5 — Планирование

— Доброе утро, — сказал Гарри, обнимая Пэнси за талию, когда они вошли в библиотеку, где Малкольм и Груох завтракали. — Доброе утро, — ответил Малкольм. — Мы не ожидали увидеть вас сегодня утром. — Прошлой ночью мне пришла в голову еще одна идея, — улыбнулся Гарри, садясь на диван. Пэнси тут же села рядом с ним и закинула ноги ему на колени. — Еще одна идея? — ухмыльнулась Груох. — Осторожнее, Гарри, ты можешь перенапрячься. — Спасибо, — сухо сказал Гарри. — Люциус Малфой все еще является попечителем Хогвартса? — Да, — сказал Малкольм, отставляя поднос в сторону и выпрямляясь с внимательным видом. — Я тут подумал, что он, пожалуй, не лучшая кандидатура для работы в совете, учитывая, что он осужденный, а затем помилованный Пожиратель Смерти. Было бы гораздо лучше, если бы его место занял другой уважаемый член чистокровной семьи. В конце концов, остальные члены совета уже показали себя бесхребетными, когда дело касается управления школой. Малкольм медленно улыбнулся. — Ты хочешь, чтобы я занял его место? — Да. Это будет означать, что у меня появится союзник в школе там, где это необходимо, влияние Волан-де-Морта сведется к нулю, а Драко усвоит, что папочка не сможет его защитить. Малкольм задумчиво кивнул. — Вообще-то, это хорошая идея, и она скроет то, что мы делаем с Римусом, поскольку люди подумают, будто я получил то, чего хотел. Груох, как мне попасть в Попечительский совет? — Обычно это наследственная должность. Люциус получил ее от своего отца. Если мы добьемся его отстранения за совершенное тяжкое преступление, что будет несложно, остальные одиннадцать попечителей смогут избрать тебя ему на замену. — А кто они? Груох помедлила, на ее лице отразилось выражение глубокого раздумья. — Двое связаны с нами родством, четверо должны нам услугу, а остальные пятеро — стадо баранов. — Превосходно, — бодро сказал Малкольм. Гарри нахмурился, глядя на Груох. Она весело рассмеялась. — Я и забыла; ты ведь не знаешь, верно? — Не знаю чего? — Что в то время как Малкольм — бизнесмен, политикой занимаюсь я. — Нет, не знал, — ответил Гарри. — Но это проясняет, чем вы занимаетесь целый день. — Ты мог просто спросить, — поддразнила она. — Верно, — согласился Гарри. — Но разве вам не было веселее сообщить мне об этом вот так? — Да, — призналась Груох. Гарри ухмыльнулся ей и пожал плечами. — Итак, как мы собираемся избавиться от моего запрета на Квиддич? — С Малкольмом в качестве попечителя это будет проще; он может просто отменить его. Ее запрет мог иметь силу только в Хогвартсе, так как у нее больше нигде нет власти, и если попечитель отменит его, никто ничего не сможет с этим поделать. — Было бы здорово снова сыграть. — А ты хорош? — спросил Малкольм. — Хорош? — вмешалась Пэнси. — Бери выше — лучший. Он прирожденный летун, и его побеждали только тогда, когда посреди игры на него нападали дементоры. — Ах да, — сказал Малкольм. — Еще одна из чудесных идей Люциуса. Использовать панику из-за побега Сириуса, чтобы наводнить Хогвартс дементорами. Я действительно провел слишком много времени, возясь с маглами. — Тебе было весело, дорогой, — спокойно сказала Груох. — И это принесло тебе много новых друзей, так что жаловаться не приходится. Сейчас твое внимание вернулось туда, где оно и должно быть, так что отпусти это. — Да, дорогая. — Так какие у вас планы на сегодня? Гарри потянулся: — Как можно меньше дел. Пэдди заставил нас изрядно попотеть на тренировках по физической подготовке, и я до сих пор не восстановился. — Но, — с ухмылкой сказала Пэнси, — зато теперь у него очень привлекательные шесть кубиков пресса. — И ради этого стоило так надрываться, — с ухмылкой сказала Груох.

