2 — Понимание

— Хозяйка Парк’сон, — прошептал Добби. — Что такое, Добби? — спросила Пэнси, слегка зевнув и открывая глаза. — Хозяин Парк’сон послал Добби за вами. Хозяин Парк’сон ждет в кабинете. — Ладно, скажи папе, что я буду через минуту. Добби кивнул и с негромким хлопком трансгрессировал. Пэнси села на постели и огляделась. Рядом с ней спокойно спал Гарри. Она мягко улыбнулась ему, осознав, что он выглядит намного лучше, когда его лицо не искажено голодом и жестоким обращением. Решив дать ему выспаться, она выскользнула из кровати, нахмурившись при виде своей помятой одежды. Бесшумно она вышла из комнаты и спустилась в кабинет. — Привет, пап, — пробормотала она, опустившись в кресло. — Я так понимаю, вы поговорили с Гарри? Пэнси кивнула. — Рассказала ему про Майка, — лаконично произнесла она. — Думаю, теперь он понимает. Но когда проснется, он будет чертовски зол на Волан-де-Морта. — Смотри, чтобы мать не услышала от тебя таких ругательств, — мягко пожурил Малкольм. — Что тебе удалось разузнать? — Дамблдор оказался хуже, чем просто бесполезным. Он фактически тормозил его эмоциональное, психологическое и физическое развитие. Для так называемого «Величайшего волшебника» в мире он паршиво справился с тем, чтобы защитить Гарри перед остальными. Гарри вообще не должны были отстранять от квиддича в прошлом году — особенно когда Драко за тот же самый инцидент не получил даже взыскания. Малкольм сделал несколько заметок в блокноте перед собой. — Можешь рассказать мне всю эту историю целиком, и про его отстранение? После того как она повторила все, что видела со своей стороны, он кивнул. — Хорошо, я подготовлю своих юристов к тому времени, как он вернется в школу. Его отстранение не продлится и дня. Это нелепое наказание от того, у кого нет власти его применять. — Я думала, Амбридж — правая рука Фаджа? Малкольм фыркнул. — Фадж сделает ровно то, что я ему скажу. Я слишком долго позволял Люциусу хозяйничать в Министерстве и даже влиять на Фаджа, пока сам концентрировался на мире маглов. Самое время напомнить Фаджу, кто именно знает все его самые мрачные тайны, а заодно проучить Люциуса: если уж он собирается играть с волками, пусть будет готов к укусам. — Если мы собираемся сражаться на светлой стороне, то должны убедиться, что тем временем не произойдет никаких глупостей. — Не думаю, что мы на светлой стороне, пап. — Пэнси рассеянно запустила пальцы в волосы, распутывая образовавшийся на голове беспорядок. — Думаю, мы будем на стороне Гарри. Он презирает Дамблдора так сильно, как никто другой на моей памяти. Не представляю, чтобы он еще хоть раз принял от него приказы. Там вообще нет никакого доверия. — Продолжай, — сказал Малкольм с явным интересом в голосе. — Если вспомнить колдографии, которые мы видели после битвы в Министерстве, мы знаем, что Гарри умеет вести за собой людей, и что он внушает им доверие и преданность. Так вот, я думаю, что мы должны поднять свое знамя рядом с его, сформировать третью команду и действовать сами по себе, не подчиняясь глупым правилам, определяющим, что есть добро, а что зло. — В школе О.Д. пойдет за Гарри, особенно после того, как я привлеку туда лучших слизеринцев. На нашей стороне могут оказаться лучшие студенты Хогвартса, следующие за единственным человеком, способным убить Волан-де-Морта. — Что?! — О, да. — Пэнси слегка покраснела. — Это не для распространения, но Гарри — единственный человек, согласно пророчеству, который может убить Волан-де-Морта. Жить может только один из них. — И зная это, Дамблдор все равно держал его у Дурслей? Пэнси кивнула. — И не дал ему никакого специального обучения. Ну, если не считать третьего курса, когда Римус Люпин научил его заклинанию Патронуса. — Гарри умеет вызывать Патронуса? — Да, оленя. — Джеймс. — Да. Малкольм на секунду замолчал, а затем щелкнул пальцами. Рядом с ним появился домовик. — Будь добр, попроси Груох присоединиться к нам. — Да, хозяин, — отозвался эльф за долю секунды до того, как раствориться в воздухе. — Вызывали? — язвительно спросила вошедшая в комнату Груох. — Я так и знал, что покупка магловского телевизора была плохой идеей, — пробормотал Малкольм. — Набралась глупостей не по чину, женщина. Груох спокойно взяла диванную подушку и швырнула в него. Малкольм ухмыльнулся, поймал её и положил на стол, закинув сверху ноги. — Пэнси только что сделала очень хорошее предложение, но нам нужно согласиться на него всем вместе. Груох села напротив письменного стола мужа. — На данный момент у нас есть Пожиратели Смерти в одном углу и Орден Феникса в другом. Обеими группами руководят на редкость паршиво, и они, похоже, вполне довольны тем, что ведут бесконечную серию мелких стычек, где каждая сторона то приобретает, то теряет немного влияния. — Пэнси предложила нам не примыкать ни к одной из них, а занять третий угол во главе с Гарри. Вместо того чтобы за будущее сражались одни лишь волшебники, мы сотрем эти границы. Мы предполагаем, что Гарри уже сейчас сможет привлечь на нашу сторону домашних эльфов, а еще мы можем пригласить гоблинов. — Пэнси уверена, что Гарри с её помощью сможет перетянуть на нашу сторону многих студентов Хогвартса. — Я слишком долго позволял Люциусу беспрепятственно хозяйничать в Министерстве, так что я собираюсь вернуть контроль себе и устроить ему хорошую порку за то, что он забыл свое место. — И наконец, мы можем привлечь к помощи некоторых из наших ключевых маглов и использовать кое-что из их оружия и прочего. — Что ж, обратная сторона этого плана в том, что он обойдется очень дорого. Нам придется подкрепить всё это серьезными деньгами, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. — Если мы проиграем, мы можем потерять почти всё. — Впрочем, если мы ничего не будем делать сейчас, это тоже будет означать, что мы потеряем всё. — Если мы выиграем, то впервые в истории фамилия нашей семьи будет произноситься с почтением. Мы получим беспрецедентный контроль над собственным будущим и будущим всего магического мира. И мы будем там вместе с героем, который одолел Тёмного Лорда. — Так что нам нужно что-то предпринимать. Наш выбор — либо пойти за Дамблдором, который, как мы уже знаем, растяпа, да и вообще может нас не принять, либо поставить всё на необученного шестнадцатилетнего мальчишку. — Пятнадцатилетнего, — машинально поправила Пэнси. — Шестнадцать ему исполнится только через пару недель. Малкольм небрежно взмахнул рукой. — Суть от этого не меняется. — Я за то, чтобы сделать ставку на Гарри, — четко заявила Пэнси. — Но я знаю его лучше, чем вы. Думаю, будет хорошей идеей затаиться на несколько дней. Он уже ценит нашу честность, поэтому, мне кажется, нам стоит выложить все карты на стол, объяснить, что мы готовы сделать и какую выгоду надеемся из этого извлечь, и позволить ему принять собственное решение. Малкольм задумчиво кивнул. — Груох? Груох выглядела погруженной в мысли. — Он действительно произвел на меня впечатление. За этими зелеными глазами определенно скрывается работающий мозг. Не так много волшебников узнают мое имя, и еще меньше шутят по поводу пятен крови. Он уже видел слишком много смертей, а как мы знаем от Пэнси, у смерти есть ужасная привычка заставлять детей взрослеть слишком рано. — Я согласна с Пэнси. Давайте сначала посмотрим на его реакцию, а там будет видно. Малкольм кивнул. — Решено. — В его глазах впервые промелькнул азарт. — Должен признать, я надеюсь, что он согласится. Вы можете придумать задачу поинтереснее, чем создание третьей силы? Пэнси и Груох обменялись понимающими улыбками. — Для тебя? Нет.

***

Проведя вечер с родителями, Пэнси вернулась в постель. Гарри всё ещё спал. Она с улыбкой посмотрела на него сверху вниз, понимая, что его организм восстанавливается после нехватки сна, которую он испытывал с тех пор, как покинул школу. Она снова переоделась в пижаму и легла к нему в кровать. Она не совсем понимала, почему делает это, но всё казалось вполне естественным. И даже в какой-то мере утешительным и обнадеживающим, если быть честной. В совместном использовании постели — как бы платонически это ни было — крылось нечто такое, что ощущалось абсолютно правильным. Она глубоко вздохнула, расслабилась и быстро заснула. Когда она проснулась, то поняла, что ещё рано. Гарри всё ещё спал рядом, поэтому она выбралась из кровати, сходила в быстрый душ и помыла голову. Накинув на тело халат и обмотав волосы полотенцем, она весело насвистывала себе под нос, открывая шторы в его комнате; затем присела к его трюмо и достала магически усовершенствованный фен. — Что это такое? — сонно спросил Гарри с кровати, приподнимаясь, чтобы понаблюдать за ней. — Фен для волос, — ответила Пэнси, повернувшись и улыбнувшись ему. — Чувствуешь себя лучше? Гарри по-совиному захлопал на неё глазами, а затем кивнул. — Намного. Только проголодался. Пэнси рассмеялась. — Просто щелкни пальцами. Гарри кивнул и сделал это. Добби появился мгновенно. — Как себя чувствует сэр Гарри Поттер? — обеспокоенно спросил эльф. — Я отлично выспался, — сказал Гарри эльфу. — Но теперь я голоден. — Позаботилась ли хозяйка Парк’сон о Гарри Поттере как следует? Гарри твердо кивнул. — Да. Она заставила меня взглянуть на вещи с другой стороны, и это правда помогло. Добби кивнул с удовлетворенным видом. — Добби говорил, что хозяйка Парк’сон — хорошая волшебница. Добби скоро принесет завтрак. — Почему бы тебе не сходить в душ? — спросила Пэнси после того, как Добби трансгрессировал. — Ладно, — отозвался Гарри, во весь рот зевая. Внезапно он широко улыбнулся ей. — Спасибо. — Не за что. Иди в душ, пока Добби не вернулся с едой. Гарри шутливо отдал ей честь и побрел в ванную. Шум душа был едва различим из-за гула её фена. Пятнадцать минут спустя очень чистый и выглядящий бодрым Гарри Поттер вышел из ванной в точно таком же халате, как у неё. Он сел за стол, и перед ним появился огромный завтрак. Мгновением позже на противоположной стороне стола, перед местом Пэнси, возник второй завтрак. — Ешь, — велела Пэнси, заканчивая укладывать волосы. — Я присоединюсь через секунду. Гарри кивнул и принялся за еду — с гораздо большим энтузиазмом, чем выказывал накануне. Пэнси закончила с прической и села к нему за стол, прервавшись лишь для того, чтобы сказать: «Войдите», когда раздался стук в дверь. — Гарри, это Малкольм Паркинсон, мой отец. Гарри поднялся и протянул руку, и Малкольм ответил тем же — они обменялись рукопожатием. — Не против, если я присоединюсь к вам? — Вовсе нет, сэр, — ответил Гарри. — Зови меня Малкольм, пожалуйста. Ты ведь не против, если я буду звать тебя Гарри? — Так мне нравится больше, — с улыбкой ответил Гарри. — Я просто хотел сказать спасибо. За всё. Малкольм слегка улыбнулся. — Мы поговорим об этом, когда ты перестанешь выглядеть так, словно тебя морили голодом несколько лет. Ты и так слишком мелкий, учитывая, что оба твоих родителя были довольно высокими. Я распоряжусь, чтобы позже зашел колдомедик и провел полный осмотр. — Прямолинейность у вас точно семейное, — с грустной усмешкой пробормотал Гарри. Глава семейства рассмеялся. — Именно так, Гарри. Мы считаем, что, хоть это порой и невежливо, зато позволяет сразу перейти к сути. — В общем. Я здесь для того, чтобы сказать: сегодня ты начнешь свое обучение. Я знаю, что ты уже проходил подготовку по окклюменции, но, судя по тому, что рассказала мне Пэнси, толку от нее не было никакого. — Можно и так сказать, — согласился Гарри. — Именно поэтому я договорился, чтобы вас обоих обучил один из лучших специалистов в этой области. Из-за нехватки времени вам придется втиснуть недельный курс тренировок в один день, так что вы будете использовать Маховик времени. Гарри кивнул. — Я думал, они под запретом? Малкольм выглядел изрядно позабавленным. — Так и есть. Но если у тебя достаточно денег, возможно всё. Впрочем, хватит о делах, мы сможем поговорить об этом позже. Гарри кивнул. — Не могли бы вы рассказать мне немного о моих родителях? Пэнси улыбнулась, глядя на выражение лица Гарри. Тот факт, что её родители незаконно владели Маховиком времени, похоже, ничуть его не волновал.

