16 💫 ОТСУТСТВИЕ

Середина учебной недели в Форксе выдалась на удивление живой. Студенты ещё не выдохлись, учителя не успели потерять надежду, и даже вечно хмурое небо над школой, казалось, держалось чуть выше обычного. В коридорах было шумно, на переменах кто-то смеялся, кто-то спорил, а пара десятиклассников устроила импровизированное соревнование по метанию мятных конфет в урну. Обычная школьная суета, но в ней чувствовалась энергия, которой так не хватает в пятницу, когда все мечтают только об одном — дожить до выходных. На уроке английского Эффи и Эдвард сидели за последней партой, но в этот раз не у окна, а на среднем ряду — привычное угловое место было занято двумя парнями, списывающими большую домашнюю работу. Эдвард был мрачнее обычного. Он не спал уже две недели. Вампиры, конечно, могли обходиться без сна, но за это приходилось платить: внутренний запас энергии таял быстрее, голод накатывал острее, и охотиться приходилось в разы чаще. Если бы не это дурацкое неудобство, Эдвард, наверное, вообще забыл бы, что такое сон. Но сейчас он чувствовал себя выжатым, раздражённым и слишком восприимчивым ко всему, что происходило вокруг. Эффи сидела рядом, уже по привычке — слева, чтобы они не мешали друг другу писать: она левой рукой, он правой. Сегодня она заметно витала в облаках. Уставившись куда-то в потолок, она машинально постукивала краем ручки по подбородку, и этот тихий ритмичный звук, казалось, был единственным, что доказывало, что она ещё не отключилась полностью. Эдвард услышал мысли мистера Мейсона. Их учитель — грузный мужчина с вечно красным лицом и тяжёлой походкой — заметил рассеянность Эффи и решил преподать ученице ценный урок о внимательности на занятиях. Он уже собирался вызвать её, чтобы спросить по теме — адресовать вопрос, которого она наверняка не слышала, но Эдвард поднял руку раньше. Резко выпалил жест. Мистер Мейсон удивлённо моргнул и вместо Эффи вызвал его. Эдвард не знал, зачем это сделал. Просто не смог сидеть и смотреть, как эту чудачку будут отчитывать за рассеянность. Это было глупо. Нелогично. Она сама виновата, что не слушала. Но рука поднялась раньше, чем он успел подумать. Звук голоса Эдварда вывел Эффи из ступора. Она повернула голову и уставилась на него, пока он отвечал — развёрнуто, даже чересчур. Он явно разбирался в теме лучше, чем сам мистер Мейсон, и, кажется, получал от этого некоторое мрачное удовольствие. Эффи впилась глазами в его губы. Он говорил, а она слегка склонила голову набок, рассматривала как под микроскопом. Эдвард почувствовал взгляд мгновенно — вампирское восприятие не позволяло пропустить такое. Он быстро покосился на неё, убедился, что не ошибся, и продолжил отвечать, стараясь не сбиться. Но жар уже начал растекаться по лицу, медленно, неумолимо, поднимаясь от шеи к скулам. В животе снова что-то трепыхнулось — глупо, совсем не по-вампирски. Он закончил ответ. Мистер Мейсон кивнул, что-то пробормотал про «хорошо подготовленного ученика» и вернулся к доске. А Эффи всё смотрела. На его губы. Эдвард не знал, куда деть себя. Её взгляд был тяжёлым, изучающим. Он чувствовал себя стеклянным. Потом она просто отвернулась. Эдвард осторожно наблюдал, не в силах отвести глаз. Она что-то анализировала — это было видно по тому, как она чуть прищурилась и поджала губы. Эдвард совсем недавно отметил их изящный изгиб, который постоянно менялся под влиянием эмоций. Не спеша она поднесла руку к собственному рту, коснулась зубов, провела пальцем по линии, где у людей обычно прячутся клыки. Спустя пару мгновений она цокнула, снова развалилась на парте и вернулась к постукиванию ручкой — теперь по открытой тетради. Эдвард ничего не понимал. Ему отчаянно хотелось разгадать её — больше всего на свете. Он привык к тому, что люди для него — открытые книги: бери и читай. А с ней он чувствовал себя слепым. Глухим. Беспомощным. Это сводило с ума — и в то же время странным образом цепляло. Она была единственной тайной, которую он не мог раскрыть, и от этого