***

Гарри и Пэнси лежали вместе на кровати и читали. Гарри был поглощен уставом рейнджеров армии США SH21-76, делая пометки на полях, в то время как Пэнси изучала книгу по ближнему бою — их домашнее задание к урокам по оружию и тактике. В окно влетела сова и опустилась перед Пэнси, протягивая лапку. Пэнси улыбнулась и развернула письмо, быстро открыв его. Она так и просияла, пробежав глазами по строчкам. — Что это? — спросил Гарри. — Результаты моих С.О.В. и инструкции на следующий год. — Она помедлила, а затем посмотрела на него. — Конечно, ты свои получить не можешь, ведь никто не знает, где ты находишься. Гарри кивнул. — Я не могу послать Хедвиг, потому что она не сможет вернуться. Я попрошу Добби сходить и забрать их для меня; он должен суметь избежать любых неприятностей. — Добби, — позвал он. — Вы звали, сэр Гарри Поттер? — сказал Добби, появившись с хлопком. — Можешь забрать результаты моих С.О.В. у профессора Макгонагалл? — спросил Гарри. — Добби будет счастлив, — сказал домашний эльф, исчезнув почти мгновенно. Гарри тихонько рассмеялся. — Как твои успехи? Пэнси протянула ему свое письмо. — «П» по зельеварению? — заметил он. — Странно, правда? — сухо ответила Пэнси. — Можно подумать, что Снейп предвзят или вроде того.

***

Минерва Макгонагалл уютно сидела в своем кресле, лениво подбрасывая письмо в руке. Теперь у нее была проблема — как передать Гарри Поттеру его результаты и расписание на следующий год. Теперь она знала, что отправленная ему сова вернется с растерянным видом. Все остальные уже получили свои письма. У нее искушение аппарировать в Косой переулок и купить для него учебники; это определенно был бы самый простой способ сделать это. Ее размышления были прерваны тихим хлопком, когда перед ней появился домашний эльф. — Добби? — спросила она, нахмурившись. Добби кивнул. — Гарри Поттер просил Добби поговорить с профессором Макгонагалл, потому что Гарри Поттер извиняется, что вы не можете послать его письмо, и просит, чтобы вы вместо этого отдали это письмо Добби. Макгонагалл медленно кивнула: — Как Гарри? — Гарри Поттер — великий и могущественный волшебник, — торжественно произнес Добби. — Он счастлив, с ним хорошие друзья, с которыми он проводит это лето, теперь он в безопасности от Грязных Маглов и Злобного Снейпа. Она слабо улыбнулась честному мнению эльфа, стоявшего перед ней. — Подожди секунду, пока я напишу ему короткое письмо, — сказала она. Добби кивнул и сел на пол, очевидно, приготовившись ждать. Она подошла к своему столу и достала перо. «Мистер Поттер, — написала она. — Я просто хотела заверить вас, что не забыла свое обещание сделать все, чтобы вы стали мракоборцем. Исходя из этого, я буду лично обучать вас зельеварению. Я ожидаю вашей полной концентрации и самоотдачи». Она с росчерком подписала его и протянула записку вместе с официальным школьным письмом Добби. — Спасибо, — сказал Добби с полупоклоном и исчез из комнаты, оставив после себя слегка ошеломленного профессора.

