Прибытие и тени прошлого

На Ён проснулась от громкого сигнала будильника. За окном ещё было темно — она заказала такси на пять утра, чтобы успеть на рейс. Голова гудела, глаза слипались, но внутри росло предвкушение. «Скоро буду дома, — подумала она. — Увижу Чимина, обниму Юнги, посижу с Рёто... и Тэхёна». Она не знала, чего ждать от встречи с ним. Но сердце билось быстрее. Она быстро собралась, надела маску, тёмную кепку, простой свитер и джинсы. Никакого макияжа — только необходимость. Телефон всё ещё был разряжен. Она закинула его в сумку — заряжать некогда, заряжу в самолёте. — Поехали, — сказала она водителю. В машине она включила музыку, смотрела на проплывающий Париж и улыбалась. Она не знала, что происходит в мире. Не знала, что её имя — в заголовках новостей. Не знала, что её оплакивают. Она просто ехала в аэропорт, думая о доме. Аэропорт Шарль-де-Голль. Регистрация. На Ён прошла паспортный контроль, купила бутылку воды и села у выхода на посадку. Вокруг суетились люди, объявления звучали на французском, английском, корейском. Она смотрела в окно на взлетающие самолёты и чувствовала, как усталость постепенно отпускает. «Скоро», — думала она. — «Скоро я увижу их». Она не замечала, что некоторые пассажиры смотрят на неё слишком пристально. Что женщины в очереди шепчутся и показывают на неё пальцами. Кепка и маска скрывали лицо, но не фигуру, не походку. — Это не может быть она, — сказала одна из женщин. — Но похожа, — ответила другая. На Ён не слышала. Она надела наушники и закрыла глаза. Самолёт. Десять часов полёта. Она спала почти всю дорогу. Просыпалась только чтобы выпить воды или поправить сползшую маску. Мысли были вязкими, сонными — она не хотела думать ни о чём серьёзном. «Прилечу, позвоню Чимину, — в голове крутились обрывки планов. — Он удивится. Я скажу, что успела на ранний рейс...» Она не знала, что её ранний рейс — не тот, который ждали. Что тот, другой, разбился. Что мир уже оплакал её. Самолёт шёл на посадку. — Уважаемые пассажиры, мы начинаем снижение. Пожалуйста, пристегните ремни. На Ён поправила кепку, надела маску плотнее. Сердце билось чаще. Сеул. Международный аэропорт Инчхон. Она вышла из зоны прилёта, чувствуя под ногами родную землю. Вдохнула воздух — пахло дождём и бетоном. Здесь, дома. — Такси, — сказала она, направляясь к выходу. Но не успела сделать и десяти шагов. — На Ён-сси? — раздалось слева. Она не обернулась. — Это правда она! — крикнул кто-то справа. — На Ён-сси, вы живы? — Боже мой, она жива! Её окружили. Десятки людей — фанаты, журналисты, просто прохожие. Все смотрели на неё расширенными глазами, кто-то плакал, кто-то снимал на телефон. — Что происходит? — На Ён растерялась. — Вы не знаете? — девушка в первом ряду дрожала. — Ваш рейс... тот, на котором вы должны были лететь... он разбился. Все думали, что вы погибли. На Ён замерла. — Какой рейс? — Который был вчера. Она не слушала дальше. В голове шумело. Тот рейс — который она отменила — разбился? И все думали, что она на нём? — Мне нужно... — она попятилась. — Мне нужно домой. — На Ён-сси, скажите что-нибудь! — На Ён-сси, вы в порядке? — Пожалуйста, — она подняла руки. — Я ничего не знаю. Я только что прилетела. Дайте мне пройти. Кто-то из охраны аэропорта пробился сквозь толпу. — Девушке нужна помощь. Расступитесь. Её вывели к служебному выходу, посадили в такси. — Куда едем? — спросил водитель. — Общежитие BTS, — выдохнула она. — Вы... вы та самая... — Пожалуйста, просто везите. Водитель кивнул и нажал на газ. На Ён смотрела в