***

— Держи, — сказала Пэнси, протягивая Гарри пару пакетов. — Что это? — спросил Гарри. — Мы сожгли то тряпье, которое ты называл одеждой, и заменили его чем-то более подходящим. Гарри моргнул. — О, даже не думай, что это благотворительность, — весело добавила Пэнси. — Это тряпье ну никак не вписывалось в здешнюю обстановку. Мы обязаны поддерживать имидж. Гарри внимательно посмотрел на нее и медленно улыбнулся. Он отчетливо понимал, что оправдание насчет имиджа — всего лишь отговорка, но в то же время она просто не хотела, чтобы он чувствовал себя неловко из-за подарка. Было очевидно, что они говорили вполне серьезно, когда предложили позаботиться о нем. На самом деле он поймал себя на мысли, что искренне рад новой одежде. Это было чем-то символическим, что помогало ему сосредоточиться на мысли о том, что отныне он сам будет охотиться на Волан-де-Морта, а не наоборот. — Есть предложения, что мне надеть? — спросил он и рассмеялся, когда Пэнси набросилась на пакеты, порылась в них и вручила ему полный комплект одежды. — Знаешь, — небрежно заметил он. — Тебе придется научить меня, что с чем сочетается. — Это будет моим удовольствием, — счастливо ухмыльнулась Пэнси.

***

— Меня зовут Маргрет Тироу, — четко произнесла женщина с неприметной внешностью. Даже её голос был самым заурядным. Она была среднего роста, с мягкими каштановыми волосами средней длины. Она выглядела так, словно вы забудете её лицо, едва отвернувшись на секунду. — Гарри, я слышала, что у тебя уже была некоторая подготовка по окклюменции? Гарри кивнул. — Да, немного. — А у тебя, Пэнси, вообще ничего не было? — Всё верно. — Хорошо. Гарри, ты не против, если я взгляну на твои воспоминания об этих тренировках, чтобы оценить твой прогресс? Гарри бросил быстрый взгляд на Пэнси, а затем неохотно кивнул. — Легилименс, — тихо прошептала Маргрет, глядя ему в глаза. Она быстро отыскала нужные воспоминания и была потрясена до глубины души тем, чему его учили, и тем жестоким способом, которым Снейп пытался — лишь наполовину — передать это умение. Она резко прервала просмотр воспоминаний. — Извините меня на минуту, хорошо? — вежливо спросила она. Получив кивок от обоих подростков, она спокойно вышла из комнаты. Стоило ей скрыться из виду, как её спокойный шаг превратился в стремительный и разгневанный, и она направилась к ближайшему камину. — Малкольм Паркинсон, — позвала она, бросив летучий порох в решетку. — В чем дело, Мэгги? — спросил Малкольм, который явно ради разговора с ней прервал какую-то встречу. — Я могу говорить свободно? — спросила она. — Да. — У нас проблема. Снейп и не пытался учить Гарри окклюменции — он использовал это как возможность для грубого ментального вторжения и издевательства над мальчиком. Сначала мне придется устранить этот ущерб, прежде чем мы сможем начать всё заново с самого начала. Малкольм медленно кивнул, на его лице появилась довольно хмурая гримаса. — Идея Дамблдора, верно? Маргрет резко кивнула. — По твоему профессиональному мнению, Снейп вообще должен учить студентов? — Судя по тому, что я только что увидела, его нельзя подпускать к детям, и точка. Его поведение было аморальным, незаконным и отвратительным. Малкольм кивнул еще раз. — Пожалуйста, помести свои воспоминания о том, что случилось с Гарри, в Омут памяти. Снейп — один из наиболее сильных сторонников Дамблдора, так что нам придется его убрать. Я не позволю Нюниусу разрушить мои вложения в Гарри. Если пришлешь Пэнси ко мне, я скажу ей заняться чем-нибудь этим утром, чтобы у тебя было время наедине с Гарри, а к обеду начнете заниматься вместе. Мэгги улыбнулась. — Спасибо, Малкольм. Малкольм слегка улыбнулся и закрыл каминную связь. Мэгги глубоко вздохнула и медленно пошла обратно в библиотеку. Когда Малкольм связался с ней накануне, она была немного удивлена, услышав, что Гарри гостит у Паркинсонов, но чем больше она узнавала их историю, тем сильнее росло её любопытство. Ей было несложно принять решение помочь с обучением — отчасти потому, что ей самой он был интересен, отчасти потому, что Паркинсоны всегда платили чрезвычайно щедро. — Пэнси, твой отец хотел бы поговорить с тобой, — улыбнулась она девочке. Пэнси была истинной Паркинсон, насколько Мэгги могла судить. Она была теплой и дружелюбной, когда узнаешь её ближе, но холодной и высокомерной с незнакомцами. Она унаследовала черты привлекательности обоих родителей и держалась с той осанкой, которую могут дать только происхождение и достаток. Что было примечательно, она определенно относилась к Гарри с большой симпатией. Правда, Мэгги пока не могла понять, отвечает ли Гарри ей тем же. Когда Пэнси вышла из комнаты, она села напротив Гарри. — То, что Снейп делал с тобой, не было обучением, — мягко заявила она. — Это была форма насилия, и она нарушает кодекс, который легилименты обязуются соблюдать, когда их обучают этому искусству. Самого факта, что он не ознакомил тебя с этими правилами, достаточно для того, чтобы его лишили статуса и права практиковать. — Я ознакомлю тебя и Пэнси с этими правилами позже, но перед этим я бы хотела, чтобы ты позволил мне войти в твое сознание еще раз и позволил мне попытаться исправить часть того ущерба, который он тебе нанес. Она чувствовала, как Гарри пристально смотрит на нее, оценивая. Он глубоко вздохнул. — Думаю, я бы хотел, чтобы Пэнси тоже была здесь. Она медленно кивнула. — Ты доверяешь ей? — Доверяю. Она поднялась и вышла, застав Пэнси все еще разговаривающей со своим отцом, и объяснила ситуацию. Её прежняя гипотеза подтвердилась, когда лицо Пэнси озарилось самой лучезарной улыбкой, какую она когда-либо видела у этой девочки. — Иди подожди с Гарри, милая, — сказал Малкольм из камина. После того как она ушла, он продолжил: — Мэгги, я немного обеспокоен из-за Пэнси. — Тем, что она влюбляется в Гарри? — Это настолько очевидно, да? — Да. Но я бы не стала слишком сильно переживать по этому поводу. Судя по тому мимолетному взгляду, который я бросила в разум Гарри, он не из тех людей, кто играет с чужими чувствами. Если он что-то почувствует, то будет действовать. Если нет — он даст ей знать. Малкольм кивнул и улыбнулся. — Хорошо, это всё, о чем я могу просить. Я просто надеюсь, что всё пройдет гладко, я терпеть не могу видеть, как ей причиняют боль. — Это часть взросления. — Знаю. Если бы не знал, я бы держал Гарри на другом конце Мэнора под присмотром домашних эльфов, отслеживающих каждое их движение. Мэгги лишь рассмеялась и вышла из комнаты, вернувшись к двум подросткам. — Гарри, я собираюсь снова войти в твое сознание и попытаюсь восстановить ущерб, который нанесли тебе атаки Снейпа. — Хорошо, — сказал Гарри, глубоко вздыхая. — Мне действительно не нравится, когда кто-то копается в моей голове. — Мало кому из нас это нравится, — согласилась Мэгги. — Но, к сожалению, мы не сможем двигаться дальше, пока твой разум находится в том состоянии, в котором он пребывает сейчас. Она снова применила Легилименс, проникая в разум Гарри. Его ментальные барьеры — естественная защита, которой обладают все волшебники, — были сильно смещены. Практик должен использовать мастерство и тонкость, чтобы проникнуть в разум ученика, а не вламываться, подобно быку, не заботясь о причиненном ущербе. Она осторожно вернула его щиты в прежнюю форму, правильно выстроив их, прежде чем двинуться глубже в его сознание. Куда бы она ни посмотрела, везде видела следы разрушений — одни были связаны со Снейпом, другие — с последствиями столь халтурного обучения. Похоже, каждый раз, когда Гарри пытался защищаться, это причиняло еще больше вреда. Честно говоря, она была поражена тем, что ему удавалось какое-то время сдерживать Волан-де-Морта, а затем и вовсе вышвырнуть его после того, как тот наконец им завладел. Это говорило о невероятной ментальной силе. Силе, которая, она была уверена, сделает его потрясающим легилиментом, когда она закончит обучать его как следует. Когда она закончила, то увидела, что Гарри тяжело дышит — в точности как и она сама. — Как ты себя чувствуешь? Лицо Гарри на секунду сделалось непроницаемым, прежде чем он поднял глаза и улыбнулся ей. — Намного лучше. Спасибо. Она спокойно кивнула. — Мне бы не помешало выпить чего-нибудь. Прежде чем она закончила фразу, появился домашний эльф — в гораздо большем количестве одежды, чем она привыкла видеть, — с тремя стаканами ледяной воды. — Сэру Гарри Поттеру лучше? — спросил он, и в его голосе отчетливо слышалась надежда. — Да, Добби. Добби выглядел удовлетворенным, улыбнулся ей и исчез. — Необычный эльф, — прокомментировала она, заметив понимающие взгляды, которыми переглянулись её подопечные. Она сделала глубокий глоток и расслабленно откинулась на спинку кресла. — Легилименция и окклюменция — это искусства, которые зародились еще в Темные века магии. Изначально они использовались как мощное оружие в бою. Когда общество вернулось к нормальной жизни, был разработан строгий кодекс поведения, регулирующий использование этих навыков. Сначала я обучу вас окклюменции, поскольку это пассивный навык, и он не регулируется правилами. Затем мы перейдем к легилименции. — В наши дни этим искусствам почти нигде не обучают. Снейп перенял свои навыки от профессора Дамблдора, чтобы скрывать свои мысли от Тёмного Лорда. — Мы не знаем наверняка, где Тёмный Лорд обучился своему мастерству, но, похоже, его наставником не был признанный мастер. Если бы это было так, Гарри не смог бы дать ему отпор в прошлом году. — Вы, кажется, очень хорошо информированы, — прервал её Гарри. Мэгги кивнула. — Я работаю на Малкольма уже несколько лет. В магическом мире мало что происходит такого, о чем он не узнал бы рано или поздно. О том, что Снейп шпионит для Дамблдора, догадывались уже давно, и это подтвердилось, когда я чуть ранее заглянула в твой разум. Гарри слабо улыбнулся. — Именно поэтому мне и нужно обучение окклюменции. — Что еще ты знаешь, Гарри? — спросила Пэнси, заговорив впервые. Гарри повернулся и посмотрел на нее. — Намного больше, чем мне хотелось бы. Пэнси рассмеялась: — В этом я ничуть не сомневаюсь. Мэгги взмахнула волшебной палочкой и приглушила свет в комнате. — Я хочу, чтобы вы оба очистили свое сознание, — просто сказала она. — Как? — спросил Гарри. Мэгги нахмурилась, мысленно решив, что ей самой не мешало бы переговорить со Снейпом с глазу на глаз. Взмахом палочки она создала на столе свечу. — Я хочу, чтобы вы оба смотрели на свечу. И больше ни на что. Она наблюдала за тем, как подростки придвинулись ближе к столу и, как бы между прочим, ближе друг к другу. — А теперь, — она намеренно изменила голос, сделав его мягче и заговорив в размеренном, певучем ритме. — Я хочу, чтобы вы создали образ в своем сознании. Представьте себе теплое, безопасное место, где вы чувствуете себя абсолютно расслабленно — лесную поляну или морской берег. Постарайтесь визуализировать как можно больше деталей: какие предметы вас окружают, какие люди находятся рядом. Сосредоточьтесь на этом месте. Наблюдайте за тем, как ветер колышет деревья или как волны набегают на берег. Теперь подключите к этой картине остальные органы чувств. Почувствуйте, как ветерок проносится мимо, нежно касаясь вашей кожи. Сделайте глубокий вдох и представьте запахи, связанные с этим местом — возможно, свежий соленый морской воздух или лесной аромат сельской местности. Представьте звуки, которые его сопровождают: шум ветра в кронах деревьев или крики птиц. — Оставайтесь неподвижными в своем безопасном месте и помните, что вы чувствуете. Запомните, насколько вы сейчас спокойны, как вам безопасно и тепло. — Я хочу, чтобы вы позволили этому образу медленно растаять, но сохранили разум в том же состоянии, в каком он находится сейчас. Пусть картина исчезнет, оставив перед вами только свечу. Она замолчала и принялась наблюдать за подростками. Она видела, как постепенно расслабляются их лица, а дыхание становится глубже. — Отлично, — прошептала она. — Теперь я хочу, чтобы вы медленно посмотрели друг на друга и вернулись к реальности. — Взгляд друг на друга не был технически необходим, но она была вовсе не прочь сама немного побыть сводней и чувствовала, что это поможет им установить эмоциональную связь. — Ого, — тихо произнесла Пэнси, широко улыбаясь. — Я никогда ничего подобного не чувствовала. — Я тоже, — отозвался Гарри с благоговением в голосе. — Это было действительно круто. Мэгги кивнула и улыбнулась. — Вот так и очищают сознание.

