Часть 1

      Ноябрь в этом году выдался дождливый и ветреный. Город уже вторую неделю стоял серый, промокший насквозь, с низким небом и бесконечной моросью, которая то затихала, то снова начинала стучать по окнам и крышам машин. По утрам дворы тонули в сыром холоде, деревья нервно скрипели голыми ветками, а люди на остановках кутались в шарфы и смотрели на экраны смартфонов с одинаково усталым раздражением. Казалось, солнце просто отменили до весны.       У Стёпы дома всегда было тихо. Не той пустой, давящей тишиной, к которой Рита привыкла за годы жизни одной, а нормальной — живой. С шумом дождя за окном, с едва слышным гудением холодильника из кухни, с булькающей горячей батареей под окном, с редкими машинами во дворе.       Первое время ей даже было не по себе от этого. Окна её квартиры выходили на широкий проспект, который не замолкал никогда: автобусы, сирены скорых, чьи-то сигналы, пьяные крики под утро, гул города Рита привыкла спать именно под этот шум А у Стёпы по ночам было почти оглушающе тихо. Она просыпалась среди ночи, резко открывала глаза и несколько секунд лежала в темноте, пытаясь понять, что не так. Потом слышала рядом его ровное дыхание, придвигалась ближе, утыкалась носом ему в плечо или спину — как получится — и снова засыпала. А потом привыкла. И неожиданно оказалось, что в этой тишине она впервые за много лет начала нормально высыпаться.       Сейчас Рита лежала у него под боком, сонная и тёплая, уткнувшись носом в его плечо. Стёпа лениво перебирал пальцами её волосы и явно не спал уже какое-то время. Она чувствовала.       — Даже не думай, — пробормотала Рита, не открывая глаз.       — О чём...       — О том, что пора вставать.       — Пора вставать...       — Не пора...       — Пора...       — Предатель... Он тихо усмехнулся.       Рита открыла глаза. За окном серело очередное мокрое ноябрьское утро. Ветер лениво колыхал тюль у приоткрытого окна. Слух уловил характерное шуршание метлы: дворник Петрович привычно метёт мокрую листву, собирая ее в тяжёлые черные кучи. Вставать действительно не хотелось. Особенно сегодня, когда её снова мутило с самого пробуждения. Не сильно. Но достаточно, чтобы неприятно тянуло под рёбрами. Рита осторожно сглотнула. Только бы не заметил...       Стёпа чуть сдвинулся, потянулся к телефону на тумбочке, глянул время и недовольно выдохнул:       — Вот теперь точно пора. Это у тебя, между прочим, закончилась сменная одежда, и это тебе нужно заехать домой перед сменой... Сама же вечером сказала..       Рита сонно уткнулась носом ему между лопаток.       — Я вчера была уставшая. Мало ли что я говорила.       — Ты ещё грозилась заказать суши в два ночи.       — Идея всё ещё отличная.       — Власова, восемь утра.       — И? Он тихо хмыкнул.       Тёплый со сна, растрёпанный, в растянутой тёмной футболке — домашний Стёпа до сих пор иногда казался ей чем-то почти нереальным. Слишком спокойным. Слишком… своим. Внутри снова неприятно кольнуло.       Потому что две полоски на конечном тесте совершенно не вписывались в это осторожно выстроенное равновесие.       Рита закрыла глаза. Не думать. Хотя бы сейчас.       Стёпа повернулся на спину и покосился на неё:       — Между прочим, проблема с одеждой решается очень просто.       — Нет.       — Я ещё не договорил.       — Не продолжай...       — Рит…       Он протянул это спокойно, почти лениво, но она уже слышала знакомые интонации. Опять...       — Данилов, ну серьёзно…       — Что серьёзно? Ты живёшь у меня четыре через два. У тебя шампуни на всех полках, кружка рядом с моей, половина зарядок — твои. Может, всё-таки выберем уже одну квартиру?       — О нет, — простонала она. — Только не утренний разговор о совместном проживании.       — А когда? Вечером ты уставшая. Ночью ты делаешь вид, что спишь.       — Я не делаю вид. Он повернул голову:       — Вчера ты заснула посреди фразы.       — Значит, разговор был скучный. Стёпа недовольно выдохнул через нос. И Рита сразу поняла: задела.       