Глава 6 — Возвращение

— Добро пожаловать на новый учебный год, — произнес Дамблдор, оглядываясь вокруг, а его бледно-голубые глаза лучились привычным блеском. — Премного благодарен, — ответил Гарри Поттер, появляясь с отчетливым хлопком. — Приятно вернуться. Пэнси удалось сохранить беспристрастное выражение лица, но лишь благодаря колоссальному усилию воли. Гарри ничуть не изменился с тех пор, как она видела его сегодня утром, и не стал утруждать себя мантией. В каком-то смысле она упустила произошедшие с ним перемены, поскольку видела их постепенно. И только сейчас, когда она могла видеть его в знакомой обстановке, она осознала, насколько сильно он изменился. Его волосы остались прежними, растрепанными и непослушными — по крайней мере, без серьезного применения магловского геля для волос. Его глаза были теми же, хотя теперь их не скрывали старые очки, которые он носил раньше, и лицо его было похожим, только более взрослым, а вся имевшаяся у него мягкость словно выгорела. Мягкая белая футболка, в которую он был одет, обтягивала его грудь как вторая кожа, и эта грудь была гораздо более впечатляющей, чем прежде. Четыре дюйма роста в сочетании с новыми мускулами, которые он развил, придавали ему внушительный вид, и она могла чувствовать силу, которой он обладал, со своего места. Оглядываясь по сторонам, она изо всех сил сдерживала себя, чтобы не вскочить на ноги, не подойти к нему и не зацеловать до полусмерти, обозначая его как свою собственность перед другими волшебницами. Казалось, одной из Патил требовалась салфетка, до того сильно у нее текли слюни. Она глубоко вздохнула и вспомнила, что совсем скоро сможет сделать свое заявление, как только избавится от этих дурацких маскирующих чар. Она поймала взгляд Дафны и закашлялась, чтобы скрыть смешок, вызванный выражением лица подруги. — Нельзя трансгрессировать в Хогвартс! — пискнула Гермиона, ставшая первым человеком, который нарушил неестественную тишину, воцарившуюся в школе. — Тоже рад тебя видеть, Гермиона, — весело произнес Гарри. — Хорошо провела лето? Пэнси тихонько хихикнула про себя, глядя на ошарашенное выражение лица девчонки. Она восхищалась тем, как Гарри на самом деле не ответил на вопрос; за лето он многому научился. Она посмотрела на преподавательский стол. Дамблдор выглядел смутно удивленным, в то время как Снейп смотрел на Гарри с явной ненавистью. Макгонагалл выглядела сурово, но казалось, будто она прячет улыбку. Когда профессор посмотрела на нее, Пэнси рискнула быстро подмигнуть главе факультета Гриффиндор и была слегка шокирована, когда та ответила тем же. — С возвращением в школу, Гарри, — сказал Дамблдор. — Как прошло твое лето? — Превосходно, — весело отозвался Гарри. — А вы хорошо провели лето? — Могло бы быть и лучше, — ответил Дамблдор. — Как точно подмечено, — произнес Гарри с сочувствием на лице. — Но ведь мы так редко получаем то, чего на самом деле хотим, не правда ли? Пэнси снова огляделась и заметила, что Драко смотрит на Гарри с отвращением, но в этом взгляде сквозил и легкий страх. Так и должно быть, решила она, потому что рано или поздно Драко суждено оказаться под ударом некоторых из навыков, которые они освоили за лето. — Вам придется простить мое отсутствие мантии, — продолжил Гарри. — Боюсь, у меня был очень насыщенный день, и просто не нашлось времени переодеться. — И раз уж зашла речь, не могли бы вы попросить вашего ручного питомца прекратить попытки проникнуть в мой разум? — Прошу прощения? — спросил Дамблдор, выглядя слегка растерянным. Такого выражения лица Пэнси у него еще никогда не видела. — То жалкое подобие профессора, что сидит рядом с вами, — пояснил Гарри, и его улыбка ни на миг не дрогнула. — Впрочем, я разберусь с этим сам. Возникла короткая пауза, когда вся школа повернулась, чтобы посмотреть на Снейпа, сидевшего рядом с Дамблдором. Снейп внезапно сильно побледнел, а на его лбу выступил пот. Его выражение лица сменилось с презрительной усмешки на мучительную гримасу, и он начал дрожать. — Прекратите! — крикнул Дамблдор. — Оба. — Почему? — небрежно поинтересовался Гарри. Пэнси сомневалась, что кто-то еще сумел бы уловить нотку напряжения в его голосе. Она изо всех сил сосредоточилась и направила свои собственные мысли к нему, даря ему маленькую ментальную ласку, чтобы попытаться помочь ему. — Он напал на меня, используя Легилименцию, чтобы попытаться увидеть, что произошло со мной этим летом. Это прямое нарушение этического кодекса, связывающего всех мастеров данного искусства. Я вовсе не обязан его отпускать. Он нарушил правила; теперь ему придется платить за последствия. Снейпа теперь сильно колотило, а на его лице застыл абсолютный ужас. Презрительно кивнув, Гарри отпустил профессора, и тот рухнул на стол. — Ну? — спросил он, переключив внимание на Дамблдора. — Что «ну»? — Вы разве ничего не собираетесь делать? Дамблдор медленно кивнул. — Я разберусь с этим наедине. Гарри весело улыбнулся, и Пэнси почувствовала, как нить благодарности ласково коснулась ее разума. — Отлично, — сказал он. — Мне бы очень не хотелось, чтобы была применена доктрина «Грехов студента». — Могу я спросить, где ты проходил обучение? — поинтересовался Дамблдор. Гарри выглядел задумчивым. — Я обучался у одного из членов Совета, — просто ответил он. — И мой наставник желает оставаться анонимным. Впрочем, вы можете ожидать визита от Совета; они хотят обсудить некоторые нарушения в моем раннем обучении. — Что это было? — внезапно прохрипел Снейп, свирепо глядя на Гарри. — Как же, это был Волан-де-Морт, — прошептал Гарри, и его улыбка превратилась в слегка зловещую ухмылку. Зал, казалось, ахнул при звуке этого имени. — Это тот самый осколок разума Волан-де-Морта, который он оставил, когда вселялся в меня. Нахожу его весьма полезным для того, чтобы справляться с непрошеными гостями. — Садись, Гарри, — прервал его Дамблдор. — Ты как раз успел к пиру. — Спасибо, — официально ответил Гарри, отвесив директору легкий поклон. — Я не ел уже несколько часов. Гоблины действительно делают хороший чай, но их еда оставляет желать лучшего. — Он неторопливо направился к гриффиндорскому столу, небрежно хлопнул Рона по спине и улыбнулся Гермионе. — Значит, — до Пэнси донеслись его едва различимые слова. — Вы двое теперь вместе, верно? — Пэнси! — произнес ненавистный голос, отвлекая ее внимание от Гарри, на котором ей очень хотелось его удержать. — Да, Драко? — пропела она притворно-сладким голосом, мысленно пообещав себе помыть рот позже. Она искренне надеялась, что он скажет что-нибудь прямо сейчас, чтобы она могла использовать это как повод для собственного разоблачения. — Я решил исполнить твое самое заветное желание, — ухмыльнулся он. — Ты будешь моей вечной спутницей. — Что? — спросила Пэнси; это заявление было самым последним, чего она ожидала. — Мой отец сообщил мне, что твой отец впал в немилость у нашего Лорда. И хотя твоих родителей убьют, я решил позволить тебе остаться при мне. Ты недурна собой, у тебя хорошая фигура, и хотя тебе придется узнать свое место, я уверен, это будет не слишком сложно для тебя. Конечно, на случай, если тебе интересно, никакой помолвки не будет; я никогда не смог бы жениться на дочери предателя. Пэнси уставилась на него, разинув рот, просто не в силах поверить в его высокомерие. Неужели он действительно думал, что она просто согласится на столь отвратительное предложение? А то, что он заявил об этом так открыто, на публике, на глазах у других слизеринцев, было попросту невыносимо. Он явно полагал, будто она будет благодарна за то, что ей вообще позволено иметь с ним хоть какое-то дело. Она улыбнулась ему, прекрасно понимая, что он примет это за согласие на его омерзительную сделку. И в каком-то смысле это была благодарность. Благодарность за самую идеальную возможность, которую она только могла себе представить. — Ах ты, отвратительное, мерзкое, высокомерное отродье Пожирателя Смерти, — громко произнесла она. — Ты правда думаешь, что я соглашусь на подобное унижение? И от тебя, из всех людей? — А? — спросил Драко, выглядя потрясенным. Пэнси встала и уперла руки в бока. Она видела, как Дафна бросает на нее ободряющие взгляды — сказать Драко всё, что они о нем думают, было их общей фантазией на протяжении стольких лет. — Я сказала, ты, уродливый заносчивый тип, неужели ты искренне думаешь, что я соглашусь на такую роль? Неужели ты был настолько глуп, чтобы поверить, будто я мечтаю быть с тобой? У меня никогда не было намерения связывать с тобой жизнь, тупой ты идиот. — Конечно было, ты вешалась на меня с тех пор, как мы начали учиться в Хогвартсе, — возмущенно возразил Драко, тоже поднимаясь на ноги. Пэнси бросила взгляд на преподавательский стол и увидела, как Снейп попытался встать на ноги, но был незаметно припечатан обратно на свое место невидимой силой. Дамблдор с любопытством наблюдал за происходящим, не замечая, что его профессора зельеварения удерживают силой. Она громко рассмеялась, а затем холодно ухмыльнулась Драко. — Вообще-то, моя дорогая жабья морда, я от тебя пряталась. Дафна и я играли с тобой последние пять лет. Тебя было удивительно легко одурачить, но ведь твое самомнение ослепило тебя. Ты провел все эти годы, гоняясь за Дафной, пока я создавала помехи; следила за тем, чтобы у тебя никогда не было времени по-настоящему приблизиться к ней. — Да, — согласилась Дафна, тоже поднимаясь на ноги с ухмылкой на лице. — Ты был так занят, гоняясь за мной, что даже не замечал того, что находилось под твоим крысиным носом. — А? — произнес Драко, широко раскрыв глаза и быстро переводя взгляд с одной девушки на другую. — Сними эти нелепые маскирующие чары, Пэнси, — скомандовала Дафна. — Покажи жабьему мальчику, что именно он игнорировал. Пэнси достала свою волшебную палочку и прошептала: «Фините Инкантатем». Она мельком подумала о том, как это изменение выглядело для других людей, когда маскирующие чары исчезли. Она насладилась несколькими секундами тишины, пока Драко глазел на нее, а затем сбросила мантию. Платье, в которое она была одета, не являлось школьной формой и было выбрано тщательно. Оно выгодно подчеркивало ее фигуру и было гораздо более изысканным, чем привычная одежда. Ее волосы были распущены и спадали волной на спину, а макияж завершал образ. Она знала, что выглядит эффектно, и ошеломленные выражения лиц однокурсников были тому доказательством. — Ты вообще осознавал, что Дафна — третья по успеваемости ученица на нашем курсе? — холодно спросила она. — Конечно же нет, раз уж ты попался на ее роль «красивой, но пустой блондинки». Мы играли с тобой годами, чтобы ты не путался под ногами, и ты ни разу даже не подумал подвергнуть сомнению происходящее. Времена изменились, высокомерный ты наглец. И ни одна из нас не собирается терпеть твое внимание в этом году. — Наш Лорд, — начал презрительно ухмыляться Драко. — Твой лорд, — прервала его Пэнси. — Его имя Волан-де-Морт. Ты вообще способен его произнести? Теперь, когда ты публично признался в своих связях прямо перед всеми профессорами, ты можешь хотя бы произнести это имя? Драко выглядел испуганным, когда повернулся, чтобы посмотреть на профессоров. Дамблдор выглядел глубоко разочарованным, в то время как некоторые другие профессора казались потрясенными. — Я не Пожиратель Смерти, — заикаясь, проговорил Драко. — Конечно же нет, — согласилась Пэнси. — С какой стати Волан-де-Морту мог понадобиться такой безрукий идиот, как ты? У него уже есть твой отец, чтобы исполнять роль придворного шута. — Мой отец... — снова начал Драко. — Бессилен, — прервала его Пэнси. — Как фигурально, так и буквально, судя по тому, что я слышала. Разве ты не заметил, насколько фрустрированным он был в последнее время? Он не может найти Фаджа, его законопроект о защите от оборотней таинственным образом провалился в Визенгамоте. Его внезапная зависимость от зелья после Круциатуса? Нет? Ну, это неудивительно. Ты не самая смышленая жаба в озере. Ты на самом деле совсем меня не знаешь, Малфой. И ты не знаешь мою семью. Когда мы сталкиваемся с угрозой, мы действуем сообща, мы составляем план и мы всегда побеждаем. Теперь она точно знала, как собирается это закончить, а заодно исполнила свое желание публично заявить права на Гарри. Она чувствовала веселье Гарри, пока он наблюдал за происходящим, и послала ему мысленное короткое «спасибо» за то, что он заставил профессоров помалкивать. — Хочешь знать, каков был наш план? — спросила она со злобной ноткой в голосе. Драко уставился на нее, качая головой. — Мы бы объединились с оппозицией, очевидно. И бросили бы на их поддержку деньги и имя Паркинсонов. — Она видела, как на лице Дамблдора появилось выражение ужаса, и получала от этого колоссальное удовольствие, наблюдая, как он сопоставляет улики. — Конечно, — продолжила она, — Тот факт, что он самый благородный, великолепный, умный и сильный волшебник нашего поколения, стал приятным бонусом. — Она сделала паузу и вздохнула, поскольку Драко по-прежнему выглядел непонимающим. Она повернула голову, обводя взглядом студентов, и отметила, что Джинни всё поняла, Гермиона вот-вот поймет, в то время как Рон всё еще смотрел с пустым выражением лица. Различные другие студенты, казалось, тоже сопоставили факты. — Ну же, ты, невежественная жаба, — вздохнула Пэнси. — Ты не можешь быть настолько тупым, каким кажешься. Хотя, пожалуй, можешь. Сильный, сражается с Волан-де-Мортом, хорош собой? Кого из здешних студентов это описывает? — Она насладилась выражением ужаса, появившимся на его лице, когда он наконец сообразил, что она говорит о Гарри. — Стоит ли мне добавить, что у него великолепные зеленые глаза и что он побеждал Волан-де-Морта снова и снова? Стоит ли добавить, что он провел лето в Мэноре моих родителей? И что я сплю с ним с первой же ночи, как он приехал? — Она ухмыльнулась, услышав вздох, который вызвало ее заявление, и посмотрела на Гарри, который опустил голову, тихо посмеиваясь. — Разве это не удивительно, — промурлыкала она Драко, — как Гарри, несмотря на отсутствие каких-либо преимуществ, которые были у тебя во время взросления, является намного большим мужчиной, чем ты, высокомерное, эгоистичное, уродливое, невежественное отродье некомпетентного дурака и алкоголички? — Гарри выглядит лучше, чем ты, он сильнее тебя, гораздо богаче, чем ты когда-либо будешь, намного храбрее, гораздо мужественнее и, — она очень надеялась, что Гарри не слишком на нее обидится за то, что она собиралась сказать, — повидав вас обоих голыми, скажу, что он куда, куда, куда лучше одарен. — На самом деле она не видела Драко голым, но никто не усомнился бы в ее словах. Она повернулась на каблуках и направилась прямиком к гриффиндорскому столу. Гарри уже поднялся на ноги и скрестил руки на груди, подчеркивая свое здоровое мускулистое телосложение. На его лице играло веселое выражение, и она чувствовала, как он смеется внутри ее разума. — Полагаю, ты должна мне поцелуй, — произнес он в тишине, воцарившейся в Большом зале. — Разве? — спросила она. — Некоторые вещи определенно должны оставаться личными, — сказал он с дразнящими искорками в глазах. — Что именно, то, что мать Драко — алкоголичка? Он покачал головой. — Это общеизвестный факт. — О, ты имеешь в виду тот нюанс с размером. Он кивнул. Она усмехнулась ему. — Тебе-то точно нечего скрывать, — пояснила она. — В отличие от того истощенного чуда без причинного места вон там. — И всё же, — сказал он, подыгрывая ей, — подобные вещи должны оставаться