***

В конце первого дня, после очень плотного ужина, Гарри и Пэнси сидели в его комнате. — Как ты себя чувствуешь? — Устал, — ответил Гарри, зевнув. — Но на сто процентов лучше, чем на протяжении долгого времени до этого. — Завтра утром мы воспользуемся Маховиком времени, чтобы вернуться назад и прожить сегодняшний день заново, но на этот раз в кабинете. Это будет непросто, но это единственный способ ускорить обучение, которое нам необходимо пройти. Гарри кивнул. — Кто-нибудь знает, что я здесь? Пэнси покачала головой. — Нет. Мы вывели тебя под твоей мантией-невидимкой и сразу усадили в нашу машину. Если кто-то попытается отследить машину, у них ничего не выйдет, потому что она меняет марку и модель каждые пару часов. — Полезно, — улыбнулся Гарри. — Значит, Дамблдор и мои друзья будут меня искать? — Да. — Я не очень-то хочу, чтобы меня нашли, — сказал Гарри и немного удивился, когда Пэнси в ответ одарила его широченной улыбкой. — Так что я подумал, что было бы неплохо отправить Уизли записку и сообщить, что со мной всё в порядке, а также что так называемые защитные чары оказались довольно-таки бесполезными. — С чего ты это взял? — Если вы смогли просто так войти и незаметно увести меня, я бы вряд ли назвал это надежной защитой. Пэнси хихикнула. — И то верно. Гарри улыбнулся ей, затем подошел к письменному столу и взял прытко пишущее перо. — А где Хедвиг? — В семейной голубятне. Добби за ней присматривает. Гарри улыбнулся и быстро набросал несколько строк. — Они смогут выследить её на обратном пути сюда? — Нет. Это очень трудно сделать, если не подготовиться заранее, так что если мы велим Хедвиг возвращаться сразу же, с ней всё будет в порядке. — Что думаешь об этом? — спросил он, протягивая ей записку. Пэнси взглянула на нее и вслух рассмеялась. — Надо же, Гарри, ты здесь рассуждаешь почти как слизеринец. — А ты разве не знала? — спросил Гарри, поймав себя на мысли, что ему нравится слушать её смех. — Распределяющая шляпа хотела отправить меня на Слизерин. — Серьезно? — Да, но после знакомства с Драко и рассказов Рона о том, что все слизеринцы — это зло, я умолял её отправить меня на Гриффиндор. — Ты ведь понимаешь, что мы не все поголовно злые, верно? Гарри кивнул. — Просто немного серые, — поддразнил он. Пэнси усмехнулась. — Амбиции — это не зло. Конечно, некоторые из нас могут слегка нарушать правила, но большинство на факультете законопослушны не меньше остальных. Они просто напуганы. Сначала Маркусом, когда он еще учился в школе, а теперь Драко. Гарри задумчиво кивнул. — Знаешь, я думаю, мне придется что-то с этим сделать, когда мы вернемся в школу. — Внезапно он ухмыльнулся. — Как гриффиндорец, я вряд ли смогу оставаться в стороне, когда куча студентов напугана, верно? Пока они шли к голубятне, Пэнси ответила: — Большинство гриффиндорцев как раз и остались бы в стороне, если бы дело касалось слизеринцев. — Твоя правда, — вздохнул Гарри. — Тебе школа надоела так же сильно, как и мне? — В каком смысле? — Все постоянно держатся сами по себе. Межфакультетских мероприятий почти нет, если не считать квиддич, да и тот половину времени больше похож на открытые боевые действия. Мне не нравится вся эта подозрительность. — Я как-то особо не замечала этого, — пробормотала Пэнси. — Я и так всё время проводила с Драко. — И что ты собираешься с этим делать, когда вернешься в школу? — Не знаю, — вздохнула Пэнси. — Всё зависит от того, как он отреагирует на известие, что Волан-де-Морт желает нам смерти. Гарри вдруг улыбнулся. — Значит, для разнообразия я оказался в хорошей компании? Пэнси улыбнулась ему в ответ. — В лучшей!

***

Молли Уизли пекла хлеб по старинке. Это позволяло ей вымещать всё свое разочарование на тесте, которое она с силой вымешивала. Она волновалась за Гарри, причем с самого того момента, как Дамблдор объяснил, что произошло ранее. Слышать о случившемся было и так скверно, но когда Римус рассказал обо всем, через что Гарри прошел во время своего взросления, всё стало намного хуже. Гермиона гостила у них все лето, живя в одной комнате с Джинни, и Молли с нетерпением ждала, когда Гарри присоединится к Рону и двум девочкам. Она всё еще надеялась, что в конце концов Гарри и Джинни будут вместе. Они были друзьями, а это всегда хорошее начало. Стук в окно привлек её внимание, и она быстро подошла, чтобы открыть створку, на ходу наложив на руки очищающее заклинание. Она забрала пергамент с протянутой лапки Хедвиг и развернула его, едва заметив, что сова тут же улетела. «Дорогие мистер и миссис Уизли, Рон и Гермиона, Джинни и Дин, и все остальные, кто так любит лезть в чужие дела, Пожалуйста, не волнуйтесь за меня. Я жив-здоров, обо мне заботятся и кормят. На самом деле я здесь гораздо счастливее, чем на протяжении долгого времени до этого. Я не пленник, и никто не удерживает меня против моей воли. Я уверен, что к этому моменту вы уже обнаружили мое неожиданное исчезновение из Литтл Уингинга и, вероятно, знаете о моем детстве больше подробностей, чем вам когда-либо хотелось бы. Пожалуйста, не тратьте время на мои поиски, так как у меня нет ни малейшего желания быть найденным. Рон, Гермиона, Джинни (и Дин), увидимся в школе. Ах да, Рон, если уж Джинни смогла позвать Дина на свидание, неужели ты не можешь позвать Гермиону? Гарри». Молли захлопала глазами, глядя на послание, а затем повернулась к лестнице. — Рон, Джинни, Гермиона, спуститесь сюда, пожалуйста! Раздался громкий топот, после чего появилась вся упомянутая троица. — Я только что получила весточку от Гарри, — улыбнулась она им. — Он пишет, что жив-здоров. На лицах всех троих появилось выражение облегчения. — Вы трое ничего не хотите мне рассказать? — О чем? — спросила Джинни. — Например, о том, с кем вы сейчас встречаетесь? — Я ни с кем не встречаюсь, — запротестовала Джинни. — А тот, с кем я хочу встречаться, сейчас как раз пропал. — Тогда почему Гарри думает, что ты встречаешься с Дином? Джинни пришла в ужас. — Но я сказала это только для того, чтобы Рон от меня отвязался! — ахнула она. — Я не думала, что он воспримет это настолько серьезно. — Тут отчасти моя вина, — вмешался Рон. — Я в прошлом году донимал Джинни по поводу того, с кем она встречается, потому что считал, что ей на самом деле нужно встречаться с Гарри. Вот она и заявила, что встречается с Дином, чтобы проучить меня. В конце концов она призналась мне, что всё выдумала, на прошлой неделе, когда мы проболтали всю ночь напролет. — Хорошо, — Молли кивнула, слегка нахмурившись. — А как насчет тебя и Гермионы? Рон вспыхнул до корней волос и уставился в пол, Гермиона тоже густо покраснела. Джинни лишь снисходительно усмехнулась. — Мне зачитать, что Гарри написал по поводу вас двоих? — Да, — выпалила Джинни прежде, чем остальные двое успели хоть что-то сказать. — «Ах да, Рон, если уж Джинни смогла позвать Дина на свидание, неужели ты не можешь позвать Гермиону?» — процитировала Молли. — Ну, Джинни ведь не звала Дина, — запротестовал Рон. — Но, пожалуй, он прав. Гермиона, ты пойдешь со мной на свидание? Я пытаюсь пригласить тебя уже целый год. — Правда? — пискнула Гермиона. Рон кивнул. — Да! — Гермиона расплылась в улыбке, а затем подалась вперед и обняла его. — Что еще написал Гарри? — спросила Джинни, возвращаясь к насущной теме. — Вот, — Молли протянула им записку. — Это почерк Гарри, — пробормотала Гермиона, перечитывая текст. — И написано в его стиле. — Записку принесла Хедвиг, — спокойно добавила Молли, возвращаясь к своему хлебу. — Но почему он решил, будто я встречаюсь с Дином? — растерянно спросила Джинни. — Мне казалось, очевидно, что я это несерьезно. Гермиона поморщилась. — Тут, скорее всего, моя вина. Я сказала ему, что ты оставила попытки его завоевать. Джинни застонала и стукнулась лбом о стол. — Можете не продолжать. По логике Гарри это означает: «Я вообще не нравлюсь Джинни, мне нужно относиться к ней как к сестре». Гермиона кивнула. — Не переживай, Джин, — сказал Рон, коротко обняв сестру. — Мы сможем во всем разобраться, когда вернемся в школу. — Ага, — поддакнула Гермиона. — Против нас троих у него не будет ни единого шанса. — К тому же, — ухмыльнулся Рон. — Каковы вообще шансы, что он найдет себе кого-то, пока прячется? — Мне нужно сообщить профессору Дамблдору об этой записке, — прервала их Молли. Она была весьма довольна реакцией Рона и находила забавным, что мысли подростков крутились вокруг романтики, а не вокруг того факта, что Гарри по-прежнему где-то скрывается. Они явно поверили присланному посланию, и этого ей было вполне достаточно.

***

— Волан-де-Морту вообще ничего не известно, — доложил Снейп собравшемуся Ордену Феникса. — Значит, у нас до сих пор нет ни малейшей зацепки, где Гарри? — Нет, — согласился Дамблдор. — Всё, что у нас есть — это его письмо, которое Хедвиг доставила Молли. — О чем говорится в письме? — Что он жив-здоров, в безопасности и счастлив. — Рон, Гермиона и Джинни уверены, что письмо настоящее, — добавила Молли. — Как бы то ни было, — медленно произнес Дамблдор. — Я все же считаю, что с нами он будет защищен лучше. — Он проигнорировал фырканье Тонкс. — Я предлагаю отправить ему портал. Даже если кто-то другой откроет его случайно, мы сможем в точности выяснить у этого человека, где находится Гарри, и спасти его. — А если он не хочет, чтобы его спасали? — спросила Тонкс. — Нимфадора, — укоризненно сказал Дамблдор. — Гарри будет лучше со своими друзьями и людьми, которым он небезразличен. — А его собственные желания следует проигнорировать? — Мы не знаем наверняка, настоящее ли это письмо. Тонкс покачала головой. — Я думаю, нам стоит оставить Гарри в покое. — Принято к сведению, — твердо отрезал Дамблдор. — Я отправлю портал завтра. Пожалуй, настрою его так, чтобы он перенес Гарри обратно к Уизли — так он окажется в привычном месте. Северус, Нимфадора, сопроводите меня завтра, чтобы в случае возвращения кого-то другого мы были готовы к любому развитию событий.

