1 — Открытие

— Садись, Пэнси, — спокойно произнесла Груох Паркинсон, наливая себе и мужу по чашке чая. — Что происходит? — тихо спросила Пэнси. Она не могла вспомнить, когда её в последний раз официально приглашали в гостиную их родового гнезда. — Пожалуйста, милая, — сказал Малкольм Паркинсон. — Садись. Пэнси нервно села, переводя взгляд с матери на отца. — Нам нужно, чтобы ты была честна с нами, Пэнси, — медленно произнесла Груох. — Обещаю, мы не станем использовать твои слова против тебя, но нам действительно необходимо знать, что ты чувствуешь. — Хорошо, — ответила юная волшебница, внезапно почувствовав нервозность. — Что ты чувствуешь к Драко? Мы знаем, что на четвертом курсе ты ходила с ним на бал. — Честно? — спросила Пэнси, пристально и поочередно всматриваясь в лица обоих родителей. — Да, — согласился Малкольм. — Полная честность, пожалуйста. — Я ненавижу его. Ненавижу его, ненавижу его, ненавижу его. — Неожиданная возможность облегчить душу и высказать свои истинные чувства оказалась для неё слишком сильной. — Я ненавижу необходимость быть с ним милой; ненавижу необходимость разговаривать с ним. Он высокомерный, эгоистичный, невежественный бабуин. Я ненавижу его. Меня передергивает каждый раз, когда он приближается ко мне. Вы видели фотографии того, в чем я пошла с ним на бал? Это была самая нелепая розовая пышная вещь, которую я только смогла найти. Я испытала такое облегчение, когда он провел весь вечер, пуская слюни по Дафне. Её родители переглянулись и слегка улыбнулись. — Тогда почему ты проводила с ним все свое время? Пэнси закатила глаза от столь очевидного вопроса. — Люциус — Пожиратель Смерти, мы — чистокровные. Не то чтобы у меня был выбор в этом деле, верно ведь? — Что ж. Боюсь, в этом-то и проблема. — Её отец тяжело вздохнул. — У меня сегодня произошла довольно крупная ссора с Люциусом. Он побежал плакаться Волан-де-Морту, и теперь мы в списке Волан-де-Морта. Пэнси резко побледнела, став белой как полотно. — Почему? — Люциус считает, что мы не должны иметь деловых отношений с маглами. — Но они приносят нам так много денег, — инстинктивно ответила Пэнси. — Грязных денег. — Проклятье, — выругалась Пэнси себе под нос. — И сколько у нас есть времени? — Сдаешься? — спросила Груох с легкой долей яда в голосе. Пэнси выпрямила спину. — Абсолютно нет. — Она замолчала на секунду. — Значит ли это, что я могу сказать Драко, чтобы он засунул свою голову себе в задницу? — Думаю, да, — сухо сказал Малкольм. — Хуже от этого точно не будет. — Но мне страшно, — полушепотом произнесла Пэнси, внезапно опустив взгляд. Малкольм кивнул. — Как и нам, моя дорогая. Сейчас я не слишком беспокоюсь о Волан-де-Морте. Он не нападет на нас прямо сейчас; ему есть что терять. Если бы он это сделал, все остальные чистокровные семьи отвернулись бы от него. Он использует свою власть, чтобы попытаться подорвать наше положение, и в конце концов преуспеет. Проблема, которая у нас есть, — это ты. Мы думаем о том, чтобы забрать тебя из Хогвартса. Драко уже наверняка сообщили о нашем... — Он слегка кашлянул. — ...Падении, и он может превратить твою жизнь в ад. Пэнси покачала головой. — Я не хочу этого делать; хуже, чем было, уже быть не может. По крайней мере, мне больше не придется терпеть то, как он пускает по мне слюни в качестве какого-то крайнего варианта, когда Дафны нет в комнате. Груох мягко нахмурилась. — Почему Драко вечно вьется вокруг Дафны — ты ведь гораздо привлекательнее. Пэнси слегка улыбнулась. — Папа? Малкольм слегка кашлянул. — Это моя вина. Я обучил Пэнси нескольким маскирующим чарам перед тем, как она отправилась в Хогвартс. Я сказал ей, что люди должны любить её за то, какая она есть, а не за то, как она выглядит. — Ты хочешь сказать, что все пять лет в школе находилась под воздействием чар? Пэнси счастливо улыбнулась, одновременно кивая. — Это сработало идеально. Драко обращал на меня внимание только потому, что я была глупо улыбающейся приживалкой. Я знаю, что у меня есть друзья, которые любят меня за мой характер, а не за внешность, и это был по-настоящему слизеринский поступок — обводить всех на факультете вокруг пальца, включая Снейпа, на протяжении всего моего пребывания там. Проблема, с которой я столкнулась, заключалась в том, что заклинание не работало на фотографиях, поэтому мне приходилось быть осторожной, чтобы не попасться. Меня много раз едва не раскрывали, но я справилась. — Изменений было немного. Я просто сделала свой нос чуть больше, волосы — немного более тусклыми и короткими, добавила несколько прыщей и сделала так, чтобы я казалась ниже ростом. Драко даже ничего не заметил, ведь с самого первого дня он пускал слюни на других. Он не самый наблюдательный. Груох рассмеялась. — Я горжусь тобой. Но что ты собираешься делать, когда вернешься в школу? Пэнси тихо вздохнула. — Не высовываться, поддерживать чары и пытаться выжить. Это путь Слизерина. Груох посмотрела на Малкольма. — Ты уверена, что не хочешь остаться дома? Какое-то время мы должны быть в безопасности от Волан-де-Морта, и у нас есть безопасные убежища за границей, куда мы можем сбежать. Пэнси глубоко вздохнула. — Вы когда-нибудь думали о том, чтобы перейти на другую сторону? — Что ты имеешь в виду? — Мы не традиционная чистокровная семья. Мы всегда использовали маглов, когда нам это было нужно. Конечно, чистокровные — самые лучшие, но мы знаем, что и от полукровок есть прок. Как и от всех остальных существ, с которыми мы имеем дело. Целью нашей семьи всегда было править из тени. — Верно, — спокойно признал Малкольм. — Так почему бы нам не помочь победить Тёмного Лорда? — Называй его Волан-де-Мортом, дорогая, — плавно произнесла Груох. — Мы не наделяем никого этим уважительным титулом, если в том нет необходимости. — Прости, мам. — Я думал об этом, — задумчиво ответил Малкольм. — К сожалению, у меня была серия стычек с Дамблдором. Он тоже возражает против того, чтобы я использовал маглов. Это не вписывается в его видение магического мира. Пэнси закатила глаза. — Значит, мы не можем обратиться к нему. — Как и к кому-либо другому, — добавила Груох, делая глоток чая. — Люди боятся нас, потому что у нас репутация темных. Пэнси красноречиво фыркнула. — Только потому, что это позволяет нам получать желаемое. Мы всегда были серыми. — Леди не фыркают, — мягко пожурила Груох свою единственную дочь. — Прости, мам. Значит, мы застряли; с одной стороны у нас Волан-де-Морт. С другой — все остальные, и ни те, ни другие нам не доверяют. Думаю, это оставляет нам только один вариант. Груох и Малкольм обменялись взглядами. — Ты имеешь в виду откупиться и уехать из страны? Пэнси рассмеялась. — Нет. Нам нужно обратиться к кому-то на светлой стороне. К кому-то с открытым разумом. И к единственному человеку в школе, который не боится Драко. — К кому? — К Гарри Поттеру. Её родители обменялись еще одним долгим взглядом. — Он из чистокровной семьи, — мягко заметил Малкольм. — Но он очень близок с Уизли, а они — любители маглов. Пэнси небрежно махнула руками. — Ой, пожалуйста, папочка. Ты не питаешь неприязни к маглам. Они приносят тебе слишком много денег. Её отец не стал спорить. — Ты бы стал иметь дело с кем угодно, если замешаны деньги. И давайте признаем, если Волан-де-Морт проиграет, Малфои окажутся уязвимы для поглощения. Малкольм улыбнулся. — Мы вырастили маленького гения, Груох. Это была бы чудесная месть семье Малфой. Так им и надо за то, что они вообще втянули нас в эти неприятности. Пэнси кивнула. — Месть за то, что он обращался со мной как с грязью, просто потому что я была недостаточно хороша, чтобы он пускал по мне слюни. — Она тихо вздохнула. — Но есть одна проблема. В прошлом я не то чтобы дружила с Гарри. В прошлом году я помогала Драко доставлять ему кучу неприятностей в школе. — Значит, он держит на тебя обиду. Пэнси покачала головой. — Может быть, а может и нет. Гарри хороший, если понимаешь, о чем я. Он дружит с домовиком. — Она слегка улыбнулась. — Помнишь Добби? — Эльфа Люциуса? — Да, Гарри его освободил. Драко несколько дней бушевал из-за потери этого эльфа. В любом случае, Гарри — гриффиндорец. Доброхот. Если я попрошу его о помощи, честно, я думаю, он нам поможет. — Она замолчала на несколько секунд. — Мне придется быть честной. Он уже чертовски хорошо научился читать людей. — И он милый. — Другая проблема — это Уизли и, вероятно, Грейнджер тоже. Они оба очень опекают Гарри. Уизли — потому что он закомплексован и не хочет, чтобы кто-то вставал между ними, а Грейнджер — потому что думает, что она умнее его и знает, как лучше. — А это так? — По книгам — да. Хотела бы я видеть её на своей стороне, если бы Вол... Волан-де-Морт постучал в дверь? Черт возьми, нет. Я бы предпочла кого-то, кто умеет соображать на ходу. — Произносить «Волан-де-Морт» становится легче с практикой, — заметила Груох, наливая себе еще одну чашку чая. — Так если бы ты могла подойти к нему до начала школы, когда рядом нет его друзей, ты, возможно, сумела бы убедить его помочь тебе? — Да. — Пэнси слегка улыбнулась. — Но все знают, что он самый охраняемый волшебник на планете. — Она вздохнула. — Вероятно, он находится в каком-нибудь большом замке под присмотром Добби. — Или в Литтл Уингинге, — возразил Малкольм. — Что?! — в один голос переспросили Пэнси и Груох. — Возможно, он живет в Литтл Уингинге, — послушно повторил Малкольм. — Ты знаешь, где живет Гарри Поттер? — потребовала ответа Груох. — Да. Я планировал использовать это знание, если Волан-де-Морт когда-нибудь придет за нами лично. Но я готов рискнуть и сделать ставку на то, что ты заставишь Поттера принять нас. И если это сработает, мы сможем получить много денег, власти и влияния. Его жена и дочь кивнули. Обе они знали, что безопасность и стабильность могут быть хороши в долгосрочной перспективе, но редкая авантюра может по-настоящему окупиться, если у тебя хватит смелости рискнуть всем. — Как ты узнал, где он находится? Разве это не должно быть секретом? — Чистая случайность. Я проводил инспекцию на одном из наших магловских заводов и случайно услышал, как довольно неприятный магл хвастался своим сыном. Кто-то еще упомянул второго сына, и тот объяснил, что мальчик учится в какой-то странной школе для мальчиков. Я бы не обратил на это внимания, но всплыло имя Гарри Поттера. — Я провел небольшое расследование, и оказалось, что жена этого жирного магла — сестра Лили Поттер. Груох наклонилась и слегка поцеловала мужа. — Вот почему я вышла за тебя, дорогой. — А я думал, потому что я пообещал сделать тебя самой богатой женщиной на планете. — Это было бонусом, — улыбнулась Груох. — Твоя скрытная натура всегда была самой любимой чертой твоего характера. — Ладно, — прервала их Пэнси, пока этот разговор не зашел слишком далеко. — Значит, ты сможешь устроить мне встречу с ним, а остальное я сделаю сама. Она замолчала на секунду. — Знаете, если Гарри действительно победит Волан-де-Морта, он окажется в идеальном положении, чтобы делать все, что захочет. Быть женой Министра магии, директора Хогвартса или лучшего игрока в квиддич в мире — это было бы неплохо. Малкольм рассмеялся. — Для начала ты должна заставить его помочь нам. — Ты сам говорил, папочка, — нужно планировать наперед. Я думаю, Гарри нужна помощь. Ему нужно научиться брать под контроль собственную судьбу, научиться заставлять себя добиваться успеха, заставлять себя побеждать, и я думаю, ему действительно нужна верная девушка, у которой хватит смелости противостоять ему и которая не побоится бороться вместе с ним. — Я могу предложить ему это. — А ты не рискуешь просто променять Драко на Поттера? — тихо спросила Груох. Пэнси покачала головой. — Нисколько. Начнем с того, что Гарри — не мерзкая жаба с интеллектом пятилетнего ребенка. И давайте признаем, рано или поздно папа начал бы подумывать о том, чтобы выдать меня замуж за представителя одной из других чистокровных семей — например, за Малфоев. Таким образом у меня действительно появится шанс получить того, кого я выберу сама. — Я думал об этом, — сказал Малкольм с легкой улыбкой на лице. — Твоя мать весьма красноречиво указала мне на некоторые пробелы в моих планах на твой счет. Не в последнюю очередь на то, что я вообще-то хочу, чтобы ты была счастлива. Так что тебе не обязательно делать это только ради того, чтобы избежать моих махинаций. Пэнси почувствовала, как её глаза округлились от шока. Её воспитывали с мыслью, что у неё не будет выбора, когда дело дойдет до замужества. Это было её главной тайной причиной скрывать свою внешность. Она знала, что если бы Драко проведал, как она выглядит на самом деле, он бы донимал своего отца, чтобы они поженились как можно скорее, и она закончила бы как никчемная алкоголичка вроде Нарциссы Малфой. В действительности же её замаскированная внешность и раздражающая привычка притворно виться вокруг Малфоя привели к тому, что юноша старался держаться от неё подальше. Манипулировать им было до смешного просто. Он, вероятно, думал, что от обратного — это сексуальная позиция. Тем не менее, это не отменяло того, что брак с Гарри принесет много выгоды. Он определенно был из верных и мягких, так что ей не пришлось бы беспокоиться о жестоком обращении или публичном позоре из-за измен мужа. Он был богат, так что не являлся охотником за деньгами; он был милым — это и так понятно — и в нем было много внутренней силы. Если бы она смогла заставить его влюбиться в себя, а сама влюбилась в него, это партнерство привело бы её ко всем тем вершинам, куда стремились её амбиции. Она посмотрела на родителей и произнесла просто: — Я хочу сделать это. Вы всегда учили меня, что Паркинсон вырывает победу из пасти поражения и всегда имеет план. Мы стоим перед лицом потери всего из-за высокомерного придурка и его кучки подхалимов. Если я смогу помочь нам переломить ситуацию и в итоге получить прекрасного мужчину в мужья и Малфой-Мэнор, то я оправдаю фамилию.