личными. — О, — произнесла она. — В таком случае, я действительно должна тебе поцелуй. — Она сделала пару шагов вперед и обвила руками его шею. Она мягко притянула его голову вниз на тот самый дюйм, который ей был нужен, и встала на цыпочки, нежно целуя его. Она почувствовала, как его руки надежно обхватили ее, и вся остальная школа исчезла. Всё, что у нее осталось, — это ощущение его губ на своих, его теплое крепкое тело, держащее ее так надежно, и его язык, мягко скользящий по ее языку. Она отдалась поцелую, закрыв глаза и сильнее прижимаясь к нему. Поцелуй, казалось, длился вечность, но закончился слишком быстро. Она неохотно отпустила его. — Я люблю тебя, — тихо сказала она, а их зрители превратились лишь в далекое воспоминание. — Я люблю тебя, — ответил он, проводя ладонью вверх и очерчивая изгиб ее щеки. С неохотной полуулыбкой он медленно опустил руки. — Ты присоединишься к нам, Даф? — спросил он. — Конечно, — ответила блондинка. Она застегнула верхние пуговицы своей блузки. — Не могу передать, как я рада, что мне больше не нужно выставлять себя напоказ перед этой уродливой крысой. Гарри улыбнулся ей. — Еще бы. Пэнси встретила Дафну, когда та подошла к гриффиндорскому столу, и крепко обняла ее. — Спасибо, — произнесла она, желая убедиться, что все ее услышали. — Я бы не выжила все эти годы без тебя. Дафна усмехнулась. — Было весело, но практичность берет свое. Где именно мы сядем? — Добби, — позвал Гарри. Домашний эльф появился, и очередной вздох шока эхом пронесся по залу, так как Добби был в своей полной униформе. — Вы звали, сэр? Пэнси посмотрела на Гарри, а затем покатилась со смеху. — Только не ты тоже, — простонал Гарри, глядя на Добби. — Можешь добавить еще несколько мест за этот стол? — Добавление — один из особых талантов Добби, сэр Гарри Поттер, — самодовольно произнес Добби. Он зашевелил руками, и стол удлинился, создав еще два места: одно рядом с Гермионой, другое рядом с местом, которое было оставлено для Гарри. — Спасибо, Добби. С другими эльфами всё идет нормально? Добби нахмурился и покачал головой. — Эльфы Хогвартса не любят Добби, — с отвращением сказал он. — Эльфы, которые живут хорошей жизнью, думают, что все эльфы живут хорошей жизнью. Они не верят Добби, когда он рассказывает им о страданиях других эльфов. — Хочешь, чтобы я поговорил с ними? Добби покачал головой. — Даже хогвартские эльфы будут делать то, что им велено, иначе эльфам придется объясняться перед Советом. Гарри кивнул. — Сэр Гарри Поттер, присаживайтесь, и Добби принесет ужин для хозяина Поттера, мисс Парк'сон, сэр, и Белокурой Зеленки. — Спасибо, Добби, — сказала Пэнси. — Я умираю с голоду. Добби исчез с хлопком. — Белокурой Зеленки? — полюбопытствовала Дафна, обходя стол, чтобы сесть напротив них двоих. — Добби любит давать людям титулы, — объяснила Пэнси, устраиваясь за гриффиндорским столом. — Думаю, мой самый любимый — это Злобный Снейп, — задумалась она. — Хотя Маленькая Уизли — это довольно мило. — Она указала на Джинни, которая сидела по другую сторону от Гарри. — Представь нас, пожалуйста? — попросила она Гарри, когда шум позади них снова начал нарастать. Она понятия не имела, что предпринял Драко, и ей придется разузнать об этом у Дафны позже, поскольку сама она сидела лицом к слизеринскому столу. — Конечно, — улыбнулся Гарри. — Рядом с Дафной сидят Рон и Гермиона, мои самые близкие друзья за последние пять лет в школе. Ребята, это настоящая Пэнси, которая, к слову, является той самой девушкой, о которой писал чертов «Пророк». — Рядом со мной сидит одна из моих недавних друзей, сестра Рона, Джиневра Уизли — конечно, если вы назовете её полным именем, вас, скорее всего, поразит её знаменитый Летучемышиный сглаз. — И это такое прекрасное заклятие, — вставила Пэнси с ухмылкой. — Воспоминание о том, как ты наслала его на Драко в прошлом году, пока что один из моих любимых школьных моментов. — И, — продолжил Гарри. — С Г... — он замолчал, так как Джинни покачала головой, и, слегка пожав плечами, плавно продолжил: — Вот здесь у нас Симус Финниган, Дин Томас, Лаванда Браун, Парвати Патил и Невилл Лонботтом. — Привет, — бодро сказала им Пэнси. За столом повисло неловкое молчание: гриффиндорцы вовсю глазели на Пэнси, поскольку каждый из них пытался примирить свои воспоминания о прежней Пэнси Паркинсон с ярко улыбающейся девушкой перед ними. Сидящая подле Гарри Джинни глубоко вздохнула, а затем медленно выдохнула. — Привет, — приветливо произнесла она. — Тебе придется простить остальных гриффиндорцев. Они никогда не бывают особо бодрыми на первом пиру; мой брат вообще не может думать на пустой желудок. Их прервало легкое покашливание Макгонагалл, и они как один повернулись к Дамблдору. — Если больше нет никаких помех, — сухо произнес он. — Пусть начнется пир. — Странно, — заметил Гарри, когда начала появляться еда. — Он не сказал, что Запретный лес всё еще запретен. — И это тебя остановило бы? — спросила Пэнси, с жадностью принимаясь за цыпленка. — Конечно нет, — ухмыльнулся Гарри. — Чем раньше я смогу поговорить с Арагогом, тем лучше. Она почувствовала его разочарование из-за того, что его друзья никак не реагировали, понимающе улыбнулась ему и послала быструю мысль, полную любви. Он повернулся и одарил её той слегка застенчивой улыбкой, которую умел изображать только он, — той, что он берег исключительно для неё. Это был настолько открытый взгляд, что каждый раз, когда она его видела, у неё подкашивались ноги. — Кто такой Арагог? — спросила Джинни. — Патриарх Акромантулов, — ответил Гарри. — Мы с Роном встретили его на втором курсе. Джинни кивнула, и Пэнси заметила, что та слегка побледнела при этом упоминании. Многие вещи внезапно встали на свои места, и она решила поймать Джинни наедине, как только представится возможность. — Как твои родители? — спросил Гарри у Дафны. — В данный момент они в Женеве на конференции, — ответила Дафна. — Затем они отправляются в Украину на несколько месяцев. — Они вообще бывают дома? Дафна покачала головой: — Только если ничего не могут с этим поделать. Не думаю, что они вообще осознают, что сейчас идет война. — Мама и папа осознавали во время первой войны, — произнесла Пэнси. Разговор постепенно сошел на нет, поскольку они сосредоточились на еде. Гарри хмурился, поглядывая на Рона и Гермиону, и Пэнси вздохнула, понимая, что всё будет далеко не так просто, как она надеялась. После трапезы Гарри достал из кармана блокнот и набросал в нем несколько слов. — Идея появилась, — объяснил он в ответ на любопытный взгляд Дафны. Шум по всему залу начал нарастать; потрясенные студенты поворачивались друг к другу, пытаясь убедиться, что они действительно видели то, что, как им казалось, они видели. За слизеринским столом Драко Малфой сидел ссутулившись, игнорируя шепот остальных учеников. Спустя несколько минут двери Большого зала распахнулись, и внутрь размашистым шагом вошел высокий мужчина. — Малкольм? — произнес Дамблдор, поднимаясь на ноги. Пэнси улыбнулась своему отцу, который подмигнул ей в ответ. — Рад видеть тебя, Альбус, — изысканно ответил Малкольм. — Прошло так много времени. — Возникли какие-то проблемы? — спросил Дамблдор. — Конечно же нет, — сказал Малкольм. — Я просто подумал, что должен сообщить тебе последние новости лично. — Как любезно с твоей стороны; пройдем в мой кабинет? — Нет необходимости, — ответил Малкольм. — Это в любом случае касается всех присутствующих. Сегодня днем состоялось заседание Попечительского совета Хогвартса. Единогласным решением Люциус Малфой был исключен из своего состава. Было сочтено, что осужденный Пожиратель Смерти — не тот человек, который должен иметь влияние в столь священной школе, как Хогвартс. — И после его чудовищного поведения, когда он подчинился воле Фаджа и бесцеремонно выставил тебя в прошлом году, Попечительский совет решил гарантировать, что подобное больше никогда не повторится. — Будучи самым почитаемым директором в мире, ты не должен терпеть, чтобы какой-то грошовый инспектор ставил под сомнение твою должность, — добавил он. Пэнси перевела взгляд на Амбридж и насладилась выражением ненависти на её лице. Та явно возражала против того, чтобы её называли грошовым инспектором, и, вероятно, затаила немало обид из-за своей неспособности покинуть Хогвартс в течение лета. — Спасибо, — официально произнес Дамблдор. — Могу ли я поинтересоваться, кто занял его место? — Чести выполнить эту задачу удостоился я сам, — сказал Малкольм с драматичным, размашистым поклоном. — Члены совета сочли, что, как человек с обширными интересами в мире маглов, я привнесу новую терпимость в Попечительский совет и отношение ко всем студентам, независимо от их происхождения. — Шаг, который, я уверен, мы все ценим, — сухо заметил Дамблдор. Малкольм кивнул. — С нетерпением жду нашей первой встречи на следующей неделе. — Как и я. Малкольм повернулся на каблуках и направился к выходу. — Малкольм? — окликнул его Гарри. — Да, Гарри? — Ты разве ничего не забываешь? — Конечно, — сказал Малкольм, останавливаясь. — Ты же знаешь, каков я. Гарри ухмыльнулся: — Без Груох я действительно это знаю. — Будь паинькой, — ухмыльнулся Малкольм. — Я и так паинька, — с улыбкой запротестовал Гарри. — Лучше бы тебе им быть — это всё-таки моя дочь у тебя под ручкой. Пэнси самодовольно улыбнулась своему отцу, наслаждаясь тем, как двое главных мужчин в ее жизни обмениваются колкостями. Гарри небрежно махнул рукой. — Твое объявление, — подтолкнул он. — Ах да, — произнес мужчина повыше, поворачиваясь лицом к учителям. — С какой стати вам вообще пришла в голову мысль, что вы имеете право выносить Гарри запрет на Квиддич, который распространяется за пределы Хогвартса? — потребовал он от Амбридж. — Что? — ответила профессор с ошарашенным выражением лица. — Я читал отчеты о том, что произошло во время того матча, — скучающим голосом произнес Малкольм. — Ваши действия были до смешного предвзятыми, несправедливыми и являлись полным злоупотреблением той малой властью, которую дал вам Фадж. Настоящим запрет Гарри на Квиддич снимается, и вы немедленно вернете ему его метлу. — Вы не имеете права этого делать, — пробормотала Амбридж. — Конечно же имею, — ответил Малкольм. — У меня есть полная поддержка Попечительского совета и самого Фаджа. А теперь будь хорошей девочкой и верни Гарри его метлу. Ты ведь конфисковала её, помнишь? Амбридж сглотнула, а затем нервно огляделась по сторонам. Пэнси почувствовала, как свинцовая тяжесть осела у неё в животе. Сейчас произойдет что-то плохое; она буквально кожей ощущала это. — Я не могу, — прошептала она. — Что? — потребовал ответа Малкольм, и его непринужденное поведение испарилось, сменившись видом очень опасного человека. — И почему это ты не можешь? Амбридж снова сглотнула и стала оглядываться в поисках помощи. Дамблдор пристально смотрел на неё, и выражение его лица совершенно ясно говорило, что он не собирается предлагать ей никакого содействия. — Она сломана, — неохотно пробормотала она. — Ты сделала что? — прорычал Малкольм. Пэнси вздрогнула и повернулась, крепко обняв Гарри руками. Она чувствовала, как волоски на её затылке встали дыбом, когда Гарри начал вырабатывать потрясающее количество извивающейся магической силы. Она чувствовала, как он сверлит взглядом жирную, похожую на жабу профессора, и прижалась к нему сильнее, изо всех сил посылая ему успокаивающие мысли. Его разум в этот момент был подобен алмазу, совершенно непроницаем, но она всё равно продолжала давить, не желая, чтобы он совершил сейчас какую-нибудь глупость. Добби внезапно появился с хлопком. — Почему хозяин Гарри Поттер злиться? — прорычал эльф, и его глаза сузились от гнева, что казалось совершенно неуместным на лице домашнего эльфа. — Она, — Пэнси кивнула в сторону Амбридж, — сломала метлу Гарри. — Где куски быть? — потребовал Добби, поворачиваясь к волшебнице. — Они быть… Я хочу сказать, они в моем, моем чулане, — заикаясь, проговорила Амбридж, уставившись на нарядно одетого эльфа. Добби вынырнул прочь и вернулся через секунду, держа в руках два обломка метлы. Он протянул их Гарри. — Хозяин Поттер может это чинить. Гарри покачал головой и посмотрел на Добби. — Нельзя починить сломанную метлу, Добби, — сказал он. — Волшебная магия не может чинить сломанные метлы, — согласился Добби. — Эльфийская магия может делать починить, но у эльфов не быть довольно силы. У хозяина Поттера, сэр, сил довольно. Гарри медленно улыбнулся, и Пэнси издала огромный вздох облегчения. Напряжение и предвкушение насилия, заполнявшие комнату, улетучились, стоило Гарри вернуть контроль над собой. На лицах многих студентов всё еще застыл страх, что, как она решила, было, пожалуй, к лучшему. Чем скорее стадо поймет, что с Гарри в этом году шутки плохи, тем лучше. Добби сел на пол, скрестив ноги, Гарри сел на пол напротив него, а обломки метлы легли между ними. Все в зале с заинтригованным видом наблюдали за происходящим. Рейвенкловцы всем факультетом казались еще более заинтригованными, чем остальные. Сидящая напротив нее Гермиона, похоже, отложила в сторону всё, что тревожило ее раньше, и наблюдала очень внимательно. — Хозяин Поттер будет брать свои магии, как когда смотреть на магию. Гарри кивнул, и его глаза начали светиться насыщенным зеленым цветом. — Теперь хозяин Поттер, сэр, будет быть нужно видеть магию в метле, с ломаными чарами. Гарри кивнул и поднял руки. Два обломка метлы взмыли в воздух перед ним. — Хозяину Поттеру нужно соединять чары сейчас, — тихо сказал Добби. Пэнси почувствовала, как волоски на затылке снова встали дыбом, но на этот раз ощущение было гораздо более сфокусированным, и она наблюдала, как Гарри вытянул руки, совершая замысловатые движения в воздухе вокруг метлы. — Сэр Гарри Поттер просто нужно соединить дерево метлы сейчас, — тихо сказал Добби. Гарри кивнул и медленно свел руки вместе. Дерево, казалось, срослось с отчетливым щелчком, и, едва ощущение магии исчезло, Гарри поднялся. Метла упала на пол, и с легкой улыбкой он просто произнес: «Вверх». Метла прыгнула ему в руку, и он лучезарно улыбнулся. — Спасибо, Добби. Добби просиял от удовольствия и поклонился Гарри. Домашний эльф повернулся и махнул рукой в сторону Амбридж. Профессор как раз откусила кусочек от лежавшей перед ней еды и с отвращением выплюнула ее. — Что ты сделал, Добби? — с любопытством спросил Малкольм. — Добби сделал так, чтобы ее еда была со вкусом мух, — объяснил Добби. — Самое подходящее для женщины-жабы. Может даже помочь с ее весом. Пэнси рассмеялась, в то время как ее отец изо всех сил старался сдержать улыбку. — Не то наказание, которое я собирался применить, — сказал он, — но тем не менее подходящее. Quid pro quo и всё такое. Альбус, увидимся на следующей неделе. Гарри, я буду держать тебя в курсе всего, что происходит. — Спасибо, Малкольм, — ответил Гарри, рассеянно приобнимая Пэнси за плечи. — Почему бы нам не встретиться перед твоей беседой с Дамблдором? — Увидимся на следующей неделе. Наведи шороху. Пэнси ухмыльнулась. — Пока, пап. — Ладно, — произнес Гарри, оглядываясь вокруг. — Думаю, на сегодня мы устроили достаточно зрелищ. Добби, наши комнаты готовы? Добби кивнул. — Отлично, и еще раз спасибо. — Сэр Гарри Поттер — хороший друг и хороший хозяин, — просто сказал Добби. — Добби всегда быть рад помочь. — Эльф трансгрессировал с хлопком. — Пэнси, уходим отсюда. Рон, Гермиона, Джинни, Дафна, нам нужно поговорить. Он повернулся и вышел. Пэнси потянулась за ним, а остальные последовали за ней.