***

Гарри с удивлением посмотрел на написанную от руки записку; очевидно, в школе тоже кое-что изменилось. Единственная проблема заключалась в том, что предложение декана его факультета собиралось помешать ему разобраться со Снейпом. — Думаю, мне нужно поговорить с профессором Макгонагалл, — сказал он. — Почему? — спросила Пэнси. — Она предложила лично обучать меня зельеварению, и хотя это заманчиво, я хочу разобраться со Снейпом лично. — Как ты собираешься добраться туда так, чтобы никто не узнал? Гарри ухмыльнулся. — Добби, — позвал он. После того как эльф появился, Гарри опустился на пол, чтобы оказаться на одном уровне с его глазами. — Ты знаешь, почему Дамблдор, похоже, знает обо всем, что происходит в Хогвартсе? Добби охотно кивнул. — Домашние эльфы рассказывают Дамблдору все. Гарри улыбнулся — именно на такой ответ он и надеялся. — Второй вопрос. Как вы проходите сквозь защитные чары в Хогвартсе? — Волшебные защитные чары эффективны только против трансгрессии, — объяснил Добби. — Трансгрессия — это очень быстрый способ перемещения. Домашние эльфы используют эльфийскую магию для перемещения на расстояние, она позволяет эльфам проходить сквозь защитные чары. — Ты можешь меня научить? Добби улыбнулся: — Добби ожидал, что Гарри Поттер спросит об этом. Добби получил разрешение от Совета эльфов учить только вас. — Он повернулся и посмотрел на Пэнси. — Добби извиняется, хозяйка, но Добби может учить только Гарри Поттера. Пэнси улыбнулась: — Не беспокойся об этом, Добби. Я пойду и проведу немного времени с мамой. — Спасибо, любовь моя, — сказал Гарри, намеренно впервые используя по отношению к ней ласковое слово. В награду он получил одну из самых широких улыбок, какие только видел у нее, и решил использовать их гораздо чаще в будущем. Он проводил взглядом уходящую к двери Пэнси и улыбнулся, когда она повернула голову, чтобы посмотреть на него через плечо, а затем сильнее покачала бедрами. — Что такое Совет эльфов? Добби скрестил ноги и сел рядом с Гарри. — Совет эльфов очень старый, но им редко пользуются. Давным-давно, до того как эльфы начали служить волшебникам, Совет эльфов управлял всеми эльфами, как Министерство — волшебниками. — Членство в Совете эльфов передается сыновьям и дочерям членов. В последний раз Совет эльфов созывался много лет назад, но Добби попросил воссоздать его. Другие эльфы согласились. Волшебники больше не обращаются с домашними эльфами как надо. — Совет поручил Добби быть другом Гарри Поттера. Добби должен помочь Гарри Поттеру победить дьявола Волан-де-Морта. Чтобы Гарри Поттер помог всем домашним эльфам стать свободными, как Добби. Гарри задумчиво кивнул. — Что бы вам ни понадобилось, Добби, я сделаю. Я всегда помогаю своим друзьям. Добби просиял. — Добби знает, все домашние эльфы знают. Эльфы Совета наблюдали за Гарри Поттером и видели воспоминания Добби. Эльф перестал улыбаться и стал серьезным. — Трансгрессировать — значит прыгнуть из одной точки в другую. Это быстро и безопасно, но защитные чары могут этому помешать. Домовики же «ныряют» в Изнанку, перемещаются там до нужного места и «выныривают» обратно в наш мир. А Изнанка — она повсюду, и её невозможно заблокировать. Гарри кивнул. — Первый домовик открыл Изнанку случайно. Он пытался трансгрессировать, но обнаружил, что тело домовика для этого не приспособлено — слишком сильное давление. Он провалился в Изнанку и понял, что она подходит домашним эльфам, поэтому сохранил это в тайне от всех, кроме Совета. Совет решил, что Изнанка останется достоянием только эльфов. — Единственный способ найти Изнанку в первый раз — это если домовик покажет её вам. Гарри улыбнулся и протянул руку. — Тогда пойдём. Добби снова просиял, явно довольный таким жестом доверия. — Гарри Поттер обещает не рассказывать другим волшебникам? Он торжественно кивнул. — Даю тебе слово, Добби, что я никогда никому не покажу Изнанку и не расскажу, как туда попасть. Добби кивнул и взял Гарри за руку. Секунду спустя раздался хлопок, только на этот раз Гарри был вместе с ним. Гарри с благоговением огляделся по сторонам. Изнанка, как и описывал Добби, выглядела почти так же, как комната в Паркинсон-Мэноре. Единственное