Он лежал рядом, одной рукой всё ещё обнимая её за талию, но взгляд стал тяжелее.       — Рит.       — М-м?       — Я уже полгода слушаю, что «потом посмотрим». Она улыбнулась краем губ:       — Ну смотрим же.       — Нет. Ты уворачиваешься.       Рита замолчала. Потому что он был прав. Конечно, прав. Просто дело было не в квартире. И он это, кажется, тоже понимал. За окном снова застучал дождь.       Стёпа провёл ладонью по её плечу вниз, медленно, задумчиво.       — Я не предлагаю тебе ипотеку на двадцать лет и троих детей завтра.       — Ну Слава Богу! А чего так?!       — Я предлагаю перестать делить зубные щётки по двум адресам. Она усмехнулась. А потом сказала слишком легко:       — Стёп, ну серьёзно… Вот перевезу я к тебе все свои вещи, а через пару месяцев ты поймёшь, что я тебя достала со своим характером. И что? Обратно всё паковать? Это ужасно непрактично. Он нахмурился сразу. Без улыбки.       — То есть ты правда допускаешь, что однажды надоешь мне? Рита пожала плечом:       — Ну, люди иногда друг другу надоедают.       Стёпа несколько секунд молчал. Потом лёг обратно и уставился в потолок.       — Забавно.       — Что?       — Ты всё время говоришь так, будто это я однажды уйду.       Рита повернула голову. Он всё так же смотрел вверх. Спокойный. Но уже заметно недовольный.       — А что, такого быть не может? — попыталась отшутиться она. Он медленно повернул к ней голову.       — Рит, да с тем же успехом ты можешь однажды проснуться и решить, что я тебя достал. Она тихо фыркнула:       — Данилов, ты невыносимо драматичен с утра.       — А ты невыносимо уверена, что я тут временно.       И вот тут внутри неприятно кольнуло уже по-настоящему. Потому что он сказал это без раздражения. Просто честно. Рита отвела взгляд.       В последние дни её действительно качало сильнее обычного. Тошнота по утрам. Сбитый цикл. Две полоски на тесте двухнедельной давности, на которые она смотрела с минуту, прежде чем сунуть тест обратно в коробку и запихнуть подальше в сумку с глаз долой. Жизнь будто слегка перекосило. Она не думала об этом. Точнее — запрещала себе думать. Потому что стоило начать, и сразу накрывало: страхом, воспоминаниями, паникой. Дочь. Сын. Все ошибки, которые она уже однажды совершила. И Стёпа, рядом с которым она только-только начала привыкать быть счастливой. Только перестала ждать, что всё закончится. Ну ладно — не перестала...       И именно сейчас — это!       Она почувствовала, как его пальцы медленно скользнули по её боку и легли на живот, притягивая ближе. Автоматически. Как всегда. И от этого стало ещё хуже. ХзПотому что он даже не подозревал.       — Данилов…       — М?       Она обернулась и уткнулась носом ему в плечо. Помолчала.       — Не ворчи.       — Поздно.       Но руку с неё он так и не убрал. И лежал рядом ещё несколько минут, обнимая крепче обычного. Будто сам тоже чувствовал: что-то не так. Только понять не мог — что именно. ____________________       До ФЭС добрались молча. Не потому что поссорились — просто утренний разговор неприятно осел где-то между ними. Стёпа вёл машину спокойно, одной рукой придерживая руль, второй иногда переключая станции на магнитоле. Рита смотрела в окно на серый город и старалась не думать ни о чём вообще. Получалось плохо.       У подъезда своего дома она быстро выскочила из машины:       — Я на пять минут.       — Угу, — только и ответил Стёпа.       Но когда она вернулась — уже в другой куртке, с наскоро собранными волосами и пакетом вещей — на подстаканнике рядом с водительским сиденьем стоял её любимый латте из кофейни внизу. Большой. С шоколадным сиропом.       Рита автоматически взяла стакан двумя руками, привычно вдохнула запах — и тут же едва заметно поморщилась. Слишком сладко. Слишком терпко. Настолько, что к горлу подкатила мгновенная тошнота.       Она быстро поставила стакан обратно. Только бы не заметил. Стёпа всё-таки покосился:       — Ты чего?       — Горячий, — слишком быстро ответила Рита. — Потом выпью.       