***

— Мистер Дурсль? — Да, мистер Сэмпсон, — подобострастно улыбнулся Вернон Дурсль. — Чем могу быть вам полезен? — Ваша работа в должности директора по продажам была замечена нашей головной компанией, и в связи с этим вы являетесь кандидатом на возможное повышение. — Да, сэр, — произнес Вернон, и на его лице появилось выражение гордости. — Владелец компании хотел бы встретиться с вами. Он считает, что было бы крайне полезно увидеть вас в домашней обстановке. Мистер Паркинсон твердо верит в семейные ценности. — Конечно, — охотно закивал Вернон. — Моя семья значит для меня всё. — Если вы свободны в среду, он приедет к вам домой на ужин, чтобы побеседовать о должности. — Это было бы замечательно. — Вернон замолчал на секунду, а затем выпалил: — Вы случайно не знаете, какую именно должность он имеет в виду? Мистер Сэмпсон взглянул поверх очков. — Мистер Паркинсон не информировал меня о своих планах. Однако было бы естественно предположить прибавку к жалованью, которая соответствовала бы вашим новым обязанностям. Вернон снова охотно закивал, исчерпав на этом весь спектр своих физических реакций. — Мистер Паркинсон приедет со своей дочерью, а также с женой.

***

— Петунья! — закричал Вернон, бурей врываясь в дом. — Дадли! Спускайтесь сюда. — В чем дело? Что случилось? — спросила Петунья, выходя из кухни после того, как повесила телефонную трубку. — Чудесные новости! Владелец «GP International», нашей головной компании, приезжает к нам в среду на ужин. Он берет с собой жену и дочь. Если все пройдет гладко, меня переведут на повышение в головную компанию! — О, Вернон, — затаив дыхание, прошептала Петунья, а затем придвинулась и поцеловала его в щеку. — Это чудесные новости. Громкий топот ног возвестил о приближении их слоноподобного сына. — Йо, как сам? — потребовал ответа Дадли, скрестив руки на груди. — Дадличек, что мы говорили по поводу подобных разговоров дома? Дадли закатил свои поросячьи глазки. — Нельзя, — передразнил он. — Именно. А теперь послушай внимательно, сын. У меня появился шанс получить огромное повышение. Мой самый главный босс нанесет нам визит в среду вместе с женой и дочерью. Ты должен вести себя безупречно и надеть свой самый нарядный костюм. — Бьюсь об заклад, она та еще корова, — шмыгнул носом Дадли. — А мне-то что с этого перепадет? — Машина на твое семнадцатилетие, — пообещал Вернон. — Правда? — вырвалось у Дадли, а его глаза округлились. — Если я получу это повышение, мы переедем в новый, более просторный дом! — Да я из штанов выпрыгну, чтобы очаровать эту жирную корову, — поклялся Дадли.

***

— Папа? — Да, Пэнси? — Как так вышло, что заклинания, которые должны защищать Гарри, не действуют на нас? — спросила она, когда они приблизились к дому на Тисовой улице. — Здесь два основных заклинания. Оба основаны на защите крови. Одно должно мешать людям найти его; другое — не пускать тех, кто замышляет против него недоброе. — Он безнадежно хмыкнул. — Довольно жалкая система. Стоит Волан-де-Морту узнать, что он здесь, и половина магии уже падет. Я уверен, он мог бы выманить Поттера, просто убив нескольких маглов. — Тебе не кажется странным, что человек, который должен спасти мир, живет здесь? — Это безопасность за счет безвестности, милая. Глупая идея, которая никогда не работает. Именно из-за подобного мышления мы никогда и не были на стороне Альбуса. Это небрежное, близорукое поведение. Никакого внимания к деталям. Они бы никогда не смогли заработать себе на жизнь, если бы у них отобрали волшебные палочки. — По крайней мере, у Гарри есть родственники, которые о нем заботятся, — вздохнула Пэнси. — Ты, кажется, ужасно увлечена им, — подметила её мать, пока отец мастерски парковал «Бентли» у самого бордюра. Пэнси слегка улыбнулась. — Может, я и была в него немного влюблена, — призналась она. — Он отлично выглядит, когда играет в квиддич, и он готов твердо стоять на своих принципах, невзирая на цену. И кроме того, я видела фотографии битвы в Министерстве. Он умеет постоять за себя, а еще он научил драться своих друзей. Трудно не влюбиться в такого парня. — Просто будь осторожна. — Всегда, мам. Они вышли из машины, и все трое притворились, будто не замечают подрагивания занавесок.

***

Дадли Дурсль, одетый в свои самые нарядные брюки и рубашку, украдкой бросил взгляд в окно сквозь кружевные занавески в гостиной и ахнул. — Дадличек? — спросила Петунья, внезапно затревожившись. — Она прекрасна, — пробормотал Дадли, отходя от занавесок, а его мысли о том, чтобы назвать её коровой, были полностью забыты. — Она ангел! Он рухнул на край дивана, а его разум был полностью поглощен только что увиденным образом. Девушка была явно его возраста и довольно высокого роста. У неё были самые красивые волосы, которые он когда-либо видел: длинные, прямые, светлого каштанового оттенка, они спускались до середины спины. На ней было черное платье, которое открывало безупречные плечи и подчеркивало тонкую талию, а затем расширялось книзу к идеальным бедрам. Платье закрывало её до колен, обнажая слегка тронутые загаром икры, обутые в черные туфли на низком каблуке. Ему не терпелось увидеть, как она выглядит вблизи. Петунья и Вернон обменялись понимающими улыбками. — Вы бы идеально подошли друг другу, — громко произнес Вернон. Все трое подпрыгнули, когда в дверь один раз позвонили. Вернон свирепо посмотрел на жену и единственного сына. — Помните, вести себя безупречно. Он направился в прихожую и открыл дверь.

***

Пэнси последовала за отцом в узкую прихожую дома. Она с любопытством огляделась по сторонам, держа при себе мысли об ужасающих обоях. Вернон, довольно толстый магл, который, судя по всему, приходился Гарри дядей, пригласил их в столовую, которой он явно очень гордился. Слуги в их собственном особняке не стали бы использовать такое помещение. У них конура была больше этой комнаты. Внутри находилась высокая тощая женщина, которую представили как Петунью. Пэнси это слегка позабавило: Лили Поттер, очевидно, забрала себе всю красоту в этой семье. У этой женщины был измученный вид, словно в ней таилась злая жилка. Рядом с ней находилось существо, которое, как она предположила, являлось крупным подростком мужского пола, а не дрессированным носорогом, как ей показалось сначала. Состоящий из одного лишь жира магл улыбался ей так, что это казалось тревожно знакомым, — точно так же Драко пялился на Дафну. Она вздохнула, внезапно осознав, что семья Гарри явно не оправдает её ожиданий. — Я думал, у вас двое детей, — сказал Малкольм после того, как все были представлены друг другу и Пэнси узнала, что этого кита зовут Дадли. — О, боюсь, наш племянник сейчас под домашним арестом. Ужасный ребенок. Мы взяли его к себе, когда его родители погибли в автокатастрофе. От него одни неприятности. Он учится в школе Святого Брутуса, это закрытый центр для неисправимых малолетних преступников. — Ах вот как, — вежливо произнес Малкольм, после чего плавно сменил тему. Пэнси сидела за столом, пока её разум работал на автопилоте. Она пыталась понять, что, черт возьми, происходит. Что еще за школа Святого Брутуса? Петунья быстро подала ужин, выставив ростбиф и йоркширские пудинги с обилием подливки. — О, великолепно, — бодро объявил Малкольм. — Какое счастье, что я прихватил вино как раз для такого случая. — Он достал бутылку красного вина буквально из ниоткуда — деталь, которую их хозяева полностью упустили из виду, — и быстро налил по бокалу всем шестерым сидящим за столом. Она наблюдала за тем, как Дадли на секунду замер в шоке от того, что ему налили алкоголь, а затем увидела, как он попытался скрыть это и казаться искушенным. Она ощутила легкий всплеск магии, когда отец закончил обслуживать Дурслей и наполнил их собственные бокалы. Она улыбнулась про себя; папа явно позаботился о том, чтобы в их напитках алкоголя не было, зато повысил градус в бокалах Дурслей. Это был очень хороший способ узнать, о чем люди думают на самом деле. Ужин прошел относительно быстро, причем в разговоре доминировали взрослые. Такой ростбиф дома пошел бы на корм их собакам — в качестве наказания за плохое поведение. Вернон уплетал его, демонстрируя совершенно отвратительную привычку громко чавкать едой, словно он не мог дышать носом. Её аппетит был полностью испорчен, едва она увидела, что Дадли явно идет по стопам своего отца. После сносного яблочного пирога и нескольких бокалов вина Петунья и Вернон Дурсль заметно захмелели и принялись потчевать гостей историями об исключительности Дадли. Сам этот жировой ком слушал их с упоением на лице, явно наслаждаясь тем, что находится в центре внимания. Она сохраняла на лице выражение должного восхищения, гадая, как, черт возьми, Гарри вырос таким, какой он есть, воспитываясь среди этих отвратительных образцов маглоподобных. — Дадли, почему бы тебе не показать мне свою комнату? — спросила она, понимая, что Дурсли станут куда разговорчивее, если «дети» уйдут с дороги. Дадли кивнул и вскочил на ноги.