***

Использование Маховика времени пять раз подряд изрядно запутало подростков, особенно когда они сталкивались с самими собой в разных местах. Однако интенсивные тренировки помогли им обоим твердо освоить окклюменцию и постичь азы легилименции. Мэгги пообещала вернуться на следующей неделе — уже в реальном времени, — чтобы провести для них еще один пятидневный курс. Добби был на седьмом небе от счастья, получив возможность приготовить для Гарри пятнадцать порций еды за один день, и при этом даже не утруждал себя использованием Маховика времени. Тяжелый труд сам по себе стал для него достаточной наградой. Гарри и Пэнси привыкли спать в одной постели по ночам. Между ними не было никакой близости или даже романтических взглядов; каждый из них просто занимал свою сторону огромной королевской кровати и спал на ней. Они завтракали, предвкушая заслуженный выходной, когда внезапно сработал сигнал тревоги. — Что это такое? — спросил Гарри, потянувшись за волшебной палочкой. — Почтовая сигнализация, — объяснила Пэнси. — Кто-то только что прислал портал по почте. Кое-кто из конкурентов отца пытался похитить меня, когда я была маленькой — вместо меня забрали няню, — и вскоре после этого папа установил эти защитные чары. В окно постучала сипуха. Пэнси открыла створку, а затем закрыла её за птицей. — Пока не трогай её. Дай мне позвать родителей. Она высунула голову из двери и обнаружила, что её родители, услышав сигнал тревоги, уже были на пороге. — Портал для Гарри? — спросил Малкольм, глядя на птицу, которая уверенно устроилась прямо перед мальчиком, вытянув лапку. — Думаю, да, — ответил Гарри. — Похоже, Дамблдору не очень понравилось, что я попросил оставить меня в покое. — Как мы с этим поступим? — спросила Груох. — Если пойдет кто-то из нас, его мгновенно узнают. — Я могла бы пойти вот так, — предложила Пэнси. — Меня бы не узнали. — На самом деле, — прервал её Гарри, — скорее всего, узнали бы. Дамблдор видит сквозь мантии-невидимки, так что он, вероятно, сможет распознать и маскирующие чары. — Профессор Дамблдор пытается вернуть сэра Гарри Поттера обратно? — спросил Добби. Никто не заметил, когда именно он появился, но все уже поняли, что домашний эльф взял на себя обязанность быть в курсе всего, что происходит с Гарри. — Да, Добби, — подтвердил Гарри. — Добби хотел бы помочь, но Добби всё еще работает на Дамблдора, — сокрушенно произнес Добби. Гарри удивленно моргнул, глядя на домашнего эльфа, а затем слегка улыбнулся. — Добби, как бы ты отнесся к тому, чтобы перейти работать ко мне? Я буду платить тебе вдвое больше того, что платит Дамблдор, и ты станешь моим личным домашним эльфом. Добби широко расплылся в улыбке и обнял Гарри за ногу. — Для Добби будет великой честью работать на великого сэра Гарри Поттера. — Он протянул руку и схватил птицу, ловко отвязал пергамент и позволил порталу — маленькому магловскому леденцу на палочке — со стуком упасть на стол. После этого он передал Гарри письмо. Гарри вздохнул: — Здесь, в общем-то, говорится, что ради моей же безопасности мне было бы лучше воспользоваться этим порталом и отправиться к Уизли, где меня ждут Римус и мои друзья. — Ты не хочешь лететь? — спросила Груох. Гарри покачал головой, упустив из виду выражения облегчения, которые появились на лицах всех присутствующих — и в особенности Пэнси. — Рону и Гермионе не помешало бы провести лето, узнавая друг друга получше. Возможно, я бы и поддался искушению, но Джинни встречается с Дином, так что причин ехать туда нет. Если я отправлюсь к ним, то проведу очередное лето в неведении, гадая, что происходит, и мечтая заняться тем, чем сам хочу, чтобы прикончить Волан-де-Морта. Если же я останусь здесь, у меня будет свобода проводить время с людьми, которые не боятся Волан-де-Морта и дают мне всё необходимое для завершения этого дела. — К тому же, — он слегка улыбнулся. — Мне нравится заводить новых друзей. Он повернулся к Добби, упустив из виду румянец, заливший лицо Пэнси. — Что думаешь, Добби? — Добби думает, что Гарри Поттер должен остаться с Парк’сонами. Парк’соны — хорошая волшебная семья, они позаботились о Гарри Поттере. Добби пойдет и поговорит с Дамблдором, скажет ему, что Добби увольняется и теперь он эльф Гарри Поттера. И велит ему оставить Гарри Поттера в покое. — Прежде чем Гарри или кто-то другой успел его остановить, Добби схватил портал и исчез. — Замечательный у тебя эльф, Гарри, но тебе действительно следовало разузнать, сколько он зарабатывал, прежде чем предлагать удвоить сумму, — посоветовал Малкольм. — Галеон в месяц, — небрежно бросил Гарри. — Очевидно, что это символический жест, но для Добби эта сумма значит больше, чем для меня. Малкольм кивнул. — Извини, не стоило делать поспешных выводов. Гарри улыбнулся. — Не переживайте из-за этого. Вы ведь пока не так хорошо меня знаете.

***

Дамблдор, Тонкс и Снейп сидели в гостиной Норы вместе с миссис Уизли, близнецами, Роном, Гермионой и Джинни. Стояла неловкая тишина: Молли уже объяснила своим детям и Гермионе, что произошло с Гарри, и они все сошлись во мнении, что пытаться вернуть Гарри против его воли — плохая идея. Снейп свирепо смотрел на всех, с отвращением качая головой. — Начинается, — внезапно произнес Альбус, и его взгляд стал отрешенным. — Портал только что активировали. Снейп выхватил волшебную палочку и нацелил её на место перед камином. Секунду спустя с негромким хлопком появился Добби с хмурым выражением лица. В комнате на мгновение воцарилась ошеломленная тишина. — Добби? — спросил профессор Дамблдор. — Что ты здесь делаешь? — Добби — свободный эльф, верно? Дамблдор машинально кивнул. — Добби настоящим увольняется со службы у Дамблдора. Теперь Добби — личный домашний эльф Гарри Поттера. И как таковой, Добби передает послание от своего нового хозяина. Оставьте Гарри Поттера в покое. Гарри Поттер под защитой и счастлив там, где находится. Снейп поднялся на ноги, всё еще наводя палочку на Добби. — Живо говори, где Поттер, тупой, никчемный домовик, или я приколочу твои уши к стене. Добби резко выбросил вперед обе руки, и Снейп взлетел в воздух, с силой врезался в каменную стену, после чего рухнул без сознания. — Снейп — очень скверный человек, который совершил грубое ментальное вторжение в разум Гарри, — с отвращением выплюнул Добби. — Добби не никчемный и не тупой. Добби — самый высокооплачиваемый домашний эльф в мире, и у него великий и могущественный хозяин. Если Снейп еще раз подойдет к Добби, Добби превратит Снейпа в свинью. Добби снова повернулся к Дамблдору. — Дамблдор обещал Добби, что Гарри Поттер в безопасности и под защитой. Добби видел Гарри Поттера, когда его спасли от грязных маглов. Гарри Поттер не был в безопасности у злых Дурслей. Дурсли убивали сэра Гарри Поттера. Дамблдор солгал Добби. Позор Дамблдору. — Гарри Поттер жив-здоров и в безопасности; он скучает по своим друзьям, но думает, что его Уизлик и Грейнджи должны стать хорошими друзьями. И что очень жаль, что маленькая Уизлик встречается с Тоомасом. Гарри Поттер рад, что маленькая Уизлик счастлива, и Добби думает, что сэр Гарри Поттер и сам найдет себе хорошего друга в лице Хозяйки. Добби повернулся к миссис Уизли. — Добби готовит для Гарри Поттера очень большие порции еды. Он ест столько, сколько может. — Спасибо, Добби, — слабо вымолвила миссис Уизли. — В следующий раз, когда Дамблдор попытается украсть Гарри Поттера из безопасного места, Добби не будет вежливо говорить «нет». Высказав свою последнюю угрозу, Добби исчез с хлопком. Джинни зашевелилась первой, осмыслив то, что наговорил Добби. — О нет! — вскричала она. — Гарри всё еще думает, что я встречаюсь с Дином, а Добби считает, что Гарри найдет себе кого-то другого! Она разрыдалась, и Гермиона принялась её утешать. — Почему вы упорно таскаете Снейпа повсюду, где может быть Гарри? — потребовала ответа Тонкс. — И что это за история с ментальным вторжением? — Я не знаю, — медленно произнес Дамблдор, проигнорировав первую часть вопроса. Он выглядел озадаченным. — Я никогда раньше не видел, чтобы домашний эльф вел себя подобным образом. Они должны трепетать перед волшебниками. — Гарри подружился с Добби, — сказал Рон. — Добби всегда был предан Гарри. Очевидно, что Добби сейчас с Гарри, где бы тот ни находился, так что я бы сказал, что Гарри в безопасности. — И хорошо накормлен, — добавила Молли. — Ага, — протянул один из близнецов. — Но мне вот интересно, кто эта Хозяйка. И как именно Гарри собирается стать с ней «хорошими друзьями».

