Глава 61. Резонанс ветра и стали

Самия стояла на пороге особняка, скрестив руки на груди и наблюдая за тем, как Марина в последний раз проверяет крепление арбалета. Итэр поправлял жилет, а Чайльд, прислонившись к воротам поместья, нетерпеливо подбрасывал в воздух водяной кинжал. — Всё, — Самия сделала резкий, выпроваживающий жест ладонью. — Идите. Посмотрите на красоты Гавани и, ради всего святого, не взорвите ничего хотя бы до обеда. Марина, учебник не забудь. Итэр, печать у тебя. Куни... — она мельком взглянула на Предвестника, который стоял чуть поодаль, прижимая к боку завернутую в шелк бутылку вина. — Удачи на переговорах. Постарайся не хамить Деду слишком сильно, у него терпение каменное, но и оно имеет пределы. Скарамуш лишь холодно фыркнул, поправляя шляпу, и первым вышел за ворота. Группа последовала за ним, и вскоре шум их голосов затих за поворотом террасы. Самия медленно выдохнула. Она закрыла створки дверей, заперла их на засов и на мгновение прислонилась лбом к прохладному дереву. — Наконец-то... — прошептала она. Впервые за долгое время она была одна. Никаких «братиков», никаких Предвестников, никакой Марины с её вечными «А-а-а, это же Канон!». Самия неспешно прошла в холл, скинула надоевшие шелковые туфли и, не боясь осуждающих взглядов, расстегнула верхнюю пуговицу своей белой рубахи. Серебряные вены на её шее мягко пульсировали в тишине. Она направилась к кухне, мечтая о тихом чаепитии в одиночестве. — Привет! А у тебя тут уютнее, чем в соборе! — раздался звонкий, невыносимо бодрый голос прямо у неё над ухом. Самия подпрыгнула на месте, едва не вывихнув себе шею. Ошейник на её шее мгновенно раскалился до теплого состояния, предупреждая о присутствии высшей силы. — Венти! — Самия схватилась за сердце, глядя на барда, который сидел прямо на кухонном столе, беспечно болтая ногами в чулках. В руках он держал коробку с миндальным печеньем, которую Марина так бережно прятала «на черный день». — Ты как сюда просочился, алкоголик недоделанный?! Это закрытое подпространство! — Для ветра нет дверей, дорогая моя! — Венти подмигнул ей, отправляя в рот целое печенье. — Учуял запах дома и решил заглянуть на огонек. М-м, а твоя подружка знает толк в сладостях! Кстати, неплохой ремонт. Он явно старался произвести впечатление. Самия устало опустилась на стул напротив. — Во-первых, положи печенье на место, малая его три часа пекла и душу в него вложила, — Самия отобрала у него коробку, прикрыв её ладонью. — Во-вторых, этот «ремонт» обошелся Банку Северного Королевства в годовой бюджет, так что пусть наш фиолетовый архитектор старается дальше, моей спине это очень полезно. Она сделала глоток чая и посмотрела на барда уже более серьезно. — Но раз уж ты здесь, бард... у меня есть к тебе дело. Нам нужно обсудить одну ледяную стерву и то, как сделать её жизнь в Ли Юэ максимально невыносимой. Чаю хочешь? Тем временем в самой Гавани Марина чувствовала себя так, будто попала на съемочную площадку исторического блокбастера. Гавань Ли Юэ в свете дня ослепляла золотом и нефритом. Они встретили Чжун Ли у входа в павильон «Люли». Высокий мужчина в строгом коричневом костюме стоял, заложив руки за спину, и с легкой улыбкой наблюдал за причаливающими кораблями. — Добрый день, Путешественник, — голос Чжун Ли был подобен рокоту земли — глубокий, бархатистый и пугающе спокойный. — И вам, молодая леди. Я вижу, Мондштадт оставил на вас свой след. Марина замерла, во все глаза глядя на Гео Архонта. Внутренний шиппер и фанат внутри неё в этот момент боролись с желанием упасть в обморок или начать трогать его полы пиджака, чтобы проверить текстуру. Но она вспомнила вчерашний разговор с Итэром и просто вежливо поклонилась. — Господин Чжун Ли, — Марина постаралась придать голосу максимум солидности. — Мы пришли помочь с организацией Церемонии... упокоения. Самия сказала, что ваш опыт — неоценим. Итэр стоял рядом, его взгляд был прикован к Чжун Ли. Он чувствовал в этом человеке ту самую «каменную мощь», которую невозможно было скрыть никаким костюмом. Чайльд же, стоящий чуть поодаль, с азартом наблюдал за консультантом. — Ну что, господин Чжун Ли? Куда на этот раз пойдем тратить мои деньги? За лилиями? Или за редким нефритом? — Время требует качества, господин Чайльд, — мягко ответил Чжун Ли. — Но сначала... я чувствую запах ветра, который не принадлежит этой Гавани. Странно. Пока Марина и