Часть 2

      Дождь снова усилился. Дома быстро исчезали за мутной водяной пеленой, дворники лениво размазывали влагу по лобовому стеклу, а в салоне стоял тёплый запах мокрой куртки, кофе и чего-то сладкого и ... постороннего — кажется, духов Жени.       Стёпа молча вёл машину. Слишком молча. Женя сначала украдкой поглядывала на него, будто пытаясь понять, всегда ли он такой серьёзный, а потом всё-таки заговорила:       — А вы давно работаете в ФЭС?       — Давно.       — И сразу в оперативке?       — Да.       Коротко. Спокойно. Вежливо. Но совершенно без желания поддерживать разговор.       Женя, кажется, решила, что проблема в формальности, и улыбнулась чуть теплее:       — Можно ведь без «вы»? А то я себя школьницей чувствую. Стёпа мельком посмотрел на неё:       — Как тебе удобнее. — и снова перевёл взгляд на дорогу.       За окном тянулись серые дома. Он почти не слышал, что она говорит дальше. Потому что в голове всё время крутилась Рита.       Её лицо утром. Её дёрганые ответы. То, как она вдруг ушла на заднее сиденье. Как отводила взгляд. Как слишком быстро согласилась разделиться.       Что-то было не так. Сильно не так. И Стёпе это ощущение категорически не нравилось.       Женя тем временем рассказывала что-то про академию, преподавателей, практику в отделе у деда, смеялась над какими-то историями — легко, живо, явно стараясь понравиться.       И обычно Данилов хотя бы из вежливости поддержал бы разговор. Но сейчас только кивал время от времени. Потому что внутри неприятно ворочалась совсем другая мысль. Неужели я правда ей надоел?..       Он даже сам поморщился мысленно от этой формулировки. Глупость какая. Рита не из тех, кто «устаёт» внезапно. Если бы хотела уйти — сказала бы прямо. Наверное.       Но в последние недели она ведь действительно стала будто дальше? То прижималась к нему так, словно боялась отпустить, то вдруг закрывалась намертво. А сегодня утром?… А через пару месяцев ты поймёшь, что я тебя достала.       Сказала вроде в шутку. Но Стёпа слишком хорошо её знал. Рита никогда не шутила о вещах, которые её на самом деле не пугали.       — Степан Андреевич?       Он только сейчас понял, что Женя уже несколько секунд ждёт ответа.       — М?       — Я говорю, вас все в конторе очень уважают. Стёпа коротко хмыкнул:       — Это они просто ещё не видели меня до первой чашки кофе. Обычно я приезжаю уже после нее.       Женя рассмеялась. Легко. С готовностью. А потом будто невзначай добавила:       — А Власова с вами вообще разговаривает так, будто вы обычный человек.       Вот теперь он посмотрел на неё внимательнее. Женя улыбалась всё так же беззаботно. Но вопрос был совсем не про рабочие отношения. И эта интонация — любопытная, сторожно прощупывающая границы.       Стёпа отвернулся обратно к дороге:       — Мы давно работаем вместе.       — Это заметно.       Женя задумчиво отвернулась к окну. Странные они всё-таки были. Данилов почти не смотрел на неё саму, зато стоило Власовой что-то сказать, менялся сразу. Будто автоматически подстраивался под её голос, настроение, даже молчание. И это почему-то раздражало сильнее, чем если бы между ними был обычный служебный роман. Потому что тут было что-то глубже. Что-то уже сложившееся. А Женя терпеть не могла чувствовать себя лишней.       Она помолчала секунду, потом будто невзначай спросила:       — Вы с ней очень близки? Она... Непростой человек.       Тишина в машине стала плотнее. Стёпа не ответил сразу. Не потому что скрывал. Просто сам вопрос ему не понравился.       — А это имеет отношение к делу? — спокойно спросил он наконец. Женя тут же подняла руки в примирительном жесте:       — Всё-всё, поняла. Личное дело капитана Данилова — из архива "Совершенно секретно". Данилов проигнорировал реплику.       Разговор после этого заметно сдулся. Но Женя всё равно продолжала время от времени бросать на него взгляды.       