Часть 21

Да Ён судорожно привела в порядок одежду дрожащими руками, густо краснея от жгучего стыда и унижения. Она не смела поднять на него взгляд, чувствуя себя полностью раздавленной. Кан наклонился к ней ближе, перекрывая ей обзор, и его голос упал до леденящего шепота: — Мы ведь договаривались, кошечка. Сколько ты выдержишь, а ты сломалась в первую же минуту. Свою часть уговора ты не выполнила. Так что доказывать тебе придется заново. Он отстранился, вернул капюшон на голову и привычным движением достал из кармана новую сигарету. Щелкнула зажигалка, на секунду выхватив из темноты его резкие черты лица. Он затянулся, выпуская густой дым в ночное небо, а затем спокойно поднял с земли её упавший рюкзак и небрежно бросил себе на плечи. — Пошли, киса, — бросил Кан, разворачиваясь к выходу из переулка. — Я провожу тебя до дома. Но должок за тобой остался. Помни об этом. Дорога до дома прошла в полном, удушающем молчании. У Ен шел чуть впереди, лениво засунув руки в карманы толстовки, а Да Ён едва поспевала за его широкими шагами, чувствуя себя так, словно на её шею набросили невидимый поводк. Ноги после пережитого в переулке всё еще слегка подкашивались, а разбитая губа неприятно ныла на сыром ночном воздухе. Когда они наконец свернули во двор её дома, У Ен остановился у самого подъезда. Он обернулся, окинув её ленивым, оценивающим взглядом с головы до ног, и по-хозяйски протянул руку, коснувшись пальцами её подбородка. Да Ён инстинктивно вздрогнула, но послушно замерла под его тяжелым взором. — Завтра после уроков жди меня у ворот, куколка, — тихо, со стальной уверенностью произнес Кан, чуть сжав пальцы. Да Ён лишь прерывисто вздохнула и едва заметно кивнула. Стыд и странное, пугающее напряжение, оставшееся после его прикосновений, всё еще жгли изнутри, но спорить с ним теперь было выше её сил. — Свободна, кошечка, — ухмыльнулся У Ен, отпуская её лицо и делая шаг назад в тень деревьев. Она развернулась и почти взбежала по ступеням, дрожащими руками открывая дверь подъезда. Вбежав в пустую, темную квартиру, Да Ён первым делом заперла замок на все обороты и бессильно прислонилась спиной к двери, сползая на пол. В темноте прихожей её одиночество казалось еще более осязаемым и тяжелым. Она посмотрела на свои руки — её жизнь безвозвратно изменилась. Защита, которую она получила, пахла табачным дымом, кровью и полным подчинением. На следующее утро Бёнтак встретил Да Ён привычным серым туманом. Но в самой школе что-то неуловимо изменилось. Стоило ей переступить порог, как шепотки за спиной стали тише, а те самые парни из параллельного, которые еще вчера нагло смеялись ей в лицо, теперь испуганно прятали глаза и спешили раствориться в толпе, стоило ей только пройти мимо. Слухи о том, что случилось за бойлером с их приятелем, долетели до школы. Весь день Да Ён сидела за партой как на иголках, механически записывая слова учителей и то и дело поглядывая на часы. Одиночество без Ши Ина и Сухо по-прежнему давило на плечи, но теперь к нему примешивалось липкое, томительное ожидание того, что произойдет после звонка. Когда последние занятия закончились, она медленно вышла на школьный двор. Возле ржавых железных ворот, прислонившись спиной к бетонному столбу, уже стоял У Ен. На нем была все та же черная толстовка, капюшон слегка прикрывал лицо, а между пальцев дымилась сигарета. Ученики обходили его по широкой дуге, стараясь даже не смотреть в его сторону. Увидев Да Ён, он медленно выпрямился и выбросил окурок. — Вовремя, киса, — лениво протянул он, когда она подошла ближе. На его губах заиграла едва заметная, хищная усмешка. — Вижу, ты умеешь быть послушной, когда захочешь. У Ен бесцеремонно забрал из её рук тяжелый рюкзак, закинув его на одно плечо, и кивнул головой в сторону переулков: — Пошли. У нас сегодня еще мнооого дел. И не забывай про свой должок, куколка. Я не люблю, когда мне остаются должны.