***

Минерва Макгонагалл задумчиво оглядела Большой зал. Это определенно было самое насыщенное событиями начало года, которое она когда-либо видела. Хотя, зная всё наперед, она смогла разглядеть, насколько хорошо оно было срежиссировано. Было много тонких намеков, которые могли ускользнуть от большинства студентов, но уж точно не ускользнули бы от Альбуса. Самым важным было то, что Малкольм ясно дал понять: он работает на Гарри, а не наоборот. Это говорило о глубоком доверии старшего мужчины к юноше, а их пикировка и использование понятных только им шуток также свидетельствовали о близких отношениях. Она никогда особо не задумывалась об этом, но Малкольм, вероятно, был первым нормальным мужчиной, с которым Гарри близко соприкоснулся. Его дядя определенно не был нормальным, а Артур Уизли, при всей его доброте, больше походил на ребенка, чем некоторые из его собственных детей. Сам же Альбус производил впечатление слегка сумасшедшего. Когда Пэнси сняла маскирующие чары, многие детали встали на свои места. Минерва задавалась вопросом, что именно Гарри нашел в этой девочке, и теперь это стало совершенно очевидно. Время от времени она размышляла, почему Пэнси ни капли не похожа на своих родителей, и списывала это на сходство с бабушками и дедушками. Высокая, элегантная девушка, скрывавшаяся под чарами, определенно унаследовала лучшие черты от обоих родителей. А искреннее признание Пэнси в любви действительно тронуло ее и показало, насколько сильно всё изменилось. Она еще никогда в жизни не испытывала страха перед студентом, но, когда Гарри едва не потерял самообладание, она была к этому ближе всего. Сила, которой мальчик — ну, нет, мужчина — теперь обладал, была поистине устрашающей, и она почти физически ощущала витавшую в воздухе угрозу насилия. Он выглядел так, словно находился в секунде от нападения на Амбридж, и она не оставила бы раздувшейся профессору ни единого шанса на выживание, если бы Гарри решил атаковать. Она также отметила, что Пэнси не только не отстранилась, но и прижалась к Гарри еще сильнее, совершенно не боясь его ярости и мощи, и помогла удержать его. Что затем привело к Добби — первому домашнему эльфу, которого она видела одетым в нормальную одежду; одежду, которая сидела на нем и шла ему. Он выглядел крайне щеголевато и, очевидно, обладал достаточной уверенностью, чтобы действовать независимо. Его наказание для Амбридж было крайне забавным, особенно его замечание по поводу ее веса. Но как преподаватель она находила самым поразительным то, как он помог Гарри починить метлу. С другой стороны, осознавать, что Гарри, вероятно, единственный присутствующий здесь человек, способный начать осваивать эльфийскую магию, было не столь приятно. То, как они оба действовали, демонстрировало прямое манипулирование магией. Это означало сбор своей силы и управление ею напрямую, без ключевого слова для подчинения ее своей воле. У нее не оставалось сомнений в том, что Гарри способен творить беспалочковую магию — если уж он мог подчинить себе эльфийскую магию, это было бы легко. Он не солгал, когда сказал, что проявление неучтивости к Снейпу окажется самым незначительным правилом, которое он нарушит. А затем он полностью проигнорировал вопросы о своей трансгрессии, в чем она была почти уверена, усмотрев в этом отвлекающий маневр. Ей было интересно, что именно произошло между ними, из-за чего Снейп так сильно испугался. Слова Гарри о том, что им овладевал Волан-де-Морт, тревожили ее, так как она ничего об этом не слышала. Что она знала наверняка, так это то, что он скрыл угрозу в своем разговоре; доктрина «Грехов студента» звучала зловеще, и она твердо решила изучить этот вопрос при первой же возможности. Она повернулась, чтобы посмотреть на сидящего рядом директора, и поняла, что он устал. Странно было так думать, ведь он всегда казался непобедимым. Вспоминая о том, сколько ему лет на самом деле, она начала постепенно осознавать, что его усталость вполне может быть настоящей. — Старосты, пожалуйста, проводите первокурсников в их гостиные, — произнесла она, поднимаясь со своего места и фактически закрывая пир в зале. — Могу я предложить пройти в ваш кабинет? — тихо обратилась Макгонагалл к директору. — Полагаю, нам есть что обсудить.

***

— Гарри, — произнесла Пэнси, слегка коснувшись его руки. Он приподнял бровь, слегка улыбаясь ей. — Почему бы тебе не отвести Рона и Гермиону в нашу комнату? — предложила она. — Оставь Джинни, Дафну и меня поболтать. Думаю, вам троим нужно поговорить наедине. Он кивнул: — Хорошая идея, любовь моя. — Он повернулся к своим друзьям. — За мной, — коротко бросил он им, и они, точно отчитанные дети, покорно последовали за ним. Джинни выглядела встревоженной, когда друзья оставили её наедине с двумя слизеринками. — Даф? Белокурая волшебница весело улыбнулась. — Давайте пройдем в библиотеку. Я наложу чары, чтобы вы двое могли поговорить без свидетелей. — Спасибо, — сказала Пэнси. — Идем, Джинни. Обещаю не кусаться. Джинни вздохнула и пошла следом. — Все мои гриффиндорские инстинкты твердят мне быть готовой к драке. — Всё в порядке, — ухмыльнулась Пэнси. — Мои слизеринские инстинкты велят мне сразу же сглазить тебя, так что если мы обе согласимся для разнообразия задействовать разум вместо инстинктов, то сдвинемся с мертвой точки. Джинни рассмеялась. — Я думала, слизеринцам не положено иметь чувство юмора? — Не положено, — тут же отозвалась Дафна. — Это коварная видимость чувства юмора, чтобы усыпить твою бдительность и внушить ложное чувство безопасности. — А-а, — протянула Джинни. — В таком случае я просто подыгрываю в поисках возможности проявить гриффиндорский героизм, который, без сомнения, приведет к героической гибели. — Вот это настрой, — ухмыльнулась Пэнси. — Если хочешь, мы можем организовать Василиска? Джинни застыла от этих слов, её лицо побелело. — Прости, — извинилась Пэнси, подходя к младшей девочке и обнимая её. — Я должна была знать наверняка. А Гарри мне никогда бы не рассказал. — Э-э, а что вообще происходит? — спросила Дафна с растерянным выражением лица. — Не забивай себе голову, Даф, — сказала Пэнси. — Это как раз то, о чем нам с Джинни нужно поговорить. — Она осторожно придерживала младшую девочку за плечи и увлекла её в угол библиотеки. Дафна пожала плечами, наложила заклятие, окружив их чарами непроницаемой тишины, и уселась с книгой. — Как ты узнала? — надломленным голосом спросила Джинни. — Ты вздрогнула, когда Гарри упомянул свой второй курс чуть раньше, и многие вещи встали на свои места. Мы с Дафной уже догадывались, что это был кто-то из студентов. Тобой ведь овладели, верно? Джинни медленно подняла голову, вглядываясь в лицо Пэнси. — Как ты это узнала? — Я не знала, — тихо произнесла Пэнси. — Но Гарри не стал бы дружить с тобой, не будь ты хорошим человеком. Так что оставалось только одно. Я сопоставила это со злобным восторгом на твоем лице, когда ты сглазила Драко в прошлом году, что и навело меня на мысль о причастности Люциуса. Джинни кивнула. — Люциус подсунул мне дневник, в котором была заточена личность Тома Реддла. Я изливала душу этой чертовой штуке, а он давал мне советы. Когда я чувствовала себя брошенной и одинокой, он был моим другом. Я рассказывала дневнику абсолютно всё и даже не заметила, как он постепенно захватил контроль надо мной. Я пыталась бороться, но казалось, что мне никогда от этого не освободиться. — И Гарри спустился в Тайную комнату и спас тебя. Джинни снова кивнула, пара слезных дорожек прочертила её бледное лицо. — И никто об этом не знает, кроме Гарри, Рона, Гермионы, профессоров и твоих родителей? — И теперь тебя. Пэнси согласно кивнула. — Дальше это никуда не пойдет. — Почему? Пэнси достала свою волшебную палочку и превратила обрывок бумаги в носовой платок. — Держи. — Спасибо, — тихо произнесла Джинни. — Я последние несколько недель размышляла, как со всем этим разобраться сегодня, — тихо сказала Пэнси. — С тех самых пор, как узнала, что мы с Гарри вернемся в Хогвартс как пара. — С тем, как быть с его друзьями? Пэнси кивнула: — И с тобой в особенности. Я так понимаю, ты не встречаешься с Томасом? — С Дином? Нет. Я сказала это, просто чтобы Рон от меня отвязался. — Ты ведь знаешь, что Гарри тогда поверил, будто ты говоришь правду? Джинни кивнула и тихо вздохнула: — У тебя когда-нибудь было чувство, что несколько слов, сказанных в пылу откровений, могут изменить твою жизнь навсегда? — Да, — призналась Пэнси. — Потому что эти слова изменили и мою жизнь тоже. Гарри влюбился в меня, потому что думал, что ты не просто несвободна, но и что о тебе заботится кто-то другой. Это открыло его для других вариантов. Джинни опустила голову и стукнулась ею о стол. — Я действительно не хотела этого слышать, — пробормотала она. — Так почему мы здесь и ведем это обсуждение? — Ну, обычно в такой ситуации происходит следующее: я пытаюсь быть с тобой дружелюбной, немного наигранно, а ты в ответ отпускаешь мне колкости. Мы пытаемся сохранять вежливость несколько дней, а потом начинаем угрожать друг другу. Мы с тобой холодно ведем себя в присутствии Гарри и грыземся наедине. Через какое-то время что-то случается, и ты теряешь дружбу с Гарри, потому что любит он меня, и он расстроен, но со временем это проходит, а ты остаешься на обочине. — Ты так уверена, что победишь? Пэнси кивнула. — Я гораздо большая стерва, чем ты когда-либо сможешь быть, Джинни, — просто сказала она. — И я уже сплю с ним. Джинни кивнула, признавая аргумент. — Вдобавок ко всему, Гарри любит моих родителей так же сильно, как и твоих. Так что, хотя ему и было бы больно потерять связь с твоей семьей, всё было бы не так плохо, как могло быть когда-то. И на тот маловероятный случай, если бы ты могла стать для меня угрозой в будущем, я бы, наверное, уничтожила твою семью, просто на всякий случай. Джинни вдруг рассмеялась: — Просто на всякий случай? Пэнси ухмыльнулась: — Эй, мы тут говорим о первостатейной стерве, помнишь? — Так почему же ты этого не делаешь? Пэнси вздохнула: — Гарри. — Ты влюблена в него? Пэнси кивнула: — Болезненно и полностью. И из-за него мне хочется измениться и стать лучше — моя стервозно-королевская сторона от этого не в восторге. И если отбросить мою ревность к тебе в сторону, я хочу быть с тобой друзьями. Джинни моргнула: — Ты ревнуешь меня? С какой стати? Пэнси подняла глаза: — Ты в зеркало давно смотрелась? — Что? — Ой, да ладно тебе, — Пэнси закатила глаза. — У тебя потрясающий цвет лица — эта бледная полупрозрачная кожа, глубокие карие, проникновенные глаза и грудь... сколько там, второй размер? Джинни кивнула с потрясенным видом. — Такой же размер, как у меня, но на твоем теле она выглядит огромной. Ты маленькая и милая, как раз идеального размера, чтобы сидеть у Гарри на коленях. Мне приходится садиться рядом с ним и закидывать ноги ему на колени. И это не говоря уже о копне рыжих волос, за которую я бы убила. — Да брось, — ответила Джинни. — Ты великолепна. У тебя потрясающая элегантность, бесконечные ноги, и ты можешь смотреть ему прямо в глаза без того, чтобы кто-то из вас свернул себе шею. А твои волосы... я бы убила за волосы, которые ведут себя так послушно. Пэнси вдруг ухмыльнулась и рассмеялась. Смех стал еще громче, когда Джинни присоединилась к ней. — Значит, у соседа трава не зеленее? — Наверное, нет, — улыбнулась в ответ Джинни. — Но ты так ничего и не объяснила. — Типичная гриффиндорка, — сказала Пэнси. — Никакого терпения. — Типичная слизеринка, — ухмыльнулась Джинни. — Целую вечность добирается до гребаной сути. — Ладно, — тихо произнесла Пэнси. — Я хочу, чтобы мы были друзьями. Я знаю, что тебе будет тяжело, но ты действительно нравишься Гарри сама по себе, а не как приложение к Рону. Не думаю, что я когда-либо смогу близко общаться с Роном, поскольку ему удается раздражать меня даже на расстоянии, и я думаю, что у меня возникнет серьезный конфликт характеров с Гермионой. — К тому же, если говорить о магии, ты самая сильная волшебница на Гриффиндоре, и нам понадобятся все, кого мы сможем привлечь на помощь. Если ты думаешь, что не справишься с этим — а будь я на твоем месте, я сомневаюсь, что смогла бы, — я бы предпочла, чтобы ты сказала об этом прямо сейчас. Джинни тихо вздохнула: — Этим летом я поклялась себе, что подружусь с девушкой Гарри, кем бы она ни была и как бы тяжело это ни было. Я чувствовала, что задолжала Гарри за то, насколько открыто он предложил побыть с моим выдуманным парнем. Я смирилась с тем, что потеряла его за лето. Ты ведь знаешь, что я всё еще люблю его, верно? Пэнси кивнула, слегка улыбаясь. — Я сдержу обещание, данное самой себе. — Она протянула руку. — Друзья? Пэнси ухмыльнулась и проигнорировала протянутую ладонь. Она поднялась, обошла стол и прижала младшую девочку к себе. — Друзья, — согласилась она. — А теперь давай позовем сюда Дафну и посплетничаем. Джинни улыбнулась. — Посплетничаем? — Посплетничаем? — спросила Дафна, снимая заклятие и небрежно воссоздавая его за своей спиной. — Я хочу немного сплетен. Насколько же велик этот темный красавчик? Джинни рассмеялась. — Темный красавчик? — О да, — вздохнула Дафна. — Если бы он не был так помешан на нашей принцессе, я бы на него накинулась как безумная. Джинни захихикала: — Я тоже. Как насчет того, чтобы одолеть её, привязать его к кровати и выяснить всё самим? Дафна задумалась. — Ну, нас двое. Мы, пожалуй, смогли бы её одолеть. Пэнси слегка ухмыльнулась и шевельнулась — в полумраке блеснула сталь. — С другой стороны, — невозмутимо произнесла Джинни. — Возможно, нам стоит оставить их в покое. — Как именно тебе удается говорить так спокойно с