А Стёпа всё сильнее думал совсем о другом. О том, что Рита сегодня впервые за долгое время выглядела так, будто уже наполовину ушла куда-то от него. _________________       Тем временем Власова действительно быстро дошла до метро. Дождь неприятно моросил в лицо, ветер дёргал полы куртки, а люди вокруг двигались привычным утренним потоком — раздражённые, молчаливые, уткнувшиеся в телефоны.       Рита спустилась по длинному эскалатору, машинально достала телефон и прямо на ходу проложила маршрут до нужного адреса. К слову, метро действительно оказалось удобнее. Без пробок. Без поисков парковки. И нужный дом — буквально в пяти минутах от станции.       Вот. Нормально всё! — почти упрямо подумала она, будто оправдывалась перед Стёпой за своё «я большая девочка».       Поезд с грохотом влетел на платформу, обдав тёплым влажным воздухом. Рита зашла в полупустой вагон и устало прислонилась плечом к стеклу. Тошнота снова подкатывала волнами. Надо было поесть. Или хотя бы выпить этот несчастный кофе.       При мысли о кофе желудок мгновенно скрутило сильнее.       — Господи… — тихо пробормотала она себе под нос, и устало опустилась на сиденье.       Рядом сидела молодая девушка в огромном шарфе с довольно-таки уже приличным животиком и на планшете листала детские вещи в каком-то маркетплейсе. Рита автоматически зацепилась взглядом за крошечные комбинезоны на экране телефона — и тут же резко отвернулась.       Нет. Не думать.       Она почти физически ощущала внутри этот страх — липкий, холодный, старый. Потому что стоило позволить себе хоть одну нормальную мысль, как следом приходили остальные.       — Что ты вообще собираешься делать? Ты даже Стёпе ничего не сказала! А если он… — Рита резко оборвала себя. — Нет. Не сейчас.       Сначала нужно хотя бы самой понять, что она чувствует. Потому что пока внутри был только хаос. И ужасное ощущение, что жизнь опять решила проверить её на прочность именно в тот момент, когда она наконец перестала каждое утро ждать подвоха.       Телефон коротко завибрировал. На экране высветилось входящее сообщение от Данилова.       «Доехала?»       Рита несколько секунд смотрела на экран. Потом быстро напечатала:       «Да. Всё нормально. Не нуди». Ответ пришёл почти сразу.       «Это моя работа». Она невольно фыркнула. И почему-то от этой короткой переписки под рёбрами стало одновременно теплее и больнее. ______________       Собеседница Риты по делу оказалась почти бесполезной. Пожилая вахтёрша действительно дежурила в ночь убийства, действительно знала погибшего в лицо и, как выяснилось за первые пять минут разговора, знала в лицо вообще половину района.       — Не-е, доченька, — уверенно качала она головой, подвигая к Рите блюдце с сушками. — Ничего такого не видела. Да и кто ж его не знал? Тихий был. Не сидел, не привлекался. Работал себе и работал.       Рита терпеливо задавала вопросы по второму кругу, но ничего нового не появлялось. Зато баба Нина — как она сама представилась — вдруг внимательно прищурилась и неожиданно заявила:       — А ты чего такая зелёная? Рита едва не поперхнулась чаем.       — В смысле?       — В прямом. Тебя мутит, что ли?       — Просто не выспалась.       — Ну-ну, — с очень сомнительным видом протянула женщина и решительно подвинула к ней кружку. — Пей давай. Чай с лимоном и мятой. Помогает от любой дури.       Мята там, кажется, давно победила сам чай, но, к удивлению Риты, стало действительно легче. Тошнота отступила. Голова немного прояснилась. Даже липкое внутреннее раздражение чуть отпустило. А к тому моменту, когда она вышла обратно на улицу, и дождь почти закончился.       Город всё ещё был серым, мокрым и холодным, но хотя бы перестал лить в лицо бесконечной моросью. Так что в ФЭС Рита возвращалась уже в гораздо более терпимом состоянии, чем утром. Даже позволила себе купить по дороге пирожок и сладкий чай — тошнота уступила место зверскому голоду. ______________       Стёпе и его случайной напарнице повезло больше. Чаем их никто не поил, зато второй свидетель оказался куда полезнее. Нервный механик с промзоны сначала долго отнекивался, а потом всё-таки выдал, что погибший в последние недели регулярно ошивался возле старой автомастерской на окраине. И что там, возможно, крутилось что-то явно нелегальное. Поэтому он там не стал задерживаться.       — Автомастерская опять, — задумчиво произнёс Стёпа уже в машине. Женя быстро листала записи в блокноте:       — То есть у нас уже второй человек говорит про одно и то же место.       — Угу.       — Думаешь, там реально что-то серьёзное? Стёпа коротко кивнул, глядя на дорогу:       — Думаю, сначала Рогозина нас отправит собрать побольше информации. И правильно сделает. Женя улыбнулась:       — А жаль. Я уже настроилась на погоню.       — Не торопись, — сухо заметил он. — В нашей работе желания иногда исполняются слишком буквально.       Она тихо рассмеялась, снова бросая на него внимательный взгляд.       Теперь Данилов хотя бы чуть больше включался в разговор. Причиной тому стало сообщение от Риты. Да, короткое «всё нормально» — а всё-таки Стёпу немного отпустило неприятное напряжение внутри. Хотя ощущение, что с ней происходит что-то странное, никуда не делось.       К тому моменту, когда они вернулись в ФЭС, общая картина уже начинала складываться. Автомастерская всплывала слишком часто, чтобы быть совпадением. А значит, нужно было собирать группу и решать, как аккуратно туда заходить..       К вечеру ФЭС постепенно погружалась в привычное рабочее утомление. Кто-то уже собирался домой, кто-то наоборот только входил в азарт от новой информации по делу. За окнами снова начал моросить дождь, лампы в кабинетах отражались в мокром стекле жёлтыми размытыми пятнами.       Пока Стёпа ушёл к Оксане передать всё, что удалось узнать про автомастерскую, и попросить поднять по ней всё возможное — владельцев, аренду, старые проверки, — Женя перехватила Тихонова возле кофемашины в буфете.       — Слушай, а Данилов всегда такой? — как бы между делом спросила она, помешивая сахар. Тихонов подозрительно покосился:       — Какой?       — Ну… спокойный такой. Будто его вообще ничего не раздражает.       — А-а, — хмыкнул он. — Не, раздражает. Просто он это редко показывает, уже научился себя контролировать.       — И давно он в ФЭС?       — Достаточно. Женя чуть улыбнулась:       — А девушка у него есть? Тихонов едва не подавился кофе.       — Ого. Быстро ты.       — Да я просто спросила.       — Угу.       Он уже открыл рот, явно собираясь что-то ляпнуть, когда в буфет вошла Рита. Пушащиеся от влажности волосы были собраны в небрежный хвост, на лице — едва заметная усталость, но выглядела она уже гораздо лучше, чем утром.       — О, Власова, — тут же оживился Тихонов, явно радуясь возможности сменить тему. — А мы тут обсуждаем, насколько Данилов популярен.       — И к какому выводу пришли? — спокойно спросила Рита, подходя к столу. Женя улыбнулась ей слишком невинно:       — Что он очень загадочный. Хотела бы я посмотреть его личное дело. Рита коротко хмыкнула:       — Да неужели...       Она всё поняла. Сразу, как увидела первый брошенный ею взгляд на Стёпу.       Интересно, небось про личную жизнь выпытывала у компьютерного гения? Ну, не у того спрашиваешь, девочка...       Но виду не подала. Вообще. Только сняла куртку и села чуть в стороне.       В этот момент в буфет вошёл Стёпа. С папкой под мышкой, хмурый после разговора с Оксаной, уже явно мысленно раскладывающий в голове дело дальше.       Он тут же автоматически пошёл к столешнице. Даже не спрашивая, достал хлеб, сыр, колбасу. Включил чайник. Женя наблюдала за этим с интересом.       — Вы всегда всех так кормите? — улыбнулась она.       — Нет, — коротко ответил Стёпа.       И поставил одну из кружек прямо перед Ритой. Точно туда, где она обычно сидела. Тоже автоматически. Настолько привычным движением, что это заметили все.       