План

Тот же вечер. Общежитие. Гостиная на четвёртом этаже. Глубоко за полночь. На Ён не спалось. Она спустилась вниз, надеясь найти горячее молоко или хотя бы тишину. Но на кухне уже кто-то был. — Тоже не спится? — спросил Тэхён, поднимая голову от кружки с ромашковым чаем. — Жду, когда Чонгук подтянется, — ответила На Ён, садясь напротив. — Мы же хотели сегодня обсудить план. — Я здесь, — раздалось из коридора. Чонгук вошёл, на ходу натягивая толстовку. — Извините, уснул на сценарии. Он сел между ними, и трое склонились над столом. В полумраке горела только маленькая лампа, и тени плясали на стенах. — Времени у нас мало, — начала На Ён. — Чимин уже на грани. Он чувствует правду, но боится в неё поверить. Юнги... Юнги сложнее. Он знает, что у него была сестра, но не знает, что это я. Его нужно подтолкнуть. — Как? — спросил Чонгук. — Воспоминания, — сказал Тэхён. — Только не глобальные, а маленькие. Детали, которые невозможно подделать. Он достал блокнот и начал рисовать схему. План «Воссоединение» Шаг 1. Фраза-триггер для Чимина. — Ты говорила, что в детстве считала «раз, три, пять», — напомнил Чонгук. — Чимин уже слышал это от тебя? В прятки? — Нет, — На Ён покачала головой. — Я тогда испугалась и не сказала. Но он сам произнёс эту считалку в кладовке. Он помнит. — Тогда следующий шаг — сделать так, чтобы он услышал её от тебя. В случайном разговоре. Будто ты просто вспомнила детство. — А если он спросит прямо? — Ответь: «Может быть, ты ошибся?» — предложил Тэхён. — Пусть сам ищет ответы. Так он быстрее поверит. Шаг 2. Фраза-триггер для Юнги. — Звёзды — фонарики умерших людей, — прошептала На Ён. — Я сказала это ему, когда мне было семь. Он запомнил. Я видела это по его глазам на крыше. — Тогда нужно, чтобы он услышал это от тебя, — сказал Чонгук. — Но не прямо в лоб. В разговоре о чём-то другом. О страхе темноты, например. Или о детстве. — А если он спросит, откуда ты это взяла? — Скажу, что слышала от кого-то. Или просто совпало. Шаг 3. Физический якорь. — Что это? — спросил Тэхён. — Предмет, — пояснил Чонгук. — Фотография, игрушка, что-то, что было у неё в детстве. Что-то, что Чимин и Юнги узнают. — У меня есть старая фотография, — тихо сказала На Ён. — Единственная, которую я сохранила. Мы с Чимином на качелях. Мне пять, ему восемь. Обратная сторона подписана его рукой: «На Ён и Чимин, лето». — Где она? — В телефоне. Я сфотографировала её перед тем, как потерять оригинал в одном из переездов. — Покажи им. Не напрямую. Просто оставь на столе, где они увидят. Шаг 4. Общее признание. — Когда оба поймут, — сказал Тэхён, — мы соберём их вместе. В спокойном месте. И ты расскажешь всё. Без свидетелей, кроме нас троих. — А если они разозлятся? — спросила На Ён. — Не разозлятся, — уверенно ответил Чонгук. — Они будут шокированы. Может, заплачут. Но злиться не на кого — ты не виновата, что тебя бросили. — И помни, — добавил Тэхён. — Мы рядом. Если что — подстрахуем. Приведение плана в действие. Начало. Два дня спустя. Кухня, утро. Чимин сидел за столом, листая новости в телефоне. На Ён готовила кофе — специально ждала момента, когда он останется один. — Чимин-сси, — позвала она. — Просто Чимин, — поправил он, не поднимая головы. — Чимин-а, можно вопрос? — Валяй. — Ты в детстве играл в прятки? Он поднял глаза. Настороженно. — Играл. А что? — Мои приёмные братья не любили со мной играть. Говорили, что я неправильно считаю. А как ты считал? — Нормально. Раз, два, три, четыре, пять... — начал он. — А я говорила «раз, три, пять, я иду искать», — перебила На Ён, будто невзначай. — И они смеялись. Говорили, что это не по правилам. Чимин побледнел. Кружка в его руке дрогнула. — Что ты сказала? — «Раз, три, пять, я иду искать». Это же смешно, правда? — она улыбнулась, но в глазах была серьёзность. Чимин медленно поставил кружку. — Моя сестра... — голос его сел. — Она тоже так считала. И никто больше. — Совпадение, — ответила На Ён, как учил Тэхён. — Наверное. Она взяла свой кофе и вышла из кухни, оставив Чимина в оцепенении. Он смотрел ей вслед, и в голове крутилось одно и то же: «Не может быть. Не может быть». Три дня спустя. Крыша общежития, вечер. Юнги часто приходил сюда один, когда хотел побыть в тишине. Сегодня он сидел на старом матрасе, глядя на первые звёзды, и курил (редкая слабость, о которой никто не знал). Дверь скрипнула. На Ён. — О, извини, не знала, что ты здесь, — сказала она. — Уйду. — Оставайся, — неожиданно для себя сказал Юнги. — Места много. Она села рядом. Какое-то время молчали. — Ты боишься темноты? — спросила она. — Нет. А ты? — В детстве боялась. Очень. Мама говорила, что если смотреть на звёзды — становится легче. Она говорила, что звёзды — это фонарики умерших людей. Они светят, чтобы мы не боялись. Юнги замер. Сигарета выпала из пальцев. — Что ты сказала? — Звёзды — фонарики умерших людей, — повторила она. — Глупо, да? Детские сказки. Он повернулся к ней. Лицо его было бледным в свете уличных фонарей. — Откуда ты это взяла? — Не помню. Наверное, кто-то рассказал в детстве, — она пожала плечами и встала. — Пойду. Не буду мешать. Она ушла, оставив Юнги одного на крыше. Он сидел и смотрел на звёзды. И вдруг ему показалось, что одна из них мигнула. Или это просто сердце билось слишком громко? --- Ещё через два дня. Гостиная, вечер. На Ён оставила свой телефон на журнальном столике, открытым на фотоальбоме. В зале никого не было, кроме Чимина и Юнги, которые случайно зашли почти одновременно. — Твой? — спросил Юнги, кивая на телефон. — Нет. На Ён, наверное, забыла. Чимин взял телефон, чтобы убрать, и вдруг замер. На экране была фотография. Маленькая девочка на качелях. Рядом с ней — мальчик, который улыбался в камеру. — Это... — голос Чимина сорвался. Юнги подошёл ближе. Посмотрел. — Ты? — спросил он. — Это я, — прошептал Чимин. — А это моя сестра. На Ён. Они уставились на фотографию, не в силах отвести взгляд. — Откуда у неё это? — спросил Юнги. — Не знаю. — Чимин... — Что? — Она сказала мне на крыше... про звёзды. Твоя сестра говорила так же? Чимин посмотрел на него. Глаза у обоих были мокрыми. — Да, — ответил он. — И она считала «раз, три, пять». Никто так не считал, кроме неё. Они молчали. В комнате стало тихо, будто сама тишина ждала ответа. — Мы должны с ней поговорить, — сказал наконец Юнги. — Вдвоём. — Завтра, — кивнул Чимин. — Не сейчас. Нам нужно... осмыслить. Он положил телефон обратно на стол и вышел. Юнги остался. Он смотрел на экран, пока тот не погас. «Если это правда, — подумал он, — значит, все эти годы... она была жива. И молчала. Почему?» Ответа он не знал. Но боялся даже думать о том, что узнает.