***

— Добби всё сказал Дамблдору, — гордо сообщил Добби. — Злой Снейп пытался запугать Добби, он неправильно обращается с домашними эльфами. Добби швырнул Злого Снейпа в стену, прямо как прежнего хозяина. Я велел Уизлику Гарри стать хорошим другом для Грейнджи и сказал маме Уизлика, что Добби кормит Гарри Поттера всей едой, какую тот только может съесть. — Добби замолчал, посмотрел на стол и заметил, что, хотя еды там вполне хватало на четверых для обычной трапезы, этого было недостаточно по меркам Добби для пропитания Гарри. — Добби немедленно принесет еще еды для хозяина и хозяйки Парк’сон, — заявил он и тут же трансгрессировал обратно. Пэнси ухмыльнулась. — Присоединитесь к нам за завтраком, мам, пап? — Пожалуй, да, — невозмутимо ответил Малкольм, когда перед ними начала появляться новая еда. — Одно могу сказать в его пользу: готовит он определенно отменно. — Он, небось, уже и наших домашних эльфов по струнке ходить заставил, — заметила Груох, накладывая себе порцию яичницы-болтуньи. — Гарри, — заговорил Малкольм, когда они закончили трапезу. — Вся эта затея с Маховиком времени немного усложняет нам жизнь, а мы хотели поговорить с тобой, когда ты будешь чувствовать себя лучше. Для нас-то прошел всего один день, а вот для тебя и Пэнси — целых пять. — Сейчас я чувствую себя прекрасно, лучше, чем когда-либо в жизни. Малкольм кивнул. — Гарри, мы оказались в необычной ситуации. Перед нами два пути, и мы хотим обсудить их с тобой. Но прежде позволь мне сказать: что бы ты ни решил, план на это лето останется неизменным. Мы обязаны твоим родителям огромной частью нашего счастья, поэтому для нас большая радость отплатить им тем же. Гарри чинно кивнул. Он ожидал, что Малкольм рано или позмя поговорит с ним, поэтому предложение не стало для него сюрпризом. Одно он знал наверняка — старшие Паркинсоны ему нравились. — Путь номер один: примкнуть к Дамблдору, поддерживая его и, через него, тебя в битве против Волан-де-Морта. — А второй путь? — с любопытством спросил Гарри. — Мы поддержим лично тебя, проигнорируем Дамблдора и Орден Феникса и сами проложим свой собственный путь к победе. Гарри моргнул — этого он никак не ожидал. — Мы не верим, что Дамблдор доведет дело до конца. Но судя по тому, что мы увидели в тебе, и по словам Мэгги, тебе мы можем доверять. — Я уже запустил в Министерстве определенные процессы, чтобы напомнить Фаджу о его месте в этой жизни — выполнять то, что я ему говорю. — А какая вам от этого выгода? Малкольм улыбнулся. — Помимо мира и процветания, что крайне выгодно для ведения дел, нас впервые признают хорошими парнями, а это откроет двери, которые сейчас для нас закрыты. Мы сможем втоптать Люциуса в грязь, и я знаю, что у Пэнси есть замечательные планы на Малфой-Мэнор. И кроме того, ты станешь нашим очень близким другом, что само по себе на каком-то этапе будет дорогого стоить. — Мы можем привлечь к помощи гоблинов на нашей стороне, а ты привлечешь домашних эльфов, так что основа для нашей армии уже заложена. Добавь к этому наши интересы в магловском мире, и у нас получится весьма любопытная группа единомышленников, работающих сообща. — Мы готовы финансово поддерживать эту группу, сколько бы это ни стоило. При нынешнем положении дел мы и так в беде; если Волан-де-Морт доберется до нас, мы лишимся жизней, а наши деньги в любом случае достанутся ему. — Если мы примкнем к Дамблдору — а еще неизвестно, примет он нас вообще или нет, — то окажемся в схожем с тобой положении: нас используют ради наших ресурсов, а потом выбросят за ненадобностью. — Но если мы поддержим и обучим тебя, мы, возможно, и потеряем всё, но если выиграем — получим колоссальную прибыль и прочно закрепим за собой доброе имя в глазах общественности. — Мы принесем тебе клятву верности от лица нашей семьи, поможем тебе стать тем, кем ты должен стать, и сделаем всё, что в наших силах, чтобы гарантировать твое выживание. Гарри медленно кивнул, обдумывая предложенное. Он в очередной раз оценил то, что они относились к нему как к совершенно взрослому человеку. Как и прежде, они четко разъяснили, чего именно от него хотят, как планируют этого добиться и что готовы делать со своей стороны. Такие деловые, построенные на взаимной выгоде отношения очень обнадеживали. В их мотивах не приходилось сомневаться, ведь они озвучили их с самого начала. К тому же, это давало надежду на будущее. Они обещали приложить все усилия, чтобы он действительно выжил в схватке с Волан-де-Мортом. На протяжении долгого времени он просто не мог представить свое будущее: перед ним стояла огромная стена, у которой он должен был встретиться с Волан-де-Мортом, а за ней — пустота. Теперь же он различал за этой стеной какой-то свет, и эта мысль ему нравилась. Единственное, что его смущало: действительно ли он хочет начать действовать самостоятельно? Готов ли он взять на себя ответственность за людей? Идея привлечь домашних эльфов и гоблинов была отличной; почему бы не задействовать других существ, на которых столь очевидно повлияет всё происходящее в магическом мире? Он и сам часто думал, что узколобый взгляд на вещи, свойственный большинству волшебников, просто смехотворен. Так что всё сводилось к простому выбору: хочет ли он и дальше следовать за Дамблдором или же готов довериться себе и пойти собственным путем? — Что бы ты ни решил, — услышал он голос Пэнси, в котором сквозила легкая застенчивость, — я буду на твоей стороне. Он повернулся и одарил её улыбкой. Он понимал, что теперь они подружились по-настоящему, и она ему действительно очень нравилась. У нее было острое, язвительное остроумие, которое заставляло его смеяться, и теплая, заботливая натура, и, будучи безусловно умной, она не подавляла своим интеллектом. Рядом с ней он не чувствовал себя неловко. В ней была какая-то естественность, которая его по-настоящему привлекала. Он снова повернулся к её отцу. — Волан-де-Морт будет повержен, — спокойно произнес он. Решение было принято, теперь пришло время претворять его в жизнь. Впервые он почувствовал азарт перед открывающимися возможностями. — Я больше не могу доверять Дамблдору; я на собственной шкуре прочувствовал его заботу и отказываюсь больше это терпеть. — Он улыбнулся. — Давайте сделаем это. Малкольм поднялся и протянул руку, и Гарри ответил на его жест. Пэнси и Груох тоже присоединились к ним, и они постояли так несколько секунд. — Гарри, я собираюсь разузнать насчет завещания Сириуса. И посмотреть, что происходит с состоянием твоей семьи. — У моей семьи есть состояние? — спросил Гарри, выглядя немного удивленным. — Разумеется, должно быть, — спокойно сказала Груох. — Нам просто нужно выяснить, где оно сейчас находится. Оно должно быть под опекой до твоего совершеннолетия, но раз уж у Дурслей теперь проблемы, надо проверить, сможем ли мы получить к нему доступ. Гарри кивнул. — Кстати, а что с ними вообще случилось? Малкольм улыбнулся. — Что ж, после всей этой заварухи с полицией Дурсля уволили с работы прямо на его собственной лужайке перед домом, пока один из наших людей забирал служебную машину. Он разрыдался и начал умолять вернуть ему должность. — Мой человек совершенно четко дал ему понять, что людям, жестоко обращающимся с детьми, не рады в нашей компании, а прямое оскорбление владельца фирмы является достаточным основанием для немедленного увольнения без выплаты компенсации. — Боюсь, там разыгралась бурная сцена, и все соседи это видели. Гарри долго и весело смеялся. — А что насчет Дадли? — Ну, его челюсть сейчас скреплена проволокой, так что какое-то время он будет питаться через соломинку. — Может, это поможет ему сбросить вес, — ухмыльнулась Пэнси. — Несомненно. В общем, после его признаний в Смелтингсе ему больше не рады, так что он пойдет в местную общеобразовательную школу. — Чем вы двое собираетесь заняться сегодня? — спросила Груох, переводя тему разговора. — Я собираюсь научить Гарри кое-чему очень важному, — уверенно заявила Пэнси. — Чему же? — спросил Гарри, поворачиваясь к длинноволосой брюнетке. — Как получать удовольствие от жизни, — улыбнулась она. — Я научу тебя ездить верхом на лошади. И прежде чем ты начнешь жаловаться: ты катался на гиппогрифе, а это гораздо проще. Гарри слегка улыбнулся. — Не могли бы вы узнать, что случилось со Клювокрылом? — попросил он Малкольма. — Это гиппогриф, который жил у Сириуса перед его смертью. Малкольм кивнул и сделал пометку в блокноте. — Ты летал на гиппогрифе? — спросил он. Гарри кивнул, расслабленно откинувшись на спинку кресла, и пересказал историю со своего третьего курса.

***

— Надевай джинсы, — посоветовала Пэнси, заходя в свою комнату, чтобы переодеться. Поскольку она выросла среди лошадей, у нее была вся необходимая экипировка, и ей не потребовалось много времени, чтобы натянуть бриджи и сапоги для верховой езды. Она дополнила наряд клетчатой рубашкой, решив, что выкладываться на полную и надевать еще и редингот не обязательно. Она собрала волосы в свободный хвост и машинально подправила помаду. Большинство волшебниц не пользовались косметикой, предпочитая добиваться похожего эффекта с помощью несложных заклинаний. Из-за того что в Хогвартсе она постоянно находилась под маскирующими чарами, она начала использовать макияж в качестве замены и должна была признать, что с ним она выглядела лучше, чем могли бы сделать любые чары. Она вернулась к комнате Гарри и замерла в дверном проеме, любуясь открывшимся видом. Хотя он всё еще оставался худым, она уже начинала замечать намеки на то, каким мужчиной он станет в будущем, и это ей нравилось. — Готов? — Ты ведь помнишь, что я в жизни к лошадям близко не подходил, верно? — спросил Гарри. — Не переживай, — подбодрила она его. — Гром и Молния — хорошие лошади. — Ты собираешься посадить меня на коня, названного в честь грозы? — выражение лица Гарри стало явно встревоженным. — Всё будет в порядке, — заверила она, хватая его за руку и вытаскивая из двери. Когда они шли по коридору, она вдруг толкнула его бедром в стену и крикнула: — Наперегонки! Она сорвалась с места, во весь опор припустив в своих сапогах, и тихонько посмеивалась. — Эй! — услышала она крик Гарри, а затем топот его шагов — он бросился вдогонку и начал её настигать. Она проскочила в дверь и захлопнула её прямо перед ним, расплывшись в улыбке от глухого стука, с которым он в неё врезался. Она помчалась вниз по лестнице и, добравшись до низа, рискнула оглянуться назад — только для того, чтобы обнаружить, что Гарри оседлал перила и несется по ним, как на метле. Он соскочил в самом конце, чудом избежав травмы, и снова побежал за ней. Всё еще смеясь, она выскочила на улицу и направилась к конюшням. На открытой местности, в неудобных сапогах, она знала, что при обычных обстоятельствах у нее не было бы шансов убежать от него, но нехватка физической подготовки мешала Гарри, и он добрался до дверей конюшни на несколько секунд позже нее. Он рухнул прямо на пол, тяжело дыша. — Я и не осознавал, насколько я не в форме, — пропыхтел он, раскрасневшись от напряжения. Пэнси опустилась на колени рядом с ним. — Мы начнем бегать каждое утро, — пообещала она ему. — С той едой, которой тебя кормит Добби, и нагрузками, которые ты будешь получать от тренировок и от меня, мы вернем тебя в лучшую форму в твоей жизни так быстро, как только сможем. — Спасибо, — прошептал он. Она протянула руку и слегка коснулась его плеча. — Отдыхай пока здесь, а я подготовлю лошадей. Он кивнул, перекатился на спину и расслабился под лучами солнца. Гром и Молния были двумя её самыми любимыми лошадьми. Гром был огромным черным жеребцом, а Молния — кобылицей поменьше, белой масти, и приходилась Грому сестрой. Она наблюдала за рождением обоих около четырех лет назад и ездила верхом на каждом из них. Несмотря на свои размеры, Гром отличался очень мирным нравом, и она знала, что ему можно доверить приглядывать за Гарри. — Привет, большой мальчик, — улыбнулась она ему, крепко потирая его мокрый нос. — У меня сегодня для тебя новый всадник, и он для меня очень важен, так что позаботься о нем, хорошо? Гром заржал и требовательно ткнулся ей в плечо. — Ладно, ладно, — рассмеялась она, накидывая попону ему на спину. — Через минуту мы тебя отсюда выведем. Ей не потребовалось много времени, чтобы оседлать обеих лошадей, и, взяв их за поводья, она вывела их к Гарри. — Мамочки, — выдохнул Гарри, глядя на вороного коня. — Ну и огромный же он. — Гарри, знакомься, это Гром. Гром, это Гарри. Гарри поднялся и медленно приблизился к коню. Он один раз поклонился, а затем подошел еще ближе, протянув руку, чтобы погладить его по носу. — Очень хорошо, — похвалила его Пэнси и ощутила легкое потрясение, когда он ответил на её похвалу яркой улыбкой. — Я просто вспомнил, как подходил к Клювокрылу, — сказал он, позволяя коню обнюхать себя. — Готов сесть в седло? Гарри решительно кивнул. — Ты уже вытащила меня сюда, так что теперь я не отступлю. — Ладно, — произнесла Пэнси, растеряв весь свой шутливый настрой. — Первое, что тебе нужно проверить — чтобы подпруга у коня была хорошо и плотно затянута. Если перетянуть, коню будет больно, а если затянуть слабо, ты в итоге окажешься висящим вверх тормашками. Гарри кивнул и слегка потянул за черную кожу. — Теперь тебе нужно развернуть стремя так, чтобы оно смотрело на тебя. Затем потянись вверх и ухватись за луку седла. Вставь левую ногу в стремя, а затем одним плавным движением подтянись и перекинь правую ногу через спину Грома, опускаясь в седло. Смотри не пни его, когда будешь подниматься, иначе он воспримет это как команду двигаться вперед. Гарри кивнул и глубоко вздохнул. — Я встану перед Громом и прослежу, чтобы всё было в порядке. — Поступив так, как сказала, она зашла вперед крупного коня и крепко перехватила его поводья. — Хорошо, — выдохнул Гарри. Пэнси наблюдала за тем, как он до единого слова следует её инструкциям, опустившись в седло самую малость тяжеловато. Гром один раз всхрапнул и скосил глаза на Пэнси. — Дуралей, — нежно прошептала она, целуя его в нос. — Держи, — обратилась она к Гарри. — Сжимай их крепче. — Она передала ему поводья. — И не двигайся. Она обошла коня сбоку и проверила длину стремян, немного подрегулировав их, чтобы его ноги были слегка согнуты. — Как тебе так? — Лучше, — отозвался Гарри, и в его голосе угадывались нотки волнения. — Отсюда земля кажется намного дальше, чем когда я сидел на Клювокрыле. — Расслабься, — улыбнулась Пэнси. — Этот конь хотя бы остается на земле. — Но летать-то мне нравится. Пэнси ухмыльнулась ему, а затем подбежала к Молнии и одним плавным движением вскочила на свою лошадь. — Сядь так же, как я, — скомандовала Пэнси, направляя Молнию к Грому. — Распрями спину, но не зажимайся. Вытяни руки вот так, чтобы они стали продолжением поводьев. Теперь разверни ладони тыльной стороной вверх, чтобы пальцы смотрели в сторону лошадиной шеи: пропусти мизинец под повод, остальные пальцы положи сверху, а большой палец — снизу. Обхвати повод пальцами, а затем разверни кисть так, чтобы большой палец оказался сверху, а костяшки смотрели вперед. — Не очень-то это удобно, — пробормотал Гарри, выполняя её указания и перехватывая поводья как положено. — Быстро привыкнешь. Готов трогаться? — Нет, — тут же отозвался Гарри с улыбкой на лице. — Просто слегка сожми его бока шенкелями, и Гром пойдет шагом. Она наблюдала за его движениями, и Гром действительно зашагал вперед. Она подбадривающе улыбнулась, когда Гарри оглянулся на нее. — Держи поводья крепче! — громко крикнула она. Она была абсолютно уверена, что у него врожденный талант к верховой езде. Она осталась под огромным впечатлением от того, как здорово он управлялся с гиппогрифом на их третьем курсе. В обычных обстоятельствах она бы усадила новичка на одну из лошадей поменьше, что были в их конюшне, но ей показалось, что от этого огромного коня Гарри получит куда больше удовольствия. — Вперед, Молния, — обратилась она к своей лошади. — Не дадим мальчишкам вырваться вперед. Молния в ответ согласно заржала и сорвалась на резвую рысь. — Направляй влево, Гарри; мы поедем через поля. Спустя несколько часов шага и рыси они вернулись к краю поля, которое вело к конюшням. Пэнси на мгновение задержала взгляд на Гарри: он комфортно сидел на огромном вороном коне, его осанка была расслабленной и прямой. Он уверенно и свободно держал поводья. Она глубоко вздохнула и мысленно взмолилась, чтобы её чутье не подвело. — Эй, Гарри? — Да? Она одарила его своей самой яркой улыбкой. — Наперегонки! — Она с силой прижала каблуки к бокам Молнии и подалась вперед. Лошадь рванула с места, горя желанием хорошенько размять ноги. — Но, Гром! — крикнул Гарри. — Она меня сегодня уже один раз умыла, я не хочу проигрывать снова! Позволяя ветру трепать её волосы, она оглянулась через плечо и широко улыбнулась. Гарри и Гром нагоняли их во весь галоп, но именно то выражение, которое она так хотела увидеть, сейчас застыло на его лице. Он выглядел свободным, словно все его беды и заботы разом испарились. На его лице играла широченная улыбка, пока сам он низко прижимался к спине коня. Она снова перевела взгляд вперед и потянулась вниз, чтобы сильнее пришпорить Молнию, побуждая её прибавить ходу. Лошадь отозвалась, и в этот миг Пэнси почувствовала, будто тоже летит. Она уже была уверена в своей победе, как вдруг Гром на предельной скорости пролетел мимо нее. Она ахнула: ей еще никогда не доводилось видеть, чтобы её конь мчался так быстро. Она натянула поводья, замедляя галоп, и принялась наблюдать за Гарри, который потянул поводья на себя, заставив Грома остановиться с проскальзыванием. Гарри соскользнул из седла и обнял коня за шею, громко хваля его. Гром немного погарцевал, явно стараясь не наступить на своего человека. — Думаю, ты завел еще одного нового друга, — заметила Пэнси, слезая с Молнии. — Он чудесный, — благоговейно произнес Гарри. — Это как полет, но едва ли не лучше, потому что ты делишь этот миг с другим живым существом. Я чувствовал себя так близко к нему. — В этом и заключается вся суть верховой езды, — отозвалась Пэнси, ловя себя на мысли, что за сегодня она улыбалась больше, чем за последние полгода. — Поможешь мне увести их в денники и покормить? — Обязательно. — Ну тогда пошли, — сказала она, перехватывая поводья Молнии и уводя лошадь в конюшню. — Пэнси? — позвал Гарри. — Да, Гарри? — Спасибо. — Не за что.