Рита почувствовала взгляд Жени почти физически. И от этого внутри опять неприятно кольнуло. Она взяла кружку в руки, скорее чтобы чем-то занять пальцы, и почти сразу поставила обратно.       Даже запах кофе сейчас казался слишком резким! Стёпа тут же нахмурился:       — Ты не будешь?       — Я чай пила недавно. Не хочу.       Это было уже странно настолько, что он даже не сразу отвёл взгляд. Потому что Рита и отказ от кофе — вещи практически несовместимые.       Тихонов тоже явно что-то заметил, но, к счастью, вовремя переключился обратно на дело:       — Короче, по автомастерской там мутно. Оксана уже нашла пару старых жалоб. Будем шерстить дальше.       Стёпа наконец сел рядом с Ритой, слишком близко, как всегда, и начал коротко пересказывать всё, что они узнали у свидетеля.       Женя слушала внимательно, дополняла, задавала вопросы, быстро схватывала детали — надо отдать ей должное, не тупила. Но при этом всё время бросала на Риту нечитаемые взгляды, и будто незаметно тянулась вниманием именно к Стёпе.       А Данилов, кажется, вообще этого не замечал. Он был сосредоточен на деле. И на Рите. Потому что слишком часто косился на неё за разговором. На её бледное лицо. На нетронутый кофе. На то, как она время от времени машинально тёрла висок пальцами.       К Рогозиной они пошли уже под конец рабочего дня. Выслушав всех, Галина Николаевна немного подумала и кивнула:       — Значит так. Завтра с утра едете в автомастерскую. Но аккуратно. Без самодеятельности. Сначала смотрим, разговариваем, собираем информацию.       — Есть, — отозвался Стёпа.       — Евгения едет с вами, — добавила Рогозина. — Стёпа, отвечаешь головой! Женя заметно оживилась. А Рита только молча кивнула. ________________       На улице уже окончательно стемнело. Дождь снова моросил мелкой противной пылью. Первые минут десять в машине было тихо. Стёпа вёл спокойно, но Рита слишком хорошо знала это молчание. Он думал. Причём явно не про автомастерскую.       — Отвези меня домой, — сказала она наконец, глядя в окно. Стёпа коротко покосился:       — К тебе?       — Угу.       — Зачем?       — Потому что у меня закончилась одежда, Данилов. Её иногда стирать надо. Он помолчал. Потом очень спокойно спросил:       — Рит, что происходит? У неё внутри всё сжалось мгновенно. Нет. Только не сейчас. Она устало прикрыла глаза:       — Пожалуйста, не заводи шарманку.       — Это не шарманка.       — Стёп…       Он снова замолчал. Но воздух в машине стал тяжёлым. Потому что теперь он уже окончательно чувствовал: она отдаляется. И не понимал почему.       Когда машина остановилась у её дома, Рита несколько секунд сидела молча, собираясь с силами. Потом наклонилась к нему, быстро поцеловала — мягко, привычно, почти нежно. Только как будто… на прощание. Именно это Стёпу и ударило. Рита уже открывала дверь, когда он тихо позвал:       — Рит. Она обернулась.       Он смотрел на неё очень внимательно. Слишком внимательно. Будто пытался удержать что-то ускользающее прямо у себя на глазах.       — Что? — тихо спросила она.       Стёпа помолчал секунду. И всё-таки сказал совсем не то, что хотел:       — Напиши, как зайдёшь домой. Рита слабо улыбнулась:       — Напишу.       Дверь закрылась. Она быстро пошла к подъезду, не оборачиваясь. А Стёпа ещё долго сидел в машине под моросящим дождём, глядя ей вслед и впервые за долгое время совершенно отчётливо понимая: что-то рушится. И он понятия не имеет, как это остановить. ______________       У Стёпы дома вечером всегда было особенно тихо. Раньше ему это нравилось. После бесконечного шума работы, сирен, разговоров, чужих проблем — вернуться в пустую спокойную квартиру казалось почти роскошью. А сегодня тишина почему-то давила.       Он бросил ключи на тумбочку, машинально снял куртку и на секунду замер посреди прихожей. Потому что квартира уже успела стать не совсем его.       На батарее в ванной висело Ритино полотенце. На кухонном подоконнике стояла её кружка с облупившейся чёрной надписью. На спинке стула — забытая кофта. Мелочи.       