Глава 43. Отчёт для мёртвых звёзд

Горный воздух на границе Ли Юэ был неподвижным и затхлым, словно запертым в тесном склепе. Сказитель сидел в глубоком резном кресле, которое его подчинённые каким-то чудом протащили сквозь горные тропы и установили в центре временного лагеря Фатуи. Вокруг него копошились тени: застрельщики проверяли снаряжение, маги цицинов шептались в углах, стараясь не издавать лишних звуков. Тишина в лагере была неестественной, вымученной — все знали, что Шестой Предвестник находится в состоянии того самого «холодного бешенства», когда любая оплошность карается мгновенным испепелением. Перед ним на коленях стоял Пиро-агент. Маска скрывала лицо мужчины, но Скарамуш видел, как дрожат его плечи и как капли пота скатываются по шее, впитываясь в воротник форменного мундира. — Повтори, — негромко произнес Скарамуш, лениво рассматривая свои ногти. — Господин Предвестник... Мы... мы потеряли их след в тумане Тростниковых островов на сорок минут, — голос агента сорвался на сиплый шепот. — Гидро-астролог применила маскировку, а золотой мальчик... Скарамуш не дал ему договорить. Он даже не поднялся с кресла. Просто слегка шевельнул пальцами правой руки. Фиолетовый разряд Электро, тонкий и острый, как хирургическая игла, сорвался с его ладони и ударил агента точно в плечо. Раздался сухой треск, запах паленой ткани и жареного мяса мгновенно заполнил палатку. Агент не вскрикнул — он знал, что крик только продлит пытку. Мужчина лишь глухо застонал, вжимаясь лбом в грязную землю, пока по его телу пробегали мелкие судороги. — Сорок минут, — Скарамуш наклонился вперед, и колокольчики на его шляпе издали мертвенно-спокойный, чистый звон. — Ты понимаешь, ничтожество, что за сорок минут эта сумерская тварь могла выдать Путешественнику информацию, которая обрушит все наши планы в этом регионе? Ты понимаешь, что твоя некомпетентность ставит под угрозу волю Царицы? Он наступил сапогом на обожженное плечо агента, слегка надавливая. — Ищи их. Если к следующему закату у меня не будет их точных координат у Постоялого двора «Ваншу»... я заставлю тебя сожрать твой собственный Глаз Порчи. Свободен. Агент, пошатываясь, вывалился из палатки. Скарамуш откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В его голове, словно назойливые мухи, продолжали роиться слова Самии. «Кукла с манией величия... Мама в детстве не долюбила... Твой процессор сгорит...» — Тварь, — прошипел он в пустоту. — Жалкая, наглая смертная червь. Он рывком притянул к себе переносной письменный стол и развернул чистый свиток с гербом Снежной. Перо в его руке скрипело по пергаменту с такой силой, что едва не рвало бумагу. Ему нужно было составить отчет для Пьеро. Отчет, который должен был быть безупречным. «Инцидент с метеоритами в Мондштадте локализован. Элементальная аномалия вызвана остаточным сознанием Леонарда (объект зачищен Путешественником). Побочных угроз не обнаружено. Информация о "ложном небе" классифицирована как галлюцинаторный бред пострадавших. Сумерская женщина по имени Самия, попавшая под влияние Крио-порчи Восьмой, находится под моим личным наблюдением как возможный био-детектор. Её интеллект ограничен, знания обрывочны. Ликвидация объекта запланирована после прибытия в Ли Юэ. Продолжаю выполнение основной миссии». Скарамуш перечитал написанное и криво усмехнулся. Он лгал. Нагло, методично и расчетливо лгал собственному руководству. Он не упомянул ни слова про ошейник Алисы, ни слова про то, что Самия знала его имя до того, как он открыл рот. «Она — просто удачливая воровка», — убеждал он себя, сжимая кулаки. — «Она не оракул. Она просто лаборантка, которая в Сумеру случайно наткнулась на какие-нибудь пыльные чертежи моей разработки. Может, Дотторе оставил их в открытом доступе, когда развлекался в Академии? Она нахваталась вершков, сопоставила мою внешность с картинками и теперь блефует, пытаясь спасти свою шкуру. Её "Труман" и "Рон Уизли"... Она просто выдумывает имена на ходу, чтобы я не свернул ей шею сразу. Она кормит меня мусором, а я... я ведусь на это?!» Он вспомнил её взгляд сквозь темные очки. Спокойный. Уставший. Взгляд человека, который видит не Предвестника Фатуи, а капризного ребенка в песочнице. Скарамуш сорвался с места, опрокидывая стул. Фиолетовые молнии с треском разлетелись по палатке, прожигая дыры в дорогой ткани. — ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ! — выкрикнул он, и его голос сорвался на звенящий ультразвук. — Ты просто мясо! Бракованный носитель информации! Я выпотрошу твой мозг, выжму из него каждую каплю этих "сказок", а потом посмотрю, как твое звездное серебро будет осыпаться пеплом в моих руках! Он тяжело дышал, глядя на свои искрящиеся ладони. Паранойя шептала ему, что Самия опасна. Логика твердила, что она — ничтожество. Но факт оставался фактом: он не мог перестать думать о ней. Не мог перестать отсчитывать секунды до тех самых семидесяти двух часов, которые она ему назначила. «Она манипулирует мной через мою жадность», — холодный расчет Предвестника наконец взял верх над яростью. — «Она знает, что я не убью её, пока не получу ответы. Значит, я должен изменить правила. В Ли Юэ я передам её своим кодировщикам. Мы вскроем её череп алхимически. Если её знания вне системы — мы их извлечем. Живой она мне не нужна». Он вызвал тень. Из угла палатки материализовался элитный Пиро-агент. — Слушай приказ. Следуй за группой. Не приближаться. Фиксировать каждое её слово. Если она заговорит с кем-то из местных жителей или, не дай бог, с Адептами — убить всех свидетелей, а её доставить мне в цепях. — Будет исполнено, господин Предвестник. Скарамуш остался один. Он подошел к выходу из палатки и посмотрел на небо Ли Юэ. Звезды сияли холодно и равнодушно. Раньше они вызывали у него лишь скуку. Теперь — только ярость. «Фальшивка... — он сжал поручень. — Если она соврала про купол — я скормлю её останки Двалину. Но если она сказала правду...» Он посмотрел на часы. Оставалось пятьдесят два часа до следующего «сеанса лечения». И Скарамуш, вопреки всей своей гордыне и ненависти, ловил себя на мысли, что он ждет этого момента с тем же нетерпением, с каким приговоренный к смерти ждет помилования. Не ради неё. Ради истины, которую эта «сумерская мышка» держала в своих руках, как ядовитую, но прекрасную змею.