***

— Гарри, — позвал Малкольм и подождал, пока тот к нему присоединится. — Это Пирс Маккензи, наш семейный колдомедик. — Здравствуйте, — сказал Гарри, внезапно почувствовав легкое волнение. Он взглянул на доктора и почти мгновенно успокоился. Мужчина был одет в твид, а на голове у него красовалось плоское кепи. Он был слегка полноват, а его яркие голубые глаза, казалось, подмечали всё вокруг. — Привет, Гарри, — спокойно произнес Пирс. — Ты, похоже, двигаешься немного скованно. Гарри рассмеялся: — Сегодня впервые сидел на лошади. Моя кавалерийская походка никак не связана с прошлым. Пирс кивнул. — Что ж, если мы пройдем в кабинет, то сможем начать. Гарри кивнул и направился к упомянутой комнате. Он уже давно с содроганием ждал этого момента. Находясь в школе или где-то еще, было гораздо проще притворяться, что всё в порядке, но он знал, что существовал риск, будто Дурсли нанесли его организму непоправимый вред, и ему было страшно узнать, насколько всё плохо. — Когда тебе в последний раз проверяли зрение, старина? — Примерно в шесть лет, — сказал Гарри, подумав секунду. Он честно не мог вспомнить другого раза; его очки, казалось, просто росли вместе с ним. — Тогда с этого и начнем, — сказал колдомедик, доставая волшебную палочку и накладывая заклинание на стену. — Сними очки и прочитай буквы, будь добр. — Что вы делаете? — спросил Гарри, когда волшебник подошел ближе. — Я собираюсь наложить заклинание на воздух прямо перед твоими глазами, дружище. Мы посмотрим, что именно вызывает твоё плохое зрение и можно ли это исправить. Гарри кивнул и уставился на стену. Первые четыре ряда были довольно четкими, но после них всё превращалось в размытое пятно. Он начал читать с самого верха. — Отлично, — сказал Пирс. — Хорошая новость заключается в том, что у тебя миопия, то есть близорукость. — И это хорошая новость? Пирс улыбнулся, возвращая Гарри очки. — Да, именно так. Поскольку источник твоей проблемы кроется в том, как роговица фокусирует свет, мы можем с этим кое-что сделать. У маглов есть эта замечательная новая операция под названием LASIK. — Это расшифровывается как «Laser-Assisted In Situ Keratomileusis» — процедура, которая навсегда изменяет форму роговицы, прозрачной оболочки передней части глаза, с помощью эксимерного лазера. Микрокератомным ножом вырезается лоскут роговицы, оставляя небольшой участок нетронутым, вроде дверной петли. Лоскут отгибается назад, чтобы они могли использовать управляемый компьютером лазер для испарения его части; затем лоскут возвращают на место, и всё заживает естественным путем. Гарри моргнул. — Вы хотите, чтобы я позволил кому-то разрезать мой глаз и испарить его часть? — Да, — ухмыльнулся Пирс. — Всё не так страшно, как звучит; риски минимальны, но результат таков, что ты сможешь нормально видеть. — Хорошо, — медленно произнес Гарри. Он прекрасно осознавал тот факт, что без очков слеп как крот, и ему совсем не улыбалось столкнуться с Волан-де-Мортом, зная, что простое заклинание Акцио может сделать его абсолютно беспомощным. — Двигаемся дальше. Давай посмотрим, почему ты до сих пор остаешься мелким недомерком. — Мелким недомерком? — рассмеялся Гарри. — Что это вообще за врачебная этика? — Та самая, что сформировалась под влиянием Малкольма, Груох и Пэнси, — весело признался тот. — А теперь встань и начни снимать верх. — Ещё и бесцеремонный, — пробормотал Гарри. — Я всё слышал, старина. — На то и было рассчитано. — Ну, на тебе мяса не наберется даже на прокорм крысе, — жизнерадостно констатировал доктор. — Сейчас я наложу на тебя несколько заклинаний, так что не двигайся. Гарри стоял неподвижно, пока колдомедик накладывал на него четыре быстрых заклинания; каждое из них вырывалось из палочки своим цветом. — Ты, мой худой друг, представляешь собой ходячую катастрофу. Нехватка еды в ключевые периоды затормозила твой рост. Года через два ты должен был быть под метр восемьдесят пять, но в нынешнем состоянии тебе повезет, если ты дотянешь хотя бы до метра семидесяти пяти. — Гипофиз — это структура размером с горошину, расположенная в основании мозга, она контролирует, как именно и в какое время растет организм. Твой ужасающий рацион привел к тому, что твое тело посчитало, будто у тебя просто нет энергии для обеспечения роста, поэтому этот процесс так и не запустился. — Мы можем это исправить, но будет немного трудновато. — Что мне нужно делать? — спросил Гарри, внезапно почувствовав, словно гора свалилась у него с плеч. — Тебе придется поглощать еду в огромных количествах в течение ближайших суток или около того, а затем мы дадим тебе зелье, которое заставит твое тело вырасти за какие-то двадцать четыре часа. Это будет довольно болезненно. Гарри с трудом сглотнул. — Думаю, если это то, что необходимо сделать, я справлюсь. — Вот это настрой, старина, — воодушевленно произнес Пирс. — Давай одевайся, а я пойду поговорю с Малкольмом.

***

— Как он? — потребовала ответа Пэнси, едва Пирс вошел в библиотеку. — Мелкий, слегка ворчливый, но глаза красивые, — отозвался колдомедик. — Впрочем, подозреваю, ты это и сама заметила. Пэнси почувствовала, что краснеет, и показала ему язык. — Это приглашение его отрезать? Пэнси простонала. — Хватит дразниться. Как Гарри? — Ходячая катастрофа, но нет ничего такого, чего мы не могли бы исправить. Зрение подтянем с помощью магловской лазерной хирургии, а рост и общую массу тела скорректируем зельем. После лазерной операции ему придется восстанавливаться несколько дней, так что было бы неплохо принять зелье в то же самое время. Судя по тому, что ты мне рассказывала, к боли ему не привыкать, так что давай покончим со всем этим разом. — К боли? — переспросила Пэнси, и это ей совсем не понравилось. — Да. Мы заставим его тело вырасти на несколько дюймов за двадцать четыре часа. В то же время его глаза будут адаптироваться к эффекту от операции. Приятного тут точно будет мало. Малкольм кивнул. — Время поджимает, — медленно произнес он. — Пирс, ты можешь записать Гарри на прием на завтра? — Это обойдется недешево, — предупредил доктор. — Мне плевать. Найди лучшего специалиста в стране, узнай цену и предложи втрое больше, чтобы всё сделали завтра. Пирс чинно кивнул. — Зелье будет у вас завтра вечером. Гарри нужно начать есть уже сегодня, причем набить брюхо до отказа. — Мы так и сделаем, — пообещал Малкольм. — Спасибо, что приехал по первому зову. — Был рад помочь, как и всегда. Малкольм, Пэнси, — официально произнес доктор, после чего развернулся и вышел из комнаты. — Добби, — позвала Пэнси и подождала пару секунд, пока появится домовик. — Завтра мы повезем Гарри в больницу, чтобы исправить ему зрение, а вечером дадим зелье роста. Чтобы всё сработало как надо, Гарри нужно съесть больше обычного. Добби пришел в восторг. — Добби немедленно примется за работу. У сэра Гарри Поттера будет всё самое его любимое. Добби нравится мысль, что Гарри Поттер станет полноценного роста. Рост домашнего эльфа хорош для домашних эльфов, но он не очень хорош для великих и могущественных волшебников. Пэнси рассмеялась, когда Добби трансгрессировал обратно из библиотеки. — Надо будет разузнать, сможем ли мы привлечь больше домашних эльфов, которые вели бы себя как Добби, — задумчиво произнес Малкольм. — Возможность получить разумных слуг определенно стоит того, чтобы им платить. Мне не по себе от крепостного рабства — риск восстания существует всегда. Пэнси кивнула. — На что Волан-де-Морт, надеюсь, и напорется. — На что напорется Волан-де-Морт? — спросил Гарри, заходя к ним, уже полностью одетый. — На то, что с домашними эльфами нужно обращаться подобающе, а не как с рабами, тогда они не станут предавать своих хозяев. Гарри с комфортом устроился в кресле. — Многие домашние эльфы преданы своим хозяевам, они доводят это до крайности. Добби всегда был необычным, он всегда видел во мне спасителя, и мне потребовалось немало времени, чтобы дать ему понять, что мы друзья. — Когда мы привезли тебя сюда, один из наших домашних эльфов узнал тебя и сразу же трансгрессировал. Добби прибыл через несколько минут. Гарри нахмурился. — Добби, — позвал он, щелкнув пальцами. Добби появился секунду спустя и тут же вручил Гарри огромный сэндвич с ростбифом. — Сэру Гарри Поттеру нужно есть, чтобы зелье сработало. — Спасибо, — ухмыльнулся Гарри. — Присаживайся, Добби, я хочу задать тебе несколько вопросов. — Для Добби это великая честь, — четко произнес эльф. — Добби никогда раньше не просили сидеть вместе с хозяевами. — С друзьями, — поправил Гарри. — Пускай теперь я твой работодатель, но мы всё еще друзья. Добби так и сиял, глядя на Гарри. — Пэнси только что рассказывала мне, что когда меня привезли сюда, один из домашних эльфов, похоже, узнал меня. Добби нетерпеливо закивал. — Добби велел всем домашним эльфам присматривать за сэром Гарри Поттером, на всякий случай. У вас есть привычка попадать в скверные ситуации, когда Добби не может вам помочь. Пэнси не смогла сдержать смешок при этих словах и попыталась изобразить на лице полную невиновность, когда Гарри бросил на нее укоризненный взгляд. — Но я думал, что домашние эльфы не станут предавать своих хозяев, — заметил Гарри. С лица Добби медленно сошла яркая улыбка, и он посмотрел прямо на Гарри. — Некоторые домашние эльфы видят Добби, видят, какой Добби счастливый и свободный, и некоторые домашние эльфы тоже хотят этой свободы. Добби больше не должен наказывать себя или быть наказанным. Добби поощряют говорить больше как волшебники и относиться к волшебникам больше как к равным. Сэр Гарри Поттер правильно относится к Добби, Добби хочет, чтобы другие волшебники относились к нему так же. — Домашние эльфы слышат о Добби, поэтому Добби навещал их и рассказывал, какая у Добби прекрасная жизнь. Добби говорит всем, что Гарри Поттер понимает домашних эльфов и поможет домашним эльфам. — Мисс Грейнджи, подруга сэра Гарри Поттера, помогает очень неправильно. Она пытается обманом заставить домашних эльфов принять одежду. Хогвартские домашние эльфы очень традиционны, и с ними очень хорошо обращаются. Они не видят, как плохо обращаются с некоторыми эльфами, поэтому они не хотят свободы, которая есть у Добби. Добби сказал им, что вы не такой, что Гарри Поттер — великий и мудрый волшебник и поможет всем домашним эльфам, которые хотят помощи. — Домашние эльфы не предают хозяев, домашние эльфы помогают Добби помогать сэру Гарри Поттеру, чтобы Гарри Поттер помог домашним эльфам. — Я обещаю сделать всё, что в моих силах, — пообещал Гарри, подойдя к Добби и опустившись перед ним на колени. Добби кивнул, широко улыбаясь. — Гарри Поттер — великий и могущественный волшебник, — провозгласил он и крепко обнял Гарри. — А теперь сэр Гарри Поттер должен есть свой сэндвич. Добби пора готовить ужин. — Эльф исчез со своим привычным хлопком. — Отличный подход, — с задумчивым выражением лица похвалил Малкольм. Пэнси улыбнулась, заметив, как Гарри покраснел. Её поражало, что он до сих пор совершенно не привык к искренней похвале. — Да, — поддакнула она. — Но во всем этом определенно есть смысл. Погоди, а что он имел в виду под тем, что Грейнджер помогает «неправильно»? Гарри снова откинулся на спинку кресла и откусил огромный кусок от своего сэндвича. — Гермиона научилась вязать и оставляла вещи прямо в мусоре, чтобы домашние эльфы получали свободу, когда находили их. — Это же ужасно! — выпалила Пэнси. — Нельзя просто так освобождать существо, которое понятия не имеет, как о себе позаботиться. Они же в итоге просто помрут с голоду. Малкольм кивнул. — Совершенно верно. И всё же, хорошей идеей было бы организовать работу домашних эльфов через единую централизованную компанию, которая взаимодействовала бы с волшебными семьями напрямую. Мы могли бы составить свод правил о допустимом обращении с эльфами и ввести жесткие штрафы, вплоть до прекращения предоставления услуг, для каждого, кто их нарушит. — Но это разговор для другого дня. Почему бы тебе не побеседовать об этом с мисс Грейнджер, когда вы вернетесь в школу? Гарри кивнул. — Мне нравится эта идея; думаю, нам стоит привлечь Добби к этому делу с самого начала. Малкольм улыбнулся. — Хорошо, мне нужно закончить кое-какие дела, так что предлагаю вам двоим подняться наверх и изучить информацию о зелье, которое ты будешь принимать завтра. Гарри, я хочу, чтобы ты использовал Маховик времени, чтобы твое восстановление заняло всего один день по меркам обычного времени. — Я останусь с ним, — заметила Пэнси. — В этом я ничуть не сомневался, — сухо отозвался Малкольм. Пэнси бросила взгляд на Гарри, чтобы проверить, как он относится к этой мысли, и осталась довольна тем, что он тоже улыбался в ответ на это предложение.