отличие заключалось в том, что всё было светло-коричневого цвета и странно полупрозрачным. — Добро пожаловать в Изнанку, — тихо сказал Добби. — Спасибо, — так же тихо ответил Гарри. В этом месте было почти религиозное ощущение, словно громкий разговор мог осквернить атмосферу. — Хогвартс в той стороне, — сказал Добби, поворачиваясь. Эльф вытянул руки вперёд, и его силуэт словно размылся. Гарри пожал плечами и сделал то же самое. Возникло мимолётное ощущение невообразимой скорости, прежде чем он остановился. Позади него, вдали, виднелся Хогвартс. — Хорошая первая попытка, — объявил Добби, появляясь рядом с ним. — Но нужна практика. Расстояние в Изнанке не имеет значения, просто повернись лицом и иди. — Хорошо, — тихо сказал Гарри. Он снова повернулся лицом к Хогвартсу и рванулся вперёд. На этот раз ему удалось остановиться прямо внутри Большого зала, и он осмотрелся. Он видел других эльфов, перемещающихся в этом пространстве. — Профессор Макгонагалл у себя в кабинете, — мягко подсказал ему Добби. — Добби сказал другим эльфам не упоминать Гарри Поттера при Дамблдоре. Эльфы здесь не любят Добби, они думают, что Добби — смутьян, но эльфы сделают так, как скажет Совет. — Спасибо, — снова сказал Гарри, немного поражённый тем, как много всего волшебный мир принимает как должное. Этот навык очень пригодится в борьбе с Волан-де-Мортом. Он двинулся по Хогвартсу прямо сквозь стены к кабинету Макгонагалл. Он замер и осознал, что вокруг царит абсолютная тишина. Он не слышал вообще ничего, даже потрескивания весело горевшего камина. — Жаль, что я ничего не слышу, — сказал он Добби. — Это был бы отличный способ шпионить за людьми. — Гарри Поттер ничего не слышит? — спросил Добби, звуча очень удивлённо. — Именно так домашние эльфы и могут рассказывать Дамблдору, что происходит в Хогвартсе. — Должно быть, это потому, что я не эльф, — Гарри пожал плечами. Добби кивнул. — У эльфов хороший слух. — Эльф замер на секунду, а затем произнес: — Гарри Поттеру нужно пообедать, — и исчез. Особо не задумываясь, Гарри шагнул из Изнанки с тихим хлопком вытесненного воздуха. — Здравствуйте, профессор, — торжественно произнес он.

***

Минерва Макгонагалл подняла взгляд и подпрыгнула от неожиданности, автоматически потянувшись за волшебной палочкой — никто не должен был иметь возможности появиться в её личных покоях. Гарри двинулся плавно: сделав шаг вперёд, он резко ударил её по тыльной стороне ладони, заставив выпустить палочку. — Простите, — небрежно сказал он. — Я не хотел вас пугать, но мне бы не хотелось попасть под заклятие. — Гарри?! — Собственной персоной, — ухмыльнулся он. Макгонагалл тяжело опустилась обратно в кресло, тряхнув головой, чтобы попытаться прояснить мысли. Она резко встала, подошла к своему столу и достала маленькую бутылочку из левого ящика. Схватив небольшую стопку, она налила себе немного Огневиски. — Вы совершенно точно последний человек, которого я ожидала здесь увидеть, — сказала она, чувствуя, как из её ушей повалил дым. — Могу я узнать, как именно вам удалось проникнуть внутрь Хогвартса? — Не возражаете, если я присяду? — Присаживайтесь, мистер Поттер. Гарри сел напротив того места, где только что сидела его профессор, и расслабился. — Я попросил Добби показать мне, как домашние эльфы «ныряют» из одного места в другое. Макгонагалл тоскливо посмотрела на бутылку, но нехотя поставила её, возвращаясь на своё место. У неё было предчувствие, что меньше всего во время этого разговора ей нужно быть слегка подшофе. — Вы ведь знаете, мистер Поттер, — сухо сказала она, — что волшебники пытались выяснить, как перемещаются эльфы, последние пятнадцать веков? — А вы у них спрашивали? — Они нам не говорили. Каждый раз, когда мы спрашивали, они отвечали отказом. Когда кто-то пытался им угрожать, эльфы просто исчезали. Мы быстро поняли, что они ни за что нам не расскажут, несмотря ни на что. Гарри кивнул: — Их Совет эльфов очень хорошо хранит эту тайну. Макгонагалл бросила на него острый взгляд. — Совета эльфов не существовало уже много лет. — Эльфов вроде Добби тоже не было уже много лет, — парировал Гарри. — Они воссоздали его? Гарри улыбнулся, не проронив ни