Итэр обсуждали список закупок, Скарамуш, стараясь быть максимально незаметным, подошел поближе. Он ненавидел выполнять чужие поручения, но вино в его руках словно жгло пальцы. Предвестник дождался момента, когда Чайльд и Итэр уйдут вперед, и быстро шагнул в тень колонны, где Чжун Ли на мгновение остался один. — Слышь, консультант, — Скарамуш поставил бутылку на край парапета. — Тебе просили передать. Из Мондштадта. Чжун Ли повернул голову. Его взгляд упал на темное стекло и сургучную печать с одуванчиком. Адепт замер, и на его лице промелькнула тень эмоций, которую Скарамуш не смог классифицировать — это была смесь ностальгии, печали и едва заметного веселья. — Этот аромат... — Чжун Ли коснулся горлышка бутылки кончиками пальцев. — Одуванчиковое вино урожая года падения Декарабиана. Старый друг всегда отличался изысканным чувством времени. Он поднял глаза на Скарамуша. Предвестник почувствовал, как по его кукольной спине пробежал холодок под этим взглядом. — Контракт принят, — Чжун Ли бережно убрал бутылку в складки своих широких одежд. — Я ценю такую предусмотрительность. Но... детальные условия нашего соглашения и пункты доставки мы обсудим позже. В более уединенной обстановке. Личные контракты не терпят спешки и лишних ушей. Скарамуш лишь криво усмехнулся, пряча руки в рукава и мельком косясь на Чайльда, который с интересом прислушивался к разговору. — Разумеется, — бросил он. — Я тоже предпочитаю сухие цифры без свидетелей. А пока... считай, что я здесь исключительно по работе. — Разумеется, — кивнул Чжун Ли. — В этом мире всё является частью работы. Прошло несколько часов. Марина успела поторговаться на рынке ( даже несколько раз успешно!), Итэр собрал данные о патрулях, а Чайльд в сотый раз предложил всем подраться. Скарамуш вернулся в поместье раньше всех. Он был в странном настроении — встреча с Чжун Ли оставила у него привкус осознания собственной ничтожности перед лицом вечности, и ему нужно было немедленно восстановить свой статус-кво через Самию. Он толкнул дверь особняка и активировал портал Чайника. В Обители царил вечер. Золотистые облака стали розовыми, а в доме зажглись магические лампы. Скарамуш шагнул в холл и замер. Из комнаты Самии доносился звук. Музыка. Тонкая, немного рваная, местами фальшивая, но удивительно живая мелодия флейты. Самия (Ольга) в своем мире когда-то училась играть, и сейчас, в тишине Обители, она пыталась вспомнить, как её пальцы ложились на отверстия инструмента. Скарамуш пошел по коридору. Он чувствовал, как его ярость, накопленная в городе, медленно улетучивается, сменяясь этим странным, человеческим звуком. Но стоило ему подойти к двери комнаты Самии, как его ноздри раздулись. Аура в коридоре была... неправильной. Воздух пах не сандалом и не его собственным озоном. В коридоре пахло сесилиями. Свежими мондштадтскими цветами, которые не растут в Ли Юэ. А на ковре у самой двери Самии Скарамуш заметил маленькое, светящееся бирюзовое перо. И рядом — крошки от печенья. Флейта внутри комнаты внезапно смолкла. Самия почувствовала его приближение. — Самия? — голос Скарамуша прозвучал как удар клинка. Он рванул дверь на себя, даже не стуча. Самия сидела на своем матрасе, прижимая к груди деревянную флейту. Её очки были сдвинуты на макушку, а лицо — непривычно расслабленным, пока она не увидела Предвестника. Скарамуш подошел к ней, сокращая дистанцию. Он навис над ней, заставляя Самию вжаться в подушки. Предвестник наклонился к её уху, и Самия почувствовала, как по его коже пробегают фиолетовые искры. Он втянул носом воздух у её шеи, прямо над краем ошейника Алисы. — Сесилии... — прошептал Скарамуш, и его голос был полон такой ядовитой, раненой ревности, что Самия невольно сглотнула. — Почему в МОЕМ доме пахнет сорняками из Мондштадта, Самия? Самия посмотрела на него снизу вверх. Ошейник на её шее начал медленно, предупреждающе нагреваться. — Ой, Куни... — выдохнула она, пытаясь вернуть маску сарказма. — У тебя что, паранойя обострилась? Это просто... освежитель воздуха. Дистиллят Альбедо. — Врешь, — Скарамуш схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в его фиолетовые глаза, в которых бушевал настоящий шторм. — Я найду его. И если это тот бард... я сделаю из его лиры дрова для твоей новой плиты. Отвечай! Дверь в комнату Самии задрожала от его ауры, а где-то далеко в небе Обители раздался первый, настоящий раскат грома.