Он нахмурился едва заметно, но ничего не сказал. Снова перевёл взгляд на дорогу.       А Рита украдкой отвернулась к окну, чувствуя, как внутри поднимается раздражение уже на саму себя. Потому что Данилов, конечно, заметит. Рано или поздно. Он всегда замечал.       В ФЭС с самого утра творилась какая-то странная суета. Кто-то носился по коридорам быстрее обычного, в лаборатории слышались голоса, Тихонов зачем-то протирал монитор рукавом, а Амелина, проходя мимо, даже успела поправить волосы в отражении стеклянной двери. Рита подозрительно сощурилась.       — Что случилось? Проверка? — бросила она в спину пробегавшей мимо Оксане.       Та резко затормозила, обернулась и загадочно ухмыльнулась:       — Хуже.       — Даже боюсь спрашивать.       — Новая стажёрка. Рита фыркнула:       — И ради этого у нас тут брачный сезон в Валере с павлинами?       — Ты не понимаешь, — с удовольствием протянула Оксана. — Там фамилия.       — Какая?       — Султанова. Рита секунду смотрела молча. Потом понимающе хмыкнула:       — А-а....       Теперь ажиотаж становился понятнее. Генерала Султанова знали все. Даже те, кто никогда лично с ним не сталкивался. А в ФЭС, пожалуй, таковых не было.       — Любимая внучка, — добавила Оксана уже тише. — Будущая звезда уголовного розыска. Дедушка договорился о стажировке в ФЭС.       — Бедная ФЭС, — пробормотала Рита.       И именно в этот момент двери распахнулись. Евгения Султанова появилась в коридоре так, будто заходила не в экспертную службу, а минимум на съёмку глянцевого журнала. Дорогое светлое пальто. Высокие сапоги на шпильке. Идеальная укладка, идеальный макияж. Уверенная улыбка человека, который с детства привык, что мир в целом настроен к нему благосклонно.       Она шла легко, красиво, чуть приподняв подбородок. И половина мужского состава ФЭС совершенно непрофессионально проводила её глазами.       — О господи, — тихо пробормотала Рита. Оксана сдавленно засмеялась рядом:       — Вот и я о том же.       Женя тем временем остановилась посреди коридора, быстро скользнула взглядом по помещениям — любопытно, оценивающе — и почти сразу заметила Данилова. Потому что Стёпа как раз вышел из лаборатории с папкой в руках. Высокий. Спокойный. В голубой рубашке, которую Рита подарила на День Рождения и которая ему очень шла. С тем самым выражением лица, из-за которого половина подозреваемых начинала нервничать ещё до допроса.       Женя заметно оживилась. Рита увидела это сразу. И внутри почувствовала стойкую к ней геприязнь. Ещё до того, как они вообще познакомились.       — Евгения, вы уже здесь? — в холл как раз вышла Рогозина, на ходу закрывая какую-то папку. — Тогда прошу всех собраться у меня в кабинете. Я вас представлю.       Суета вокруг мгновенно приобрела официальный вид. Сотрудники потянулись к кабинету Рогозиной, кто-то на ходу прихватывал кружки с кофе, кто-то — папки, будто без папки невозможно пережить знакомство со «звёздной» практиканткой.       Женя улыбнулась Рогозиной идеально вежливо, подойдя ближе:       — Здравствуйте, Галина Николаевна.       — Здравствуй, Женя. Освоилась уже?       — Пока только пытаюсь понять, где здесь что.       — Это быстро пройдёт, — суховато заметила Рогозина и перевела взгляд на остальных. — Данилов, Власова — тоже зайдите.       — Я бы предпочла сбежать, — пробормотала Рита себе под нос.       Стёпа, стоявший рядом, едва заметно толкнул её локтем:       — Не бухти.       — Я не бухчу. Я заранее страдаю.       Он коротко усмехнулся. И Женя, которая как раз повернулась в их сторону, моментально зацепилась взглядом именно за него. Господи, ну конечно.       Стёпа тем временем вообще ничего не замечал. Спокойно пропустил Рогозину вперёд, придержал дверь Амелиной, отошёл, чтобы дать пройти Жене.       — Спасибо, — улыбнулась та.       — Осторожнее, тут порог высокий, — автоматически предупредил он.       И всё. Но Женя улыбнулась уже заметно теплее.       