ножом у горла? — спросила Дафна. Джинни криво усмехнулась. — Практика; я сражалась с Пожирателями Смерти вместе с Гарри. Пэнси кивнула, убирая нож и волшебную палочку. — Я немного практиковалась с Гарри этим летом. — Стоит ли мне знать, где ты прячешь этот нож? — сухо поинтересовалась Дафна. — Пожалуй, нет, — ухмыльнулась Пэнси. — И кстати, я не хочу афишировать тот факт, что я для Гарри не просто красивое украшение. Это будет приятным сюрпризом, когда мне понадобится пустить его в ход по-настоящему. Дафна и Джинни кивнули. — Но ты так и не ответила на вопрос. Пэнси рассмеялась: — И не собираюсь. — Ну же, брось, — поддразнила Дафна. — Мы же здесь все подруги. — Ага, — согласилась Джинни с озорным выражением лица. — Выкладывай давай, Паркинсон. Пэнси застонала и подняла руки вверх. Джинни и Дафна переглянулись. — Всё еще думаешь, что мы могли бы её одолеть? — спросила Дафна. — А если бы и одолели, думаешь, мы смогли бы одолеть Гарри? Дафна вздохнула: — Пожалуй, нет. К тому же блондинки его всё равно не привлекают. Только брюнетки и рыжие. Джинни покачала головой, откидываясь на спинку стула. — На самом деле, когда дело доходит до внешности, он довольно эгалитарен. У Чжоу черные волосы. Его волнует сам человек, а не цвет волос. — Ух ты, — сухо бросила Дафна. — Спасибо, Джинни. Я была так счастлива в своем заблуждении, а тебе обязательно нужно было всё мне испортить. — Так, Джинни, — произнесла Пэнси. — Стоит ли нам с Дафной свести тебя с каким-нибудь парнем? — Что? — спросила Джинни, замахав руками, когда едва не потеряла равновесие. — Ты хочешь себе парня? — Прямолинейно, не так ли? — Семейная черта, — ухмыльнулась Дафна. — Она еще сама деликатность по сравнению со своей мамой. Пэнси потянулась и шутливо толкнула Дафну. — Цыц тебе. — Она повернулась к Джинни. — А ты отвечай на вопрос. — Нет, — вздохнула Джинни. — Я буду сравнивать их с Гарри, и это будет несправедливо по отношению к любому из нас. Я побуду одна какое-то время. Пока вы, ребята, не выпуститесь. Пэнси кивнула: — Даф? — Причина другая, ответ тот же, — сказала она. — У меня и так забот по горло: нужно убедиться, что я получу хорошие оценки и что мы все переживем эту гребаную войну. Пэнси надула губы. — То есть вы говорите, что мне нельзя никого сводить? — Нет, нельзя, — четко произнесла Дафна и посмотрела на Джинни. — Она сейчас в том самом настроении «я безумно счастлива, значит, и все остальные тоже должны быть», которое накрывает влюбленных девчонок. Если она снова заведет об этом речь, нам придется просто запереть её в чулане, пока её не попустит. — Это с Гарри или без него? — спросила Джинни. — Без него, очевидно. — Вы не были бы столь жестоки! — мелодраматично воскликнула Пэнси. — Конечно же были бы, — ухмыльнулась Джинни. — У тебя есть то, чего хотим мы. — Пф-ф, — отозвалась Пэнси. — И что сказала бы твоя мама, услышь она от тебя такое? — Что я могла бы найти своему языку куда лучшее применение с Гарри? — ехидно спросила Пэнси. — Пэнси! — рассмеялась Джинни. — Вообще-то, — медленно произнесла Дафна, — это, пожалуй, именно то, что Груох и сказала бы. — Правда? — спросила Джинни. — Моя заперла бы меня в комнате на месяц, просто на тот маловероятный случай, если бы я вздумала использовать его для чего-то еще. — Мама относится ко мне как к взрослой с двенадцати лет, — тихо объяснила Пэнси. — Она позволила мне заботиться о Гарри, когда мне это было нужно, и доверяла мне принимать собственные решения. — Я не собираюсь рассказывать вам о том, что произошло, — эту историю должен поведать сам Гарри. Но есть еще кое-что, о чем нам нужно поговорить. — Оу? — спросила Дафна. Пэнси кивнула. — У нас с Дафной есть деньги, и много. Мы втроем собираемся ходить по магазинам, тусоваться, пить — в общем, делать всё, что нам вздумается, потому что мы так привыкли и нам это нравится. Ты будешь ходить с нами, и мы будем платить за тебя, даже не задумываясь об этом. Мы знаем, что ты не можешь платить, и нас это ни капли не смущает, вообще. Тебя это будет смущать? Джинни заморгала, часто-часто. Её рот открывался и закрывался, пока она пыталась сформулировать ответ. Дафна ухмыльнулась. — Думаю, ты её сломала. Эта твоя прямолинейность могла бы стать оружием! Пэнси рассмеялась. — Правда? Я просто хотела сразу убрать с дороги этот неловкий момент. Джинни наклонилась вперед и обхватила голову руками. — Это создаст проблемы, — сказала она. — Но Рон всегда относился к этому более болезненно, чем я. Наверное, я буду чувствовать себя неловко, но я творческий человек, так что просто придумаю другие способы вернуть вам долг. Пэнси улыбнулась и протянула руку. — Так что, друзья? Джинни посмотрела на Дафну: — А почему ты так дружелюбна со мной? — Прямолинейность сегодня явно заразительна, — сказала Дафна Пэнси. — Пэнси была моей единственной подругой последние пять лет. За это лето я подружилась с Гарри. Гарри всегда был о тебе высокого мнения, так что это плюс в твою пользу. Пэнси, как бы скрытна она ни пыталась быть, выбрала именно тебя, чтобы подружиться в первую очередь, — еще один плюс в твою пользу. Выходит, двое из самых сильных людей нашего поколения либо уже считают тебя другом, либо хотят видеть тебя в их числе. Для моей слизеринской натуры этого вполне достаточно, а видя, как ты вела себя последние двадцать минут, я думаю, мы могли бы стать очень близки. Я люблю Пэнси и доверяю ей. И я открыта для большего. — Она протянула руку, переплетая пальцы с Пэнси. — Я, должно быть, сошла со ума, раз иду на это, — вздохнула Джинни. — Да какая к черту разница, давайте дружить с соперницей в любви, не говоря уже о двух слизеринках. — Она протянула руку и пожала их ладони. — Друзья.

***

Гарри вошел в Выручай-комнату и небрежно швырнул свою метлу в один из углов. — Садитесь, — спокойно произнес он, кивнув на диван в углу. Он непринужденно взмахнул рукой, и кресло подлетело, опустившись рядом с диваном. Он подошел, взял стакан воды и глубоко вздохнул. Он лениво размышлял, не из-за долгого ли дня у него такой вспыльчивый нрав, но был готов признать, что также страдает от тоски по Пэнси — один поцелуй не мог восполнить целый день разлуки. Он мерил шагами комнату, пытаясь решить, с чего начать, прежде чем рухнуть в кресло. — Ладно, к чему этот бойкот? Рон и Гермиона на секунду переглянулись. — Гарри, ты сошел с ума, черт тебя дери! Нельзя доверять слизеринке! — выпалил Рон. — Как ты можешь встречаться с Паркинсон, из всех людей? — Это было поразительно глупое высказывание, — ледяным тоном заметил Гарри. Он проигнорировал краску, выступившую на лице Рона. — Гермиона? — Как ты можешь держать Добби в качестве раба? Это именно то, ради борьбы с чем и была создана Г.А.В.Н.Э. — У меня было прекрасное лето, спасибо, — сказал Гарри, закрывая глаза. — И я не могу передать вам, как сильно скучал по вам обоим. Я так с нетерпением ждал нашей новой встречи, возможности узнать, кто чем занимался, как мы изменились, как повзрослели. — Он сделал паузу на секунду. — Я не могу передать, что чувствую прямо сейчас. Как сильно я в вас обоих разочарован. — Во-первых, Рон, ты выносишь суждение, основанное всего лишь на факультете, из всех вещей, не задав мне ни единого вопроса о том, что произошло, а ведь я знаю, ты в курсе, что меня кто-то спас. А затем ты, Гермиона, моя вторая лучшая подруга, решает, что раз уж у меня есть домашний эльф, то я внезапно стал кем-то вроде плантатора. Теперь, когда мы избавились от этой спонтанной реакции, как насчет того, чтобы начать сначала? Гарри услышал какое-то шуршание напротив себя. — Я бы не советовал тебе давать волю гневу, Рон, — небрежно обронил он. — Мы обсудим это как взрослые, даже если мне придется наложить на тебя Петрификус. Он нехотя открыл глаза. Оба друга вовсю глазели на него. — Никогда не знал, Гермиона, что у тебя есть пломбы. Гермиона с отчетливым щелчком захлопнула рот и яростно покраснела. Рон открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Гарри прервал его: — Я очень надеюсь, что ты подумаешь над тем, что собираешься сказать, прежде чем произнесешь это. Рон снова закрыл рот, краска вновь подступила к его лицу. — Ты изменился, — произнесла Гермиона. Гарри глубоко вздохнул и сдержал саркастическое замечание, которое уже готов был выдать в ответ. Ему нужно было помнить, что он больше не с Малкольмом и Груох. — Очевидно. — Что произошло за лето? — спросила Гермиона. Гарри медленно выдохнул. — Это действительно должен был быть твой первый вопрос, — заметил он. — После того как я покинул Хогвартс, я отправился прямиком домой. Дурсли вели себя со мной сносно, но только потому, что их до смерти запугали. Но мне было плевать; я был слишком занят тем, что оплакивал Сириуса и корил себя за допущенные ошибки. Мои кошмары вернулись с новой силой, и я не мог спать. Даже когда я бодрствовал, я не мог сбежать от воспоминаний о взгляде Седрика в момент его гибели, о звуках крика моей матери, о Сириусе, падающем сквозь Арку. Я почти ничего не ел, а те крохи, что мне удавалось в себя впихнуть, были тем, что дала мне мама Рона. А затем всё поплыло, так как начали проявляться симптомы магического гриппа. Дурсли заперли меня, боясь, что я их заражу. — Маглы не могут подхватить магический грипп, — прервала его Гермиона. — Он поражает только волшебников. — Они слишком тупы, чтобы знать это, да и выяснять не горели желанием, — с кивком произнес Гарри. — Я умирал. Я ничего не ел и даже в своем бреду не мог спать. Я чувствовал, что вот-вотумру. И что еще хуже — я хотел умереть. Я хотел, чтобы всё это закончилось. Я хотел, чтобы боль прекратилась. Он сделал паузу и посмотрел на пришедшие в ужас лица своих друзей. — Я хочу, чтобы вы знали, до какого состояния я дошел, — тихо продолжил он. — Как глубоко я опустился. Я был заперт в круговороте боли и страданий и не хотел выздоравливать, я просто хотел, чтобы это прекратилось. Полагаю, это стало естественным продолжением моих поведенческих проблем прошлого года. — И тогда, словно в сказке, надо мной появился ангел. У неё были сияющие серые глаза, которые я мог видеть в темноте, и она пообещала позаботиться обо мне, помочь мне. Впервые я почувствовал надежду, почувствовал, что кому-то не всё равно, даже если это было неземное существо из иного мира. На секунду я расстроился, что это не моя мама, но это быстро прошло. — Затем я снова уснул. Я смутно помню, как меня левитировали из дома в машину, и долгую поездку, во время которой кто-то гладил меня по лбу. — Следующее, что я помню, — это как меня поили какими-то зельями, и я начал чувствовать себя лучше, хоть и был уставшим. Ангел снова пообещала позаботиться обо мне, и мне удалось немного поспать до того, как вернулись кошмары. Когда я проснулся, я был в огромной комнате, в постели, по сравнению с которой кровати Хогвартса просто блекли. А рядом со мной лежала самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. Я наблюдал за тем, как она спит, пытаясь понять, кто это. Я знал, что она знает меня, ведь накануне вечером она назвала меня по имени, и я сузил круг до трех или четырех человек, причем у меня было подозрение, кто это именно. Я долго наблюдал за тем, как она спит, рассматривая её, думая о том, что произошло, и это дало мне немного времени в тишине, чтобы обдумать ситуацию, в которой я оказался. Меня и раньше похищали, я много раз бывал без сознания, но я еще никогда в жизни не просыпался вот так. Это было почти нереально — то, что я перенесся от Дурслей и той поистине ужасной комнаты в одну постель с Ангелом. Обдумав абсолютно всё, я принял простое решение — взять под контроль собственную жизнь. Я решил выслушивать то, что люди хотят сказать, но больше никогда и никому не позволять принимать решения за меня. Это моя жизнь, и мне с ней справляться. И вы знаете, почему я был в таком состоянии, почему я почувствовал, что должен принять это решение? Двое подростков напротив него безмолвно покачали головами. — Из-за пророчества, того самого, что Дамблдор рассказал мне в конце семестра. — Он глубоко вздохнул, а затем продекламировал: — «Грядет тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но он будет обладать силой, о которой Тёмный Лорд не знает... и один должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить, пока жив другой... тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...» Гермиона ахнула, резко побледнев. — Что? — спросил Рон. — Это значит, что Гарри должен убить Волан-де-Морта, а если он этого не сделает, Волан-де-Морт убьет его. — Именно так, — спокойно произнес Гарри. — Моя судьба предопределена; она была высечена в камне годами. Теперь я наконец беру её под контроль. Рон сглотнул, пока они с Гермионой переваривали эту мысль. — Остаток лета я провел, тренируясь с Пэнси. Малкольм и Груох наняли одних из лучших учителей в своем деле, чтобы те обучали нас. За это время я влюбился в Пэнси. Они относились ко мне как к взрослому, говорили мне неприкрашенную правду на каждом шагу и ни разу ничего от меня не скрывали. — Он медленно замолчал и посмотрел прямо на Рона. — Так что заявлять мне, будто я не могу доверять людям, с которыми прожил большую часть лета, — это действительно не лучший способ начать разговор. — Но они же Паркинсоны, — запротестовал Рон. — Все знают, что они темные. — И каковы твои доказательства? — Что? — Где твои доказательства того, что они темные? — Папа говорит, что они ничем не лучше Малфоев. Гарри кивнул. — Твой папа взял это от Дамблдора, — объяснил он. — А их репутацию просто раздули. — Как ты можешь это знать? Они были темными целую вечность. Гарри вздохнул и направил свою магию в глаза. — Как твое