***

— Ну как всё прошло? — спросила Груох, присаживаясь рядом с мужем. — Интересно, — ответил Малкольм, вкратце пересказав ей события сегодняшнего дня. — Зачем ты завел разговор о Грейнджер? Малкольм слегка улыбнулся. — Я надеюсь, что к тому времени, как они вернутся в школу, у Гарри разовьются взаимные чувства к Пэнси. Так что мне хотелось подкинуть ему парочку идей, которые он мог бы высказать, если кто-то из его друзей начнет ворчать по поводу их свиданий. — Клянусь, тебе следовало учиться на Слизерине. Малкольм ухмыльнулся. — Ну уж нет, я получил рейвенкловское образование, а затем сумел жениться на лучшей представительнице Слизерина, так что мне досталось и то и другое. Груох рассмеялась. — Старый ты обольститель. — В каком смысле «старый»? — возмутился Малкольм. — Я в самом расцвете сил. — Ой, да неужели? Не потому ли у тебя в последнее время брюки стали на размер больше? — Да ну тебя! — отмахнулся он. — С этим пустяком легко справится обычная диета. — И физические нагрузки. Ты слишком много времени проводишь за своим письменным столом. — Вообще-то ты права, — вздохнул Малкольм. — Нам обоим нужно гораздо чаще практиковаться в дуэлях. Скоро мы окажемся на передовой этой войны. Пожалуй, нам тоже стоит воспользоваться Маховиком времени.

***

Тонкс шла под яркими лучами солнца и зашла прямиком в самый неприметный офисный центр. Оказавшись внутри лифта, она аккуратно нажала сразу две верхние кнопки и стала ждать, пока кабина поднималась выше, чем позволяли отобразить индикаторы на панели перед ней. Она вышла из лифта и попала в огромную приемную. На одном из диванов вальяжно расположился мужчина, но Тонкс не дала себя обмануть. Она кожей чувствовала его пристальный взгляд и прекрасно понимала, что перед ней высококлассный телохранитель. — Я к Малкольму, — спокойно сказала она секретарю. — Передайте ему, что его ждет племянница. — Сию минуту, мисс Тонкс, — мгновенно отозвалась та с лучезарной улыбкой на лице. Тонкс понятия не имела, откуда секретарь знает её имя. — Он примет вас немедленно. Тонкс кивнула и вошла в нежно-голубой кабинет. Из огромного ряда окон открывался фантастический вид на Лондон. Она достала свою волшебную палочку — едва заметно улыбнувшись, когда увидела, как Малкольм в ответ полез под стол, — и решительно положила её перед собой. Затем она вынула свои личные кинжалы и тоже оставила их на столе. — Нимфи? Тонкс села напротив него и глубоко вздохнула. — Я знаю, что Гарри у тебя. Малкольм приподнял бровь — это было единственным, что изменилось в выражении его лица. — Неужели? — с любопытством спросил он. — Да. Ты совершил всего одну ошибку. — И какую же? — осведомился он абсолютно нейтральным тоном. — Ты сработал слишком идеально. Кое-кто сообщил, что видел Бентли в ту ночь, а Арабелла Фигг заметила Мерседес — Мерседес с фальшивыми номерами. Это заставило меня задуматься, потому что в Литтл Уингинге обычно не встретишь Мерседес. — Гарри забрали с Тисовой улицы так, что он даже не ступил на землю, а значит, его переносили левитационными чарами и под мантией-невидимкой. Так что здесь определенно был замешан волшебник. К тому же Дурслей подтолкнули к признанию, а это указывало на мага, который не прочь использовать парочку заклинаний на грани дозволенного. — В общем, для меня стало очевидно: это должен быть волшебник, который чертовски много знает о маглах, владеет машиной, о существовании которой никто, даже Министерство, не подозревает, и совершенно не против обходить правила. — Я всегда знал, что за этой неуклюжей внешностью скрываются отличные мозги. И что ты собираешься делать с этим знанием? — Голос Малкольма прозвучал так холодно, что Тонкс инстинктивно захотелось принять более внушительный облик. — Я хочу поговорить с Гарри. Хочу убедиться, что с ним всё в порядке, и, возможно, просто передать ему, что Римус и его друзья живы-здоровы. Малкольм посмотрел на нее задумчиво, и ощущение леденящего холода немного отступило. — Я не против того, чтобы ты поговорила с Гарри, но мне нужно твое обещание, что всё увиденное останется в тайне. — Обещаю. — И это касается Пэнси в том числе. — Почему? — Разве это плохо, когда отец желает для своей дочери наилучшую партию? — Насколько мне известно, нет. — Пэнси по уши влюбляется в Гарри, а может, уже влюбилась, и он очень особенный молодой человек. Я не хочу, чтобы что-то помешало Гарри ответить ей взаимностью. Тонкс поморщилась. — Ты ведь знаешь, что Джинни, младшая дочка Артура, всё еще неравнодушна к нему? — У меня сложилось впечатление, что она встречается с… — он сверился с блокнотом перед собой, — Дином Томасом. — Она действительно сказала это Гарри, но не думала, что он воспримет её слова всерьез. — Если я позволю тебе увидеться с Гарри, я хочу получить от тебя обещание не упоминать об этом. Пэнси и Гарри составят прекрасную пару: и в социальном плане, и в политическом, и в финансовом, и в чисто физическом. Я считаю, что Пэнси заслужила свой шанс. Если бы не она, Гарри, скорее всего, уже не было бы в живых. Это была её идея — поехать и навестить его. Тонкс медленно кивнула; она и сама считала, что Джинни поступила жутко глупо, наговорив подобного, но прекрасно помнила, каково это — быть подростком. Да и Пэнси, пожалуй, действительно заслуживала шанса побыть с Гарри. Она мысленно вздохнула, решив не делать поспешных выводов, пока сама не увидит, как Пэнси ведет себя рядом с Гарри. — Я согласна. — Приходи тогда завтра к нам в Мэнор на ужин, мы давно не виделись, Нимфи. Она медленно улыбнулась. Тяжелая часть встречи осталась позади, и перед ней больше не стоял Малкольм Паркинсон, один из самых влиятельных людей магического мира, — теперь она имела дело с дядей Малкольмом, преданным семьянином.

***

Гарри, Пэнси и Груох ехали по живописной сельской местности, утопающей в зелени. В данный момент их машиной была Audi A6, и Груох управляла ею с той безупречной непринужденностью, которую Гарри уже начинал ассоциировать со всем, что делала эта семья. — Ну и как тебе Гром? — спросила Груох. — Чудесно, — ответил Гарри, и на его лице появилась улыбка. — Даже без полетов это было веселее, чем кататься на Клювокрыле. И ничуть не хуже, чем летать на метле. — Ты ведь знаешь, что у нас в Мэноре есть несколько метел? — Мам, — предостерегающе произнесла Пэнси. — Ну же, милая, ты ведь знаешь мое отношение к этому. — Но… — Могу я узнать, что именно я упускаю? — поинтересовался Гарри. Пэнси повернулась и уставилась в окно, скрестив руки на груди. — Пэнси не садилась на метлу с двенадцати лет. Нам пришлось получать специальное разрешение, чтобы она могла пропускать уроки полетов в Хогвартсе. — Из-за того случая…? — Именно. Гарри замолчал, глядя на спину Пэнси. Ему хотелось что-то с этим сделать. Он прекрасно видел, что Груох завела этот разговор намеренно. — Эй, — тихо позвал он, протягивая руку и касаясь её плеча. Он слегка сжал его, пытаясь как-то утешить её. — Пэнси, посмотри на меня, пожалуйста. Она медленно, неохотно повернула голову, и он немного растерялся, заметив дорожку от слезы, скатившейся по её щеке. Он подавил в себе порыв коснуться её лица, посчитав, что это будет не совсем уместно. — Что бы ты сделала, если бы я вчера свалился с Грома? Пэнси встретилась с ним взглядом. — Сказала бы тебе немедленно сесть обратно в седло. И да, я понимаю, к чему ты клонишь, но это совсем другое. — Почему? Пэнси промолчала. В её глазах, искавших его взгляд, читалась немая мольба о чем-то, но он не понимал, о чем именно. — Ты совершила ошибку. Ты учишься на ней и больше не повторяешь. Так почему ты больше не летаешь? — Потому что я боюсь! Доволен? — со злостью выпалила она. — Немного, — ответил он, позволив едва заметной улыбке появиться на лице. — Страх — это то, с чем можно бороться. — А? — У меня в этом деле огромный опыт, и я знаю, что мы можем его победить. Просто пообещай, что позволишь мне попробовать побороться с ним вместе с тобой. Её серые глаза округлились, и он почувствовал на себе её пристальный взгляд. — Ты собираешься помочь мне справиться с этим? — Еще бы, — отозвался он. — Ты так много для меня сделала, так что я ни за что на свете не упущу возможность отплатить тебе тем же. И к тому же, это делает тебя более приземленной. — И это хорошо? Гарри улыбнулся, убирая руку с её плеча, и снова отвернулся к окну. — Смотря как посмотреть. Не думаю, что я смог бы испытывать какие-то чувства к настоящему ангелу. Он упустил из виду восхищенное выражение, появилось на лице Пэнси, и довольный взгляд, которым одарила её Груох.

