Глава 62. Прямое подключение

Самия опустила флейту, чувствуя, как серебро в её венах отозвалось на его близость коротким, предвкушающим разрядом. — Ты думаешь, мой разум так легко обмануть декорациями, Самия? — Скарамуш заговорил тихо, и этот голос прозвучал опаснее любого крика. —Он пролез в мой дом. Сидел здесь. Пока я выполнял твоё дурацкое поручение с бутылкой, ты принимала гостей. Самия лениво поправила нефритовую заколку в волосах, стараясь сохранить остатки невозмутимости. — Ой, Куни, остынь. Анемо-дядя просто захотел посмотреть, как там его Электро-племянничек поживает в Ли Юэ. Не застал тебя дома, съел печенье Марины и ушёл. Обычный семейный визит. Не ищи заговоров там, где есть только любовь к халявным сладостям. — Я ему не племянник. И он мне не дядя, — Скарамуш сделал шаг вглубь комнаты. Его пальцы сжались в кулаки. — Этот пьяница из Мондштадта знает слишком много. И ты знаешь слишком много. Самия встала из-за стола, тяжело опираясь на столешницу. Её разум требовал немедленной структуризации хаоса. — Дела у нас, Куни. Сложи два и два, если твоё ядро еще не перегрелось от ревности. Я послала тебя в бюро «Ваншэн» с бутылкой вина от Алкаша. Это часть контракта. Это задел под наш общий план против Синьоры. Визит Венти был лишь подтверждением того, что все игроки на своих местах. Это сюрприз для Крио-твари, Розалины. Мы готовим ей финал, который она заслужила. Скарамуш продолжал наступать, сокращая расстояние. Он навис над ней, обдавая запахом озона и старой стали. — Ты плетёшь интриги с Архонтом за моей спиной. Ты скрываешь детали сценария, прикрываясь своим ошейником. Ты думаешь, я буду вечно терпеть твои недоговорки? Самия сорвалась. Терпение лопнуло, сгорев в огне физического и ментального напряжения. — Ну что ты вцепился в этот визит, Господи?! — выкрикнула она, и её голос эхом ударил по стенам. Серебряные вены на шее вспыхнули ярко-лазурным, отзываясь на всплеск эмоций. — Да, это сюрприз! Чтобы твоя Розалина знатно обосралась в финале перед всем Банком Северного Королевства! Чтобы её триумф превратился в позор, а ты выглядел как единственный эффективный элемент системы! Я не могу сказать больше! Просто верь моему плану и перестань вести себя как обиженная кукла! Скарамуш замер. Его глаза, залитые фиолетовым пламенем, впились в лицо Самии. Ему надоело. Надоело слушать этот поток хамства, надоело ловить крупицы правды в ворохе её издевательств и надоело чувствовать, как эта женщина ускользает из-под его контроля каждый раз, когда открывает рот. Он решил взять ситуацию в свои руки. Окончательно. Скарамуш сделал рывок вперед. Прежде чем Самия успела хотя бы вдохнуть для новой колкости, он вцепился в её плечи и с силой впечатал её спиной в глубокое мягкое кресло. Дерево каркаса жалобно скрипнуло. Он сорвал перчатки и отбросил их на пол. Его ладони легли прямо на её кожу. Одна рука железной хваткой сомкнулась на её шее, большие пальцы надавили точно на пульсирующие серебряные вены. Вторая ладонь легла на её грудную клетку, прямо над местом, где под тонким шелком белой рубахи горела Крио-метка Синьоры. Самия задохнулась. Её глаза расширились от шока. — Хватит болтать, — прошептал Скарамуш, и его голос был подобен свисту разрезаемого шелка. Он наклонился к самому её лицу, блокируя любой путь к отступлению. — Ты голодна. Ты пуста. Твоё серебро дрожит от жажды, а ты продолжаешь тратить силы на пустые оправдания. Смотри на меня, Самия. Забудь про своего барда, забудь про свои сказки. Сейчас в этом мире существую только я. И только я решаю, когда твоя боль закончится. Он зафиксировал её голову своими пальцами, заставляя смотреть прямо в бездну своих фиолетовых зрачков. Воздух вокруг них затрещал, наливаясь тяжелой, концентрированной энергией, и в ту же секунду первый поток Электро сорвался с его ладоней, устремляясь внутрь её тела. Скарамуш подал первый разряд. Тонкая, едва заметная фиолетовая искра мгновенно превратилась в густой и невероятно плотный поток чистой энергии. Ток начал вливаться в неё, как расплавленный свинец вливается в форму. Самия почувствовала, как Электро заходит под её кожу, мгновенно находя серебряные магистрали шунтов. Звездный металл под её плотью раскалился, отзываясь низким, вибрирующим гулом, который пронзил кости насквозь. Она чувствовала Скарамуша внутри себя, в каждом нервном узле, в каждом позвонке, в каждой клетке своего тела, которая внезапно начала «петь» на высокой, болезненной ноте. Её сознание, та самая рациональная и циничная Ольга из Воронежа, начало стремительно тонуть в этом фиолетовом шторме. Логика рассыпалась, не в силах структурировать этот объем ощущений. На