полное имя? — Рональд Билиус Уизли, — без колебаний ответил Рон. Гарри ослабил силу. — Что это было? — спросила Гермиона. — Кое-что, чему я научился у Дамблдора. Берешь свою магию, подчиняешь её своему контролю и смотришь на человека. Он не сможет тебе солгать, если только не подготовился заранее. Рон сглотнул. — Я бы и так рассказал тебе всё что угодно, — признался он. Гарри кивнул. — Вот откуда я знаю, — просто сказал он. — Они серые, не черные и не белые. И знаете что? Меня это устраивает. Мне они нравятся такими, и мне нравится, что Пэнси такая. — Но она слизеринка. — Ты вообще обратил внимание хоть на что-то из того, что она сказала Драко? — То, что она назвала его ничтожеством без причинного места, — сказал Рон, внезапно ухмыльнувшись. Гермиона закатила глаза и ткнула Рона локтем. Гарри отчетливо вздохнул и откинулся на спинку кресла, скрестив ноги в лодыжках. — Я имел в виду то, что было до этого. Подумай, Рон. Каково бы тебе было? Ты умен, на твоих глазах недавно погиб твой кузен, и ты думаешь, будто твои родители хотят выдать тебя замуж за человека, которого ты ненавидишь, ради выгоды. Что ты сделаешь? — Не знаю, — пожав плечами, сказал Рон. — Пэнси решила прятаться у всех на виду. Конечно, это был слизеринский поступок, но они с Даф умудрялись оставаться более-менее невредимыми на протяжении многих лет. Первое, что она сделала этим летом, — извинилась передо мной, и я принял это. — Но всё равно, — запротестовал Рон. Гарри медленно вздохнул. — Твоя очередь, — сказал он Гермионе. — Как у тебя может быть домашний эльф? Как ты можешь порабощать другое живое существо? — А кто сказал, что я поработил? — спросил Гарри, понимая, что ведет себя провокационно, но он чувствовал, что это лучший способ высказать всё и покончить с этим разговором. — Что? — Кто сказал, что я поработил Добби? — терпеливо повторил он. — Он назвал тебя хозяином. — Да, назвал, и, к сожалению, я не могу контролировать то, что он говорит. Вообще-то я думаю, что он вел себя гораздо официальнее, потому что находился на публике и хотел произвести хорошее впечатление. Знаешь, больше всего я разочарован тем, что, несмотря на всё то, что у тебя есть между ушей, ты просто сделала поспешный вывод. Добби работает на меня. Я удвоил его жалованье по сравнению с тем, что платил Дамблдор, дал ему выходные и стал с ним очень хорошими близкими друзьями. Не суди о домашних эльфах по их манере речи; они высокоинтеллектуальны, и у них есть целый мир магии, который я всё еще изучаю. — Хотите знать, как я трансгрессировал в Хогвартс? — Он не стал ждать ответа на свой риторический вопрос. — Никак. Я притворился. Добби показал мне, как эльфы перемещаются из одного места в другое, и я использовал это. Понадобилось всего лишь небольшое заклинание, чтобы издать похожий на хлопок звук в момент моего появления. — Что вы знаете о Совете эльфов? — О чем? — тупо спросил Рон. — Гермиона? — Много лет назад, до того как эльфы начали работать на волшебников, Совет старейшин эльфов занимал положение, аналогичное Министерству магии у волшебников. — Совет эльфов был реформирован. Добби всё устроил. Он провел много времени в течение лета, показывая другим эльфам, как именно к ним должны относиться. И к слову об этом, Гермиона: тебе придется прекратить попытки освободить домашних эльфов Хогвартса. — Что? Нет, я не прекращу! Я не стану сидеть сложа руки и смотреть, как порабощенные существа работают на меня. Гарри отчетливо вздохнул. — Ладно. Каждый домовик отныне свободен. Что дальше? — Что? — Теперь, когда каждый домашний эльф получил свободу, что с ними произойдет? — Они найдут работу, к ним станут лучше относиться. — Вот так просто? — А почему нет? — Кто будет их нанимать? Как они станут устраиваться на работу? Как они будут договариваться о справедливых условиях для себя? Гермиона на секунду замолчала. — Люди позаботятся о них. — С какой стати им это делать? Теперь ведь они свободны. То самое явление, против которого ты протестуешь, — это жестокое обращение с эльфами. И с чего бы вдруг людям, раз уж эльфы свободны, внезапно прекратить издеваться над ними и начать проявлять заботу? — Это всё равно было бы лучшим положением, чем то, в котором они находятся сейчас; по крайней мере, они были бы свободны, — запротестовала Гермиона. — Свобода, которой они не хотят и с которой не умеют обращаться. Нельзя просто так взять и заставить целую расу измениться, не оказав им никакой поддержки. — Министерство помогло бы. — Министерство финансируется за счет налогов, налогов из государственной казны. Ты можешь себе представить, чтобы магический мир согласился платить больше ради расы низших существ? — Они не низшая раса. — Я знаю это, — ответил Гарри. — Но посмотри, как к ним относится остальной мир. А это значит, что мы снова вернулись к началу. В прошлом году Добби пришлось в одиночку убирать всю башню Гриффиндора, потому что ни один другой эльф не осмеливался туда зайти, боясь, что его внезапно освободят. — Я немного удивлен, что ты не подготовилась по этому вопросу, Гермиона. — Что ты имеешь в виду? — потребовала ответа девчонка, выглядя расстроенной из-за замечания Гарри. — Домашние эльфы Хогвартса — самые консервативные эльфы на планете. К ним всегда относились должным образом, и поэтому они не видят причин для каких-либо изменений. Единственное жестокое обращение, которое ты когда-либо видела, исходило от Добби — домовика, принадлежавшего семье Малфоев, и Винки — эльфа, принадлежавшего другой семье Пожирателей Смерти. Ты увидела двух эльфов, подвергшихся насилию, услышала слухи о том, что другие эльфы тоже страдают от жестокого обращения, и тут же решила, будто знаешь, что лучше для целой расы. Нельзя просто пытаться освободить целую расу без какого-либо плана на будущее. Гермиона и Рон потрясенно смотрели на Гарри, и на их лицах застыли выражения, граничащие со страхом. Гарри откинулся назад, внезапно осознав, что немного потерял контроль над своей силой. Он безжалостно зажал её. — Если хотите, — произнес он тихим голосом. — Я могу рассказать вам, что мы запланировали, чтобы освободить домашних эльфов как следует. — Но ты только что сказал, что этого сделать нельзя, — запротестовала Гермиона. — Я сказал, что нельзя сделать это без готовой системы поддержки, — поправил он её. — Я работал с Малкольмом и Добби, а через Добби — с Советом эльфов, чтобы найти решение проблемы дурного обращения с эльфами. Я ненавижу это так же сильно, как и ты, возможно, даже сильнее, потому что Добби — один из моих лучших друзей, и я лично видел, какими замечательными людьми могут стать эльфы. — Что вы запланировали? — спросила Гермиона, подаваясь вперед. — После того как Волан-де-Морт будет побежден, Совет эльфов направит Министерству эдикт, фактически объявляющий об отделении эльфов как единого целого. Эльфы пошли на добровольное рабство более тысячи лет назад в обмен на защиту со стороны волшебного сообщества после разрушительной войны с гоблинами. — Об этом нет ни слова ни в одном учебнике истории, — заметила Гермиона. — Нет, Министерство держало эту информацию в секрете. Совет эльфов знает об этом, и у него до сих пор сохранились записи, подтверждающие этот факт. Это добровольное соглашение, которое может быть расторгнуто в любое время. — Малкольм провел некоторое время, беседуя с гоблинами, и они больше не заинтересованы в войне. Это плохо для бизнеса, да и, откровенно говоря, сама идея рабства кажется им слегка отвратительной. — Как только объявление будет сделано, эльфы все как один переместятся в одно из поместий, которыми я теперь владею и которые я отдал им в знак дружбы. Оттуда те, кто захочет, смогут жить своей жизнью на свободе. Однако и я, и Совет понимаем, что большинство эльфов любят то, чем занимаются, а также то, что немедленное прекращение службы разрушит экономику волшебного мира. — Поэтому эльфы создадут централизованную компанию, где любая семья, желающая этого, сможет платить номинальную сумму, скажем, пять галеонов в месяц за домашнего эльфа. Этот домашний эльф затем будет работать строго определенные часы, иметь регулярные выходные и получать четыре галеона себе. — Любой, кто жестоко обойдется с эльфом, предстанет перед судом за насилие, будет навсегда лишен права нанимать домашних эльфов, а любые существующие контракты будут немедленно объявлены недействительными. — Но что, если люди не захотят платить? — У домашних эльфов есть место для жизни, и я полагаю, оно станет самым чистым местом в стране. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Министерство на это не пойдет. Гарри медленно улыбнулся: — О, еще как пойдет. — Гарри Джеймс Поттер, — произнесла Гермиона, и на её лице появилась улыбка. — Что у тебя припрятано в рукаве? — Это зависит от обстоятельств, — ухмыльнулся Гарри. — Ты смирилась с тем, что я нанял Добби? — Гарри, ты, судя по всему, трансгрессировал в Хогвартс, ты что-то сделал со Снейпом... — Что было просто чертовски гениально, — вмешался Рон. — Выбирай выражения, Рон, — вздохнула Гермиона. — Ты не ответил ни на один из вопросов Дамблдора. Затем нам пришлось наблюдать, как та, которую мы почти возненавидели, мало того что показала, что годами пряталась у всех на виду, так еще и влюблена в тебя — что твоя таинственная девушка не просто слизеринка, но и дочь одного из самых влиятельных людей в стране, а потом мы понимаем, что этот человек работает на тебя, а не наоборот. И в довершение всего ты творишь едва ли не самую мощную магию, которую кто-либо здесь видел, и делаешь это с такой непринужденностью, какая приходит только после долгой практики. Стоит ли удивляться, что мы ошеломлены, что мы просто зашли в тупик? — Мы твои друзья, Гарри, мы были с тобой столько лет, и у нас нет ни малейшего намерения прекращать дружбу сейчас. Но посмотри на это с нашей стороны. За всё лето мы получили от тебя всего пару писем. Мы знаем почему и мы понимаем, но перемены в тебе — это не то, что мы можем просто принять, пожав плечами. Они слишком масштабные, слишком колоссальные; изменилось слишком многое. Ты словно стал другим человеком. Ты явно очень хорошо знаешь Пэнси. За лето многое произошло, мы признаем это, но ты не можешь просто ожидать, что мы встретим её с распростертыми объятиями. Мы даже не знаем её — последний раз, когда мы её видели, она состояла в Инспекционной дружине Амбридж и помогала вышвырнуть Дамблдора из школы. Ты просто вывалил на нас всё разом и ожидал, что мы с этим справимся, прямо как ты сам. Мы — не ты. Мы не можем просто подстраиваться под обстоятельства так, как это делаешь ты. У нас есть свои собственные мысли, свои чувства, у нас есть свое мнение, и именно поэтому мы такие хорошие друзья — потому что наши различия помогают нам дополнять друг друга. Целое больше, чем сумма его частей. Гарри задумчиво посмотрел на своих друзей, медленно переваривая то, что она сказала, и неохотно осознал, что это правда. Он только что сбросил целую серию мощных бомб. Они не были нацелены на его друзей, но те попали под взрывную волну и в ответ сосредоточились на том единственном, что могли понять. — Простите, — извинился он. — Я честно не подумал о том, как перемены, через которые я прошел, отразятся на вас. Я изменился, и мне нужно, чтобы вы тоже изменились. За лето я повзрослел, начал становиться тем мужчиной, которым мне суждено быть. Мужчиной, которым я обязан быть, если хочу выжить. Готовы ли вы тоже повзрослеть? — У нас нет выбора, Гарри, — ответила Гермиона. — Мы в любом случае повзрослеем, все взрослеют. Ну, большинство людей, во всяком случае. Гарри слегка улыбнулся. — Рон, а ты что скажешь? Рон простонал: — Большая часть этого разговора прошла прямо у меня над головой. Послушай, я готов дать Пэнси шанс, идет? Я всё еще считаю, что она слизеринка, а от них одни неприятности. Но она действительно публично оскорбила и унизила Малфоя, и я получил от этого колоссальное удовольствие. Что касается всей этой темы со взрослением, по-моему, это ужасная затея. Абсолютно кошмарная — никаких розыгрышей, сплошная ответственность, звучит как нечто невозможное. — Но, — продолжил он, и на его лице появилась улыбка, — наличие красивой девушки наглядно показало парочку плюсов взросления, которые с лихвой перевешивают все ужасы ответственности. Гарри рассмеялся: — Я скучал по вам, ребята. — Мы тоже по тебе скучали. А теперь: что происходит с Министерством, почему мы в Выручай-комнате и что ты имел в виду под доктриной «Грехов студента» в разговоре с Дамблдором? Как ты творишь эльфийскую магию? Как ты колдуешь без палочки? — спросила Гермиона. — И как ты умудрился вытянуться на четыре дюйма и набрать больше мускулов, чем у Чарли, всего за шесть недель? — закончил Рон. Гарри снова рассмеялся: — У вас когда-нибудь было чувство, что нам нужно оо-очень многое обсудить? — Что ж, если хочешь, мы начнем первыми, — сказал Рон. — После твоего письма мы с Гермионой встретились, и с тех пор у нас было очень скучное лето, в котором лишь редкие письма от тебя скрашивали наши дни. Дверь в комнату открылась, и вошли Пэнси, Джинни и Дафна. — Все еще живы, — бодро произнесла Пэнси. — И смотрите-ка, никаких синяков. — О-оу, — надула губы Джинни. — Что? — спросил Рон. — О, я поспорила с Пэнси, что Гарри придется тебя ударить, чтобы ты начал слушать. — Джинни! Она озорно ухмыльнулась. — Думаю, пора меняться, — объявила Пэнси. — Меняться? — спросил Гарри. — Ага. Нам нужно поговорить с Роном и Гермионой. А тебе нужно поговорить с Джинни. — Нам нужно? — одновременно спросили Рон, Гермиона, Гарри и Джинни. Дафна и Пэнси рассмеялись. — Да, нужно. Гарри кивнул и поднялся на ноги. — Не