Глава 42. Контракт на искру

Тростниковые острова встретили группу липким, пахнущим тиной туманом и оглушительным кваканьем лягушек. Путь к постоялому двору «Ваншу» затянулся: Мона постоянно сверялась с картой, бормоча, что «звезды сместились», а Марина то и дело останавливалась, чтобы перевязать натертые ноги. Самия шла, едва переставляя подошвы сапог по хлипким деревянным настилам. Прошло тридцать часов с последней «зарядки». Серебро под кожей шеи вибрировало, посылая в мозг сигналы о критическом давлении льда. Вкус воды во рту стал неотличим от вкуса жеваного алюминия. — Итэр... — прохрипела Самия, останавливаясь у края моста. — Делайте привал. Я дальше не двинусь. Либо я сейчас получу разряд, либо вы завтра будете собирать мои запчасти по всему болоту. Итэр молча кивнул. Он видел, что её кожа стала прозрачной, а вены светятся ядовитым неоновым светом. Он помог ей сесть на сухой участок берега, прикрытый высокими зарослями тростника. Марина и Мона начали ставить палатку чуть поодаль, стараясь не смотреть в сторону Самии — их пугал её вид. Скарамуш материализовался из воздуха ровно в ту секунду, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом. Колокольчики на его шляпе издали резкий, неприятный звон. Он подошел к Самии, игнорируя Итэра, который застыл в тени с рукой на эфесе. — Ну что, оракул? — Скарамуш присел перед ней на корточки, заглядывая под поля шляпы. На его лице играла жестокая, торжествующая ухмылка. — Твое серебро звенит так громко, что я слышу его за милю. Приятно замерзать, зная, что твоя жизнь зависит от моего щелчка пальцев? Он протянул руку и схватил её за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Теперь говори. Тот "злой волшебник", который делил душу на части... Это Пьеро? Или это Изначальный? И если я найду Ткацкий станок — я смогу переписать свою прошивку? Отвечай, или я дам льду закончить работу. Самия медленно, с трудом сфокусировала взгляд на его лице. Её логика, несмотря на боль, продолжала выдавать едкие, отточенные фразы. — Иди нахер со своими вопросами, Куни, — выдохнула она, и её голос был похож на хруст ломающихся сосулек. — Половину того, что ты спросил, я не знаю. Другая половина — ошейник меня убьет быстрее, чем я закончу предложение. Она дернула головой, освобождаясь от его хватки, и отвернулась, глядя на темную воду. — Задал бы хоть один правильный вопрос, Предвестник... Например: «как наконец повзрослеть?» или «как перестать идти у всех на поводу, включая Царицу?». А еще лучше — «как вылечить свою кукуху, чтобы не кидаться на людей из-за того, что мама тебя в детстве не долюбила?». Эх ты... кукла с манией величия. Лицо Скарамуша мгновенно полыхнуло багровым гневом. Воздух вокруг него буквально закипел. Фиолетовые молнии с треском сорвались с его плеч, срезая верхушки тростника. — Ты... ничтожная смертная червь! — выкрикнул он, и его голос сорвался на звенящий ультразвук. — Ты смеешь учить МЕНЯ?! МЕНЯ, КТО ПРЕДНАЗНАЧЕН СТАТЬ БОГОМ?! Он яростно схватил её за шею, впиваясь пальцами прямо в серебряные вены. — ТЫ ХОЧЕШЬ ЗАРЯДА?! ПОЛУЧАЙ! Дикий, ослепляющий поток Электро-энергии хлынул в Самию. Это не было «лечением» — это была кара. Ток был настолько плотным и горячим, что Самия выгнулась дугой, её тело затряслось в конвульсиях, а из-под воротника мантии повалил белый пар. Прошло десять секунд — бесконечных, наполненных агонией и светом. Скарамуш отшвырнул её от себя, тяжело дыша и глядя на свои искрящиеся ладони. — Довольна?! — прошипел он. — Надеюсь, это выжгло твой наглый язык! Самия лежала на песке, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Её тело всё еще мелко подрагивало, а по серебряным венам лениво перекатывались остатки фиолетовых искр. Но через минуту она медленно, очень медленно перевернулась на спину и села. Она поправила очки и посмотрела на Скарамуша. На её губах играла странная, довольная улыбка. — Кек... — тихо произнесла она, вытирая кровь с губы. — Спасибо, Куни. Шикарный приход. «Офигеть...» — подумала Самия, чувствуя, как внутри неё разливается мощное, гудящее тепло. — «Его злоба реально "оверклокнула" разряд. Давление льда упало до нуля, а серебро напиталось так, что мне теперь этого заряда хватит по ощущениям на трое суток. Кажется, я нашла способ оптимизировать наш контракт. Надо бесить его почаще — это повышает КПД его батарейки». Скарамуш замер, глядя на её спокойное лицо. Он ожидал увидеть слезы, мольбы о пощаде или хотя бы паралич. Но сумерская ученая выглядела так, будто она только что посетила дорогой спа-салон, а не пережила удар молнии Предвестника. — Что... что ты сказала? — переспросил он, теряя уверенность. — Я сказала, что ты очень щедрый поставщик, — Самия поднялась на ноги, отряхивая мантию от песка. Она повернулась к нему спиной, направляясь к костру, где Марина и Мона замерли от ужаса. — Завтра не приходи. И послезавтра тоже. Ты в порыве чувств выдал мне трехдневную норму. Иди, Куни. Подумай над моими вопросами про кукуху. Это полезнее, чем искать Ткацкий станок. Скарамуш стоял посреди тростников, и колокольчики на его шляпе дрожали от его внутреннего бессилия. Он только что выложился на полную, пытаясь её сломать, а в итоге... она просто использовала его как удобную розетку и ушла ужинать. — Я убью тебя... — прошептал он в пустоту. — Я клянусь, Самия, я найду способ сделать так, чтобы ты пожалела о каждом своем слове. Но где-то в глубине его пустого, механического сознания, рядом с чертежами «фальшивого неба», внезапно поселилась мысль о том, что эта женщина — первая, кто посмотрел не на его силу, а на его изломанную суть. И это пугало его сильнее, чем вся мощь Селестии. Самия же, дойдя до костра, молча приняла из рук дрожащей Марины миску с супом. — Самия... ты как? — прошептала Марина. — Мы думали, он тебя испепелил... — Нормально, малая, — Самия сделала глоток. Суп на вкус был как божественный нектар. — Просто небольшая профилактика системы. Завтра встаем на рассвете. Нам нужно в Ли Юэ. Я хочу успеть на Церемонию Сошествия и посмотреть, как дедушка Моракс будет падать с неба. Это обещает быть качественным контентом.