18 📘 ИЗДАНИЕ

Февральский день выдался промозглым и злым. Мокрый снег, который шёл с утра, не прекращался, а только усиливался, смешиваясь с ледяным ветром, дувшим с океана. Этот ветер пробирал до костей, заставлял жмуриться и кутаться в шарфы, и, казалось, издевался над всеми, кто не додумался остаться дома. Школьная парковка почти опустела, только несколько машин одиноко темнели под уличными фонарями. Эффи стояла, засунув руки в карманы кожаной куртки размера на два больше нужного, и делала вид, будто хлёсткие порывы ветра её совершенно не волновали. Анджела стояла рядом, нервно теребя телефон. Её машина, старый седан, который верой и правдой служил семье последние лет десять, сегодня решил, что с него хватит. — Прости, — пробормотала Анджела, выдыхая облачко пара. — Она просто не заводится. Отец сказал, что приедет, но не скоро. Может, будем отбуксировывать, может, попробуем оживить на месте. Я не знаю. — Она посмотрела на Эффи виноватыми глазами. — Я обещала тебя подбросить. Может, подождёшь со мной? Остальные ученики уже разъехались. Парковка опустела, и только две девушки переминались с ноги на ногу у капота, пытаясь согреться. Эффи глядела на снег с философским спокойствием, обдумывая варианты. Анджела, которую заметно трясло, убрала телефон в сумку и принялась тереть ладони одна о другую. Практически из ниоткуда возник Эдвард. Он специально ступал чуть громче обычного, но Анджела всё равно вздрогнула. Эффи же почувствовала его приближение задолго до этого — по жужжанию в голове. — Проблемы? — спросил он будничным тоном, стараясь казаться расслабленным, хотя в глазах читалась лёгкая тревога. Вид его распахнутого твидового пиджака заставил Анджелу поёжиться ещё сильнее. Она сдула снег с очков и ответила, слегка заикаясь от холода: — Машина не заводится. Но отец скоро приедет, так что… — Могу подвезти, — перебил он. Слова вылетели моментально, словно он ждал этого момента всю жизнь. — О, это было бы здорово! — Анджела обрадовалась. — Подбросишь Эффи? А я уж как-нибудь справлюсь. — Без проблем, — бросил Эдвард, переводя взгляд на Эффи. Он ждал её ответа, и в этом ожидании было что-то почтительное, будто она решала, достоин ли он такой чести. Эффи оставалась спокойной. Даже слишком. Ни тени смущения, ни нервозности. Только лёгкий румянец на щеках от ветра. — Ты будешь в порядке, Андж? — спросила она, не отводя взгляда от подруги. Анджела отмахнулась: — Сделаю домашку в библиотеке. Ты же знаешь, дома всё равно бедлам. Я не против побыть одна после занятий. — Она улыбнулась и уже на бегу добавила: — Холодно — ужас! Пока! Она трусцой побежала к школе, оставляя на снегу цепочку следов. Эдвард и Эффи остались вдвоём. Они глядели вслед удаляющейся фигуре, пока та не скрылась за дверью. Потом переглянулись. Эффи втянула голову в плечи, пытаясь спрятать подбородок под куртку, и стала похожа на нахохлившегося воробья, который делает вид, будто ему совсем не холодно, хотя на самом деле он уже жалеет, что не остался в тёплом гнезде. Он улыбнулся — немного неловко, уголками губ — и приподнял руку в приглашающем жесте в сторону своего Volvo. — Прошу, — произнёс он. — Спасибо, — ответила Эффи и направилась к машине. Эдвард оказался у машины раньше неё и открыл перед ней пассажирскую дверь. Эффи подняла бровь, но ничего не сказала — только улыбнулась уголками губ и скользнула на сиденье. Эдвард не тронулся с места сразу. Дал двигателю прогреться, включил печь на полную мощность. В салоне постепенно становилось теплее, и Эффи, почувствовав это, расслабила плечи, шумно выдохнула и широко заулыбалась — словно её настроение резко переключилось. Эдвард заметил. — Всё нормально? — спросил он удивлённо. — Да, — захихикала она. — Я заметила, что если сохранять полное спокойствие на холоде, и делать вид, что тебе всё равно, то будет не так холодно. Глупая логика, но работает. Она небрежно пожала плечами, и Эдвард не сдержал короткого смешка — тихого и удивлённого. Он не ожидал такого объяснения. И от этого оно показалось ещё более странным и почему-то очаровательным. Они выехали с парковки, и Эдвард спросил, куда ехать. Как будто не знал дороги. Как будто не запомнил её наизусть ещё месяц назад. Эффи назвала направление, и они двинулись вперёд. В салоне было тепло, за окнами мелькали тёмные