***

Застольный разговор нагонял на него жуткую скуку, но это стоило того, просто чтобы находиться рядом с ангелом, сидевшим напротив. Время от времени она улыбалась ему, и он чувствовал, как его пульс учащается еще сильнее. Теперь, когда он мог рассмотреть её вблизи, он был убежден, что она самая красивая девушка в мире. На её лице выделялись глубокие серые глаза, обрамленные длинными ресницами. Её аккуратный носик вел взгляд вниз, к самым потрясающим губам, которые он когда-либо видел. Ужин пролетел в одно мгновение, а потрясающий яблочный пирог его матери стал идеальным завершением трапезы. Он выпил несколько бокалов вина, которое мистер Паркинсон продолжал ему подливать, надеясь впечатлить Пэнси своей способностью пить. Он пришел в восторг, когда её представили. Его отец женился на женщине с цветочным именем, и теперь он надеялся сделать то же самое. — Дадли, — он завороженно наблюдал за движением этих губ. — Почему бы тебе не показать мне свою комнату? Он вскочил на ноги так быстро, как только смог, едва умудрившись не опрокинуть стол. Он жестом предложил ей идти впереди, желая посмотреть, удастся ли ему заглянуть ей под платье, пока они будут подниматься по лестнице. Пэнси мягко улыбнулась ему и рассеянно обняла его, слегка коснувшись его плеча. Прежде чем он успел сообразить, он уже сам шел впереди неё по лестнице и не мог остановиться, не выдав себя. Он привел её в свою спальню, испытывая облегчение от того, что мать убралась у него сегодня, просто на всякий случай. Пэнси изящно присела на край его большой кровати. Он двинулся, чтобы сесть рядом с ней, но стоило ему опуститься, как обнаружлось, что она пересела, чтобы изучить один из его книжных шкафов. Он мгновенно понял, что это просто совпадение — её движение было слишком естественным, чтобы быть чем-то иным. Она вытащила наугад книгу. — «Макбет»? Тебе нравится Шекспир? — Ага, — сказал Дадли, смутно помня, как делал по нему небольшой доклад. — Моя любимая часть — это второй акт, вторая сцена. — Она закрыла книгу и прикрыла глаза, словно погрузившись в мысли. — Что за мастерское создание человек! Как благороден разумом! Как бесконечен способностями! В обличии и движении — как точен и чудесен! В действии — как похож на ангела! В понимании — как похож на бога! Краса вселенной! Венец всего живущего! Дадли тихо ахнул, глядя на неё; пока её глаза были закрыты, он мог безнаказанно пожирать взглядом её тело, что он и делал. — Ага, — сказал он. — Это, безусловно, лучшая часть «Макбета». Пэнси тепло улыбнулась ему. — Так какой он, твой кузен? Дадли пожал плечами. — Да тупой слабак на самом деле. Мы постоянно его поколачивали, — похвастался он. Он чувствовал легкое головокружение, вероятно, от вина, но видел, что она впечатлена. — Он ненормальный, — доверительно сообщил он.

***

Пэнси вздохнула, когда Дадли жестом предложил ей первой подняться по крутой лестнице. С отработанной легкостью, появившейся за столько лет общения с Драко, она слегка приобняла крупного мальчишку за плечи и направила его впереди себя. Она мысленно сделала пометку позже хорошенько отмыть кожу там, где к нему прикоснулась. Его спальня была забита всевозможными магловскими штуковинами и совершенно лишена вкуса. Стены были выкрашены в сплошной синий цвет, что придавало всей комнате слегка жутковатую атмосферу. Она осторожно примостилась на край кровати, а затем изящно поднялась, стоило ему попытаться сесть рядом с ней. Она подошла к единственному в комнате книжному шкафу, мимоходом отметив пыль на полке. Она вытащила экземпляр «Макбета» и повернулась лицом к Дадли. — «Макбет»? Тебе нравится Шекспир? Он охотно закивал, проворчав что-то невнятное. — Моя любимая часть — это второй акт, вторая сцена, — сказала она ему, после чего закрыла глаза и зачитала свой любимый отрывок из «Гамлета». Она буквально чувствовала, как его взгляд ползает по её телу, и подумала, что Гарри просто обязан оценить то, через что ей приходится проходить ради разговора с ним. После того как Дадли доказал свое невежество, она воспользовалась возможностью расспросить о Гарри, чтобы узнать, что он думает о своем кузене. Дадли пожал плечами. — Да тупой слабак на самом деле. Мы постоянно его поколачивали, — похвастался он. — Он ненормальный. Скрывая нарастающий ужас, она опустилась на колени на пол прямо перед ним и слегка отклонилась назад, прекрасно понимая, куда устремится взгляд этой жабы. — Расскажи мне побольше, — прошептала она. Дадли улыбнулся, его глаза намертво уставились в вырез её топа, и он начал говорить. Она слушала не шелохнувшись, пока Дадли рассказывал ей о том, как Гарри жил в чулане, о побоях, которые он ему наносил, и о том, как он намеренно отваживал любых друзей, которыми тот мог бы обзавестись. Он перечислял нескончаемую вереницу синяков, пинков и ударов, которыми награждал парня, и хвастался тем, как сильно доставалось ему от его отца и матери, упиваясь тем, как Гарри заставляли готовить и убирать за ними. Именно тогда, когда он с гордостью заявил, что за день до этого они отвезли Гарри в больницу со сломанной рукой, она наконец зашевелилась. Движение было быстрым и простым. Её правая рука отвелась назад, а затем рванулась вперед со всем весом её тела, в самую последнюю секунду совершив резкий щелчок кистью, чтобы удар пришелся идеально. Жирный мерзавец повалился навзничь, потеряв сознание еще до того, как его тело коснулось матраса. С яростным огнем в глазах она пулей вылетела из его комнаты и направилась к тускло освещенному дальнему концу коридора. Там была дверь с несколькими замками на ней. Она поняла, что ей нужна волшебная палочка, и решительно зашагала вниз, вполне готовая просто схватить палочку и сглазить Дурслей к чертям собачьим. Она вошла в гостиную и замерла. Её родители сидели на диване, увлеченные глубокой беседой друг с другом, в то время как оба Дурсля застыли на месте. — Мы больше не могли выносить разговоров с ними, так что они под Империусом, — бодро объяснил Малкольм. — Как там Дадли? Она протянула руку, демонстрируя легкие ссадины на костяшках пальцев. — Без сознания, старым проверенным способом. — Я так понимаю, ты заставила его разговориться? — Да, — сквозь зубы с отвращением бросила Пэнси. — Он хвастался тем, что вышибал из Гарри все дерьмо. Гарри заперт в комнате; мне нужна палочка, чтобы открыть замки. Её мать полезла в сумочку и достала волшебную палочку дочери. — Не торопись, — улыбнулась она Пэнси. — Спасибо, мам, — она побежала обратно вверх по лестнице. — Алохомора, — нараспев произнесла она, направив палочку на дверь. Четыре замка открылись со щелчком. Глубоко вздохнув, Пэнси толкнула дверь и вошла в маленькую комнату. На секунду ей пришлось зажмуриться, чтобы убедиться, что она не спит — что эта лачуга находится в том же самом доме, где и все остальные комнаты, в которых она успела побывать. Здесь было холодно, даже морозно. В углу сидела сова Гарри, выглядевшая так, словно ей срочно требовалась еда. Голый пол был покрыт слоем пыли, и она осторожно сделала несколько шагов вперед к сгорбленному силуэту, который виднелся в дальнем углу. — Нет, нет, нет, Сириус, нет, прости, — услышала она его шепот; он метался и ворочался в своей постели. — Гарри, — тихо позвала она. — Проснись, Гарри. — Она протянула руку и коснулась его. Глаза Гарри дико распахнулись; он не мог сфокусировать взгляд без очков. — Тсс, — мягко прошептала она. — Все хорошо, обещаю. Гарри посмотрел на неё, слегка дрожа от холода, на его лице застыл явный страх. Пэнси протянула руку и слегка коснулась его лба, слегка поморщившись, когда почувствовала жар. — Мы заберем тебя отсюда, — прошептала она. — Нет! — лихорадочно пробормотал Гарри. — Нельзя уходить, пострадают люди. — Мы не причиним тебе вреда, Гарри, обещаю. Гарри яростно замотал головой, содрогаясь всем телом. — Нет, я причиню вам вред, из-за меня вы погибнете. Так всегда бывает. Сириус, родители — все мертвы. — Не погибнем, Гарри. Обещаю тебе. — В-В-В-Вола... — Волан-де-Морту нужен ты, я знаю. Мы в безопасности от него. — Ты можешь называть его имя, — произнес Гарри с шоком в голосе. — Я единственный такой. — Нет, больше нет, Гарри, — мягко прошептала Пэнси. — Позволь мне забрать тебя отсюда. Обещаю, ты будешь в безопасности. — Больше никаких Дурслей? — надежда в его голосе разорвала ей сердце. — Тебе больше никогда не придется их видеть. — Обещаешь? — снова спросил он. — Обещаю. Гарри поднял руку, дрожащую от усилия. — Ангел, — прошептал он, мягко касаясь её щеки. Пэнси взяла его руку и нежно поцеловала её. — Твой ангел, — согласилась она. — Спи, я позабочусь о тебе. Гарри кивнул и мгновенно снова уснул. Пэнси подождала несколько секунд, а затем тихо выскользнула из комнаты и побежала вниз по лестнице. — Что там? — спросила Груох. — У него жар, похоже, он нормально не ел со времен школы, и он думает, что я его ангел. Малкольм слабо улыбнулся. — А разве это не так? Пэнси глубоко вздохнула. — Это зависит от вас. Нам нужно убираться отсюда к чертовой матери и забирать его с собой, и я пообещала, что позабочусь о нем. Он не может сражаться с Волан-де-Мортом в таком состоянии, и, честно говоря, когда я в следующий раз увижу Дамблдора, я выясню, почему именно содержание Гарри в этих ужасающих условиях так необходимо. — Она глубоко вздохнула. — Вы знаете, о чем он переживал? Оба родителя молча покачали головами, решив, что будет разумнее не навлекать на себя её гнев. — Причинить нам вред — потому что все, кто пытается ему помочь, страдают. У него слишком сильное чувство вины, и он, похоже, винит себя в смерти Блэка. — Того самого, которого Белла отправила в Арку? — Да. Так что, — её губы слегка изогнулись в улыбке. — Можно мне оставить его себе? Малкольм и Груох обменялись быстрыми взглядами, а затем кивнули. — У нас он будет защищен гораздо лучше, чем этими любительскими щитами, наложенными на этот дом. К тому же, мы обязаны этим Джеймсу и Лили. — Тогда поможете мне? — Ступай, милая, — сказал Малкольм жене. — А я хочу перекинуться парой слов с нашими любезными хозяевами. Обе Паркинсон поднялись обратно наверх, причем старшая не стала взбегать по лестнице, как её дочь. Груох пренебрежительно хмыкнула. — Альбус держал Поттера в таких условиях? С этими людьми? И после этого нас называют злом. Даже наши подземелья приличнее этого. Пэнси кивнула. — И мы хотя бы кормим своих пленников. Посмотри на него. — Подними его, дорогая. Я соберу его вещи. — Она достала волшебную палочку и наложила на комнату проявляющие чары. Пэнси снова подошла к кровати, бережно укутала Гарри в его тонкое одеяло и припрятала его очки. Сделав шаг назад, она направила на него палочку и произнесла левитационные чары. Груох подошла к клетке и выпустила белоснежную сову. — Лети в Паркинсон-Мэнор, — скомандовала она птице. Букля ухнула один раз, после чего вылетела в дверной проем и устремилась вниз по лестнице. — Это поможет, — тихо сказала её мать, протягивая мантию-невидимку Гарри. — Я знала, что у него есть одна из таких, — объявила Пэнси. — Это единственный способ, которым сошли бы ему с рук некоторые вещи из тех, что он вытворял. И да, так будет проще. Мы сможем просто уйти, спрятав его, и никто ничего не узнает. Груох улыбнулась. — Лишнее доказательство того, что он в любом случае не был здесь в безопасности. Они вместе спустились по лестнице, а невидимый, хорошенько укутанный Гарри и его сундук плыли следом за ними. — Что ты с ними сделал, папа? — спросила Пэнси, глядя на двух маглов. — Завтра утром у них появится непреодолимое желание во всем признаться полиции касательно их жестокого обращения с Гарри, что в сочетании с необъяснимым исчезновением Гарри доставит им бесконечно много проблем. А завтра днем мистер Дурсль будет уволен без права восстановления на работе. Единственное место, куда он сможет устроиться, — это раскладывать товары по полкам в супермаркете. — Можешь освободить их? Я хочу сказать им пару слов перед уходом. — Конечно, дорогая. Петунья и Вернон внезапно огляделись по сторонам, затем увидели волшебные палочки в руках своих гостей и закричали. — Силенцио, — прошипела Пэнси, направив палочку на них обоих. Когда она завладела их вниманием, она сняла заклятие молчания. — Я пришла сюда сегодня вечером, чтобы повидаться со своим другом. Человеком, которого я знаю как храброго, благородного и честного. Я думала, что смогу увидеть, как он живет, посмотреть на людей, которые превратили его в того порядочного человека, каким он является, и попросить его о самом большом одолжении в моей жизни. — Вместо этого я нахожу семью ненормальных, самых отвратительных маглов, с какими мне когда-либо приходилось сталкиваться. С недалеким сыном, который думает, что может впечатлить меня, пялясь мне под платье и хвастаясь тем, как он издевался над другим человеком. Вы найдете этого жирного кита без сознания на его кровати; он проснется со сломанной челюстью там, куда я его ударила. — Как Гарри стал таким, какой он есть, имея дело с вами, я никогда не пойму. Это говорит о нем гораздо больше, чем я когда-либо знала. Её глаза вспыхнули едва сдерживаемой яростью. — Вы могли бы получить всё: больше денег, чем могли бы мечтать — так как мы бы вознаградили вас за заботу и благополучие Гарри, — уважение и статус за близость к социальной элите и работу вашей мечты. Вместо этого мы оставляем вас ни с чем, хуже чем ни с чем. — Мы забираем Гарри с собой; с нами он будет в безопасности. — Но как же защита крови? — выпалила Петунья. Губы Пэнси жестоко изогнулись. — Без него вы останетесь беззащитны. Какая жалость. Оба взрослых резко побледнели. — Послушайте меня сюда! — потребовал Вернон. — Помолчи, невежественный магл, — презрительно бросила Пэнси. — Вы сами заварили эту кашу, так имейте достоинство расхлебывать её. Она глубоко вздохнула и огляделась по сторонам. — И ваше чувство стиля просто ужасно. Мы бы не стали так декорировать даже комнаты прислуги. Она резко повернулась на каблуках и зашагала прочь; Гарри по-прежнему плыл за ней, оставаясь совершенно невидимым. — Я поговорю с вами завтра, Дурсль, — бодро объявил Малкольм. — Не забудьте то, что я сказал. Они вышли вместе, следуя за своей дочерью и невидимо парящим Мальчиком-Который-Выжил.