***

Когда они приблизились к воротам частной больницы, Груох прикоснулась волшебной палочкой к автомобильной магнитоле. Машина снова трансформировалась, и Гарри с Пэнси оказались зажаты на крошечном заднем сиденье. — Извините, — бросила Груох. — Но Aston Martin DB7 — один из самых впечатляющих автомобилей в мире; это гарантирует, что мы и дальше будем получать то обслуживание, за которое платим. Как только ворота перед ней открылись, она вдавила педаль газа в пол и рассмеялась, когда обоих подростков вжало в сиденье. Она закладывала виражи на дороге так, словно участвовала в ралли, а затем резко ударила по тормозам, полностью остановившись перед самыми дверями. — Запомните, — она повернулась, чтобы посмотреть через плечо. — Гарри, ты мой сын, Алан Парктри; Пэнси, ты его девушка, Сара Кларк. Через три дня вы улетаете на горнолыжный курорт в Новую Зеландию, и тебе нужно исправить зрение до отъезда. О твоем шраме никто не должен спрашивать, а если спросят, я буду крайне раздражена. Мы будем с вами на каждом шагу, так что ни о чем не беспокойтесь. Пэнси и Гарри кивнули, после чего она открыла дверцу и изящно выставила ноги наружу. Тут же появился швейцар и предложил помочь ей выбраться из низкого автомобиля. Она скрыла улыбку, прекрасно понимая, что эта галантность не имеет никакого отношения к длине её юбки. Она одарила его кокетливой улыбкой, надела солнцезащитные очки и, полезши в карман, достала пластинку жвачки. Пожевывая её, она произнесла томным, легкомысленным голосом: — Живее, Алан, Сара, у меня запись на прическу к Жюлю, которую я просто не могу пропустить. — Иду, мам, — отозвался Гарри. Груох тихонько вздохнула про себя, уловив легкую заминку в его голосе. «Не держи на меня зла за это, Лилс, — мысленно обратилась она к подруге. — Ты его мать, и всегда ею будешь, мы просто играем роли». Она взбежала по каменным ступеням и прошла прямиком через двери, едва удостоив кивком швейцара. У стойки регистрации она продемонстрировала секретарю свою самую фальшивую улыбку. — Алан Парктри, запись на два часа. Моему ненаглядному крошке будут исправлять зрение. — Ма-а-ам, — заныл Гарри. — Что такое, пупсичек? — Не при всех же, — сквозь зубы пробормотал Гарри. — Им всё равно, — отмахнулась Груох. На самом деле она была восхищена тем, как здорово и быстро он подыграл её представлению. В мальчишке определенно крылась слизеринская жилка, что её немного удивляла, ведь оба его родителя были гриффиндорцами прямо-таки как с картинки. «Наверное, всё дело в воспитании», — решила она. — Проходите сюда, миссис Парктри, — произнес новый голос, открывая дверь. Груох кивнула и пошла за молодым доктором в приемную, откуда открывался вид на стерильно-белую операционную. В центре стояло кресло, напоминающее стоматологическое, а справа от него располагался массивный аппарат. — Я доктор Аврора, — представился молодой человек. — Знаю, что вы спешите, поэтому перейду сразу к делу. — Благодарю вас, — притворно-слащаво улыбнулась Груох. — Моему маленькому пушистому комочку не будет больно? — Ма-а-ам! — Вовсе нет, миссис Парктри, — обнадеживающе произнес доктор. — Сначала мы закапаем ему обезболивающие капли, затем зафиксируем глаза открытыми с помощью специальных расширителей и проведем операцию. Он вообще ничего не почувствует. — Алан, присаживайся сюда, пожалуйста, — он указал на инвалидное кресло. — Мы отвезем тебя в операционную и начнем. Гарри кивнул и быстро сел. — Будь мужественным, мой маленький солдатик, — сказал Груох, подходя и крепко целуя его в лоб. — Не волнуйся, Алан, — с улыбкой произнесла Пэнси. — Всё пройдет отлично. — Она наклонилась и быстро поцеловала его в уголок губ. Груох улыбнулась, глядя на выражение лица Гарри. На нем застыла смесь шока и удовольствия. Она улыбалась, хотя ей и было тяжело видеть, как взрослеет её дочь. Сама она начала встречаться с Малкольмом еще на пятом курсе, так что изображать из себя ханжу и мешать этой паре было бы с её стороны лицемерием. К тому же Гарри ей нравился, и она предпочитала его этой склизкой крысе, Драко. Драко слишком сильно пошел в своего отца; его всю жизнь баловали до безумия, и он искренне считал, что всё и вся вращается исключительно вокруг его персоны. Впрочем, этого и следовало ожидать, учитывая, что за гладкими манерами Люциуса скрывался притворщик и подлиза, а Нарцисса была беспробудной алкоголичкой. Она наблюдала за тем, как Гарри ввезли в операционную и помогли пересесть в хирургическое кресло. Груох и не подозревала, что её дочь так искусно пряталась у всех на виду прямо перед носом у Драко, но не могла не восхититься этой стратегией. Порой лучшее место, чтобы спрятаться — это самое видное место; применив обратную психологию, она добилась своей цели. Ей было интересно, вернется ли Пэнси в школу под своим маскировочным обликом, и она подозревала, что ответ во многом будет зависеть от Гарри. Момент, когда он сказал Пэнси, что поможет ей преодолеть страх перед полетами, стал тем самым мигом, когда Груох по-настоящему приняла его в свою семью. Из уважения к Джеймсу и Лили она помогла бы ему, даже будь он полным придурком, но его преданность и готовность платить добром за добро произвели на нее сильное впечатление. Его простое отношение в духе «видишь проблему — составь план и исправь её» доказало, что он достоин быть Паркинсоном. Она всегда хотела сына, но, к сожалению, осложнения после рождения Пэнси означали, что она больше не сможет иметь детей. Зять — это было лучшее, на что она могла рассчитывать, и этот конкретный человек подходил на эту роль идеально. Ей будет непросто сделать шаг назад и позволить им самим понять, хотят ли они провести остаток жизни вместе. — Тайком урвала свой первый поцелуй? — слегка ухмыльнулась она, повернувшись к дочери, и с удовольствием понаблюдала за тем, как её обычно невозмутимый ребенок заливается румянцем. — Ты сама сказала, что я его девушка, — резонно заметила Пэнси. — И как истинная Паркинсон ты увидела возможность и воспользовалась ей. Пэнси ухмыльнулась. — Ага. — И отец, и я одобряем. — Спасибо, мам, — прошептала Пэнси так тихо, что её едва можно было расслышать. — Просто не торопи события, и со временем он созреет. — Я знаю, — вздохнула та. — Будь он кем-то другим, я бы просто зацеловала его до потери памяти. Ты ведь знаешь, что по ночам он даже не пытался ничего предпринять? — От него я ничего другого и не ожидала. — Знаю, — улыбка Пэнси вдруг стала лукавой. — Не то чтобы я была сильно против. Груох закатила глаза под солнцезащитными очками. — Напомни мне еще раз, почему я вообще позволяю тебе это делать? — Потому что ты мне доверяешь, — просияла Пэнси. — И ему ты тоже доверяешь, и знаешь: если что-то и случится, то исключительно по взаимному согласию. — Иногда, — сухо обронила Груох, — ты рассуждаешь слишком взросло для своего возраста. Улыбка Пэнси немного угасла. — Ты сама это говорила, мам: смерть заставляет нас взрослеть раньше времени. — Ты позволяешь Гарри помочь тебе с полетами, но не подпускала ни меня, ни отца? Пэнси медленно кивнула. — Он правда хотел мне помочь, мам. Для него это так много значило, что я просто не смогла отказать. — Так я и думала, — самодовольно произнесла Груох. — И мысль о том, что Гарри будет крепко обнимать тебя на метле, конечно же, ни разу не пришла тебе в голову? Пэнси яростно покраснела. — Ма-а-ам! — напряженно прошептала она. Груох бросила взгляд в сторону кабинета. — Они начинают лазерную операцию, — заметила она и улыбнулась, когда Пэнси мгновенно взяла себя в руки и повернулась лицом к мальчику, которого прочила себе в парни. Пятнадцать минут спустя Гарри выкатили из операционной. — С глазами всё будет непросто как минимум ближайшие сутки, — проинформировал их доктор. — Ему нужно будет регулярно капать эти капли, но к вашей поездке на лыжах он должен быть в полном порядке. Груох всплеснула руками и одарила хирурга самым вялым из всех возможных рукопожатий. — Благодарю вас. Доктор кивнул, а Пэнси перехватила управление инвалидным креслом Гарри и покатила его обратно в вестибюль. На вершине ступеней Пэнси помогла Гарри подняться и обхватила руками его талию, направляя прямиком к машине. Груох вздохнула, стараясь не выходить из роли. Из них и правда получалась очень милая пара.

***

Вернувшись в Паркинсон-Мэнор, Пэнси помогла Гарри дойти до его комнаты и усадила в кресло. — Как ты себя чувствуешь? Гарри слегка нахмурился. — Боли почти нет. Просто непривычно — сейчас я вижу даже хуже, чем раньше. — Думаю, тебе стоит сейчас поесть, а затем принять зелье роста. Гарри тяжело вздохнул. — Наверное, ты права. — Страшно? — Да. Мало того что я слеп как крот, так еще и перспектива провести двадцать четыре часа в муках совсем не радует. — Я знаю, — мягко произнесла Пэнси. — Но это краткосрочные усилия ради долгосрочной выгоды. Гарри едва заметно улыбнулся. — Тебе всегда удается подытожить всё коротко и ясно. — Это у нас семейное, — ухмыльнулась она. — Добби, — позвала она, щелкнув пальцами. — Сэр Гарри Поттер готов к обеду? — Готов, — ответила Пэнси. — Операция на глазах прошла успешно. Добби захлопал в ладоши и исчез, а через несколько секунд перед ними появилась еда. После того как Пэнси съела сэндвич, а Гарри одолел еще одну огромную порцию, Пэнси поднялась. — Пойдем, — сказала она, помогая ему встать. — Куда мы идем? — В мою спальню. Здесь мы остаться не можем; мы переместимся во вчерашний день вместе с зельем, ты его примешь, и будешь восстанавливаться. Если бы мы сделали это здесь, в кровати оказалось бы четверо нас, а поскольку сегодня утром нас четверых тут не было, значит, здесь мы этого не делали. — От этих путешествий во времени у меня скоро голова лопнет, — пожаловался Гарри. Пэнси ухмыльнулась. — И то правда. Это придает совершенно новый смысл понятию причины и следствия. Мы делаем что-то, потому что знаем, что уже сделали это, так как не видели последствий того, что мы этого не сделали. — Прекрати, — рассмеялся Гарри. — Пожалуйста. Не делай только хуже. В своей комнате Пэнси прокрутила Маховик назад на двадцать четыре часа и отпустила его. Только легкий толчок дал Гарри понять, что всё сработало, ведь комната выглядела точно так же. — Вот, — нежно произнесла она. — Ложись. Гарри кивнул, сбросил туфли и лег на её кровать. Он заметил, что здесь пахнет тем же легким, воздушным ароматом, который он улавливал каждый раз, когда она была рядом. Этот запах казался ему чистым и в каком-то смысле непорочным. Она протянула ему флакон. — Готов? Гарри глубоко вздохнул. — Нет, — ответил он с ухмылкой, шутливо салютовал ей кубком и осушил его залпом. — Это похлеще Оборотного зелья, — простонал он, откидываясь на кровать. — И когда это ты принимал Оборотное зелье? — спросила Пэнси. — На втором курсе, — ответил Гарри. — Хотел спросить Драко о кое-че… Боль обожгла его, словно удар Бладжера, и он инстинктивно выгнул спину. Казалось, будто внутри него полыхает пожар. — Гха-а-а-ах, — сдавленно закричал он. Внезапно он почувствовал прохладную ладонь на своем лбу, а затем тепло её тела — она прижалась к нему, удерживая. — Я здесь, — услышал он её шепот. — Я всегда рядом. — Мой ангел, — прошептал он, прежде чем его накрыла новая волна боли.