деревья, и снег уже не казался таким злым. Эффи вслух заметила, что у него достаточно новая машина, а значит, должен быть и AUX-вход. — Есть же штекер? Эдвард помог ей подключить iPod, и она, не спрашивая разрешения, включила свой плейлист. Негромко, для фона. Что-то ритмичное, с гитарой и негромким женским вокалом. — Что это? — спросил он, прислушиваясь. — Эмилиана Торрини, — ответила Эффи, — «Sunny Road». — Не слышал, — задумчиво протянул Эдвард. Слово за слово, и вот они уже обсуждали музыку — сперва робко, потом всё оживлённее. Эдвард рассказывал о старых пластинках, о джазе, о том, как музыка менялась за десятилетия, и он всё это слушал. Эффи перебивала, спорила, смеялась. Кажется, она знала о музыке не меньше его, если не больше. И он ловил себя на том, что улыбается — сам не замечая, не скрывая, просто потому, что ему было хорошо. — В следующий раз твою музыку включим, — вдруг обронила Эффи как ни в чём не бывало. — Надеюсь, пластинки твоя машина тоже может проигрывать. Эдвард замер. «В следующий раз» — эти слова отскочили от стен черепа и зазвенели в ушах. Она не спросила. Она заявила. Утвердительно, словно они уже договорились, и он просто не был в курсе. В горле появился странный нервозный комок. Эдварду захотелось откашляться — совершенно по-человечески, совершенно глупо. Но он лишь сжал руль чуть крепче. Volvo свернул с общей трассы на узкую просёлочную дорогу. Деревья сомкнулись над ними плотным тёмным шатром, и из-за низкого снежного неба вокруг стало едва ли не так же темно, как глубокой ночью, хотя солнце по идее ещё не село. Февральский вечер играл по своим правилам. Эффи сидела на пассажирском сиденье вполоборота к нему, подогнув под себя одну ногу. Она откинула голову на подголовник и тихонько подпевала затихающей песне, слегка покачивая пальцами в такт. Эдвард незаметно сбавил скорость. Он знал эту дорогу, мог бы проехать её с закрытыми глазами и вдвое быстрее, но ему вдруг показалось, что они приезжают слишком рано. Он не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. Машина наехала на ямку, Эффи слегка подскочила на сиденье, издав короткий мышиный писк, и тут же захихикала. Эдвард бросил в её сторону встревоженный взгляд. — Ты в порядке? — спросил он. — Да-да, — отмахнулась она. — Надо было предупредить, дорога здесь неидеальная. Он ничего не ответил, только улыбнулся уголками губ и снова сосредоточился на дороге, хотя ему вовсе не нужно было смотреть, чтобы знать каждый поворот. Когда они наконец добрались до места, Эффи не спешила выходить. Она спокойно отключила iPod, аккуратно свернула наушники, словно у неё было всё время мира. Эдвард терпеливо ждал, не торопя. Потом вышел сам, обошёл машину и открыл перед ней дверь. Она выскользнула из салона, и они оказались слишком близко друг к другу. Настолько, что Эффи пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. Снежинки таяли на её ресницах, едва успевая коснуться, и она моргнула — один раз, второй. Эдвард резко сделал шаг назад, будто его ударило током. Они стояли так несколько секунд под мокрым снегом, никто не говорил ни слова. Тишина была тяжёлой, напряжённой, как струна перед тем, как сорваться. — Ой! Можешь подождать пару минут? — выпалила она, и, не дожидаясь ответа, развернулась и побежала к дому. Эдвард заметил, что она не доставала ключи — просто толкнула дверь, и та открылась. Он не мог поверить, что Эффи оставляет дверь незапертой. Посреди леса, совсем одна, на границе резервации. Впрочем, он сам не мог войти, даже если бы очень захотел, а это уже о многом говорило. Он стоял у капота машины, глядя на распахнутую дверь, и пытался собрать мысли в кучу. Ему жизненно необходимо было понять, почему он не может войти. Почему она не такая, как другие. Почему он чувствует то, чего не чувствовал никогда раньше, и это пугает его больше, чем любой враг. Он вернулся в реальность, когда Эффи выбежала из дома, что-то держа под курткой, прижимая к груди. Она жестом велела Эдварду садиться обратно в машину, и на этот раз забралась на пассажирское место сама, даже не дожидаясь, пока он откроет дверь. Он молча сел на водительское сиденье, с бросая любопытный взгляд на что-то спрятанное под верхней одеждой. — Вот, — просияла Эффи. — Ты не поверишь, что я нашла. Она извлекла из-под куртки