хотелось познать её ещё сильнее. Как будто она специально дразнила его — хотя, конечно, не могла знать о его даре. Или могла? Он уже ни в чём не был уверен. А Эффи тем временем размышляла о своём. Откуда вообще взялся миф о вампирских клыках? В книгах вис, которые достоверно описывали умбр, не было ни слова ни о каких клыках. В старых человеческих трактатах об упырях и ходячих трупах — тоже. Это Голливуд придумал, она знала. Но хотелось проверить наверняка. Эдвард почти всегда был серьёзным, напряжённым, собранным. Но даже в редкие минуты спокойствия он не улыбался. И она не могла сказать точно. Однако из её наблюдений следовало, что его клыки вряд ли острее её собственных. Зубы как зубы. Обычные, человеческие. Она решила, что рано или поздно заставит этого умбру улыбнуться. А ещё лучше — найти его стоматологические карты, но это уже было бы слишком хорошо. Слишком легко. Слишком скучно. Она вздохнула и снова постучала ручкой по тетради. На следующий день Эдвард пропал. Просто не пришёл в школу, и всё. Эффи заметила это сразу, хотя себе в этом не призналась. Его братья и сёстры, как ни в чём не бывало, явились на занятия — такие же совершенные, стильные и отстранённые, словно ходячие мраморные статуи, сошедшие с постаментов. Эффи уже привыкла к их присутствию и при Эдварде старалась не пялиться — он почти всегда следил за ней взглядом, и она не хотела, чтобы он заметил её интерес. Но сегодня, когда его не было рядом, она могла рассматривать остальных без опаски. Вся школа и так на них таращилась, так что она ничем не выделялась. За несколько месяцев наблюдений она даже изучила повадки некоторых из них. Эммет, например, всегда дерзко ухмылялся. Говорил с лёгким надрывом, будто рассказывал уморительную шутку, которую никто, кроме него, не понимал до конца. Но как только он обращался к Розали, его усмешка сменялась на нежную, почти человеческую улыбку. Эффи подумала, что это даже мило. Неожиданно мило для существа, которое могло разорвать её на части одним движением. Одевался он просто — джинсы, спортивные футболки, куртка-бомбер — но на его габаритах даже это смотрелось внушительно. Розали, в отличие от него, всегда выглядела слегка надменно, точно мир вокруг неё состоял из неприятных запахов и плохо отглаженных юбок. Эффи заметила, что блондинка частенько косилась краем глаза куда-то в сторону, и вскоре поняла: та смотрелась в отражающие поверхности. В витрины школьных наград, в окна, в зеркала, даже в металлические щитки, которые тускло отражали окружающее. Эффи не осуждала — если бы она выглядела как Розали, возможно, тоже не могла бы пройти мимо своего отражения. Одежда на ней всегда сидела безупречно — дорого, элегантно — словно она шла не на урок, а на благотворительный вечер. Элис была обворожительной. Крохотная, обманчиво хрупкая, с короткой стрижкой, которая торчала в разные стороны, как у взъерошенного воробья. Эффи, конечно, понимала, что физически эта умбра наверняка сильнее её в несколько раз, но визуально Элис напоминала фарфоровую куклу, которую хотелось укутать в плед и напоить чаем. И она не ходила, а скорее пританцовывала, будто под её ногами играла неслышная никому, кроме неё, музыка. Эффи не была уверена, но ей показалось, что она ни разу не видела Элис одетой в одно и то же дважды. Каждый день — новый образ, новая игра, новая роль. То асимметричный топ, то платье с невероятным принтом, то что-то, что Эффи даже не знала, как назвать. Джаспер всё ещё вызывал у Эффи тревожные мысли. Даже когда его глаза были ярко-золотыми — следовательно, он был сыт — казалось, он сдерживает себя от чего-то. Словно под его идеальной скульптурной внешностью скрывалась пружина, которая могла распрямиться в любой момент. Эффи подумала, что рядом с Элис он всегда казался жутковатым, застывшим в своей маскировке жуком-палочником, притворяющимся веткой. Хотя, мысленно поправила она себя, жуки-палочники вообще-то милые, просто у них плохая репутация. Возможно, это относилось и к Джасперу. Одевался он