***

Обратный путь в родовое поместье семьи Паркинсон проходил в тишине. Гарри лежал на заднем сиденье, положив голову на колени Пэнси, и дрожал даже под одеялом и своей мантией-невидимкой. Пэнси слегка поглаживала его по волосам, пытаясь справиться со своим гневом. Слово так и вертелось у неё на языке — приказать семье развернуться, чтобы она могла сжечь тот дом дотла. Или, может быть, предоставить судьбу Дурслей воле случая... если выберутся, значит, выжили. — Как думаешь, что с ним не так? — спросила она в конце концов, пытаясь переключить свои мысли на что-то другое, кроме мести. — Истощение, магический грипп и, вероятно, депрессия. Пара зелий справятся с первыми двумя; с последним может оказаться сложнее. Пэнси кивнула. — Это не проблема. Мне вот интересно, что еще с ним не так. Как, черт возьми, он должен сражаться в таком состоянии? Во что, черт возьми, играл Дамблдор? — Я не знаю, — вздохнул Малкольм. — И после этого нас называют злом. — Ладно, — сказала Пэнси. — Вот что я планирую. Мы поставим Гарри на ноги физически как можно скорее, а затем я помогу ему справиться со смертью. Ему нужен слизеринский взгляд на то, как к этому относиться. Затем мы выясним, на что он способен, когда дело доходит до настоящего боя. Я знаю, что он лучший в школе по магическим дуэлям, но это, честно говоря, мало о чем говорит. Папа, нам нужно будет нанять лучших из лучших, чтобы они научили его драться как следует, чтобы ему не приходилось полагаться только на магию. Я помогу ему прийти в физическую форму; в школе он не был совсем уж неженкой благодаря дуэлям и квиддичу, но сейчас от этого, вероятно, ничего не осталось. — Почему ты это делаешь, Пэнси? — мягко спросила Груох, повернувшись на сиденье, чтобы посмотреть на дочь. Та на несколько мгновений задумалась, глядя в окно. Медленно она повернулась и посмотрела на мать. — Потому что он может стать тем будущим, которого я хочу, — ответила она просто. — До начала школы осталось всего шесть недель, — лениво размышлял Малкольм, его сильные руки с привычной легкостью вели мощный «Мерседес» по улицам. — Это не так много, особенно для того, чтобы научить вас обоих драться как следует. Вам обоим придется использовать Маховик времени. — Хорошая идея, папа, — улыбнулась Пэнси, немного расслабляясь. Она и сама толком не знала, почему делает все это для Гарри. Вид его, лежащего в убогой грязи, в жару, задел её за живое в тех местах, которые, как она думала, она давно в себе заблокировала, а когда его единственной заботой стала она сама, она раз и навсегда поняла, из чего на самом деле вылеплен Гарри Поттер. Что он действительно такой хороший, каким кажется, — что это не игра, скрывающая какое-то странное безумие. Он был единственным таким волшебником в мире; он был уникален. И если кто и подходил на роль того, кто подтолкнет его стать лучшей версией себя, она была лучшим кандидатом. Когда они проезжали под мостом автомагистрали, машина замерцала и преобразилась. Большой БМВ седьмой серии, сменивший «Мерседес», был другого цвета, но внутри оказался столь же просторным.

***

— Я положу его в комнату рядом со своей, — сказала Пэнси, левитируя Гарри из машины. — А потом сама пойду спать. Увидимся за завтраком? Малкольм кивнул. — Я приеду на работу попозже, и мы посмотрим, что можно устроить касательно его тренировок. — Нам также придется взять его на шопинг и сжечь то недоразумение, что сейчас служит ему одеждой. Один из их домовиков открыл дверь, бросил взгляд на мальчика, которого они вносили с помощью левитации, и с хлопком исчез из виду. — Это было странно, — пробормотала Груох, внезапно потянувшись за своей волшебной палочкой. Рядом с ней её муж сделал то же самое. Прежде чем они успели что-то предпринять, раздался еще один хлопок, и появился новый домовик. На этом было гораздо больше одежды, чем на обычном домашнем эльфе, а на лице застыло очень суровое выражение. — Что вы делаете с Гарри Поттером, сэр? — потребовал он ответа. Прежде чем её родители успели среагировать, Пэнси сделала несколько шагов вперед. — Добби, верно? Добби кивнул, не выказывая ни малейшего страха по мере её приближения. — Мы только что были у Гарри в гостях у Дурслей. И нашли его вот в таком состоянии. Мы собираемся позаботиться о нем. — Она намеренно использовала короткие предложения, не зная, как отреагирует этот домовик, и желая предельно ясно донести суть происходящего. — Профессор Дамблдор, сэр, говорит, что Гарри Поттер, сэр, в безопасности у Дурслей, — запротестовал Добби, хмурясь на неё. Пэнси шевельнулась, откинув одеяло и демонстрируя измученное лихорадкой лицо Гарри и его явную истощенность. — Возможно, он и был в безопасности от Волан-де-Морта, но он не был в безопасности от них или от самого себя. Добби в ужасе ахнул, а его огромные, широко раскрытые глаза внезапно ожесточились. — Не надо! — крикнула Пэнси, внезапно осознав, что он собирается сделать. — Дамблдор неправ, Гарри Поттеру, сэр, причинили боль. Добби заставит мерзких маглов заплатить. Превратит их в свиней! Пэнси медленно покачала головой. — Тебе не нужно этого делать, Добби, — мягко произнесла она. — Завтра утром они сознаются во всем правоохранительным органам маглов. Старший Дурсль потеряет работу и не сможет найти другую. К тому времени, как папа покончит с ним, он сгодится только для самой опасной и унизительной работы. — Добби теперь свободный эльф; Добби может отомстить за издевательства над Гарри Поттером, сэр. Гарри Поттер, сэр, всегда был добр к Добби, даже когда Добби вел себя плохо. Пэнси опустилась на одно колено перед Добби и протянула руку, чтобы медленно коснуться его плеча. — Разве Гарри захотел бы, чтобы ты мстил за него? С неохотой Добби покачал головой. — Гарри Поттер — великий и добрый волшебник. Пэнси кивнула. — Вместо этого почему бы тебе не остаться здесь с нами на лето? Ты сможешь помогать мне приглядывать за Гарри. Глаза Добби округлились еще сильнее прежнего. — Мисс говорит серьезно? Пэнси торжественно кивнула. — Ты можешь оставаться у нас сколько захочешь. Если хочешь, отнеси его в комнату по соседству с моей, а я пойду и принесу зелий, чтобы ему стало лучше. Его сундук в багажнике машины. Добби низко поклонился Пэнси, после чего повернулся и зашагал прочь; Гарри плыл следом за ним. Пэнси повернулась к родителям, и с её лица мгновенно сошло доброе выражение. — В кабинет? Её родители кивнули и последовали за ней в уютную, уставленную книгами комнату. Пэнси устроилась в одном из кресел, а родители сели напротив. — Итак, — начала она. — Сегодня мы узнали, во-первых, что Гарри внушает невероятную преданность существам, на которых большинство волшебников смотрят свысока. И во-вторых, что, возможно, более тревожно, домашние эльфы не так уж преданны нам, как мы предполагали. Её отец кивнул. — Это весьма любопытно. Та первая эльфийка, очевидно, получила приказ — скорее всего, от Добби — позвать его, если она увидит Гарри. Можно предположить, что такой приказ получили абсолютно все домашние эльфы, поскольку он никак не мог заранее знать, что Гарри прибудет именно сюда. Мы также, похоже, недооценили то, насколько сильна их магия. Добби перехватил контроль над левитацией без волшебной палочки и без каких-либо видимых усилий. — Итак, — спокойно произнесла Груох. — Как мы можем извлечь выгоду из этой ситуации? — Я не уверен, что мы способны на это прямо сейчас. Недостаточно информации. Однако, Пэнси, ты была абсолютно права, пригласив Добби остаться. Он здесь, очевидно, ключевая фигура. Мне приятно видеть, что ты доверяешь своим инстинктам. Пэнси покраснела от отцовской похвалы. — Для начала мы найдем еще одного домовика, и обязательно сообразительного. Гарри получит кого-то знакомого на случай, если станет переживать из-за пребывания здесь. А вы оба получите телохранителя. Полностью удовлетворяющий нас сценарий, а также шанс, что мы тоже сможем извлечь из этого выгоду... — его голос затих, а сам он уставился в пространство. — Малкольм? Он медленно улыбнулся и посмотрел на них. — Сколько домашних эльфов работают на Пожирателей Смерти? Пэнси пожала плечами. — Вы никогда не обращаете на них внимания, — продолжил он. — Из них могла бы получиться великолепная шпионская сеть. Гарри без труда сможет убедить Добби разузнать всё что угодно. Жаль, что Волан-де-Морт считает их бесполезными, иначе всё было бы просто идеально. Пэнси широко улыбнулась. — Значит, впервые в истории мы наблюдаем, как древние дома Паркинсон и Поттер работают вместе. Благородные и храбрые рука об руку с умными и амбициозными. Груох тоже улыбнулась. — Я верю, что мы выбрали правильную сторону. Пэнси, чего бы ни потребовалось Гарри, мы ему это достанем. Не беспокойся о деньгах. Это инвестиция, которая определенно того стоит. А теперь почему бы тебе не пойти и не взять для Гарри немного зелий из шкафа с запасами? — Да, мам, — сказала Пэнси, выходя за дверь.

***

Пэнси принесла два зелья в комнату и обнаружила, что Гарри уже лежит под одеялом и выглядит гораздо чище, чем раньше. Добби нигде не было видно, поэтому она подошла к кровати и пристально посмотрела сверху вниз на мальчика, которого едва знала, но в котором нуждалась сильнее, чем в ком-либо еще на свете. Без очков он казался невинным — той самой невинностью, что соткана из силы. Той, что сохраняет себя в неприкосновенности, даже когда её волочат по сточной канаве. Она мягко присела на край постели и нежно коснулась его лица. Его глаза приоткрылись. — Ангел? — тихо спросил он. — Я здесь, Гарри. Я принесла тебе пару зелий, их нужно выпить. Он медленно кивнул, словно это усилие было для него почти непосильным. — Не хочу спать, — прошептал он. — Не хочу снова видеть, как они умирают. — Тсс, — прошептала Пэнси, откупоривая первое зелье. — Обещаю тебе, сегодня я не подпущу к тебе кошмары. Он схватил её за руку, вглядываясь в её лицо, пока его глаза пытались сфокусироваться. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что, Гарри. А теперь выпей это, оно собьет твой жар. Он слабо попытался приподняться, но не смог, поэтому она присела рядом с ним и помогла ему сесть. Он прислонился к ней, тихонько постанывая. — Тссс, — прошептала она, поднося флакон к его губам и наблюдая, как он осушает его до дна. — Тьфу, — прошептал он. — Это точно должно пойти мне на пользу. Ничто из того, что имеет такой ужасный вкус, не способно на самом деле причинить мне вред. Пэнси тихо рассмеялась. — Теперь вот это, у него вкус немного лучше. — Что это? — Питательное зелье. Оно должно восполнить в твоем организме всё необходимое. — Ладно, — устало кивнул Гарри. — Поприятнее, — прокомментировал он, осушив второй флакон. Пэнси кивнула и осторожно помогла ему снова лечь. — Почему ты помогаешь мне? — спросил Гарри; первое зелье уже оказывало на него явное действие. — Потому что мне нужна твоя помощь. Когда ты окончательно проснешься, мы поговорим как следует. Гарри протянул руку и нащупал её ладонь. Очень медленно он поднес её к своим губам и нежно поцеловал. — Я обязан тебе жизнью, — просто прошептал он. — Любая помощь, которую я могу оказать, — твоя. Его глаза закрылись, и секунду спустя он уже спал. Пэнси посмотрела на свои пальцы, с удивлением обнаружив, что они всё еще покалывают. Ироничная улыбка появилась на её лице, когда она осознала, что, несмотря на все свои недавние уверенные речи, она понятия не имеет, сможет ли Гарри когда-нибудь испытать к ней романтические чувства. Это был единственный изъян в её плане. Она слегка сдвинулась, соскользнув с кровати, и подошла к двери, соединяющей его комнату с её собственной. Она ненадолго заглянула к себе и схватила пижаму, после чего вернулась в комнату Гарри, чтобы иметь возможность и дальше приглядывать за ним. Небрежным движением она завела руку за спину и расстегнула молнию, удерживающую её платье, позволив ему упасть к её ногам, пока её разум внезапно задавался вопросом: каково бы это было — делать всё это под пристальным взглядом этих изумрудных глаз, смотрящих на неё с желанием и нуждой? Она слегка вздрогнула и натянула пижаму. Положив серьги на стол, она вернулась к кровати. Гарри уже находился в тисках очередного кошмара. Это заставило её задуматься, когда же в последний раз он вообще нормально спал всю ночь. Твердо решив выместить это на Дамблдоре при следующей встрече, она забралась в постель и прижала его к себе, решив сама и вовсе не ложиться спать. Он успокоился, едва она коснулась его, и прошло совсем немного времени, прежде чем она и сама уснула, хоть и твердо приказывала себе этого не делать.