книгу. Бордовый переплёт, классическое золотое тиснение на корешке, золотой обрез. На обложке золотистыми буквами было выведено: «Victor Hugo — Notre-Dame de Paris». Книга была слегка потрёпана — края переплёта чуть поистёрлись, уголки закруглились от времени, но в этом была своя красота. Пальцы Эдварда дрогнули, когда он взял её в руки. Он открыл книгу, пролистал несколько страниц — осторожно, едва касаясь, точно боялся рассыпать её в прах. Аккуратный типографский шрифт на французском сменялся иллюстрациями Луи Буланже, и от каждого поворота страницы у него перехватывало дыхание. — Это… — он не мог подобрать слов. — Прижизненное издание, — подсказала Эффи. — 1831 год. Одно из первых, с кастомизированной обложкой. Эдвард поднял взгляд. Он вспомнил, как они обсуждали этот роман на уроке английского, как обмолвился, что когда-то любил и даже несколько раз перечитывал его. Она запомнила. Не просто запомнила — нашла эту книгу. Для него. — Не сразу отыскала, — продолжала Эффи, и её глаза сверкали. Она наклонилась к нему, едва касаясь плечом. — Даже испугалась, что могла забыть её в Новом Орлеане. Эдвард уставился на неё, не в силах отвести взгляд. В голове не нашлось ни единой связной мысли. — Надеюсь, ты позаботишься о ней лучше, чем я. — Она улыбнулась, искренне, по-детски, и вдруг хихикнула. — У тебя такое лицо забавное, с ума сойти! — Я… не могу принять, — выдавил он. Эффи рассмеялась. — Конечно, можешь. Я для этого её и искала. — Это слишком ценно. — Он начал протягивать книгу обратно, но Эффи наигранно нахмурилась. — Вот именно! — возразила она. — А у меня она просто запылится на полке без дела. Обидно же. Эдвард растерялся. Он не знал, что делать. Вампирская логика, отточенная десятилетиями, не подсказывала ни одного варианта, кроме «вернуть владельцу». Но Эффи косилась на него так, будто он вёл себя глупо. — Эд, для меня это просто книга, — продолжила она мягче. — А для тебя, очевидно, что-то большее. Будет несправедливо, если она останется у меня. Лучше пусть будет у того, кто оценит её по достоинству. Она коснулась его руки поверх обложки. Её тепло показалось обжигающим. Он не одёрнул руку, как сделал бы обычно — скрыть холод своей кожи. Он просто замер. — Ты могла бы продать её, или… — попытался он возражать, медленно выходя из оцепенения. В этот раз Эффи нахмурилась по-настоящему. Глаза резко потемнели, и Эдвард увидел выражение, которого никогда прежде не встречал на её лице. Обиду? Разочарование? Что-то острое, почти болезненное. — Отвергаешь мой подарок от всего сердца, Каллен? — спросила она резко, и каждое слово прозвучало как удар хлыста. Он прижал книгу к груди. Бессознательно, не думая. Просто сделал. — Принимаю, — выговорил он тихо. Эффи сразу расслабилась, словно тумблер переключился. Она кивнула, довольная, как учительница, которая только что преподала важный урок непослушному ученику. — Вот и славно. Тогда до встречи. Она вышла из машины и твёрдой уверенной походкой направилась к дому, не оглядываясь. Эдвард провожал её взглядом, пока хрупкая фигура не скрылась за тяжёлой старой дверью. Он перевёл взгляд на книгу. Прямо сейчас он был на эмоциональном аттракционе и не знал, что должен чувствовать. Благодарность? Смущение? Желание выбежать из машины и догнать её, чтобы сказать что-то важное, хотя он понятия не имел, что именно? Эдвард снова провёл пальцами по обложке, ощущая золотое тиснение. Открыл книгу, ещё раз пролистал. Ему не нужно было подносить её к лицу, чтобы ощутить запах, но он всё равно сделал это. Старая бумага, картон, немного пыли — и сквозь всё это слабый, едва уловимый аромат сливок, трав и мха. Её запах. Эмоции захлестнули с такой силой, что он не был уверен, справится ли с управлением. Ему потребовалось несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Потом всё же завёл двигатель и уехал, стараясь не думать о том, как сильно ему не хотелось этого делать. Эффи стояла на кухне, осторожно выглядывая в окно между пестрых занавесок, сшитых будто из разных лоскутов. Его машина медленно удалялась по просёлочной дороге, пока не скрылась за деревьями. Сердце стучало быстрее обычного, и она слышала этот стук в ушах. Наверняка это просто радость от того, что сделала кому-то приятно. Ведь так? Она всё ещё ощущала холод его пальцев на своей коже.