хочешь полетать поздней ночью? — Конечно, — сказала Джинни. — Только моя метла еще не распакована. — Прокати её на своей, — твердо произнесла Пэнси. — Ладно, — ответил Гарри, чувствуя себя слегка удивленным. Он взял свою метлу. — Тогда идем. Они шли в тишине, Гарри провожал её на Астрономическую башню. Он прошел через комнату и вышел на балкон. — Ну что, — ухмыльнулся он. — Готова проверить, действительно ли я починил эту метлу? Джинни улыбнулась ему и села на метлу верхом впереди него. — Как твои нервы? — А что? Гарри ухмыльнулся и громко ухнул. Он бросил их через край башни прямо вниз. Быстрее и быстрее они летели, пока Гарри подгонял метлу, пока в самую последнюю секунду он резко не потянул её вверх и не перевернул их полет, так что они понеслись над самой травой вверх тормашками, а длинные волосы Джинни едва касались земли. Джинни тоже закричала, когда Гарри поднажал на метлу, отправляя их во внешнюю мертвую петлю. Он крепко обхватил её руками, удерживая на месте, когда они достигли вершины дуги и гравитация попыталась сбросить их с метлы. — Ты сумасшедший! — крикнула Джинни. — Если бы я им был, разве я бы знал об этом? — крикнул Гарри в ответ. Он потянул рукоять метлы на себя и взмыл стрелой прямо в воздух. Он выжал из метлы всё, на что она была способна, несясь на максимальной скорости строго вверх. Как только они пробили облачный покров, он отключил тягу. На несколько секунд возникло ощущение невесомости, пока их скорость замедлялась. На бесконечное мгновение они зависли в воздухе, освещаемые яркой луной, прежде чем начали соскальзывать назад. Когда гравитация вновь заявила о своем господстве, они начали падать, всё быстрее и быстрее. Гарри удерживал метлу в нужном положении, пока они неслись к земле, и оба наблюдали, как облака отступают перед ними. С ухмылкой он резко довернул метлу в сторону, отправляя их в пике, после чего выровнял ход и поднялся на нормальную высоту полета. Джинни высвободилась из его хватки, и он отпустил её. Он наблюдал, как она осторожно перебралась на самый нос метлы, а затем развернулась так, чтобы сидеть лицом к нему. Огни Хогвартса мерцали в отдалении, пока они зависали над озером. — Ну так что, — тихо произнес Гарри. — Мне стоит готовиться спустить с Дина шкуру живьем? — Его голос был намеренно настолько холодным, насколько он вообще мог сделать. Джинни покачала головой. — Я заметил, что вы не сидели вместе чуть раньше; он тебя обидел? Джинни вздохнула и печально улыбнулась. — Между нами с Дином никогда ничего не было, Гарри. — Что? — Я это выдумала. Я хотела, чтобы Рон от меня отвязался, и это показалось мне лучшим способом. — Оу. Джинни кивнула. — Ты ведь не знаешь, что я люблю тебя, верно? Гарри покачал головой. — Нет. Я думал, ты влюблена в Дина. Джинни снова кивнула. — Я знаю. Я догадалась об этом после того, как прочитала твои письма. — Я люблю Пэнси, — просто сказал Гарри. — Я знаю, у меня только что был очень долгий разговор с ней. — Она сделала паузу на секунду. — Это так долго было одной из моих фантазий, — произнесла она, оглядываясь вокруг. — Летать с тобой, наедине в ночи. Всё сложилось бы иначе, если бы я не наговорила того, что наговорила про Дина? — Я не знаю, — честно ответил Гарри. — Ты мне всегда очень нравилась. Возможно, мне было бы не так легко влюбиться в Пэнси, но подозреваю, что я бы всё равно это сделал. Она дала мне то, чего никто другой никогда не мог дать. — Что именно? — Покой. Во вторую же ночь, как я там оказался, она усадила меня и велела поговорить о Сириусе, Седрике и моих родителях. Она дала мне кое-какие советы, и, ну... ты ведь знаешь, каким я порой могу быть? Джинни ухмыльнулась: — Упрямым? Твердолобым? Совершенно не желающим слушать кого бы то ни было? Гарри тихо рассмеялся. — Ага, именно таким. — Ну, она весьма твердо указала мне на то, что у меня нет монополии на смерть и совершение ошибок. Я тогда дал обещание. Я сказал им, что это не моя вина, что они погибли, и что я отомщу за них. Свое лето я провел, убеждаясь в том, что смогу достичь этой цели. — Я тоже скучаю по Сириусу, — сказала Джинни. Гарри кивнул. — Многие скучают. Он просил меня разобраться с тем портретом на площади Гриммо. Мы с Пэнси отправились туда и стерли его скипидаром. — Что такое скипидар? — Растворитель для краски; это магловское химическое средство. Джинни рассмеялась. — Символично. — Ага. С нетерпением жду момента, когда кто-нибудь снова туда наведается. Мы оставили небольшое послание на его месте. — Стоит ли мне знать, какое? — Пожалуй, нет, — ухмыльнулся он. — Кто мы друг другу, Джин? Куда мы двинемся отсюда? — Вперед, — тихо ответила она. — Я не владею тобой, Гарри, и ты мне ничего не должен. У меня было много времени подумать за лето. Мы все были практически заперты в Норе. Рон и Гермиона кучу времени проводили, препираясь и целуясь, и это позволило мне поразмышлять. Порой мы не получаем сказочного финала. Я была тронута тем, что ты был готов принять Дина в свой круг общения только ради меня. — Я даже немного рад, что мне не придется этого делать, — признался Гарри. Джинни улыбнулась. — Ага, я знаю. Я приняла решение прямо тогда и там, Гарри. Что я попытаюсь быть тебе другом так же, как ты пытался быть другом мне. Но я переживала, что не смогу дружить с твоей девушкой. Что, возможно, она не захочет, чтобы я крутилась возле тебя, что она запретит мне быть твоим другом. Она посмотрела прямо на Гарри. — Ответь мне честно. Если бы дошло до выбора между нами и Пэнси, кого бы ты выбрал? Гарри посмотрел на неё в упор. — Это зависело бы от обстоятельств. — Только ты мог так сказать, Гарри. Но это не важно. Пэнси любит тебя; это очевидно, как бы мне ни хотелось обратного. Ты знаешь, что она мне сказала? Гарри покачал головой. — Я даже не знал, что она собирается поговорить с тобой. — Она дала мне выбор. Сказала, что мы можем быть либо друзьями, либо врагами. — Она вдруг рассмеялась. — А еще она отметила, что если мы будем врагами, она победит и, скорее всего, уничтожит мою семью, просто для подстраховки. Гарри рассмеялся. — Ну, так далеко она бы вряд ли зашла, — признал он. — Ты не стал спорить с тем, что она победит. — Пэнси порой бывает как стихийное бедствие. — Она догадалась, что ты спас меня на моем первом курсе. — Да? — Гарри выглядел удивленным. — Я ей не рассказывал. — Я знаю — ты бы не стал. Она предложила мне свою дружбу, и не фальшивую, а настоящую. Она привлекла Даф и сразу же отнеслась ко мне как к полноценной личности, а не как к придатку моих братьев или части моей семьи. Гарри кивнул. — Похоже на Пэнси. Если ты дружишь с ней, ты становишься семьей, и нет ничего, чего бы она для тебя не сделала. Если ты не член семьи, она будет вежлива, ну а если ты ей не нравишься — что ж, ты сразу об этом узнаешь. — Тебя это не смущает? — Нет. Я уже не прежний, Джинни. Я еще не стал тем, кем буду, но я на пути к этому. Я согласен с жизненными взглядами Пэнси. Ты, Рон, Гермиона и Дафна — это семья. Нет ничего, чего бы я для вас не сделал, но что касается остальной школы... Что ж, я не потерплю, чтобы о ком-то из нас сплетничали. И я больше не позволю Снейпу вытворять то, что сходило ему с рук раньше. Он протянул руку и взял её за ладонь. — Мы будем друзьями, Джин? Она кивнула, и одинокая слеза блеснула в её глазу. — Только скажи мне одну вещь. — Какую? — Ты счастлив с ней? Гарри поднял на неё взгляд, посмотрев ей прямо в глаза. — Она спасла меня, Джин, от Дурслей и от самого себя. Она научила меня веселиться и быть серьезным. Она научила меня тому, что за одни вещи стоит бороться, а других стоит подождать. Она показала мне, как жить, и постепенно научила меня любить кого-то. Она решила, что я нужен ей, еще очень рано, но дала мне свободу, чтобы я сам принял решение насчет неё. Последние несколько недель я был с ней двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Нам никогда не было скучно; мы ни разу не разозлились друг на друга. Джинни кивнула, наклонилась вперед и мягко поцеловала Гарри в губы. Секунду спустя она отстранилась. — Друзья? — спросила она, протягивая руку. Гарри улыбнулся и пожал её ладонь. Потянув на себя, он прижал её к себе и обнял. — Друзья, Джинни. — А теперь, — произнесла Джинни, разворачиваясь. — Держись. — Что? — Моя очередь рулить, — заявила Джинни, направляя нос «Молнии» вниз и устремляясь к земле, закручивая их в штопор вокруг оси метлы прямо на лету.

***

— Добби, — позвала Пэнси, уютно устроившись в кресле напротив Рона и Гермионы. Домашний эльф появился мгновенно. — Не мог бы ты принести еще одно кресло для Дафны? Добби кивнул и заставил еще одно из больших кресел парить по комнате. Он посмотрел на Пэнси и покачал головой. Он вынырнул и снова вернулся с кувшином тыквенного сока и чайником чая. — Мисс Парк'сон сегодня мало пьет, — пожурил Добби. Пэнси улыбнулась: — Прости, Добби. Это был долгий день. Лицо Добби изменилось. — Мисс весь день скучала по хозяину Гарри Поттеру. Добби понимает, что такое скучать. Добби тоже не нравится, когда хозяин Гарри Поттер пропадает из виду Добби. У хозяина Поттера есть скверная привычка попадать в неприятности, когда Добби нет рядом, чтобы помочь ему. — Мы пытаемся вылечить его от этого, — рассмеялась Пэнси. — Хорошо, — сказал Добби. Он ухмыльнулся. — Мальчик-хорек не рад, он бушует, потому что другие змеи смеются над мальчиком-хорьком. Пэнси улыбнулась: — Хорошо. Будь душкой, перенеси вещи Дафны в другую комнату? Я не хочу, чтобы она оставалась там внизу одна. — Уже сделано. Белокурая Зеленка — хорошая подруга для мисс. — Спасибо, Добби. А как Винки? Добби яростно покраснел. — Гарри Поттер рассказал мисс о Винки? Пэнси кивнула. — Добби нравится Винки. Винки — хороший эльф, она понимает, что Добби раздражен на других эльфов. Винки помешала другим эльфам глупить, она напомнила им, какова жизнь с другими хозяевами. Винки все еще не нравится то, что делает Добби, но Винки понимает, почему Добби это делает. — Если тебе понадобится наша помощь, Добби, просто попроси. — Добби знает, мисс Парк'сон нравится Гарри Поттер, сэр, друг домашних эльфов. — С поклоном облаченный в зеленое эльф исчез со своим отчетливым хлопком. — Выпьете? — спросила Пэнси, игнорируя выражения лиц друзей Гарри. — Чаю, пожалуйста, дорогая, — сказала Дафна, элегантно развалившись в кресле. Пэнси налила чашку, добавив немного молока и один кубик сахара, прежде чем передать чашку подруге. — Рон, Гермиона? — Тыквенного сока, пожалуйста, — тихо сказала Гермиона. — Рон? — То же самое, пожалуйста. Пэнси налила два стакана и поставила их перед двумя студентами, после чего налила себе чашку чая. Она отхлебнула его и задумчиво посмотрела на Рона и Гермиону. — Итак, я подозреваю, у вас есть несколько тысяч вопросов. Но прежде чем вы начнете спрашивать, позвольте мне извиниться за свое поведение по отношению к вам обоим за последние несколько лет. В свое оправдание скажу, что я была под впечатлением, будто мое будущее и будущее моей семьи целиком и полностью зависит от того, буду ли я мила с его жабейшеством. — Что ты имеешь в виду? — Я единственная дочь в богатой чистокровной семье. Очевидной партией для меня был Драко. Это вызывало легкое беспокойство, потому что я знала: если я окажусь с ним, то закончу как Нарцисса — бесполезной алкоголичкой, и мысль об этом была поистине ужасающей. — Что вы сделали с Гарри? — спросил Рон. — Сказали ему чистую правду. — Такую, какой вы ее видите, — хмыкнул Рон. Пэнси пристально смотрела на Рона, пока он не покраснел и не опустил глаза. — Нет необходимости грубить, — медленно произнесла она. — Думаю, если ты спросишь Гарри, то обнаружишь, что нам незачем лгать. — Одно дело лгать, и совсем другое — извращать правду в угоду своим взглядам. Пэнси кивнула Гермионе. — Действительно, так и есть. Я верю, что мы дали Гарри довольно беспристрастный взгляд на мир, каким мы его видим, и предоставили ему выбор делать то, что он хочет. Он решил, что, когда столкнется с Волан-де-Мортом, ему понадобится как можно больше силы за спиной, чтобы выжить. — Как вы нашли Гарри? — спросила Гермиона. — На самом деле, чистая случайность. У папы много предприятий в мире маглов. Он просто случайно услышал, как этот жирный мерзавец говорил о своем сыне и Гарри. Папа навел кое-какие справки и выяснил, что Петунья была сестрой Лили Эванс. — Что случилось с Дурслями? — спросил Рон. — Папа оставил их под разновидностью Империуса, чтобы они во всем признались магловским правоохранительным органам. Дафна подтолкнула Пэнси: — И про другое. Пэнси слегка улыбнулась, на ее щеках проступил слабый румянец. — Возможно, я сломала Дадли челюсть. — Зачем? — Этот жирный кит провел десять минут, уставившись на мою грудь, пока рассказывал о том, как издевался над Гарри в детстве. Как Гарри вырос таким, каким вырос, воспитываясь у этих монстров, я никогда не пойму. Рон кивнул. — Мы как-то скормили ему язык-конфету, а Хагрид в один год приставил ему свиной хвост. Пэнси тихо рассмеялась: — Я была очень близка к тому, чтобы поджечь их дом и предоставить судьбе решать, выживут они или нет. — Что? — Если бы они выбрались, то остались бы жить. Рон и Гермиона выглядели потрясенными, Дафна казалась слегка позабавленной. — Ты ведь тогда уже приняла его в семью? — Ага. — Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона, нахмурившись. — Если ты когда-нибудь захочешь покончить с собой, попробуй тронуть кого-то из семьи Пэнси. Они все обрушатся на тебя так, что ты и представить себе не можешь. — Семья очень важна для нас, — пояснила Пэнси. — При нашей репутации, которую мы, признаем, сами взращивали, в нас за эти годы чего только не бросали. Буквально