***

— Альбус, у нас чрезвычайная ситуация, — прокричал в камин испуганный голос Арабеллы Фигг. — Что случилось? — спросил Альбус из-за своего стола в Хогвартсе. Напротив него сидели Северус Снейп и Минерва Макгонагалл. — Возле дома Дурслей стоят три полицейские машины, — произнесла Арабелла, явно расстроенная. — Я не могу выяснить, что они делают, но я слышала, как они говорили об отвратительном жестоком обращении с детьми и пропавшем мальчике. И это не Дадли. Его ранее отвезли в больницу со сломанной челюстью. Альбус нахмурился. — Происходило ли что-нибудь вчера вечером? — У Дурслей были какие-то гости-маглы. Они приехали на черном «Мерседесе». Уехали около десяти, и на этом всё. Защитные чары всё еще целы. — Значит, Поттер сбежал? — презрительно ухмыльнулся Снейп. — Что, его завтрак не приготовился ровно за пять минут и сорок пять секунд? Дамблдор устремил на своего профессора зельеварения укоризненный взгляд. — Боюсь, что нет, Северус. Если Гарри добровольно переступает порог дома ночью, чары сообщают мне об этом. А поскольку его «Молния» находится в Хогвартсе, улететь он не мог. Макгонагалл нахмурилась. — Значит, он всё еще в доме? — Я бы предположил, что так. Возможно, он прячется под своей мантией-невидимкой, если не знает, зачем там полиция. Я немедленно отправлю Тонкс и Римуса во всём разобраться, Арабелла.

***

Меньше чем через полчаса Тонкс приблизилась к дому, одетая во всё магловское. — Я Трейси Джонс из социальной службы, — представилась она, демонстрируя бумажник, похожий на удостоверение. — Самое время, — хмыкнул полицейский. — Я уже был близок к тому, чтобы вывести их на задний двор и позволить им оказать сопротивление при аресте. Тонкс приподняла брови и быстро вошла в дом. Её волосы были светло-коричневого цвета и собраны в пучок на голове. — Я Трейси Джонс из социальной службы, — представилась она внутри. — Они там, — выплюнула женщина-полицейский. — Если они доставят вам хоть какие-то проблемы, только скажите слово. — Тот факт, что в этот момент она вертела в пальцах дубинку, заставил Тонкс забеспокоиться. Тонкс достала волшебную палочку, закрывая за собой кухонную дверь, и быстро запечатала её. Она повернулась к Дурслям и рявкнула: — Где, черт возьми, Гарри? — О, — произнес Вернон. — Вы ведь одна из них, верно? Петунья подняла голову; на её лице застыло безучастное, лишённое любопытства выражение, которое яснее всего остального подсказало Тонкс, что та находится под воздействием какого-то принуждающего заклятия. — Да, волшебница, — ответила Тонкс. — Значит, вы хотите знать, почему мы всю последнюю неделю и близко не подходили к этому проклятому мальчишке? Тонкс кивнула. — У него была одна из ваших странных болезней, — бодро объяснила Петунья. — Мы не хотели подхватить эту заразу или чтобы он заразил нашего бедного Дадлички, поэтому мы заперли его, пока кто-нибудь из вашей братии не придет его проведать. — Почему вы никому не сообщили? — А как мы могли? — спросил Вернон. — Те, другие, угрожали нам, чтобы мы заботились о неблагодарном щенке лучше, чем в прошлом, — и мы заботились. Мы разрешили ему оставить сундук, его противоестественные пожитки и эту глупую птицу. Нам не сказали, как с ними связаться. Что еще мы должны были делать? — Заботиться о нем, — прорычала Тонкс. — И что значит «лучше, чем в прошлом»? После тридцати крайне неприятных минут она задала простой вопрос: — Почему? — А почему бы и нет? — пожал плечами Вернон. — Он был здесь, мы его не хотели. С какой стати нам тратить хорошие деньги и усилия на заботу о нем? У нас был свой собственный сын, о котором нужно было заботиться как следует. Тонкс на деревянных ногах вышла из комнаты, и каждый её шаг был свидетельством силы воли, а палочка снова была спрятана. Она была практически уверена, что заклятие, под которым они находились, гарантировало: они не смогут говорить о магии ни с кем, кто не является волшебником. Каждый шаг уводил её всё дальше от искушения, от четкого осознания того, что сейчас она ненавидит кого-то достаточно сильно, чтобы применить заклятие Круциатус. — Ну и типчики, правда ведь? — сказал один из офицеров. — Думаете, нам удастся добиться для них тюремного срока? — Если я хоть как-то смогу на это повлиять, — огрызнулась Тонкс, — они проведут остаток своих дней, гния в тюрьме. — Она глубоко вздохнула. — Мне нужно осмотреть место, где они его держали. — Наверху, последняя комната направо. Там не слишком приятно. Я бы своих собак в таких условиях держать не стал. Тонкс взбежала по лестнице и вошла в комнату, закрыв за собой дверь. — Гарри? — позвала она, принимая тот самый облик, в котором он видел её в последний раз. — Это я, Тонкс. Она осознала, что комната кажется пустой. Она выхватила палочку и быстро наложила еще несколько чар, подтверждая, что комната действительно пуста. Глубоко вздохнув, она снова приняла облик Трейси, вышла из комнаты и покинула дом, пообещав прислать им свой отчет как можно скорее. — Ну что? — спросил Римус, поравнявшись с ней. Тонкс теперь всю трясло от ярости. — Нам нужно в Хогвартс. Я не собираюсь рассказывать эту историю дважды. Вместе они трансгрессировали в Хогсмид, трусцой добежали до замка Хогвартс и быстро направились прямиком в кабинет директора. Тонкс подошла прямо к углу и налила себе огневиски, используя это как предлог, чтобы унять желание проклясть директора на месте. — Чего именно вы надеялись достичь, поселив Гарри с этими отвратительными маглами? — потребовала она ответа, устремив на Дамблдора стальной взгляд. — Того, чтобы он вырос в семье, без давления роли Мальчика-Который-Выжил, — спокойно ответил Дамблдор. — Вы проверяли, как он там, пока он жил у них? — Там была Арабелла, она приглядывала за ним. — Я не об этом спросила, — прошипела Тонкс. Она сбросила руку Римуса, когда тот попытался её удержать. — Вы проверяли самого Гарри, пока он был с ними? — Нет, — признался Дамблдор. — А что случилось? — Его яйцо с утра оказалось недостаточно круто сваренным? — презрительно ухмыльнулся Снейп. Тонкс рванулась с места быстрее, чем когда-либо в жизни, схватила долговязого профессора за горло и впечатала его в стену. Удерживая его одной рукой, другой она наставила палочку прямо ему в лицо. — Я сегодня выяснила, что во мне достаточно ненависти, чтобы применить Круциатус, — прорычала она. — И если я еще хоть раз услышу, как ты говоришь что-то плохое Гарри или о Гарри, я сделаю своей личной целью превратить остаток твоей жизни в сущий ад. — Её ставшие теперь черными глаза впились глубоко в глаза Снейпа, после чего она отпустила его. Она снова повернулась к Дамблдору. — Каким образом то, что его оставили в месте, где его морили голодом неделями напролет, должно было помочь? Как его защищало то, что ему позволили вырасти там, где его заставляли спать в чулане? Как ему пошло на пользу то, что его заставили жить с людьми, которые даже не отвезли его в больницу, когда у него была сломана рука? Глаза Дамблдора медленно утратили свой живой блеск. — Объясни, пожалуйста. Тонкс рухнула в кресло и схватила Римуса за руку. Безжизненным голосом она повторила всё, что Дурсли рассказали ей о взрослении Гарри. Когда она закончила, то продолжила: — Похоже, у Гарри был магический грипп. Они не знали, что с этим делать, поэтому заперли его в комнате, чтобы он их не заразил. Почему мы не дали им способ связаться с нами? — Арабелла была там как раз для того, чтобы присматривать за подобными вещами, — тихо объяснил Дамблдор. — И как она, по-вашему, должна была узнать, что происходит внутри дома? — Так где Гарри сейчас? — вмешался Римус, и на его лице отразилось явное напряжение. — Я не знаю, — вздохнула Тонкс. — Из его комнаты всё пропало, даже Букля. — Но как? — спросил Римус. — Я думал, защитные чары должны оберегать его от волшебников, а провернуть такое могли только волшебники. — Я не знаю, — признал Альбус. — Но мы немедленно начнем поиски. — Я разузнаю, что известно Волан-де-Морту, — сказал Снейп. — Я созову остальной Орден. — Дамблдор вздохнул и направился к своему камину. — Не завидую я тому, кому придется рассказывать всё Молли.