смену мыслям пришел тяжелый невменоз. Зрачки Самии расширились, полностью поглощая радужку, превращая глаза в два бездонных черных колодца. Она перестала осознавать границы своего «Я». Теперь она была лишь проводником для его грозы, гудящим резервуаром, который жадно впитывал каждую каплю его силы. Физиология взяла верх над волей. Дыхание Самии стало рваным, тяжелым и коротким. Она инстинктивно подалась вперед, выгибая спину в кресле и вжимаясь грудью в ладонь Скарамуша, ища еще более плотного, еще более разрушительного контакта. Её пальцы вцепились в его предплечья, ногти вонзились в ткань кимоно, удерживая Предвестника рядом, не позволяя ему прервать этот поток. Скарамуш видел каждое изменение в её состоянии. Он чувствовал, как она пьет его энергию, как её тело содрогается от каждого нового импульса. Его лицо находилось в сантиметре от её лица, и он вдыхал запах озона, исходящий от её раскаленной кожи. — Да... так... — прошептал он, и его голос вибрировал в унисон с гудением её вен. — Ты ведь этого хотела, верно? Быть наполненной моей грозой до самых краев? Ты дрожишь от моей искры, Самия. Ты принадлежишь этому потоку целиком, от шрамов на шее до самого дна твоей пустоты. Бери. Пей. Наслаждайся тем, что я даю тебе жизнь. Он увеличил напор. Серебряные узоры на коже Самии вспыхнули ослепительно белым светом, просвечивая сквозь шелк рубахи. В комнате стало светло как днем, но это был мертвенный, холодный свет электрического разряда. Самия издала тихий, захлебывающийся звук, её голова запрокинулась назад, открывая беззащитное горло. Она была в эпицентре экстаза, который граничил с полным уничтожением личности. Нити под кожей Самии налились слепящим белым светом. Металл внутри её предплечий и шеи гудел, вибрировал, передавая колоссальное напряжение каждой жиле, каждой кости. Самия чувствовала, как её тело превращается в раскаленную деталь огромного, работающего на пределе механизма. Её сознание окончательно выключилось, оставив на поверхности лишь голые инстинкты и обостренное до предела восприятие плоти. Ток Скарамуша ощущался тяжелым. Плотным. Он заполнял её изнутри, вытесняя воздух из легких, заменяя кровь жидким фиолетовым пламенем. Самия чувствовала это присутствие в своем позвоночнике, в основании черепа, в кончиках пальцев, которые судорожно скребли шелк его рукавов. Это было чувство тотальной заполненности. Пустота внутри неё жадно заглатывала этот поток, перемалывала его и требовала добавки. Её тело выгнулось в кресле, грудная клетка прижалась к его ладони. Она тяжело, с хрипом втягивала носом раскаленный озоновый воздух. Её зрачки стали огромными черными дырами, в которых отражалось мерцание её собственных вен. Она видела Скарамуша, видела его бледное лицо и горящие глаза, но для неё он сейчас перестал быть личностью. Он был источником. Он был единственным смыслом её существования в эту секунду. Скарамуш чувствовал её каждой точкой соприкосновения. Он ощущал, как её мышцы мелко дрожат под его пальцами, как кожа становится влажной и горячей. Он видел, как серебряные узоры на её шее пульсируют в такт его собственному пульсу. Это был момент абсолютной синхронизации. Предвестник чувствовал, как его энергия уходит в неё, как она буквально высасывает его силы, и это истощение вызывало у него дикий, извращенный восторг. — Да... — выдохнул он, и его голос слился с гудением электричества. — Пей, мышка. Забирай. Почувствуй, как мои молнии переписывают твое тело. Ты теперь пахнешь грозой. Ты наполнена мной до самого мозга. Он подал финальный, самый мощный импульс. Самия издала долгий, вибрирующий звук, её пальцы на его руках сжались с такой силой, что швы кимоно начали трещать. Её зрачки на мгновение полностью закрыли белок глаз, превращая их в зеркала бесконечной Тьмы. В этот миг она была абсолютно, тотально сыта. Скарамуш прервал контакт. Он продолжал сжимать её шею и прижимать ладонь к груди, чувствуя, как бешено и неровно колотится сердце Самии под его пальцами. В кабинете стало темно, лишь слабое, затухающее свечение серебряных шунтов освещало их лица. Воздух был настолько плотным от статики, что волосы на голове её стояли дыбом, а на одежде Скарамуша застыли мелкие капли конденсата. Самия осталась висеть в его руках, её голова безвольно упала на спинку кресла. Её лицо было расслаблено до состояния пугающей пустоты, губы приоткрыты, а глаза — те самые огромные черные провалы — всё еще были устремлены в потолок. Она смотрела в потолок остекленевшим взглядом, в котором очень неохотно возвращались крупицы человеческого разума. Её клетки вибрировали от переизбытка энергии наркотического опьянения, лишая её