сдержанно, чуть старомодно — светлые рубашки, жилеты — и в этом чувствовалась какая-то южная, немного военная выправка. И было кое-что, что объединяло этих четверых, но при этом отличало их от Эдварда. Его глаза всегда казались темнее, чем у остальных — не такие ярко-золотистые, как у Элис, не такие медовые, как у Розали. Точно всегда был на грани, из-за чего его голод усиливался, но он держал себя в руках. Кроме того, эти четверо постоянно общались между собой — переглядывались, обменивались короткими фразами, улыбались друг другу. Эдвард же, казалось, был чужаком даже среди своих. Он редко участвовал в их диалогах, не искал их взглядов, не вписывался в их ритм. Эффи заметила это не сразу, но теперь, когда Эдварда не было рядом, разница бросалась в глаза. Иногда, когда на уроках становилось совсем скучно, Эффи пыталась представить себе их семейный ужин. Каждый раз сознание рисовало всё более нелепые картины: вот они сидят за длинным столом в каком-то мрачном замке, а посередине — живая свинья с яблоком в пасти на огромном серебряном блюде. Или они чинно передают друг другу графины с рубиновой жидкостью, а Эммет громко требует добавки. Эффи не знала, смеяться ли ей от этих фантазий или ужасаться собственной испорченности. Эдварда не было. И это странно ощущалось. Без него школа не стала пустой, нет. Эффи по-прежнему хорошо проводила время. С Майком они перешёптывались о Джессике. Он всё никак не решался пригласить её на свидание, и они пришли к выводу, что начинать нужно хоть с чего-то. В итоге Майк пригласил всю их небольшую компанию в кинотеатр в Порт-Анджелесе на выходные. «Не свидание, а так, просто вместе», — объяснил он, и Эффи сделала вид, что поверила. Джессика болтала без умолку, в разы больше, чем Эффи, и та подумала, что лёгкая хрипотца в голосе одноклассницы появилась, видимо, от бесконечных разговоров. Иногда это немного утомляло, но с другой стороны, Эффи теперь знала практически всё обо всех учениках и даже о некоторых учителях. А Эффи ценила информацию. Даже если это были просто сплетни о девочках из выпускного класса. Анджела была нежным лучиком солнца в этой школе. С ней всегда можно было поговорить обо всём на свете, от погоды до смысла жизни. Даже если Анджела не разбиралась в вопросе, она тянулась к знаниям, как и сама Эффи, и могла через неделю вернуться к теме с кипой статей из интернета. Но самое приятное, что в ней было — с ней можно было комфортно молчать. Анджела тонко чувствовала собеседника, знала, когда можно немного поднажать, чтобы раскрыть тему, а когда лучше просто посидеть рядом и не лезть с расспросами. С Эриком всё было проще. Он почти всегда витал в своих мыслях, и когда наконец включался в беседу, много шутил, иногда нелепо, но в этом тоже был свой шарм. Эффи нравилось, что он никогда не обижался, если шутку не поняли — просто пожимал плечами и переключался на другую тему. С Тайлером было сложнее. Парень постоянно пытался оказаться рядом, как можно ближе. Его вечные попытки как-то прикоснуться — к плечу, к руке, к волосам — порой раздражали, и тогда Эффи мягко отшучивалась или делала шаг назад. На какое-то время это помогало, но потом он снова начинал. И только когда рядом был Эдвард, Тайлер как будто испарялся из поля зрения, и Эффи была за это даже благодарна умбре. Но последние пару дней без Эдварда стало совсем невыносимо. Тайлер снова лез, снова пытался сократить дистанцию, и Эффи уже готова была прямо сказать школьнику, что он ведёт себя вовсе не круто. Она шла по коридору после обеда, размышляя, как бы помягче отшить Тайлера, и вдруг поймала себя на мысли: «Вот бы Эд был здесь…» Она замерла на месте. Зависла, уставившись в одну точку на стене. Потом до неё дошло, и она почувствовала, как кровь прилила к лицу. Эффи похлопала себя по щекам, глубоко вдохнула, выдохнула и пошла дальше, делая вид, что ничего не произошло. Потому что ничего не произошло. Она просто устала. Просто Тайлер достал. Просто Эдвард удобный щит от назойливых парней. Вот и всё.