***

Пэнси внезапно проснулась и обнаружила, что на неё пристально смотрит пара зеленых глаз. — Где мои очки? — ровным тоном спросил Гарри. Пэнси завела руку за спину и взяла их с прикроватной тумбочки. Она не планировала засыпать, и теперь понятия не имела, как вообще попытаться объяснить Гарри, почему она провела с ним ночь. Часы на стене подсказали ей, что уже позднее утро и что она проспала гораздо дольше, чем когда-либо за очень долгое время. Гарри надел очки и слегка повернулся, чтобы посмотреть прямо на неё. Пэнси почувствовала, что краснеет. — Значит, мне это не приснилось, — пробормотал Гарри. — Ангел и правда спас меня вчера ночью. — Тебе не страшно? — спросила она, внезапно осознав, что он совершенно не напуган. — По моему опыту, — сухо произнес он, — Волан-де-Морт не имеет привычки спасать меня, поить зельями ради моего выздоровления, заботиться обо мне и оставлять наедине с красивой сиделкой. Пэнси почувствовала, что краснеет уже во второй раз за последние пару минут. — Но мне хотелось бы узнать, кто ты и почему помогла мне, — закончил Гарри. — Ты меня не узнаешь? — спросила она, внезапно улыбнувшись. Гарри начал было качать головой, но осекся. Он склонил голову набок и пристально вгляделся в неё, изучая её лицо взглядом. Он медленно рассмеялся, откинувшись на кровать. — Ты случайно не знаешь, какая сейчас температура в аду? — Что? — Мне просто интересно, вовремя ли дьяволу доставили его коньки. — Ты хорошо себя чувствуешь? Твои слова звучат как бред. Гарри снова повернулся к ней лицом. — Паркинсон, — отрезал он, и его голос утратил часть своего открытого дружелюбия. — Я предпочитаю «Пэнси», — прошептала она. — Послушай, станет ли легче, если я извинюсь за то, что состояла в отряде Амбридж? И за то, что была стервой по отношению к тебе все последние пять лет? Она чувствовала его пристальный взгляд и слегка заерзала, но не стала отводить глаз. Она ощущала себя уязвимой, и это было чувство, которое ей совсем не нравилось. — Думаю, станет, — ответил Гарри. Пэнси расправила плечи. — Мне жаль, — сказала она просто. — Я считаю, что принимала лучшие решения ради собственной безопасности. Она всё еще чувствовала на себе его взгляд. В конце концов он протянул руку. — Привет, я Гарри Поттер, — представился он. — Пэнси Паркинсон, — улыбнулась она, пожимая его руку. — Как ты меня узнал? — Ну, во-первых, эта комната роскошна. Так что ты явно богата. Это сузило круг подозреваемых. Ты выглядишь на мой возраст, что сузило его еще сильнее. Ты, очевидно, доверяешь мне, раз провела со мной ночь, а это значит, что ты учишься на моем курсе. Ты назвала меня Гарри, значит, мы общались раньше, а это указывает на мои уроки. — Так что круг сузился до троих. Ты, Ханна и Дафна. И ты не похожа ни на Ханну, ни на Дафну, ни на саму себя. — Так как же ты догадался? Гарри слегка улыбнулся. — Я всегда чувствовал, что в тебе есть что-то фальшивое: что-то не совсем правильное. И тут я внезапно понял, что ты, должно быть, скрывалась под чарами. Пэнси захлопала в ладоши. — Десять очков Гриффиндору. Гарри открыл было рот, чтобы ответить, но его прервал хлопок появившегося домовика. — Гарри Поттер, сэр, проснулся! — вскричал Добби и бросился на Гарри, крепко его обнимая. — Привет, Добби, — сказал Гарри, слегка похлопывая эльфа по спине. — Дамблдор солгал Добби; Дамблдор сказал, что Гарри Поттер, сэр, в безопасности у отвратительных маглов. Добби просит прощения за то, что не проверил. Гарри перехватил Добби, прежде чем тот успел двинуться с места. — Никаких самонаказаний. Это не твоя вина, — твердо произнес он. Добби кивнул и отступил обратно на пол. — Хозяйка Парк’сон — хорошая волшебница, Гарри Поттер, сэр, — твердо заявил он. — Хозяйка Парк’сон спасла Гарри Поттера, сэр. Домашние эльфы здесь очень счастливы, о них очень хорошо заботятся. Гарри кивнул. — Добби принесет завтрак на двоих через несколько минут, — сказал он и исчез с очередным хлопком. Пэнси наблюдала за тем, как Гарри поправил очки и снова повернулся к ней лицом. — Пэнси, — медленно произнес он, и в его голос вернулись тепло и забота. — Красивое имя. Она улыбнулась ему в ответ. — Как насчет того, чтобы ты отпустила меня в ванную, а потом мы сможем всё обсудить за завтраком? — И ты готов подождать несколько минут со своими вопросами? Он улыбнулся. — Хозяйка Парк’сон — хорошая волшебница, — ухмыльнулся он. — Я доверяю мнению Добби о людях. Она кивнула и указала на дверь напротив своей. — Я оставлю халат на кровати, а сама пойду оденусь. Гарри выскользнул из постели, кажется, совершенно не замечая, что на нем были только шорты. Он внезапно озорно ухмыльнулся ей: — Какая жалость. Пэнси покраснела, провожая его взглядом до самой ванной. — Это был самый настоящий флирт, — пробормотала она себе под нос. — Но почему я краснею? Мне что, снова двенадцать?

***

Пэнси вернулась в спальню и протянула Гарри еще один флакон с зельем. — Это еще немного питательного, — объяснила она. — Спасибо, — ответил Гарри, быстро осушив его. — Итак, — произнес он, принимаясь за самый огромный завтрак, какой Пэнси когда-либо видела. Ей было очевидно, что Добби твердо вознамерился сделать так, чтобы Гарри больше никогда ни в чем не испытывал нехватки. — Почему именно известная слизеринка и соратница Драко Малфоя оказалась в Литтл Уингинге, чтобы спасти меня? — Соратница? — переспросила она с вежливым недоумением на лице. — Это было самое вежливое слово, которое я смог подобрать. — Я ненавижу Драко, — медленно произнесла она. — Ненавижу его годами. Но до недавнего времени я думала, что у меня нет выбора, поэтому выбрала путь пассивной агрессии, повсюду таскаясь за ним как преданная собачонка. — И скрывая то, как ты выглядишь на самом деле, — добавил Гарри, переключаясь на яйца. Пэнси кивнула. — Папа обучил меня нескольким маскирующим чарам, а дальше я всё сделала сама. Я хотела завести друзей ради того, какая я есть, а не из-за моей внешности. И я хотела, чтобы Драко пускал слюни на кого-то другого. — На Дафну, — кивнул Гарри. — Откуда ты это знаешь? — Я же не слепой, — пожал он плечами. — Да, не слепой, — задумчиво протянула Пэнси. — В общем, похоже, у папы произошла небольшая размолвка с Люциусом Малфоем в понедельник, и Люциус побежал плакаться Волан-де-Морту, так что теперь мы в расстрельном списке Волан-де-Морта. Гарри приподнял брови от столь будничной ругани. — Значит, твои родители не Пожиратели Смерти? — Нет. — Я слышал, что ваша семья на стороне зла, — сказал Гарри ровным и любопытствующим тоном. В его голосе не было ни намека на предвзятость, который она могла бы уловить. — Популярное мнение, — согласилась Пэнси. — Я бы не сказала, что мы на стороне зла, но, следуя этому узкому определению, я бы не сказала, что мы на стороне добра. Мы всегда шли своим собственным путем; таков уклад нашей семьи. — Мы единственная чистокровная семья с обширными интересами в мире маглов. Они приносят нам много денег. Именно так мы тебя и нашли. Папа владеет фирмой по производству дрелей, в которой работает твой дядя, и случайно услышал, как тот говорил о тебе. Гарри поморщился. — Уверен, отзывы были лестными, — саркастически заметил он. — О да, — согласилась Пэнси. — Проблема, с которой мы столкнулись, заключается в том, что Волан-де-Морт считает нас добром, а Дамблдор считает нас злом. — Почему? Пэнси вздохнула. — Дамблдор считает, что никто не должен иметь дел с маглами так, как это делаем мы. Чего он не видит, так это того, что мы вообще-то делаем жизнь многих людей лучше. Конечно, мы зарабатываем кучу денег, но мы также даем работу почти пятнадцати тысячам человек. Если мы просто уйдем, это разрушит жизни очень многих людей. — Кажется, сейчас все видят мир в черно-белом цвете. Или, может быть, делят на «Своих» и «Чужих». Мы же видим мир во всем многообразии оттенков серого, каким он и является. Мы можем быть безжалостными, но мы также очень честны. Мы не видим необходимости лгать людям. — Мы пришли к тебе, потому что нам нужна твоя помощь. Ты единственный человек, который может защитить меня от Драко в школе, и единственный человек, который может помочь победить Волан-де-Морта. Мы понятия не имели, что найдем тебя в таком состоянии. Но мы бы не оставили тебя там в любом случае. — Что случилось с Дурслями? — Гарри выплюнул это имя, точно грязное ругательство. Пэнси тонко улыбнулась. — Папа внес в их поведение кое-какие коррективы. В данный момент они визжат каждому встречному о том, как обращались с тобой, и сокрушаются, что не могут объяснить, куда ты делся. — Сегодня днем папа собирается уволить Дурсля и отобрать у него служебную машину. Гарри рассмеялся. — А Дадли? Пэнси протянула руку, демонстрируя ссадины на костяшках пальцев. — Я сломала ему челюсть. — Наверное, мне следовало бы расстроиться из-за этого, — признался он. — Но я не расстроен. — Он тихо вздохнул. — Я думал, что умру. В первую же ночь дома мне приснился кошмар, и я разбудил Вернона. Он запер меня и сказал, что я не получу еды, пока не перестану его будить. — Я ничего не мог с собой поделать. — Его глаза потемнели, и он отложил нож с вилкой. — Я выживал на тех запасах, что лежали у меня в сундуке — их дала мне миссис Уизли перед концом учебного года. Пэнси медленно кивнула, решив пока не заводить разговор о смерти Блэка. — Почему ты никому не сообщил? — Дамблдор сказал, что я обязан жить там из-за защиты крови. Я надеялся, что через пару недель смогу сбежать к Уизли. — Гарри, — мягко произнесла Пэнси. — Мы нашли тебя и вытащили оттуда. Защита крови была бесполезна. Если бы Волан-де-Морт тебя нашел, он без труда добрался бы до тебя. Папа сказал, что Дамблдор уповал на безопасность за счет безвестности. Это одна из причин, почему папа не любит Дамблдора — тот часто небрежен к деталям. — И одна из этих деталей — я, — горько бросил Гарри. — Я думала, вы с ним довольно близкие друзья? Гарри покачал головой. — Больше нет. Я вроде как разгромил его кабинет во время нашей последней встречи, когда узнал, что он держал меня в неведении касательно кучи вещей. — Каких, например? Гарри уставился на неё; она снова почувствовала, как его взгляд буквально прожигает её насквозь. — Я могу тебе доверять? — спросил он, и его голос прозвучал на удивление гипнотически. — Да, — ответила она просто. Она открылась перед ним, понимая, что это единственный способ заставить его поверить ей. — Согласно первому настоящему пророчеству Сивиллы Трелони, я единственный человек, способный убить Волан-де-Mорта. И один из нас должен погибнуть, чтобы другой мог жить. — Во что, черт возьми, играет этот старик? — возмутилась Пэнси. — А? — Какую особую подготовку ты прошел, Гарри? — Ну, вообще-то, никакой. Римус Люпин немного поучил меня на третьем курсе, но на этом всё. — Он что, хочет твоего поражения? Гарри выглядел слегка растерянным. — Что ты имеешь в виду? — Гарри, прямо сейчас я могла бы убить тебя довольно легко. Мама или папа — вообще без проблем. Ты слаб, истощен и тощ как щепка; у тебя осталось немного мускулов после квиддича, но из-за нехватки еды всё остальное сошло на нет. Ты нормально не спал с тех пор, как уехал из школы, и у тебя, вероятно, клиническая депрессия. Гарри не стал спорить с её словами, несмотря на то, что кривился от каждого из них. — Это было жестко, — пробормотал он. — Ты сказала вчера ночью, что хотела о чем-то меня попросить? Пэнси кивнула. — Мы застряли посреди двух огней, Гарри, и нам нужна твоя помощь. Тем более теперь, когда мы знаем, что именно ты убьешь его. Мы предлагаем сделку. Мы поможем тебе полностью восстановить здоровье, поможем с тренировками и научим новым вещам. Взамен ты принимаешь нас и помогаешь нам остаться в живых. Она улыбнулась ему: — И, возможно, поможешь нам извлечь из этого выгоду. Гарри выглядел заинтригованным. — Выгоду? — Если ты победишь, Малфой проиграет, и мы сможем поглотить его бизнес. Я хочу превратить Малфой-Мэнор в магловский отель. Гарри рассмеялся. Пэнси слегка подалась вперед, заметив, что взгляд Гарри не опустился к её вырезу. — А я-то думала, что ты поведешь себя гораздо более по-гриффиндорски и не примешь это так спокойно. — Из-за того, что я был гриффиндорцем, я потерял всё, — прошептал он, глядя в окно. — Моих родителей, Седрика, Сириуса и едва не лишился собственной жизни. Я делал всё, о чем они меня просили, и они возвращаются домой к своим семьям, а я в итоге умираю с голоду в той комнате. Он повернулся к ней лицом. — Я знаю, что поступаю эгоистично, но хотя бы раз я хочу почувствовать себя в безопасности, хочу чувствовать тепло, когда просыпаюсь. Я хочу быть сытым. Я хочу иметь возможность разговаривать с людьми о магии и жизни. Я хочу иметь возможность произносить «Волан-де-Морт» так, чтобы все вокруг не вздрагивали. — Это не эгоизм, — мягко прошептала Пэнси. — Это желание быть человеком. — Прими сделку, Гарри. У тебя всё это будет, я обещаю. Его глаза снова устремились на неё. Проникая в самую глубину, изучая её. — Я согласен, — прошептал он. — Ты предложила мне честность, а в этом у меня не так много опыта. — Боюсь, это то, к чему тебе придется привыкнуть, — новый голос вмешался в разговор, удивив их обоих. — Гарри, это моя мама, Груох. Гарри поднялся на ноги, слегка морщась от боли, подошел к ней и протянул руку. Она приняла её и улыбнулась, когда он наклонился и слегка коснулся губами тыльной стороны её ладони. — Никаких кровавых пятен, — подметил он с легкой улыбкой. — Очень хорошо, Гарри, — произнесла она со слегка удивленным выражением лица. — Ты ведь не против, если я буду звать тебя Гарри? — Нисколько. — Не так много волшебников понимают, откуда взялось мое имя. — «Макбет», — кивнул Гарри. — Мой кузен оставил экземпляр в моей комнате в прошлом году вместе с кучей кратких пересказов. — Садись обратно, пока не упал, — спокойно сказала Груох. — И не расстраивай Добби, оставляя его завтрак недоеденным. — Да, мэм, — ответил Гарри, присаживаясь. — Вот, — произнесла Пэнси, доставая волшебную палочку и накладывая на еду согревающие чары. — Ты можешь колдовать? — Конечно, могу. — Я имел в виду вне Хогвартса. А как же Сектор борьбы с неправомерным использованием магии? — О, — произнесла Пэнси, внезапно почувствовав себя глупо из-за того, что заподозрила его в сексизме. — Папа снял отслеживающие чары давным-давно. — Мы считаем, что дети должны иметь возможность практиковаться в магии под присмотром родителей, — сказала Груох, придвигая стул, чтобы присоединиться к ним. — Если хочешь, мы можем снять эти чары и с твоей палочки? — Пожалуйста, — кивнул Гарри. — Давай сюда. — Она достала свою волшебную палочку и взяла его. Одно быстрое заклинание — и его палочка была свободна от отслеживающих чар. — Спасибо, а можно мне её протестировать? — Конечно. Гарри протянул руку через стол и взял Пэнси за ладонь. Она с любопытством посмотрела на него, пока он улыбался ей. Он наложил заклятие, и она почувствовала, как по её коже разливается медленное тепло. — Никто не должен страдать из-за этого мерзавца, — улыбнулся он. Пэнси подняла руку и посмотрела на костяшки пальцев. Ссадины полностью исчезли. — Спасибо, — сказала она. — Гарри, — Груох снова вернулась к разговору. — Следующие несколько дней я хочу, чтобы ты отдыхал, ел, принимал зелья и больше особо ничего не делал. Полуживым ты никому не принесешь пользы. Гарри кивнул. — И я хочу, чтобы ты поговорил с Пэнси о смерти. Пэнси внимательно наблюдала за Гарри и буквально видела, как в его глазах опускаются невидимые ставни, а лицо теряет всякое выражение. — Тебе нужна помощь, чтобы справиться со смертью. Прямо сейчас ты не справляешься. Пэнси может и поможет тебе. Гарри на мгновение полностью замер, после чего повернулся и посмотрел на Пэнси. — Это та самая честность, о которой ты говорила? Пэнси кивнула. Гарри слегка улыбнулся. — Хорошо. — И еще я советую тебе принять душ, выглядишь ты ужасно.

