Глава 2 Правда или действие

      За день до Рождества Мистер Уизли был на дежурстве в Министерстве, где на него напала змея Волан-де-Морта. Хорошо, что Рон и Гарри смогли вовремя позвать на помощь. Дамблдор еще с утра сказал ей что произошло, когда увидел, как она обеспокоена отсутствием всех Уизли и Гарри за завтраком. Она даже не стала ехать в Лондон на поезде: выложила несколько галеонов за поездку на Ночном рыцаре, чтобы добраться поскорее. Ни о какой поездке в Швейцарию кататься на лыжах больше и речь не шла. Все они встретили праздник не так, как планировали. Все были нервные, кроме, пожалуй, Сириуса: он достал праздничные украшения и искренне радовался, что дом полон друзьями. Рождество отметили, но очень скомкано: все тревожились из-за Мистера Уизли, и Гарри прятался на чердаке у Клювокрыла. Все немного пришли в себя, когда отец семейства вернулся. Закатили пир, которому их Рождественский был нечета. Несмотря на то, что завтра было пора возвращаться в школу, где царила Амбридж, все были рады донельзя. После ужина снова собрались поиграть, в то время как взрослые остались на кухне. Рон опять достал взрывную колоду, но стоило ему положить ее на стол, как она неожиданно для всех сдетонировала.       — Вот черт! — воскликнул Рон. — Теперь еще ждать, пока все карты восстановятся.       Карты из взрывной колоды взрывались тогда, когда друг на друга попадали карты одного значения. Но небытие их было коротким: постепенно они возвращались к прежнему облику в стопке на столе, где и имел место взрыв. Когда колода изнашивалась она могла сдетонировать и без этих условностей.       —Ну и пусть. — сказала Джинни. — Взрывной Снэп уже надоел!       — Только не в шахматы. — сразу сказал Фред. В шахматах Рону не было равных. И играть с ним соглашался только Гарри.       — А во что тогда? — спросил Джордж. — Не нравится снэп, предложи свое.       — Есть одна игры. — довольно улыбнулась Джинни, словно только и ждала этого вопроса. Джинни села на край кровати и предложила всем сесть поближе.       — Игра называется Правда или действие…       Спустя полчаса они уже с трудом шевелились от хохота. Фред изображал танец домового эльфа на кухне, Джинни рассказала о том, что если бы она была предметом домашнего быта, то это был бы камин. Рон отказался рассказывать о своем самом неловком моменте, поэтому на весь следующий ход ему было запрещено говорить, он мог только мяукать. Гарри рассказал, что самое мерзкое что он ел это пуддинг в больнице, куда он угодил еще до Хогвартса. Джордж долго думал, что ему выбрать, и с тревогой смотрел на Рона, который, кажется, задумал что-то коварное.       — Вызов. — четко произнес он.       — Ты уверен?       — Конечно, я смогу сделать, наверное, все что угодно, что бы ты ни придумал.       — Тогда танцуй танец под Селестину Уорлок с тем, кто, — Рон огляделся, — кто…       — По считалочке будем считать! — предложила Джинни.       — Так не честно! — запротестовали Гарри и Гермиона.       — Задание может относиться только к одному из участников!       — Ничего такого мы не обговаривали! — напомнила Джинни. В ее глазах заблестели чертики. — В следующий раз, надо обсуждать правила ДО того мы сели играть!       Джинни принялась считать, водя указательным пальцем над головами собравшихся: Джордж, Фред, она сама, Гарри, Гермиона и Рон. Счёт шёл строго по часовой стрелке, отбивая чёткий ритм.

One, two, three, four, five… (Раз-два-три-четыре-пять)

      Палец Джинни скользил по кругу над их головами.

Once I caught a Niffler alive (Однажды я нюхлера поймал)

      Фред хихикнул, Рон напрягся.

Six, seven, eight, nine, ten… (Шесть-семь-восемь-девять-десять)

      Джинни продолжала водить рукой и чеканила:

Then I sent him back to his den. (Затем я отпустил его в его нору)

      Гермиона поежилась с тревогой. Невидимая дуга счёта постоянно проносилась мимо.

Why did you let him go? (Почему я отпустил его?)

Because he bit my wand-hand so! (Он укусил меня в руку с палочкой!)

      Темп ускорился, слова слились.

Which finger did it bite? (В какой палец он укусил?)

      Рука Джинни описала полкруга и резко замерла.

The spellcasting pinkie on the right! (В мой правый мизинец для заклинаний!)