возможности пошевелиться или произнести хоть слово. Скарамуш склонился к ней. Его лицо было мокрым от пота, дыхание — прерывистым. Он смотрел на её зрачки, в которых всё еще мерцали остатки его искр. На его губах играла ухмылка победителя, который только что поставил на колени саму Судьбу, а в его взгляде застыло абсолютное величие владельца, который только что заставил свою самую строптивую добычу признать его власть на молекулярном уровне. Он видел её разгром. Видел её зависимость. Он коснулся её губ кончиками пальцев, на которых еще танцевали фиолетовые искорки. — Твой бард поет о свободе, Самия. Он обещает тебе ветер и небо, — Скарамуш произнес это вибрирующим шепотом, от которого у Самии по телу пробежала новая судорога. — Но живешь ты только потому, что Я позволяю тебе дышать. Помни этот вкус. Помни, из чего ты теперь состоишь. Каждая твоя мысль, каждое твое видение теперь принадлежат мне. Он отстранился, любуясь её беспомощностью и тем, как огромные зрачки медленно начинают сокращаться под его пристальным взглядом. — Спи, оракул. Завтра я приду проверить, насколько хорошо ты усвоила этот урок. Скарамуш развернулся и вышел из кабинета, его колокольчики на шляпе издали один торжествующий звон. Дверь закрылась, оставляя Самию в темноте, наедине с гудящим внутри неё серебром . Прошло десять минут. Тишина в кабинете нарушалась только едва слышным шипением озона, оседавшего на коврах. Самия лежала в кресле неподвижно. Её взгляд всё так же был прикован к резному потолку, но чернота в зрачках начала медленно отступать, возвращая миру естественные цвета. Она резко дернула головой из стороны в сторону, как делает мокрая собака, пытающаяся стряхнуть с шерсти воду. Волосы, выбившиеся из узла, хлестнули по лицу, нефритовая заколка жалобно звякнула, удержавшись на честном слове. Самия судорожно вдохнула, и этот вдох наконец-то принес в легкие кислород, а не раскаленный газ. — Еба-а-ать… — её голос прозвучал как скрежет ржавой пилы по металлу. Хриплый, надрывный, совершенно чужой. — Что это сейчас было? Она провела ладонью по лицу, чувствуя пальцами липкий пот на лбу. В голове всё еще стоял гул, но это был гул работающего на полную мощность двигателя. Самия сжала и разжала кулаки. Её пальцы двигались со скоростью и четкостью, которых у этого тела не было с момента её появления в Ли Юэ. Она рывком поднялась с кресла. Никакой привычной тяжести в пояснице. Никакой «ломкости» в суставах. Тело Самии ощущалось как идеально смазанный, заведенный механизм. Она сделала шаг, другой, а затем внезапно подпрыгнула на месте, почти коснувшись макушкой люстры. Приземление вышло мягким, пружинистым. Серебряные вены на её руках сияли. Крио-метка Синьоры замолчала полностью, подавленная колоссальным объемом поглощенного Электро. — Ну и зарядочка… — Самия вытерла рот тыльной стороной ладони, игнорируя то, как дрожит воздух вокруг её кожи. — Десять из десяти по шкале эффективности. Этот пауэрбанк сегодня выдал какой-то запредельный вольтаж. Она подошла к столу, взяла флейту и покрутила её в пальцах. Дерево казалось невесомым. Самия чувствовала каждую ворсинку на своей одежде, каждую пылинку в воздухе. Рецепторы работали в режиме гиперчувствительности. Она бросила взгляд на дверь, за которой скрылся Скарамуш. В её памяти всплыли обрывки его слов про «позволение дышать» и «принадлежность потоку». Самия поморщилась, словно от зубной боли, и поправила воротник, закрывая багровый шрам на шее. — Пафоса-то нагнал, господи… «Дышать позволяю», «помни вкус». Обычный перепад напряжения в системе, а расписал как явление Архонта народу, — пробормотала она, стараясь сфокусироваться на техническом состоянии своих шунтов. — Главное, что давление в норме. Теперь мне этой энергии хватит, чтобы до Инадзумы пешком дойти и не замерзнуть. Итэр будет доволен скоростью нашей логистики. Самия снова подпрыгнула, чувствуя, как сила буквально распирает её изнутри. Ей хотелось двигаться, что-то ломать, строить или бежать марафон. Её суть получила свою порцию высокооктанового топлива и теперь требовала реализации. Она схватила свою шляпу с кровати, нахлобучила её на голову и решительно направилась к выходу из комнаты. — Пойду проверю, как там Марина со своими флаконами, — бросила она в пустоту кабинета. — Надо использовать этот приход, пока мозги не остыли. Когда Самия распахнула дверь и вышла в коридор, все факелы на стенах поместья одновременно вспыхнули ярко-синим пламенем, реагируя на её ауру. Она шла быстро, чеканя шаг, и её тень на полу казалась неестественно длинной и острой, напоминая очертания чего-то, что никогда не должно было покидать пределы Бездны.