всё: от магловских наемных убийц до попытки похитить меня, когда я была маленькой. — Вместо нее они схватили ее няню. Малкольм и Груох были совсем не в восторге, — добавила Дафна. — Мама и папа нашли ее, спасли. — И убили их? — спросил Рон с усмешкой на лице. Пэнси запнулась и снова посмотрела на него. Это была тактика, которую, как она видела, ее мать раз за разом использовала с огромным успехом. — Извини, — пробормотал Рон. — Нет, как раз таки мы их не убили. Мы просто разрушили их жизни и оставили их жить как маглов. — И это лучше? — Они остались живы, — холодно ответила Пэнси. — И больше никто не посмел даже попытаться тронуть меня. Пэнси сделала еще один глоток чая. — За лето я пристрастилась к этому, — мягко сказала она. — Добби очень хорошо о нас заботился. — Что ты думаешь о планах Гарри насчет домашних эльфов? — спросила Гермиона. — Было довольно сильным шоком узнать, что они способны к независимому мышлению, — откровенно призналась Пэнси. — Но когда мы это осознали, освободить их стало разумным шагом. Сама идея рабства не так уж привлекательна, и это еще один пример того, что в социальном плане мы сильно отстаем от магловского мира. Они объявили рабство вне закона десятилетия назад. — Странно слышать, как чистокровная хвалит маглов. Пэнси пожала плечами. — Давным-давно наша семья смотрела на них свысока, но трудно сохранять превосходство, когда ведешь с ними дела на протяжении долгого времени. Я полагаю, мои родители на самом деле предпочитают компанию умных маглов. Они больше беспокоятся об окружающем мире, чем среднестатистический волшебник. Она сделала паузу на секунду, а затем посмотрела на них прямо. — Итак, мы собираемся попытаться стать друзьями, или мы выберем открытую войну? — Я думаю, Гарри должен быть с Джинни, а не с тобой, — сказал Рон. — Полагаю, это касается только меня, Гарри и Джинни, — холодно ответила Пэнси. — Ты знаешь? — спросил Рон, выглядя растерянным. — Что Джинни влюблена в Гарри? Да. И что Гарри находит Джинни привлекательной? Да. — Но ты только что отправила их летать вместе, — сказал Рон, окончательно потерявшись. — Я доверяю Гарри. Я говорила с Джинни о ее чувствах и предложила ей свою дружбу. Я точно знаю, кто такой Гарри в глубине души. Он никогда не предаст меня, точно так же, как я никогда не предам его. Им нужно все обсудить, прояснить ситуацию, чтобы они могли остаться друзьями. Рон уставился на нее, разинув рот, и она подавила желание сказать ему, что он выглядит немного нелепо, когда вот так хлопает губами. — Ты, кажется, очень уверена в Гарри, — медленно произнесла Гермиона. — Уверена. Когда проводишь с кем-то столько же времени, сколько я с Гарри, узнаешь его очень хорошо. Гермиона задумчиво уставилась на нее, и Пэнси видела, как в ее мозгу крутятся шестеренки. Дверь открылась, и Гарри с Джинни вошли обратно. Они оба смеялись; волосы Джинни дико развевались за ее спиной. — Клянусь, я бы душу продала за такое сочетание кожи и волос, — ворчливо бросила Пэнси Дафне. — А я бы поменялась, — с ухмылкой отозвалась Джинни. — Может, Гарри вообще предпочитает брюнеток. — Вообще-то, меня привлекает сердце, — сказал Гарри. — Внешняя оболочка во многом иррациональна. — Видала, — рассмеялась Джинни, глядя на Дафну. — О, только не вы обе, — простонал Гарри. — Должно быть, всё дело в твоей магнетической личности, — поддразнила Пэнси. — Джинни, дорогая, хватай щетку на стойке и садись здесь на пол. Гарри, придвинь еще один стул. Гермиона уже на грани того, чтобы сложить пазл воедино. — Я же говорил тебе, что это не займет у нее много времени, — с улыбкой произнес Гарри. — Нам понадобится больше стульев. — Выручай-комната, — подтолкнула Пэнси. — О, да, точно. Она все еще слишком похожа на наши комнаты в поместье твоих родителей. — На его лице промелькнуло выражение сосредоточенности, и появился новый стул. Он пододвинул его к ним и уютно устроился, скрестив ноги в лодыжках. Джинни села перед Пэнси, зажмурив глаза и блаженно улыбаясь, когда Пэнси начала расчесывать ей волосы. — Как, черт возьми, ты умудряешься высушивать их по утрам? — Они были невероятно густыми, и ей приходилось прикладывать усилия, чтобы протащить сквозь них щетку. — Я не мою их по утрам, — ответила Джинни. — Мне приходится делать это на ночь, а потом тратить пару часов или около того, чтобы расчесывать их досуха. — Ты когда-нибудь слышала о фене? — О чем? — Магловское устройство для сушки волос, — ответила Гермиона. — Именно. У меня есть один, мы должны будем научить тебя им пользоваться. Ты сможешь высушить их за десять минут. — Правда? — спросила Джинни, повернув голову к Пэнси. — Ага, и если будешь очень хорошей девочкой, я одолжу тебе Гарри, чтобы он высушил их тебе. Все повернулись и уставились на Гарри, который начал краснеть. — Он занимается волосами? — спросила Дафна. — Конечно, это было частью сделки. — Какой сделки? — спросила Джинни. — Он хочет, чтобы я носила длинные волосы; значит, он должен помогать ухаживать за ними. — Подкаблучник, — кашлянул Рон, прежде чем отвернуться, когда Гермиона ткнула его. Гермиона хмурилась, глядя на Рона. — Я думаю, это очень хорошая идея, Рональд Уизли. Я все лето подумывала о том, чтобы постричься. — Нет, не надо, мне нравятся твои волосы, — сказал Рон. — Тогда тебе стоит попросить у Гарри несколько советов, потому что ты будешь помогать ухаживать за этой гривой, начиная прямо сейчас. — Но... — произнес Рон. — На самом деле все не так уж плохо, — сказал Гарри, улыбаясь Пэнси. — Мне нравится играть с ее волосами. Ты поймешь, что тебе это очень нравится. Рон мрачно посмотрел на него. — Но мы же парни-гриффиндорцы. Мы не должны заниматься подобными вещами. — Рон, друг мой, — сказал Гарри. — Здесь ты сам по себе. Пэнси скрыла улыбку, свирепо глядя на Рона, прекрасно понимая, что Джинни, Дафна и Гермиона делают то же самое. — Э-э, — медленно произнес Рон. — Возможно, я был немного поспешен; то, что я, конечно же, хотел сказать, Гермиона, это то, что я с удовольствием помогу. Девочки и Гарри рассмеялись. — Итак, вы, вероятно, задаетесь вопросом, почему мы в Выручай-комнате? — Пэнси и Дафна спят здесь, чтобы избежать Драко, — сказала Гермиона. — Верно? — Почти, — согласился Гарри. — Пэнси, Гарри и Дафна будут спать здесь. И чтобы ответить на твой следующий вопрос: да, Пэнси и я будем делить одну постель. — А мне приходится спать одной, — драматично произнесла Дафна, — это в высшей степени несправедливо. — Вы не можете этого делать, — сказала Гермиона, и ее глаза округлились. — Это против всех правил. — И когда именно я следовал правилам? — с ухмылкой спросил Гарри. — Кроме того, у меня уже есть разрешение Попечительского совета, и если бы ты настояла на своем, я, вероятно, мог бы получить указ и от Фаджа тоже. — Ты переезжаешь из башни Гриффиндора? — спросил Рон, выглядя немного расстроенным. — Да, — мягко сказал Гарри. — Я не желаю возвращаться к тому, чтобы спать одному; я провел слишком много времени с Пэнси, чтобы проходить через это. И, если быть честным, это также демонстрация намерений в отношении Дамблдора. — Маховик времени! — внезапно выпалила Гермиона. Гарри и Пэнси громко захлопали в ладоши. — Видишь, — ухмыльнулась Пэнси. — Я же говорила тебе, что она догадается первой. — Что? — спросила Дафна. — Я запуталась. Какой еще Маховик времени? — Мы с Пэнси использовали Маховик времени этим летом, чтобы получить время, необходимое для подготовки к Волан-де-Морту. — О-о, — протянула Дафна. — А я-то гадала, как вы двое умудрились стать настолько чертовски близки всего за несколько недель. Гарри улыбнулся. — И как долго вы его использовали? — спросила Джинни. Пэнси кивнула Гарри, сосредоточенно расчесывая волосы Джинни. Сейчас она уже на полном серьезе подумывала о том, чтобы принять младшую девчонку в семью. — Мы проживали шесть дней за один, — просто сказал Гарри. — Все шесть недель. — Восемь месяцев? — ахнула Гермиона. — Вы провели вместе восемь месяцев? Гарри кивнул. — Что ж, — сказала Джинни Дафне с игривой ухмылкой. — Это объясняет, почему у нас не было ни единого шанса. — И не говори, — согласилась Дафна. — И это, вероятно, объясняет, почему наш темный красавчик обзавелся мускулатурой, которая заставила бы насторожиться даже великана. Гарри поморщился. — Пожалуйста, никогда больше меня так не называйте, — взмолился он. — Ну не знаю, — с ухмылкой протянула Джинни. — Тебе вроде как подходит. Может, стоит назвать тебя так завтра за завтраком. — Достаточно, — оборвала Пэнси с улыбкой на лице. — Думаю, у Гермионы есть еще несколько вопросов по поводу нашего расселения. Она сделала мысленную пометку как можно скорее поговорить с матерью и поблагодарить ее. Она прекрасно понимала, что без подготовки, которую получила от Груох, этот разговор не прошел бы так гладко. — Дамблдору это не понравится, да и что скажет остальная школа? — Дамблдор пока ничего не знает, — тихо произнес Гарри. — Но Дамблдор знает обо всем, что происходит в школе, — удивился Рон. — Знает, но известно ли тебе, откуда именно? — Я гадала об этом годами, — призналась Джинни с расслабленным видом. — Домовики рассказывают ему обо всем. Добби передал домашним эльфам, чтобы они ничего не докладывали ему обо мне или моих друзьях. — Ого, — выдохнул Рон, и его глаза округлились. — Представьте, какие розыгрыши мы теперь можем проворачивать. Гарри ухмыльнулся: — Нам не понадобятся розыгрыши, Рон. — Не понадобятся? — И над кем бы ты стал подшучивать? — Снейп, Амбридж, Малфой, — быстро перечислил Рон. — Амбридж моя, — мягко произнесла Пэнси. — Она тронула члена моей семьи. Она научится больше так не делать. — Что? — потребовал объяснений Рон. — Перо, — коротко пояснил Гарри. — А, точно, — кивнул Рон. — Я ничего не понимаю, — подала голос Дафна, поднимая руку. Гарри протянул ладонь, демонстрируя едва заметный шрам. — Кровавое перо? Он кивнул. — Пэнси, ты ведь не планируешь действовать в одиночку? — Планировала. — Ну уж нет, не выйдет, — отрезала Дафна, и ее голос внезапно стал ледяным. — Хорошо, — согласилась Пэнси. — Я расскажу вам, что задумала, чуть позже. — На меня тоже можете рассчитывать, — обыденным тоном добавила Джинни. — Думаю, я ей даже сочувствую, — с легкой улыбкой произнес Гарри. — Не могу представить ничего страшнее вас троих, когда у вас такой вид. — Волан-де-Морт? — выгнула бровь Пэнси. — Я могу с Волан-де-Мортом подраться, — с ухмылкой парировал Гарри. Девочки рассмеялись. — А как же Снейп? Гарри нахмурился и опустил глаза. — Он за Гарри, — мягко произнесла Пэнси. — Хочешь, чтобы я им рассказала? Гарри кивнул. — Вы ведь знаете, что Дамблдор заставил Снейпа учить Гарри Окклюменции в прошлом году? Рон и Гермиона кивнули. — Так вот, он использовал эту возможность для ментального насилия над Гарри. Он проникал в мысли Гарри по собственному желанию, нанося всевозможный ущерб разуму Гарри и оставляя его крайне уязвимым для Волан-де-Морта. Маловероятно, что Гарри подвергся бы одержимости в Министерстве, если бы получил надлежащую подготовку. — Вот же мерзавец! — закричал Рон, вскакивая на ноги, его лицо покраснело. — Это то же самое, что говорил Добби. — Сядь, Рон, — сказал Гарри. — Но... — Сядь, — прорычал Гарри. — Одна из вещей, которую я усвоил за лето, это то, что месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным. — Тебе лучше включить меня в свои планы, — огрызнулся Рон. Гарри слегка улыбнулся. — Я планирую дать Снейпу достаточно веревки и позволить ему самому повеситься. — Хорошо, — сказала Гермиона. — Чем я могу помочь? — Гермиона? — Что? Этот человек — ужасный профессор, и его нельзя подпускать к детям. Гарри кивнул: — Согласен. И если все пойдет правильно, его и не подпустят. — Значит, ты прошел подготовку по Окклюменции, и именно это ты проделал со Снейпом ранее? — спросила Гермиона. — Да. Я получил надлежащую подготовку от члена Совета Окклюментов, включая кодекс, который мы обязуемся соблюдать. — Когда Снейп напал на меня ранее — что, к слову, он делает или пытается делать с нашего второго курса, — я использовал продвинутую технику, чтобы заставить его думать, будто я беззащитен. Когда он вошел в мой разум, я направил его туда, куда хотел, а затем запер его внутри моих воспоминаний о Волан-де-Морте. Там внутри не очень-то приятно. Раздался стук в дверь. Гарри и Пэнси оба выглядели удивленными, и Гарри взмахнул рукой, открывая ее. Профессор Макгонагалл вошла и осмотрелась. — Я так понимаю, это одно из тех правил, которые, как вы сказали, вы будете нарушать? — спросила она Гарри со вздохом. — Ага, — ухмыльнулся он ей. — Профессор Дамблдор хотел бы поговорить с вами. Он немного обеспокоен, потому что думает, будто вы все исчезли из школы. Гарри и Пэнси рассмеялись. — Мне пришлось спросить Добби, где вы находитесь, и он почти отказался мне говорить. Мне пришлось быть крайне убедительной. — Мистер Уизли, мисс Грейнджер, мисс Уизли, я бы предположила, что сейчас самое подходящее время для вас вернуться в башню Гриффиндора. Мисс Гринграсс, я так понимаю, вы остаетесь здесь? — Да, — сказала Дафна. — Пэнси практически приказала мне занять свободную спальню. Я не особо сопротивлялась; мне правда не хочется находиться рядом с этим отродьем Пожирателя Смерти. Макгонагалл плотно поджала губы. — К сожалению, его не исключат. Гарри кивнул: — Хорошо. Я бы предпочел держать его там, где смогу приглядывать за ним. — Ребята, увидимся завтра за завтраком, а потом встретимся здесь за обедом после уроков. Рон, Гермиона и Джинни кивнули. — Не жди нас, Даф, — со вздохом сказала Пэнси. — Подозреваю, что вечер будет долгим. — Профессор Дамблдор просил только Гарри, — заметила Макгонагалл. Пэнси