      Последний слог повис в воздухе ровно над Гермионой. На секунду воцарилась тишина, которую разорвал театральный одобрительный свист Фреда.       — Что ж, — протянула Джинни, поднимаясь к проигрывателю. — Правила есть правила.       Рон повернулся к Гермионе, которая уже встала.       — Прости! Я не хотел, что бы это была ты!       — Вероятность была двадцать процентов. — прикинула в уме Гермиона. — А ведь это мог быть ты сам.       Заиграла тягучая, приторно-сладкая мелодия, и Селестина Уорлок запела про котёл с полный любови. Они вышли на небольшой свободный пятачок. Джордж предложил ей руку, но видя, как она замялась немного отстранился.       — Расслабься, это просто танец. — улыбнулся Джордж. — Следующим ходом придумаем что-нибудь незабываемое для Ронни.       Джордж подхватил её за вторую ладонь, и их танец тут же превратился в нечто, совершенно не поддающееся описанию. Широкие, размашистые круги, резкие рывки вправо и влево, нелепые притопы — сначала Гермиона растерялась, но смущение мгновенно уступило место смеху. Вскоре она поняла замысел: Джордж варил воображаемое зелье в гигантском невидимом котле. Он театрально «бросал» в него невидимые ингредиенты, помешивал огромной несуществующей ложкой, принюхивался и даже сдувал воображаемый пар. Гермиона не стала отставать: с видом опытной помощницы она «шинковала» коренья, передавала их «зельевару» и даже вступила с ним в шуточную борьбу за тот самый черпак. Джордж на секунду замер, искренне поражённый тем, как быстро она разгадала его план, но тут же подхватил ритм. Селестина Уорлок как раз сладко пела о «помешай мой котёл», а они уже разыгрывали целую сценку: синхронно взмахивали руками над воображаемым чаном, едва не задев сидящего на диване Гарри, и рассыпались в тихом, заразительном смешке. Рон и Фред не выдержали и сползли со своих мест от хохота. Гермиона вытирала слезы, выступившие от смеха, но внутри всё странно замирало. Её ладонь, которую он держал всего пару минут назад, словно все еще ощущала тепло его руки. Странно: раньше в таких ситуациях она всегда думала о том, как бы это выглядело с Роном, но сейчас все было так как надо. Ничего и представлять не надо было. Ей было приятно, что тактичности ему было не занимать, хотя он и не выглядел таким. Странное слепое доверие, возникшее в танце хорошо ей, запомнилось.       Вскоре песня закончилась к их общей радости: у них уже кончились идеи того, как еще описать этот процесс безумного зельеварения. Пока они шли к своим местам, Джордж шепнул Гермионе:       — Ну что, коллега-зельевар, теперь мои шутки кажутся вам смешными?       Ответить Гермиона не успела.       — Ну вы даете. — смахивая слезу хохотнула Джинни. — Джордж, ты следующий!

***

      После рождественских каникул Амбридж начала лютовать еще больше: создала инспекционную дружину из слизеринцев, вводила все новые и новые декреты и запреты. Еще и массовый побег пожирателей из Азкабана добавлял радостной атмосферы грядущему. В квиддиче успехов не предвиделось: бывшие загонщики с пессимизмом смотрели на попытки брата защищать кольца.       — Квиддич — единственное, ради чего стоит торчать в школе, — вздохнул Джордж.       — У вас же скоро экзамены! — напомнила Гермиона, не отрываясь от рунического свитка.       — Нас это не волнует. Зато «Забастовочные завтраки» готовы, — отмахнулся Фред. — А если Захария Смит нас уделает, я на себя руки наложу!       — Квиддич только сеет вражду, — фыркнула Гермиона. — В конце концов, это всего лишь игра!       Гарри и близнецы уставились на неё с одинаковыми лицами полными непонимания.       — В учебе ты хороша, Гермиона, но квиддич ты просто не понимаешь, — покачал головой Гарри.       — Может быть, но моё счастье точно не зависит от того, поймает Рон снитч или нет.       Про то, что ее сердечко совершает кульбиты каждый раз как Рон назовет ее по имени, она, конечно, никому не рассказывала. Хотя, к ее большой радости, в этом году ей куда легче держать себя в руках, чем прежде. Как и говорила мама: «Страсти поулягутся и подумаешь на трезвую голову».

***

      Слишком много событий происходило вовне, переживать внутреннюю драму первой влюбленности не оставалось никаких моральных сил. Ее затея с новым шантажом Риты Скитер удалась на славу — статья Риты была написана и опубликована в «Придире». После чего «Придира» был запрещен на территории замка. В апреле они изучили заклятие патронуса, и тогда же их занятия завершились — Мариэтта наябедничала на них Амбридж. Гарри допрашивала Амбридж, вооруженная сывороткой правды. Благо близнецы решили пустить свои таланты шутников на благое дело — устроили в школе такой фейерверк, какого древние стены сроду не видали. Гриффиндорцы чествовали их как героев, и даже учителя не скрывали одобрительных улыбок.       — Очень качественная работа, — восхищенно сказала Гермиона близнецам.        — Спасибо, — ответил Джордж.       Он выглядел удивленным и польщенным одновременно.       — Это наш Фантастический фейерверк «Фокус-покус». Мы израсходовали весь свой запас, — теперь все снова придется начинать с нуля.       — Но дело того стоило, — сказал Фред, принимая заказы от сокурсников. — Если хочешь занять очередь, Гермиона, имей в виду: пять галеонов за Набор начинающего негодяя и двадцать — за порцию Великолепной взрывчатки…       А потом они сбежали из школы, не дотянув до сдачи ЖАБА совсем немного. Гарри попросил их помочь и отвлечь на себя Амбридж, чтобы он мог воспользоваться камином для связи с Сириусом. Она не одобряла этот план, но все же думала о том, чем же близнецы отвлекут внимание. Они же истратили все фейерверки. Но это было даже лучше фейерверков: болото таких размеров, что Филчу приходилось переплавлять учеников на плоту. Даже Флитвик радостно прицокивал языком, оглядывая их изобретение.       — Если кто захочет купить портативное болото, милости просим в Косой переулок, девяносто три! — прокричал Джордж. — Специальная скидка тем, кто использует наш товар для избавления от этой старой крысы!       Под аплодисменты они покинули Хогвартс верхом на метлах с остатками кандалов. Их удаляющиеся фигурки заставили ее сердце сжаться от тоски. Талантливые волшебники. Хорошие друзья.