***

Несколько часов спустя чистый и согревшийся Гарри Поттер расслабленно лежал в постели. Спать ему не хотелось, но и вставать тоже было лень. Для него это было таким колоссальным отличием — просто быть чистым и испытывать приятное ощущение сытости. Добби убрал тарелки и одобрительно кивнул, глядя на то, сколько Гарри съел. Очевидно, домовик собирался отныне взять на себя личную заботу о нем. И Гарри это в каком-то смысле нравилось. Пэнси ушла с матерью на шопинг, оставив его одного. Проснуться в темноте и обнаружить себя рядом с красивой девушкой было для него чем-то сюрреалистичным. С девушкой, которая крепко спала. Воспоминания о прошлой ночи медленно возвращались, и он довольно быстро осознал, что она спасла его. Что он больше не у Дурслей, и даже если ему придется вернуться туда позже, это время всё равно останется с ним. Когда он узнал, кто она такая, это не имело особого значения. Он был так сыт по горло тем, что ему постоянно лгали и вводили в заблуждение. Все заявляли, что они на стороне добра, но, похоже, совсем о нем не заботились. Ну, он знал, что Уизли заботятся, но если не считать их, светлая сторона, похоже, просто использовала его. Единственная проблема, которую он видел в своем будущем, заключалась в том, что рано или поздно Рон и Гермиона сойдутся, и это оставит его в одиночестве. Не то чтобы они сделали это намеренно, но это было бы вполне естественно. Он много думал о Джинни. Неодобрение Рона ничего для него не значило, но она сама сделала свой выбор, махнула на него рукой, пошла дальше и после свиданий с Майклом теперь встречалась с Дином. Пэнси, у которой теперь оказался нормальный голос и которая была необычайно привлекательна, вызывала интерес. Она была умна, сообразительна и могла произносить «Волан-де-Морт» не вздрагивая. С её матерью тоже было очень весело. Не такая эмоциональная или драматичная, как миссис Уизли, но по-своему не менее заботливая. Она говорила ему прямо всё, что думает, и предоставляла ему самому решать, принять этот совет или отвергнуть. Это удивительно освобождало, поскольку он понимал, что с ним обращаются как со взрослым, и ему придется вести себя соответствующе. Одной из проблем, с которыми он столкнулся в прошлом году, было то, что с ним обращались как с ребенком, и он реагировал по-детски. Всё происходящее заставляло его взрослеть ещё быстрее. Предложение помочь ему в борьбе было на удивление честным и заманчивым. Они не скрывали, что хотят извлечь из этого выгоду, но в то же время были готовы помочь ему во всем, что необходимо для обеспечения его успеха. Дамблдор, Орден и все остальные на самом деле никогда не просили его сражаться — они всегда заранее предполагали, что он будет это делать. Что он будет там, чтобы сделать это за них, а когда они были нужны ему, их нигде невозможно было найти. Тот факт, что они так открыто говорили об аспекте выгоды, его вполне устраивал. Это означало, что он точно знал, на чем стоит. То, как они привыкли решать проблемы, тоже привлекало его. Всё было прямолинейно: видишь проблему, составляешь план её устранения, следуешь плану. Жестоко и просто, но в то же время крайне эффективно. У них была проблема с Волан-де-Mортом. Решение? Работать вместе с ним, чтобы всё исправить. И потом, был Добби. Он понятия не имел, как и почему домовик оказался в поместье, но тот определенно был здесь и дал свое полное одобрение. Они заботились о своих домашних эльфах — Добби сказал, что они счастливы, — и что Пэнси хорошая волшебница. Он заметил, что Добби опустил любую форму уважительного обращения, когда называл Дамблдора, словно тот потерял всякое уважение в глазах Добби. И наконец, его мысли вернулись к Пэнси. К девушке, которую, когда она мельком попадала в поле его зрения в школе, он списывал со счетов как поверхностную, эгоцентричную подхалимку. Он не мог не восхищаться её актерским мастерством, и речь шла не только о маскирующих чарах, но и о том, как она пряталась у всех на виду. Он готов был поспорить, что если бы она ходила в школу в таком виде, как сейчас, Драко затопил бы Большой зал своими слюнями. А еще она была девушкой, которая, как он теперь знал, умеет наносить ощутимый удар — Дадли брал уроки бокса, так что Гарри знал: Дадли получил по зубам далеко не в первый раз. Она была девушкой, которая чувствовала себя с магией как дома, поскольку пользовалась ею всю свою жизнь. Девушкой прямой, которая не играла в глупые игры, подобно Лаванде и Парвати. Девушкой, которая была прекрасна. Его глаза медленно закрылись, и он погрузился в сон. Прошло совсем немного времени, прежде чем кошмары начались вновь.

***

— Как думаешь, мам, это будет хорошо смотреться? — спросила Пэнси, демонстрируя комплект мантий. — Да, темно-зеленый должен быть ему к лицу. — Ну, — добавила Пэнси, складывая мантии поверх остальной одежды. — Это будет хорошо смотреться, когда мы поможем ему снова набрать вес. Я видела его ребра чуть раньше. — О, — протянула Груох, и на её губах заиграла тонкая улыбка. — И когда же именно ты видела нашего гостя без рубашки? Пэнси покраснела, на этот раз лишившись дара речи. — Всё в порядке, — продолжила её мать с искренней улыбкой. — Я знаю, что ты провела с ним ночь. — Всё было совсем не так! — запротестовала Пэнси. — Я просто помогала ему справиться с кошмарами. — Я знаю. Мы с твоим отцом всегда старались относиться к тебе как ко взрослой. Твое поведение — это твое личное дело, дорогая. Просто, пожалуйста, будь осторожна. — Гарри — не Драко, мам. С ним я чувствую себя в безопасности и защищенной. Даже когда сама утешаю его. — Она громко вздохнула. — Проблема в том, что, возможно, он ничего ко мне не чувствует. — Для этого пока рановато, милая. Не то чтобы ты раньше входила в его круг общения или вроде того. На твоем месте я бы для начала задала несколько продуманных вопросов, чтобы разузнать, есть ли у него кто-то на примете, прежде чем переходить к решительным действиям. Так ты по крайней мере будешь знать своих соперниц в лицо. — Спасибо, мам. — Пэнси порывисто обняла мать. — Теперь нам осталось только купить ему боксеры. Груох лишь поддразнивающе приподняла брови, заставив Пэнси покраснела еще раз.

