Глава 1

      15 сентября 1943 года.       Дождь монотонно стучал в окна «Хогвартс‑экспресса», размывая шотландские пейзажи за серой зыбкой завесой. Поезд слегка покачивался на рельсах, а в вагонах раздавались оживлённые разговоры. Однако в этот день почти все беседы крутились вокруг единственной новости. С момента отправления с вокзала «Кингс‑Кросс» слухи разлетелись по составу быстрее, чем катилась тележка со сладостями: в школу приезжает девушка, которую сразу определят на шестой курс. Предполагается, что она — анимаг‑змея.       Но на самом деле Нагини являлась маледиктусом: она не контролировала свои превращения, и проклятие рано или поздно должно было уничтожить в ней всё человеческое, окончательно и навсегда обратив в змею.       И никто толком не знал, откуда эта девушка взялась.       В купе факультета Рейвенкло ученики уже начали спорить и заключать пари на тему распределения новой однокурсницы:       — Очевидно, что Рейвенкло. Чтобы стать анимагом в таком возрасте, нужно быть блестящей ученицей, — рассуждал Дэвис.       — Ерунда. Если новенькая умеет превращаться в змею, она точно попадёт в Слизерин, — упрямо ответил ему Чеймберс.       — А я говорю — Гриффиндор. Нужно быть совершенно сумасшедшей, чтобы вот так заявиться сюда, — не согласился с однокурсниками Макмиллан.       О ней судачили даже в Хаффлпаффе. Даже самые младшие ученики школы! Имя новоприбывшей уже разнеслось по всему поезду, хотя она почти ни с кем ещё не обмолвилась ни словом.       Сама же Нагини одиноко сидела возле окна в конце вагона. Она скрестила руки на груди, а взгляд её был устремлён вдаль, за дождевые капли, медленно стекавшие по стеклу. Отражение время от времени проступало в окне: чёрные волосы, ниспадающие до середины спины, бледная кожа, внимательные глаза.       Нагини всё время чувствовала на себе любопытные взгляды.       Ученики проходили мимо приоткрытой двери её купе, незаметно замедляя шаг. Кто‑то перешёптывался. Другие пытались заглянуть внутрь, а потом уходили, нервно смеясь. Создавалось впечатление, будто они наблюдали за каким‑то редким или опасным существом. По боковому коридору шумной толпой прошла группа слизеринцев, возглавляемая старостой Томом Марволо Реддлом.       Хотя Нагини ещё не знала его имени, юноша невольно притягивал к себе внимание. Всё в нём выглядело выверенным: прямая осанка, безупречная форма, спокойствие, почти безразличный взгляд.       Остальные ученики толпились с разговорами вокруг него. Когда Том проходил мимо купе Нагини, он чуть замедлил шаг. Недостаточно, чтобы это заметили остальные, но достаточно для того, чтобы на мгновение встретиться с ней взглядом. Затем он молча продолжил путь.       И, как ни странно, от этого стало ещё хуже, ибо Нагини сразу поняла: он посмотрел на неё не так, как остальные... Без праздного любопытства, но оценивающе.       Прибытие в Хогвартс оказалось ещё тяжелее. В Большом зале шёпот поднялся с новой силой, едва она вошла следом за директором Диппетом. Даже старшекурсники вытягивали шеи, чтобы разглядеть новенькую получше. Кое-кто уже и здесь всерьёз заключал стихийные пари, на какой факультет та попадёт.       — Ставлю десять галлеонов на Рейвенкло, — предположил Эйвери.       — Да брось. Ты видел её глаза? Такой точно место на Слизерине, — уверенно возразил Розье.       — А я ставлю на Гриффиндор, — пожимая плечами, произнёс Пруэтт.       Когда Нагини вошла, преподаватели переглянулись между собой. Тем временем несколько учеников подошли ближе. Позади, держась в отдалении, приближался тот самый ученик, что смотрел на неё раньше.       — Так это правда? Ты превращаешься в змею? — пытливо поинтересовался Эйвери. Нагини закатила глаза от такого настойчивого внимания. Септимус Уизли, рыжеволосый гриффиндорец, дружески толкнул слизеринца плечом:       — Она точно из ваших.       Слизеринец брезгливо отряхнул плечо, словно к нему прикоснулся дьявол.       — Тронешь меня ещё раз, гриффиндорец, и этот раз будет последним.       Рыжий отступил в смятении.       Когда заговорил тот, что стоял за их спинами, все мгновенно умолкли.       — Грязнокровке не место на Слизерине, даже превращайся она хоть в василиска, — с этими словами он ушёл в сопровождении своих приспешников.       Септимус ободряюще положил руку на плечо Нагини. Как он вообще мог знать, что она грязнокровка?       — Не переживай... Они со всеми так, даже с другими слизеринцами.       Нагини промолчала, а Септимус продолжил:       — На случай, если ты не знаешь, они называют «грязнокровками» волшебников, рождённых в семьях без маги...       — Я знаю, кто такие грязнокровки, спасибо, — раздражённо прервала его Нагини. Септимус осёкся.       — Надеюсь, тебя не отправят к ним на Слизерин. Ты уже у них на прицеле.       — Они меня не пугают, — уверенно сказала новенькая.       Не успели ей ответить, как прозвучал голос профессора Дамблдора, звавшего Нагини. Увидев его, она просияла от радости и воскликнула:       — Альбус!       Весь зал умолк. Все до единого уставились на эту сцену, — все, кроме одного, абсолютно безучастного ко всему происходящему.       Нагини тут же осознала свою ошибку. Никто не смел обращаться к профессору Дамблдору подобным образом.       — Простите, профессор Дамблдор.       Она шагнула вперёд, и Распределяющая Шляпа опустилась ей на голову. Нагини тотчас ощутила давящую силу: чужая магия бесцеремонно копошилась в сознании, словно пытаясь что‑то отыскать.       Страх.       Гнев.       Отчаянная, всепоглощающая жажда выжить.       Затем Шляпа подала голос.       — Хорошо прячешься… Умна. Осторожна. Честолюбива. Да… Я вижу…       Шляпа помедлила ещё мгновение и выкрикнула:       — СЛИЗЕРИН!              Стол взорвался возгласами. Кто-то искренне радовался, кто-то реагировал менее восторженно.       Нагини медленно сняла Шляпу под удивлёнными взорами многих учеников. Даже некоторые слизеринцы выглядели озадаченными.       В дальнем конце стола Том Реддл наконец поднял на неё взгляд. Помимо воли новенькая его заинтриговала.       Ужин почти подошёл к концу, когда Нагини ненадолго покинула слизеринский стол и направилась прочь от шума в коридоры замка, — холодные, безмолвные, освещённые лишь дрожащим светом факелов.       Она уже свернула за угол, когда за спиной прозвучал спокойный голос:       — Почему Слизерин?       Нагини резко остановилась. Вопрос её не удивил и был, скорее, ожидаем.       Том стоял в нескольких шагах, сцепив руки за спиной. Взгляд был совершенно нейтральным, но Нагини мгновенно поняла подлинный смысл его вопроса.       Почему она?       Почему эта девушка без известной фамилии?       Без уважаемой колдовской семьи.       С нечистой кровью.             Почему Шляпа отправила её на этот факультет?       Нагини испытующе смотрела на него, прежде чем спокойно ответить:       — Может быть, потому, что Шляпа сочла меня интереснее тебя.       Повисло молчание, не предвещающее ничего хорошего. Потом что-то медленно переменилось во взгляде Тома. Обычно в такие моменты люди рано или поздно опускали взгляд перед Томом Реддлом и подавали голос. Но только не она... И это уже раздражало его. Совсем чуть-чуть.       Реддл неторопливо приблизился, инстинктивно не позволяя себе ни одного лишнего проявления чувств.       — Интереснее? — тон его был спокойным, почти учтивым.       Но за напускной учтивостью Нагини улавливала нечто гораздо более опасное.       — Никому не известная девушка поступает сразу на шестой курс, в первый же день приковывает к себе внимание всего замка и уже воображает, будто разобралась, как устроен Слизерин.       — Я разобралась в том, как устроены некоторые люди. Этого более чем достаточно.       Лёгкая фальшивая улыбка скользнула по лицу Тома как инстинктивная реакция на ответ, которого он не ждал.       — И что же именно ты, по-твоему, поняла?       — Что молчание — это твоё любимое оружие, верно? Ждёшь, пока кто‑то не начнёт оправдываться или болтать лишнее.       Ни один мускул не дрогнул на лице Тома, но она попала в точку.       — Что ты высокомерен и считаешь, будто лишь ничтожная горстка людей достойна твоего уважения, — продолжила Нагини, скрестив руки на груди и слегка склонив голову набок. — И главное… Что ты редко задаёшь вопросы, на которые у тебя ещё нет заранее заготовленного ответа.       Несколько секунд Том стоял совершенно неподвижно, затем коротко усмехнулся.       — Ты чересчур увлекаешься анализом для новенькой ученицы.       — А ты задаёшь слишком много неуместных вопросов для молчаливого наблюдателя.       Тишина между ними сгустилась вновь, но на этот раз куда более напряжённая. Неторопливо, без тени смущения, Том разглядывал её. Словно уже пытался по частям разобрать ту баррикаду, что выстроила эта несносная девчонка. Будучи образцовым учеником, он действовал осмотрительно, – сперва убедился, что они находятся в укромном уголке коридора: так никто не услышит, как он давит на новенькую, да ещё и протеже Дамблдора.       — Такие, как ты, обожают делать вид, что кровь ничего не значит, — тихо, но с вызовом произнёс Том.       — А такие, как ты, обожают верить, что кровь придаёт им ценность и важность, — мгновенно парировала выпад Нагини.       Холодная искра задетого самолюбия мгновенно вспыхнула в глазах Тома.       — Ценность можно доказать.       — Именно, — Нагини без колебаний выдержала его взгляд. — Тогда почему среди слизеринских чистокровок столько посредственностей?       Коридор словно сделался ещё тише. Даже факелы потрескивали более приглушённо. Том долго смотрел на неё. Потом очень медленно шагнул ближе, пока их не разделило всего несколько шагов.       — Будь осторожна, Нагини.       Он впервые произнёс её имя. Голос звучал низко и до мурашек спокойно...Опасно спокойно.       — Нет, — не отступала Нагини. — Умные люди отличают реальную угрозу от пустого запугивания.       На этот раз улыбка полностью исчезла с лица Тома. Но что-то в его взгляде внезапно переменилось. Слизеринец наконец понял, что именно его в ней раздражало: Нагини не пыталась произвести впечатление и не провоцировала бессмысленно. Она говорила ровно то, что думала, даже когда это шло вразрез с её интересами. Такое поведение – чрезвычайная редкость, особенно на Слизерине.       Где-то вдалеке ученики уже начинали выходить из Большого зала, разнося неясный гул. Голоса отдавались эхом на лестницах.       — Тебе лучше вернуться к остальным, пока они не решили, что я заставил тебя исчезнуть в первый же вечер, — первым отводя взгляд, скомандовал Том.       — Было бы весьма досадно. Они только-только начали заключать пари.       — Постарайся тогда не разочаровать весь замок, — едва заметно усмехнувшись, он развернулся и направился в темноту коридора, даже не оглянувшись. Нагини провожала его взглядом ещё несколько секунд. И впервые с её прибытия в Хогвартс у неё возникло чувство, что она встретила кого-то столь же опасного, как и она сама.       — А, Том Реддл, я как раз тебя искал.       Вышеназванный «Том Реддл» обернулся, увидел перед собой профессора Дамблдора и изобразил безупречную улыбку, — полную противоположность тому поведению, которого удостоилась Нагини чуть раньше.       «Скользкий гад», — едва слышно бросила она.       — Да, профессор?       Нагини воспользовалась моментом, чтобы улизнуть, развернулась, но тут же была остановлена.       — На минуту, Нагини.       Она обернулась.       Профессор положил руку Тому на плечо.       — Позволь представить тебе Тома Реддла. Наш лучший ученик с самого первого курса... Нагини сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Какое ей до этого дело?       — И... Что с того?..       — Он также староста Слизерина.       Замечательно...       — Том поможет тебе освоиться здесь: покажет гостиную Слизерина, проводит в твои классы и будет в твоём распоряжении, чтобы ответить на любые вопросы.