рассмеялась и послала профессору улыбку. — Боюсь, то, чего Дамблдор хочет, и то, что Дамблдор получит, в этом году будет довольно сильно отличаться. Макгонагалл кивнула, развернулась на каблуках и вышла за дверь. Последовала пауза, прежде чем Рон произнес: — Что, черт возьми, вы сделали с Макгонагалл? Гарри повернулся. — Я поговорил с ней. Она на нашей стороне, но она все еще профессор — единственный профессор, который пользуется моим полным уважением. Рон и Гермиона кивнули. — Пойдем, Джин, — сказал Рон. — Пойдем навестим остальных. — Скажи им, что я у Дамблдора, — задумчиво произнес Гарри. — О том, что я съехал, они могут узнать позже. Рон кивнул, и они втроем вышли за дверь. — Джинни, — позвала Пэнси. Рыжеволосая волшебница замерла и оглянулась. — Вымой голову завтра утром и приходи сюда к семи. Я покажу тебе, как управляться с твоими волосами. — Спасибо, — ухмыльнулась она. — Развлекитесь там сегодня. — Обязательно, — рассмеялась Пэнси. — И мы расскажем тебе всё в деталях завтра за обедом. — Что ж, — сказал Гарри, когда остальные трое ушли. — Увидимся завтра утром, Даф. — Спокойной ночи, — улыбнулась та и ушла в свою комнату. — Ну, и что ты думаешь? — спросил Гарри у Пэнси, пока они шли к кабинету директора. — Всё могло бы пройти и лучше, — вздохнула она. — Было гораздо проще, когда ты находился в комнате и служил буфером. Рон считает, что вы с Джинни должны быть вместе. — Серьезно? Он всегда так опекал её и тех, с кем она встречалась. Пэнси пожала плечами. — Я сказала ему, что это вообще не его дело, а касается только меня, тебя и Джинни. — Которая тебе нравится? — Нравится. — Её губы слегка изогнулись. — Можно мне оставить её себе? — Ты знаешь, что она меня поцеловала? — Я так и думала, что она это сделает, — ответила Пэнси. — Да неужели? — Ей нужно было знать. — Знать что? — Что ты настроен серьезно по отношению ко мне. — И она смогла понять это по поцелую? — Ты ответил на поцелуй? — Сама как думаешь? — Вот так она и узнала. Если бы ответил — ну, сейчас всё было бы очень паршиво. — Ты ведь рисковала, да? — Это был расчетливый риск, да. Но посмотри, что я выиграла. Теперь у меня есть новая подруга и парень, которому, я знаю, могу доверять без тени сомнения. Гарри улыбнулся, обхватил её руками за бедра, приподнял и закружил по коридору. — Парень, который любит тебя. — Это-то у меня уже было, — ухмыльнулась Пэнси. — И кроме того, у меня имелся запасной план на случай, если бы ты не доказал свою надежность. — Имелся? — спросил Гарри, останавливаясь и слегка прижимая её к стене, всё еще удерживая в нескольких дюймах от пола. — Абсолютно. У Винки не осталось бы ни единого шанса. Гарри замер, а затем расхохотался. — Так значит, ты и Добби, да? — Меня тянет на коротышек — ты мне нравился еще до того, как вырос. — Хочешь, чтобы я снова уменьшился? — спросил он, медленно опуская её на пол. Пэнси потянулась вверх и обвила руками его шею. — Нет, пожалуй, не надо, — промурлыкала она, поддаваясь желанию поцеловать его. — Как бы сильно я ни наслаждалась этим, — вздохнула Пэнси несколько минут спустя, — нам действительно пора идти в кабинет Дамблдора. Гарри кивнул, и они пошли дальше, рука об руку, к кабинету директора. Дверь перед ними была открыта, так что им не пришлось тратить время на поиски пароля. Оказавшись внутри, Пэнси с любопытством огляделась. Она никогда прежде не видела загроможденный интерьер этого кабинета и впитывала всё, что могла. С одной стороны сидел молодой на вид феникс, который, казалось, прочирикал Гарри приветствие. Перед большим письменным столом стоял всего один стул; Снейп и Макгонагалл стояли по обе стороны от Дамблдора на другом конце комнаты. Гарри положил руку на спинку стула, и тот мгновенно разросся в двухместный диван, что позволило им обоим сесть. Секунду спустя появился Добби с подносом чая, и Пэнси сделала мысленную пометку поблагодарить его, опять же, как только выдастся время. Его привычка заявляться в самом начале встреч по какой-то причине всегда выбивала остальных людей из колеи. — Чай? — вежливо спросила она у профессоров, готовя чашку для Гарри. Он всегда любил крепкий, без сахара и лишь с капелькой молока. — С молоком и один кусочек сахара, пожалуйста, Пэнси, — с улыбкой ответила Макгонагалл. — Нет, — проворчал Снейп. — Не для меня, спасибо, мисс Паркинсон. Пэнси кивнула, приготовила чай для Макгонагалл и передала его ей, после чего примостилась на краю дивана, изящно скрестив ноги в коленях. — Итак, чем мы можем вам помочь? — спросила Пэнси. — Вас сюда не приглашали, — прорычал Снейп. Пэнси замерла на полуслове, сделав глоток, и с отвращением уставилась на своего декана. Ей стало интересно, возымеет ли этот взгляд на него такой же эффект, какой ранее возымел на Рона. К сожалению, крючконосый профессор оказался невосприимчив. Вероятно, ей понадобится столько же опыта, сколько было у ее матери, чтобы разобраться с ним как следует. — Я думаю, вы обнаружите, что ее пригласили, — вмешался Гарри. — Я совершенно отчетливо помню, как приглашал ее. — Вы? — брезгливо огрызнулся Снейп. Гарри встал и протянул руку Пэнси. Он посмотрел на Дамблдора и покачал головой. — У меня сегодня нет ни времени, ни энергии, чтобы играть с чужими домашними питомцами. Возможно, мы сможем нормально поговорить когда-нибудь в другой раз. Пэнси про себя ухмыльнулась, увидев потрясенные лица двух профессоров на другой стороне стола. Макгонагалл выглядела удивленной. Пэнси с сожалением поставила свою чашку на стол директора. — Гарри, — позвал Дамблдор. — Пожалуйста, сядь. — Вы собираетесь держать своего питомца в узде? Пэнси изо всех сил сдерживала подступающий изнутри смех — как от ярости на лице Снейпа, так и от досады на лице Дамблдора. — Мисс Паркинсон может остаться, — устало произнес Дамблдор. — И, Северус, пожалуйста, помни о своем положении. Снейп на секунду покраснел, но затем, похоже, восстановил контроль над собой, и его лицо стало непроницаемым. Гарри кивнул и сел, снова взяв свою чашку чая. Пэнси вернулась в положение внимательного слушателя и для пущего эффекта взяла пергамент и перо с захламленного стола директора, замерев в готовности делать записи. Она внимательно посмотрела на директора и краем глаза заметила, что Гарри делает то же самое. Бледные голубые глаза Дамблдора, казалось, лениво искрились, когда он смотрел на них в ответ через стол. Пэнси мягко потянулась своим разумом, слегка коснувшись разума Гарри. Молчание было очевидной тактикой, призванной заставить кого-то из них нарушить его. Это была проверка, чтобы выяснить, насколько они оба способны справляться с неловкими ситуациями. Она почувствовала отголосок веселья со стороны Гарри и сохранила на лице всё ту же вежливую улыбку. Её отец был мастером по созданию неловких ситуаций, и это была одна из самых редко используемых им тактик. Ей было интересно, как долго директор готов позволить этому затянуться. — Довольно, — прервала их Макгонагалл с брезгливыми нотками в голосе. — У меня есть дела поважнее, чем смотреть, как вы все играете друг с другом в игры. — Извините, профессор, — сказал Гарри, кивнув в знак согласия. — У меня был долгий день, и я хотел бы немного поспать перед завтрашними уроками. Что именно вы от нас хотите? — Объяснение было бы отличным местом для начала. — По поводу чего? — По поводу твоего отъезда от Дурслей и твоего довольно резкого физического и ментального преображения. Гарри кивнул: — Если в общих чертах: я слег с магическим гриппом без возможности связаться с вами; мои родственники заперли меня, чтобы не заразиться. Пэнси и ее семья спасли меня. — Могу я спросить, как вы нашли Гарри? — спросил Дамблдор у Пэнси. — Можете, — ответила Пэнси с чарующей улыбкой. — Но боюсь, что я не отвечу. Достаточно сказать, что мы были в ужасе от того состояния, в котором находился Гарри, и быстро перевезли его в безопасное место. — Более безопасное, чем древняя защита крови в их доме? — спросил Дамблдор. Пэнси холодно посмотрела через стол, и ее голос стал ледяным. — Мы выяснили, где находится Гарри, так что не требовалось большого логического скачка, чтобы предположить: Волан-де-Морт или один из его прихвостней сделают то же самое. А как только они найдут его, защита крови окажется бесполезной. — Бесполезной? — Абсолютно, — согласилась Пэнси. — Как, по-вашему, отреагировал бы Дурсль, если бы Малфой предложил ему крупную сумму денег за выдачу Гарри? Или как отреагировал бы Гарри, если бы Волан-де-Морт начал убивать маглов? Оба сценария превратили бы крепостную защиту, обеспечиваемую древней магией, в нечто совершенно бесполезное. Макгонагалл нахмурилась. — Неужели Дурсль пошел бы на это? После того как мы серьезно поговорили с ним в конце лета? Пэнси пожала плечами. — Понятия не имею, но мы не хотели рисковать. И поскольку Гарри находится здесь, в очевидно хорошем здравии, а не в виде своего изголодавшегося подобия, я бы предположила, что наша защита была значительно лучше вашей. Она почувствовала, как Гарри смеется в ее мыслях, и послала ему в ответ резкий ментальный толчок. Сейчас ей нельзя было отвлекаться, особенно когда играешь в словесный теннис с мастером. — По поводу твоего поразительно хорошего здоровья, — продолжил Дамблдор. — Могу я спросить, как произошло это преображение? — Малкольм и Груох организовали для меня осмотр у врача. Он посчитал, что истощение, которому я подвергся у Дурслей, излечимо, и дал мне зелье, помогающее устранить ущерб. После этого Груох и Пэнси отвезли меня в магловскую глазную клинику, где мне сделали лазерную хирургию глаз. Дамблдор медленно кивнул, и искорки в его глазах почти угасли. — Что такое лазерная хирургия глаз? — с любопытством спросила Макгонагалл. — Они, по сути, надрезают вам глаз и направляют в него невероятно мощный луч света, тем самым меняя его форму. — Поразительно. Гарри кивнул в знак согласия. — К тому же довольно болезненно, — откровенно признался он. — Но не так сильно, как зелье роста. Пэнси слегка содрогнулась. — Это ощущалось так, словно тебя раз за разом сбивает Бладжер. — Вы это чувствовали? — растерянно спросила Макгонагалл. — Да, — ответила Пэнси. — Я должна была знать, через что ему приходится проходить. — Итак, — произнес Гарри, возвращая разговор в нужное русло. — После этого Малкольм и Груох наняли репетиторов, чтобы те помогли мне с магией и подготовили меня к убийству Волан-де-Морта. Брови Дамблдора поползли вверх. — Ты рассказал им о пророчестве? — И моим друзьям, да. — Разумно ли это? — Разумнее, чем скрывать от них правду, — холодно парировал Гарри. — Таким образом у них есть информация, необходимая для принятия собственных решений насчет будущего, и они не делают ложных выводов на основе устаревших или неверных данных. За столом снова повисло неловкое молчание. — Что-то еще? — У меня есть ваши расписания, — тихо сказала Макгонагалл, пододвигая два листка бумаги через стол. Пэнси взяла оба и изучила их. Своим пером она черкнула несколько изменений в своем и одно в расписании Гарри, прежде чем передать их оба ему. Он взял их, бегло просмотрел и вернул профессору Макгонагалл. — Возникнут ли какие-то проблемы с изменениями? — Никаких, — ответила Макгонагалл, глядя на исправления. Пэнси улыбнулась. Она и не думала, что профессор будет против того, чтобы она сменила Прорицания Гарри на Нумерологию или изменила свое собственное расписание так, чтобы ходить на все те же уроки, что и он. — Есть еще кое-что, — плавно произнес Дамблдор. — О.Д. Гарри кивнул. — Мы будем встречаться по вечерам во вторник и четверг, а также по воскресеньям после полудня. Дамблдор выглядел удивленным. — Вот как? — О да. Попечители сочли это отличной идеей, учитывая текущую ситуацию с Волан-де-Мортом. — Действительно, — мягко отозвался Дамблдор. — Кроме того, — продолжил Гарри. — Пэнси, Дафна и я съехали из комнат своих факультетов. Я не намерен позволять швали Пожирателей Смерти иметь легкий доступ либо к моей подруге, либо к моей девушке. — Вы делаете что? — потребовал объяснений Снейп. Гарри холодно посмотрел на него. — Я переселяю свою девушку подальше от Малфоя вместе с нашей подругой. И поскольку я вполне привык спать с Пэнси и не согласен прекращать это, я переезжаю к ним. — Он сделал паузу на секунду, а затем едко закончил: — Мне казалось, я довольно четко выразился в своем первоначальном заявлении. — Я так понимаю, у вас есть разрешение Попечительского совета? — спросил Дамблдор, и в его глазах снова заиграли прежние искорки. Гарри и Пэнси одновременно кивнули. — Мой отец одобряет мои отношения с Гарри, — произнесла Пэнси с забавлением в голосе. — И он, и моя мама прямо-таки извинялись передо мной за то, что вообще намекали, будто мне придется вступить в договорной брак с этой жабой. Дамблдор улыбнулся. — Думаю, на этот вечер достаточно, — спокойно сказал он. — Гарри, Пэнси, мы можем снова собраться позже? Мне нужно обсудить с вами еще несколько вопросов. Гарри кивнул и встал, поставив уже пустую чашку на стол. Пэнси поправила платье, когда тоже поднялась. Она улыбнулась профессорам и взяла Гарри за руку. Оказавшись снаружи, она повернулась к Гарри. — Это было странно. Гарри кивнул. — Дамблдор воспринял многое из этого слишком уж хорошо. — Он даже не спросил, как ты трансгрессировал в Хогвартс. — И не спросил бы, — вздохнул Гарри. — Это означало бы признать, что он чего-то не знает. А он никогда не сделает этого при мне. Пэнси зевнула и прислонилась к нему. Она почувствовала, как он замер, а затем подхватил её на руки. — Ты не сможешь нести меня всю дорогу обратно. — Звучит как пари, — ухмыльнулся Гарри. — Что я получу, если выиграл? — Поцелуи? — Идет.