слова. — Что ж, мистер Поттер... — Называйте меня Гарри, пожалуйста, — прервал он её. — Гарри, — медленно произнесла Макгонагалл, оглядывая его с ног до головы. Этот Гарри сильно отличался от того мальчика, которого она видела в конце семестра. Казалось, он излучал уверенность, а также цветущее здоровье. — Не снизойдёте ли до объяснений, что произошло этим летом и что именно случилось с вами? — Могу я взять с вас слово, что вы не расскажете Дамблдору то, что я вам поведаю? — спросил он. Макгонагалл почувствовала, как у неё пересохло во рту, когда она заглянула в огненный вихрь, в который превратились его глаза. Она чувствовала, как они проникают в самую её душу, и знала, что не сможет ему солгать. — Даю вам слово. — Спасибо. Она почувствовала, как он усмирил свою силу, и наблюдала, как он с удобством устроился в кресле. С хлопком появился Добби с подносом. Он протянул каждому по тарелке, полной сэндвичей, а также стакан тыквенного сока для Гарри и чашку чая для Макгонагалл, после чего снова исчез. — Простите, — с улыбкой сказал Гарри. — Время обеда, а Добби не любит, когда я пропускаю приём пищи. — Всё в порядке, Гарри, — ответила Макгонагалл, делая глоток чая. — Я начал взрослеть, — медленно произнес он. — После того как я уехал из школы и вернулся к Дурслям, меня заперли в комнате, морили голодом, и я подхватил магический грипп. Мои новые друзья спасли меня от вероятной смерти. — Маглы? — Нет, волшебники. Они помогли мне пережить смерть Сириуса, помогли исправить проблемы, связанные с пятнадцатью годами плохого питания, и организовали магловских врачей, чтобы исправить моё зрение. — Они также сделали кое-что весьма уникальное. Они сказали мне чистую правду и предоставили мне самому решать, что с ней делать. — И что же ты с ней делаешь? Гарри медленно улыбнулся. — Начинаю революцию. Макгонагалл удивленно приподняла брови. Эта улыбка её слегка встревожила; она была холодной. — Революцию? — Я больше не доверяю Дамблдору, — объяснил Гарри. — Близость к смерти — очень хороший способ увидеть вещи в ином свете. Мои друзья научили меня, как выживать и как побеждать, чтобы в следующий раз, когда я столкнусь с Волан-де-Мортом, этот раз стал последним. — Последним? — тихо спросила Макгонагалл. — Существует пророчество, в котором говорится, что я единственный человек, способный убить Волан-де-Морта. И что мы оба жить не можем. Так что рано или поздно либо он убьет меня, либо я убью его. И честно говоря, теперь, когда у меня есть девушка, в которую я влюблен, мысль о смерти уже не кажется такой привлекательной, как раньше. — Когда это смерть была привлекательной? — В начале лета, когда я умирал от голода и бредил. Я смирился с тем, что умру и снова увижу Бродягу и своих родителей. — О, Гарри. Гарри пожал плечами. — С тех пор всё изменилось. У меня появилась причина победить. — Разве раньше у тебя её не было? — Не особо. У меня есть отличные друзья, но этого было мало. Особенно когда последние два года они только и делали, что открыто флиртовали друг с другом. Слабая улыбка на мгновение появилась на лице Макгонагалл. Это было меткое описание Рона и Гермионы, и оно уже становилось темой для сплетен в учительской. — И я потерял практически всё остальное, что имело для меня хоть какое-то значение. — Он помедлил, а затем сказал с улыбкой: — Итак, для меня всё ещё есть место в команде по Квиддичу? — К сожалению, я не смогла добиться отмены твоего запрета, — объяснила Макгонагалл, отведя глаза в сторону. Она пыталась, но Амбридж настаивала на своем и отказывалась уступать. — Профессор Амбридж... — Профессор Амбридж скоро окажется в тюрьме, — спокойно прервал её Гарри. — А мой запрет будет снят в первый же день учёбы, когда в совет будет назначен новый попечитель. — Какой ещё новый попечитель? — спросила Макгонагалл, чувствуя себя немного растерянной. Разговор с Гарри в данный момент был тревожно похож на беседу с Дамблдором, или, по крайней мере, на то, какими они были много лет назад. — Новый попечитель, который займет место Люциуса Малфоя. Только он сам об этом ещё не знает, так что я был бы признателен, если бы вы держали это в секрете, если можно так выразиться. — И почему