Но именно из этих мелочей за последние месяцы вдруг собралось ощущение дома.       Стёпа медленно выдохнул и пошёл на кухню. Разогрел ужин. Достал тарелки. И только через несколько секунд понял, что автоматически поставил на стол две. Он раздражённо усмехнулся себе под нос и убрал одну обратно в шкаф.       — Прекрасно, Данилов.       Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Он всё-таки сел на диван, включил какой-то фильм для фона и почти сразу поймал себя на том, что прислушивается к телефону. Ждёт сообщения. Хотя Рита уже давно написала своё привычное: «Дома. Жива. Не нуди». И всё равно внутри сидело мерзкое ощущение неправильности. Словно что-то медленно трещало прямо у него в руках, а он не понимал, как это удержать.       Стёпа провёл ладонью по лицу и откинулся на спинку дивана. Утром она шутила про то, что однажды ему надоест. В машине смотрела куда угодно, только не на него. А на прощание поцеловала так, будто уже мысленно была где-то далеко. И хуже всего было то, что он совершенно не понимал причины. Только бы опять не начала исчезать...       Мысль пришла неожиданно ясно. И от неё стало по-настоящему тревожно. _______________       Рита открыла дверь своей квартиры и сразу поморщилась. Шумно. Даже сквозь закрытые окна с проспекта тянуло привычным городским гулом: сигналами, автобусами, чьими-то голосами. Раньше этот шум успокаивал. Теперь — нет.       Она медленно сняла куртку и несколько секунд просто стояла в тёмной прихожей. Никто не спросил:       — Ты есть будешь?       Никто не забрал у неё сумку. Не включил чайник. Не ворчал, что она опять промокла. Господи. Она ведь правда привыкла.       Рита устало закрыла глаза. Сейчас они бы уже сидели у Стёпы на диване. Он бы одной рукой обнимал её, лениво листая какой-нибудь дурацкий фильм, периодически целовал бы в висок или в плечо — совершенно автоматически, даже не замечая этого. Обычный вечер. Тот самый, к которому она так боялась привыкнуть.       А вместо этого она сама устроила себе вечер одиночества.       — Молодец, Власова, — тихо пробормотала Рита себе под нос.       Она включила телевизор просто для фона, поставила чайник и начала разбирать сумку. Папка. Ключи. Зарядка. Блокнот.       Пальцы вдруг наткнулись на маленькую картонную коробочку, уже изрядно помятую. Рита замерла.       Несколько секунд просто смотрела на неё, будто не понимая, откуда она вообще здесь взялась. Потом медленно опустилась на край дивана.       В квартире шумел телевизор. За окном шуршали машины по мокрому асфальту. Чайник начинал тихо закипать на кухне. А у неё в руках лежал тест. С двумя полосками.       Рита провела большим пальцем по краю и впервые за эти две недели позволила себе подумать об этом по-настоящему. Не как о проблеме. Не как о панике. Не как о катастрофе, которую нужно срочно засунуть подальше на самое дно сумки. А просто… Беременна. От Стёпы.       И именно это вдруг выбило из неё воздух сильнее всего. Потому что раньше все мысли упирались в страх. Что она не справится. Что снова всё испортит. Что не сможет. Что нельзя.       Но сейчас в голове неожиданно всплыло совсем другое. Как бы отреагировал Стёпа? Что если бы он обрадовался? Рита резко зажмурилась. Нет. Нет-нет-нет.       Это было слишком. Потому что всё становилось настоящим. Не случайностью. Не ошибкой. Чем-то общим.       И от этой мысли внутри одновременно становилось тепло и страшно до дрожи.       Она медленно опустила ладонь себе на живот. Осторожно. Почти испуганно. И вдруг совершенно ясно осознала одну вещь.       Первым, о чем она подумала тогда, в ванной с этим тестом, был не страх. Не ребёнок. Не она сама. Стёпа. Как я скажу Данилову?..       Рита уткнулась лбом в ладонь и тихо рассмеялась — нервно, почти обречённо. Потому что, кажется, проблема была уже совсем не в беременности.       Проблема была в том, что она любила его гораздо сильнее, чем собиралась.