***

Вернувшись в поместье, Пэнси оставила одежду в машине, чтобы один из домовиков разгрузил её, а сама направилась прямиком в комнату Гарри. Она тихо вздохнула, обнаружив, что он снова находится в тисках очередного кошмара. — Проснись, — мягко напевала она, положив руку ему на плечо. С резким вздохом Гарри проснулся и тут же потянулся за очками. Это был жест, который её слегка обеспокоил. Как её боец должен победить, если Волан-де-Морт сможет одолеть его, просто разбив очки? Она решила поговорить об этом с отцом при первой же возможности. — Спасибо, — сказал он, прежде чем его губы изогнулись в полуулыбке. — Ангел. — Нам нужно поговорить прямо сейчас, — мягко произнесла она. — Если ты не сможешь спать по ночам, ничто из того, что мы делаем, не поможет. Гарри медленно кивнул, и всем своим видом выказывал крайнюю неохоту. Пэнси прошлась по комнате, задергивая шторы и погружая помещение во мрак. Она подошла к столу, зажгла волшебной палочкой несколько свечей и переставила их на прикроватные тумбочки. Сбросив туфли, она устроилась на кровати, скрестив ноги, и уперлась локтями в колени. — Зачем? Она слегка улыбнулась. — В темноте разговаривать легче, — ответила она, стараясь говорить тихо. — Все суровые реалии скрыты и сглажены. Есть только мы и мерцание свечей. — Не думаю, что смогу, — прошептал Гарри, откидываясь назад. — Я не знаю, смогу ли я говорить о себе. — Сможешь, Гарри. К тому же ты разговариваешь с совсем другим человеком. Я не стану судить тебя, не стану говорить, прав ты или виноват, и я даже не скажу, что ты ведешь себя глупо. Всё, что тебе нужно сделать, — это довериться мне. Зубы Гарри слегка блеснули в ухмылке. — О, и это всё? Пэнси мягко рассмеялась. — Что ты видишь, когда закрываешь глаза? Гарри откинулся на спинку кровати и замер. Тишина затянулась, но Пэнси просто молча ждала, понимая, что он либо заговорит, либо нет, и что никакие другие её слова не смогут убедить его в обратном. — Сначала я вижу зеленые глаза, карие глаза, голубые глаза и серые глаза. Они смотрят на меня. — Что они делают? — Смотрят на меня. Судят меня. Обвиняют, — прошептал он. — Что происходит дальше? — Они снова и снова показывают мне, как умерли. Я слышу крики моего отца, кричащего моей матери, чтобы она уводила меня оттуда, а затем этот ужасающий глухой стук, когда его тело падает на пол. Я слышу, как моя мать накладывает свои последние чары, а затем умирает. Я вижу Седрика, когда Волан-де-Морт произносит: «Убей лишнего», и я вижу Сириуса, падающего в Арку. Я вижу ужас на их лицах. Он глубоко вздохнул. — А потом они говорят мне, что это моя вина. Они говорят, что это я их убил. Что если бы не я, они были бы живы. Мягкий свет свечей озарил поблескивающие дорожки от слез, катившихся по его щекам, пока он отдавался во власть безопасности, дарованной темнотой. — Что ты знаешь о своих родителях? — Что мой отец был придурком, и что они с мамой любили друг друга. — Твой отец был придурком? — Я видел его в Омуте памяти Снейпа, — пояснил Гарри. — Что такое Омут памяти? — тихо спросила Пэнси. — Это место для хранения воспоминаний. — Снейпу нравился твой отец? — Нет, они были заклятыми врагами. — Так почему же ты веришь его воспоминаниям о нем? Гарри широко раскрыл глаза. — Что? — А что ты думаешь о самом Снейпе? — Что он законченный подонок и ненавидит меня из-за моего отца. — Так почему же ты веришь его воспоминаниям о Джеймсе Поттере? — снова спросила Пэнси. Гарри посмотрел на неё, не в силах ответить на этот вопрос. — Хочешь узнать, что я знаю о Джеймсе Поттере? Он настойчиво кивнул. — Джеймс Поттер был единственным ребенком Джойс и Роланда Поттеров. Он вырос в Поттер-Мэноре и, как и всех чистокровных детей, его представляли остальным. В то время он познакомился с Люциусом Малфоем и невзлюбил его. Еще он познакомился с моим отцом. — В Хогвартсе вместе с Сириусом Блэком, Римусом Люпином и Питером Петтигрю он был нарушителем спокойствия. Он был высокомерен и мог быть слегка жестоким. — Она видела, как Гарри согласно кивает. — Но если не брать в расчет его проделки, он был, пожалуй, самым приятным парнем в Хогвартсе. Он помогал кому угодно и в чем угодно. Он даже отдал свои карманные деньги, чтобы позволить одному молодому рейвенкловцу пригласить на свидание хорошенькую слизеринку. Та слизеринка была еще одной чистокровной, которую Джеймс знал, и, хотя он не особо одобрял этот выбор, он выручил рейвенкловца. Рейвенкловец повел слизеринку в самые лучшие места в Хогсмиде, и тогда слизеринка впервые призналась, что рейвенкловец ей нравится. — Два года спустя, в результате скандала, потрясшего общество, рейвенкловец женился на слизеринке на скромной церемонии, на которой присутствовали Джеймс и Лили Поттер. — Люди были в ужасе от того, что чистокровная принцесса и единственная наследница семейного состояния выйдет замуж за нищего рейвенкловца. — Джеймсу Поттеру было всё равно. Он поддержал их, потому что ему нравился рейвенкловец и со временем полюбилась слизеринка. Рейвенкловец оказался блестящим, хоть и слегка безжалостным бизнесменом, и вскоре люди позабыли, что он был беден. Год спустя слизеринка забеременела, и у неё родилась дочь. Нарушив семейную традицию, они назвали её в честь Лили Поттер, выбрав имя другого цветка. Пэнси. Гарри во все глаза уставился на неё. — Твои родители знали моих родителей? Пэнси кивнула, слегка улыбаясь. — Ты хоть представляешь, сколько раз в детстве я слышала эту историю? Очень, очень много раз. Мои родители и твои расходились во мнениях по многим вопросам, но они оставались друзьями до самого конца. — Значит, мой отец не был законченным придурком? — Нет, — улыбнулась Пэнси. — Подростком он не был идеальным, но вырос в человека, о котором мои родители говорят с благоговением. А мои родители обычно ни о ком так не отзываются. — По словам папы, когда ты родился, Джеймс был сам не свой. Он не спал больше суток, но первым делом связался с моими родителями по каминной сети, чтобы сообщить новость. Они никогда не видели его таким счастливым. Разумеется, сами они ничего поделать не могли — они в то время как раз готовились к моему появлению на свет. — Из-за войны родители на первый год увезли меня во Францию, но они регулярно общались с твоими. Джеймс был классическим примером гордого отца. Всё, о чем он мог говорить, — это ты, и то, как сильно они с Лили тобой гордились. — Ты не убивал своих родителей, Гарри. Это сделал Волан-де-Морт. — Но мама пожертвовала собой ради меня, — произнес Гарри, и его голос упал, когда они вернулись к исходной теме. — Нет, это не так. — Что?! — потребовал ответа Гарри, приподнимаясь в постели. — Твоя мать была обречена, — отрезала Пэнси. — Волан-де-Морт и отряд Пожирателей Смерти ворвались в дом с твердым намерением убить вас всех. Твоя мать могла бы хоть танго станцевать, но она всё равно бы погибла. — То, что она сделала, было подарком для тебя. И как в случае с любым подарком — ты вполне можешь быть благодарен за него, но единственное, что ты ей должен, — это вырасти таким человеком, каким она и Джеймс хотели бы тебя видеть. Гарри замер как вкопанный, всем своим существом сосредоточившись исключительно на ней. — Возможно, она и умерла ради тебя, Гарри, но умерла она не из-за тебя. Она умерла из-за Волан-де-Морта. Гарри медленно кивнул, откидываясь назад на подушки. Пэнси мягко улыбнулась. — И судя по тому, что я вижу, ты отлично справляешься с тем, чтобы вырасти в человека, которым они бы очень гордились. — Ты правда так думаешь? — спросил Гарри. Пэнси почувствовала, как её сердце тает от тоски в его голосе. — Абсолютно! Наступила недолгая, уютная тишина. — Что случилось с Диггори? — спросила Пэнси, возвращая разговор в нужное русло. У неё было предчувствие, что ей удалось заставить Гарри открыться только потому, что он всё еще был эмоционально раздавлен из-за всего, что произошло за последнее время, и она не хотела упускать шанс по-настоящему достучаться до него. Монотонным голосом Гарри рассказал про три испытания и про то, как они вместе коснулись кубка, который перенес их на кладбище. Она ощутила легкий укол совести, когда вспомнила, как носила значок «Поттер — смерд», но быстро подавила это чувство. — Почему ты чувствуешь себя виноватым из-за этого? — спросила она, когда он закончил. — Если бы не я, он был бы всё еще жив. — Скажи мне кое-что, — попросила Пэнси легким тоном. — Ты что, специально ищешь лишние поводы для чувства вины? — Нет, — его ответ был лаконичен. Пэнси тихо вздохнула. — Гарри. Представь себе комнату — в этой комнате перед тобой две двери. За правой спит лев. За левой находится комната, полная самой лучшей еды. В какую дверь ты пойдешь? — В левую, — ответил Гарри так, словно вопрос был глупым. — В правой комнате не было никакого льва, — мягко произнесла Пэнси. — Я солгала, потому что хотела, чтобы ты пошел налево. Она чувствовала, как его взгляд теперь прикован к ней. — Я не понимаю. — Ты принял решение, основываясь на лучшей информации, которая была у тебя на тот момент. Насколько тебе было известно, ты проявлял благородство. Но тобой манипулировал кое-кто другой. Кое-кто другой привел тебя к этой точке. И затем этот кое-кто другой убил Седрика. Не ты. Волан-де-Морт убил Седрика. — Ты вернул его тело, несмотря на то, что у тебя была сломана нога. Ты выжил. — Благодаря удаче, а не уму, — перебил её Гарри. — Лучше быть живым и везучим, чем мертвым и умным, — ответила Пэнси. — Ты видишь здесь закономерность? Не ты убил Седрика, это сделал Волан-де-Морт. Если бы ты поступил иначе, ты не стал бы тем человеком, каким тебя хотели видеть твои родители. — Когда ты думаешь о Седрике, ты должен напоминать себе, что он погиб не из-за тебя, а из-за Волан-де-Морта. — Она знала, что повторяется, но хотела окончательно вбить эту мысль ему в голову. Гарри медленно кивнул. — Но Сириуса-то я определенно погубил, — произнес он. — Если бы я только догадался воспользоваться сквозными зеркалами, я бы вообще не отправился в Министерство, или если бы я сильнее старался на занятиях по окклюменции со Снейпом... — Одна ошибка, Гарри. Ты совершил одну ошибку. Это не значит, что ты его убил. — Если бы я её не совершил, этого бы не случилось. Пэнси яростно покачала головой, чувствуя, как волосы взметнулись вокруг неё. — Нет. Возможно, ты мог поступить иначе, но ты пытался поступить правильно. Какую поддержку ты получил в прошлом году от профессоров? Я знаю, что Амбридж превратила твою жизнь в ад — хотя я готова была расцеловать тебя за то, что ты врезал Малфою, — но каким был Дамблдор? — Он избегал меня, — прошептал Гарри. Пэнси фыркнула. — Почему-то я не удивлена. Слушай внимательно, Гарри. Да, ты совершил ошибку. Ты должен извлечь из неё урок, но это не значит, что ты его убил. — Нет, значит, — заспорил Гарри. — Ты не можешь позволить одной ошибке утопить тебя в чувстве вины, — Пэнси почувствовала, что поддается эмоциям, когда незваные воспоминания хлынули в её разум. — Ты делал то, что считал правильным на тот момент. — Я должен был справиться лучше. — Ты не идеален. Никто не идеален. На твои плечи легло слишком многое, и ты реагировал инстинктивно. Тот факт, что ты думал не о себе, а о них, говорит о тебе очень многое. — Из-за меня пострадали и мои друзья. — Они твои друзья; каждый из них был способен принять собственное решение. Они сами выбрали стоять за тебя горой. Это было их дело. Они знали на что шли, как знал и Сириус, когда пришел тебе на помощь. — Но... — Проклятье, Гарри, — Пэнси поймала себя на том, что кричит. — Это не твоя гребаная вина. Перестань быть таким твердолобым. Все совершают ошибки в своей жизни. Никто, черт возьми, не идеален. — Да что ты вообще об этом знаешь? — огрызнулся Гарри. Пэнси закрыла глаза, чувствуя, как слезы катятся по её щекам, пока её ментальные барьеры рушились, а её собственные кошмары лавиной возвращались назад. — Мне было одиннадцать, — прошептала она сквозь слезы. — Я летала со своим двоюродным братом, ему было тринадцать. Мы красовались, веселились. Я поспорила с ним, что он не сможет пролететь сквозь яблоневый сад. — Он рассмеялся и сказал, что, конечно же, сможет. Он полетел вниз, быстро, смеясь. Я подбадривала его. — Она глубоко вздохнула. — На полпути он не рассчитал траекторию и на полной скорости врезался в дерево. Я до сих пор вижу, как его тело отбросило назад. Я кричала. И кричала, и кричала. Я знала, что он мертв. Мой любимый кузен был мертв. И я знала, что это моя вина. Если бы я не поспорила с ним, он бы этого не сделал и остался бы жив. Она почувствовала, как он зашевелился на кровати, а затем неуклюже обнял её, неловко похлопывая по спине. — Прости, — прошептал он. — Я склонен забывать, что у других людей тоже есть чувства. Пэнси тихо шмыгнула носом. — Ты не идеален, Гарри, никто не идеален. Я очень долго винила себя, играя в «что, если». Да, мне не следовало с ним спорить, но и ему тоже было не обязательно лететь в сад. Если бы ветер дул в другую сторону, возможно, он бы разминулся с деревом. — Папа заставил меня поговорить с ним — во многом так же, как я сейчас делаю с тобой. Кое-что из сказанного им врезалось мне в память: «Предсмертные стихи — Лишь заблуждение. Смерть — это смерть». — Что это значит? — тихо спросил Гарри; она чувствовала, как его дыхание касается её кожи. — Смерть случается с каждым, Гарри. Рано или поздно все умирают. Как бы сильно мы ни пытались это приукрасить, это константа. Сириус погиб, возможно, этого не должно было случиться, но это не твоя вина. Волан-де-Морт убил его. Так же, как Волан-де-Морт убил Седрика. — Но... — Да, я знаю, что он не убивал Седрика или Сириуса лично — суть не в этом. Именно он несет ответственность; именно он стал причиной всего этого. Гарри, ты не можешь позволить этому сломить тебя, потому что ты единственный человек, способный отомстить за Сириуса. Единственный человек, который может отомстить за Седрика. Единственный человек, который может отомстить за твоих родителей. Гарри глубоко вздохнул. — Я пытался применить Круциатус к Беллатрисе, — признался он почти неслышно. — Только пытался? — в её голосе прозвучало легкое разочарование. Гарри слегка отстранился, чтобы посмотреть на неё в тусклом свете свечей. — Тебя это не возмущает? — Эта тварь только что толкнула твоего крестного в Арку. Она это заслужила. — Пэнси уже взяла свои слезы под контроль. Гарри робко улыбнулся. — Ты совершенно потрясающая, — прошептал он. — Я это просто я, Гарри. — Она слегка улыбнулась. — Как я уже говорил, — прошептал Гарри, откидываясь обратно на кровать. — Кажется, мне нужно вздремнуть. Пэнси кивнула и выпрямила ноги, ложась рядом с ним. — Прими то, что они ушли, Гарри. Прими то, что это не твоя вина. Прими то, что ты собираешься отомстить за них. — Я отомщу, — прошептал Гарри, и его глаза медленно закрылись.

***

Погружаясь в сон, он снова увидел устремленные на него глаза, как это бывало всегда. — Мне жаль, — прошептал он им. — Но это был не я. Волан-де-Морт убил вас, а я убью Волан-де-Mорта. Глаза словно бы кивнули, а затем исчезли один за другим, оставив его спать в полном одиночестве и без кошмаров.