Рита мысленно закатила глаза. Потому что Данилов был именно таким. Со всеми. Вежливым. Спокойным. Внимательным к мелочам. Только женщины почему-то регулярно принимали это на свой счёт. Кстати, она в их число не входила и в упор не видела знаков внимания в свою сторону до последнего.       В кабинете Рогозиной быстро стало тесно и шумно. Тихонов устроился у окна, Майский привалился плечом к шкафу, Амелина с Антоновой обменивались любопытными взглядами.       Женя остановилась чуть сбоку, но так, чтобы оказаться ближе к Данилову.       Рита, наблюдая за этим, все больше погружалась в иррациональное раздражение. Ещё и эта тошнота... Бесит...       Рогозина тем временем начала привычным деловым тоном:       — Итак. С сегодняшнего дня практику в ФЭС проходит Евгения Султанова. Студентка Академии МВД. Прошу любить и не издеваться хотя бы первую неделю.       По кабинету прокатились смешки. Женя улыбнулась легко и уверенно:       — Постараюсь быстро не разочаровать.       — Вот это мы и проверим, — буркнул Майский, который вообще уже должен был быть на свидании, но Галина Николаевна поймала его буквально на выходе.       — Майский, помолчи, — автоматически отрезала Рогозина и снова повернулась к Жене. — Первое время будете работать в основном с Даниловым и Власовой. Посмотрите выезды, оформление, работу с оперативной частью.       Рита едва заметно приподняла бровь. Вот спасибо.       Стёпа спокойно кивнул:       — Хорошо.       А Женя посмотрела на него с таким нескрываемым интересом, что даже Тихонов рядом тихо кашлянул в кулак. Рита скрестила руки на груди. И тут же разозлилась уже на саму себя. Потому что это было глупо. Абсолютно глупо. Но противное чувство под рёбрами всё равно никуда не делось.       После официального знакомства Галина Николаевна быстро вернула всех в рабочий режим. Коротко обрисовала текущее дело, раздала задачи, напомнила сроки — и уже через десять минут ФЭС снова жила привычной жизнью: звонили телефоны, Тихонов ругался на зависшую базу, Майский наконец-то сбежал на законных основаниях, а Женя с заметным интересом крутила головой по сторонам, явно пытаясь одновременно всё рассмотреть и произвести правильное впечатление.       Рита почти сразу ушла в работу. Так было проще. Не думать о тесте в сумке. Не думать об утреннем разговоре. Не думать о том, почему её так сильно раздражает слишком красивая стажёрка.       К обеду появился первый нормальный свидетель по их делу, и Рогозина отправила Данилова, Власову и Женю на разговор.       — Посмотрите, как работают люди, — напутствовала она стажёрку. — И постарайтесь никого не арестовать самостоятельно в первый же день.       — Постараюсь, — серьёзно кивнула Женя. Амелина тихо фыркнула в кружку.       На парковке было сыро и ветрено. Мелкий дождь снова моросил в лицо. Стёпа привычно в последнее время направился к водительскому месту служебной «Шкоды», на ходу щёлкая сигнализацией. И именно в этот момент Женя неожиданно быстро обогнала спускавшуюся по ступенькам Риту и практически первой нырнула к передней пассажирской двери.       Рита даже остановилась на секунду. Удивлённо распахнула глаза. Ну ничего себе...       Женя уже устроилась на сиденье и с улыбкой захлопнула дверь. Стёпа, обходивший машину с другой стороны, заметил это почти одновременно с Ритой. И нахмурился сразу.       — Женя, вы простите, но здесь обычно Рита…       — Стёп, место не подписано, — перебила Власова раньше, чем он успел договорить. Слишком быстро. Слишком спокойно.       Она даже плечами слегка пожала, будто ей действительно всё равно.       — Пусть Евгения садится там, где ей удобнее. — не дожидаясь ответа, она открыла заднюю дверь. — Я хоть подремлю пока едем.       Стёпа посмотрел на неё внимательно. Даже через чур внимательно. Потому что Рита почти никогда не садилась назад. Во-первых, её укачивало. Во-вторых, они всегда ездили вместе впереди — как будто так и должно быть.       