окно, сжимая ремень безопасности. Руки дрожали. «Они думали, что я умерла, — повторяла она про себя. — Чимин, Юнги, Тэхён... они думали, что я умерла». Телефон всё ещё был разряжен. Она не могла позвонить, не могла предупредить. Только ехать вперёд. Общежитие. Дверь. Она вышла из такси, расплатилась наличными и поднялась на лифте. Коридор был пуст. Тишина давила на уши. — Странно, — прошептала она. Она открыла дверь своим ключом. В гостиной было темно. Только один свет горел на кухне. Она сделала шаг, второй. Услышала голоса — тихие, надломленные. — Я не верю, что её больше нет, — говорил Чимин. — Списки могут быть ошибочными, — отвечал Юнги. — Она могла не сесть на тот рейс. — Она сказала, что взяла билет на твой день рождения. — Она жива. Просто не может дозвониться. — Или... — Чимин не договорил. — Или что? — спросил Тэхён из темноты. Он сидел в углу, невидимый. Голос его был пустым. — Или она на нём была, — закончил Юнги. На Ён не выдержала. — Я здесь, — сказала она, делая шаг в гостиную. — Я жива. Я не на том рейсе. Чимин поднял голову. Увидел её — живую, в кепке и маске, с дрожащими руками. — На Ён? — он встал, не веря своим глазам. — Это я, — она сняла маску, отбросила кепку. — Я прилетела утренним рейсом. Тот, на котором я должна была лететь... я не успела на него, поменяла билет. Я не знала, что он разбился. У меня телефон разрядился... Чимин бросился к ней. Обнял так, что она чуть не упала. — Ты жива, — повторял он, смеясь и плача одновременно. — Ты жива, дура! Юнги подошёл, молча обнял их обоих. Не говорил ни слова — только сжимал плечи. RM, Джин, Джей-Хоуп, Чонгук — все вышли из своих комнат. Кто-то плакал, кто-то улыбался. Все обнимали её, не веря, что она здесь. А Тэхён остался сидеть в углу. Он не двигался. Не плакал. Не улыбался. Он просто смотрел на неё — и вдруг в его голове что-то щёлкнуло. Проблеск. Её лицо. Не то, что сейчас — уставшее, бледное. А другое. Смеющееся. На крыше. На фоне заката. Голос: «Ты что, ревнуешь?» Он не видел себя — только её. Тёплую, живую, настоящую. — Тэхён? — позвал Чимин. Тэхён не ответил. Перед глазами мелькнуло что-то ещё. Танец. Вальс. Её рука в его руке. — Тэхён, ты как? — спросила На Ён, подходя ближе. Он поднял голову. В его глазах не было пустоты — там было что-то новое. Смятение. — Я... — он провёл рукой по лицу. — Я что-то видел. — Что? — она замерла. — Не знаю. Картинки. Ты... ты была там. Смеялась. На какой-то крыше. Все замерли. — Это воспоминание, — прошептал Чимин. — Или бред, — хрипло ответил Тэхён. — Я не спал всю ночь. — Это воспоминание, — повторила На Ён. — Ты вспоминаешь. Она опустилась перед ним на колени, взяла его руки в свои. — Что ещё ты видел? — Вальс, — сказал он. — Мы танцевали вальс. Ты была в каком-то светлом платье. И я... я смотрел на тебя так, будто ты — единственное, что имеет значение. — Это было, — она сжала его пальцы. — Это было на тренировке. Мы репетировали сцену. А потом ты сказал... — Что сказал? — Неважно сейчас, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Главное — ты вспоминаешь. Он смотрел на неё, и в его глазах постепенно таял лёд. — Я так боялся, что ты умерла, — сказал он вдруг. — Я не помнил тебя, но когда увидел новости... внутри всё оборвалось. — Я здесь, — ответила она. — Я жива. Он не выдержал. Притянул её к себе, обнял — не как чужую, как ту, кого искал всё это время. — Не умирай больше, — прошептал он. — Постараюсь, — ответила она. Все стояли вокруг, не зная, плакать или смеяться. А за окном вставало солнце. Первый день новой жизни.