Но сейчас Власова с невозмутимым видом устроилась за водительским сиденьем, отвернулась к окну и демонстративно прикрыла глаза. Только слишком напряжённо сжала пальцы на лацкане служебной куртки.       Стёпа молча сел за руль. Несколько секунд в машине стояла странная тишина. Потом Женя первой нарушила её:       — У вас всегда такая суматоха в отделе?       — Нет, — сухо ответила Рита с заднего сиденья. — Иногда ещё хуже.       Женя тихо рассмеялась. Стёпа завёл двигатель, но вместо того чтобы сразу тронуться, вдруг обернулся через плечо:       — Рит, тебя точно не укачает сзади? Она даже глаза не открыла.       — Данилов, езжай уже. И именно это окончательно убедило его, что что-то не так. Потому что нормальная Рита сейчас бы уже съязвила. А эта явно пыталась спрятаться. ___________________       Опрос первого свидетеля затянулся почти на час. Мужчина нервничал, путался в показаниях, несколько раз уходил в сторону, вспоминая совершенно ненужные подробности, но в итоге всё-таки дал им сразу две полезные зацепки: адрес автомастерской на окраине и контакты ещё двоих людей, которые могли знать погибшего.       Когда они вышли обратно под моросящий дождь, Рита уже откровенно устала. Тошнота то отпускала, то снова подкатывала липкой волной, голова начинала неприятно ныть, а внутри раздражение копилось буквально на всё подряд. Особенно на собственное состояние. Стёпа заметил её лицо сразу:       — Ты бледная.       — Поздравляю, глазомер работает.       — Рит.       — Всё нормально. Там душно было!       Это «нормально» прозвучало слишком резко. Он нахмурился, но спорить не стал. Только молча придержал ей дверь парадной.       Женя тем временем быстро пролистала записанные контакты и подняла голову:       — Нам же лучше разделиться, да? Стёпа коротко кивнул:       — Иначе до ночи провозимся.       — Тогда я могу поехать с кем-то из вас.       Рита уже открыла было рот, чтобы сказать «поедешь со мной», просто из вредности, но в этот момент Женя повернулась к Данилову:       — Степан Андреевич, а можно мне с вами?       И улыбнулась. Мило. Открыто. Совершенно невинно. Рита медленно подняла глаза. Ну конечно...       Стёпа, кажется, тоже что-то уловил в интонации, потому что ответил не сразу.       — Вообще-то…       — Да без проблем, — снова слишком быстро перебила Рита. И сама себя мысленно придушила. Да что с ней сегодня такое?       Она захлопнула блокнот с материалами и заставила себя усмехнуться:       — Я сама быстрее съезжу на второй адрес. А ты если вдруг заблудишься, так тебе вот Евгения поможет Женя тихо рассмеялась:       — Обещаю не мешать следствию.       — Это уже неплохое начало практики, — суховато отозвалась Рита.       Стёпа перевёл взгляд с одной на другую. И выражение лица у него стало очень знакомым. Именно так он смотрел на подозреваемых, когда понимал: ему явно что-то недоговаривают.       — Рит, ты уверена? — спокойно спросил он. — Давай лучше я сам на второй адрес заеду.       — Данилов, господи, это обычный опрос свидетеля, а не захват террористов.       — Я не об этом.       Она слишком хорошо поняла, о чём именно. «Ты бледная. Дёрганая. Злая. Что с тобой происходит?»       Но отвечать на этот немой вопрос посреди улицы перед стажеркой Рита точно не собиралась. Поэтому только натянула привычную иронию:       — Стёп, я большая девочка. Справлюсь.       Женя стояла рядом тихо-тихо, но Рита буквально кожей чувствовала её внимательный взгляд. Будто та пыталась понять: что между ними происходит?       Стёпа помолчал ещё секунду. Потом всё-таки коротко кивнул:       — Ладно. Если что — сразу звони.       — Есть, товарищ капитан.       Он снова нахмурился. Потому что вот это уже точно была не её нормальная реакция.       — Давай хотя бы до метро с нами? Дождь начинается и ...       Рита развернулась раньше, чем он успел продолжить:       — Степан Андреевич, теряем время. Метро за углом, я быстрее сама дойду.       И она уверенным быстрым шагом пошла вперёд, оставляя позади Стёпу с полным ощущением надвигающейся катастрофы и вполне довольную Женю.