профессор Амбридж окажется в тюрьме? — Незаконное использование орудия пыток, — спокойно ответил Гарри. — Чего?! — Орудия пыток, а именно кровавого пера. На мне. — Она сделала что?! Гарри встал, подошел к своему профессору и протянул руку. Она посмотрела и заметила едва различимые шрамы, сразу поняв, что произошло. Кровавое перо — вещь, которую запретили вскоре после её создания. Это были ужасные артефакты. — Почему ты не пришёл с этим ко мне, Гарри? — спросила она, отчаянно пытаясь подавить непреодолимое желание пойти к Амбридж и показать той на её собственном примере, каково это — находиться под воздействием кровавого пера. — Я был слишком горд, слишком упрям, слишком зациклен на своём негативном настрое. Я не понимал, что творю; каждый раз, когда я оглядывался назад, я находил очередной повод для обиды. — Масла в огонь подливало и то, что я не мог поговорить с Дамблдором — он избегал меня большую часть года, — а когда у него это получалось, я реагировал не лучшим образом. — Мне действительно казалось, что абсолютно всё и вся ополчились против меня. — Потребовалось появление моих новых друзей, чтобы они показали мне, как ведут себя взрослые, и как нужно действовать мне самому, чтобы у меня появился шанс одолеть Волан-де-Морта. — Ты взрослеешь, — тихо произнесла она, понимая, что это правда. Его откровенная самооценка на самом деле впечатлила её сильнее любого другого аспекта, даже сильнее его мастерства в магии домовиков. Всем учителям уже довольно давно было очевидно, насколько он силён, но это зрелое отношение к жизни было для неё гораздо важнее. В каком-то смысле это успокаивало, так как сулило ему хорошее будущее. — Это случается с лучшими из нас, — ухмыльнулся Гарри. — Я обнаружил, что статус взрослого даёт гораздо больше преимуществ в жизни, и не последнее из них — потрясающая девушка. — Я читала об этом в «Пророке». Она действительно магла? — Конечно нет, — рассмеялся Гарри. — Мы устроили всё так, чтобы её описание не попало в газету, поскольку определённые люди узнали бы её мгновенно. Макгонагалл нахмурилась. — Вы это устроили? — Если Гарри имел влияние на «Пророк», это означало, что он, должно быть, всерьёз настроен на свою революцию. «Пророк», будучи той ещё сплетнической газетёнкой, славился тем, что всегда шёл своим собственным путём, невзирая ни на что и ни на кого. — Я же говорил вам, — ответил Гарри. — Мы начинаем революцию. Но я пришёл сюда не за этим. — А зачем ты пришёл? — Я хотел поблагодарить вас за предложение лично обучать меня зельеварению. — Но? Гарри снова улыбнулся: — Но в этом не будет необходимости. Уже есть планы относительно того, как разобраться со Снейпом. — Профессором Снейпом, — автоматически поправила его Макгонагалл. — Вы действительно ждёте, что я буду относиться к нему с уважением? — полюбопытствовал Гарри. — Нет, — печально вздохнула Макгонагалл. — Но это не так уж важно. В школе мы не можем позволить кому-либо находиться вне правил. — Демонстрация неуважения к Снейпу будет самым незначительным из правил, которые я собираюсь нарушить в этом году, — сказал Гарри с едва заметной улыбкой. — Но если вам от этого легче, то пока я не буду готов, я буду вести себя с ним исключительно вежливо. Я планирую дать ему чуть больше верёвки. — Чтобы он сам себя и повесил? — Именно. — Ты действительно понимаешь, что делаешь, Гарри? — Впервые в жизни — да. На моей стороне люди, которых я люблю и которым доверяю, у меня есть ресурсы и информация; у меня есть подготовка и способность сражаться и побеждать. Нынешний подход, основанный лишь на ответных реакциях в борьбе с Волан-де-Мортом и Пожирателями Смерти, унёс слишком много жизней. Мы претворяем в жизнь план по устранению проблем в волшебном мире. Неравенство между видами, сегрегация в Хогвартсе, то посмешище, коим является Министр магии, Снейп, Амбридж, семья Малфоев и, не в последнюю очередь, сам Волан-де-Морт. — Времена меняются, и это мы меняем их. Макгонагалл медленно кивнула, взвешивая его слова. — Кто твои друзья, Гарри? Она снова почувствовала на себе его пристальный взгляд, словно он оценивал, достойна ли она этой информации. — Малкольм и Груох Паркинсон. Я люблю Пэнси. Макгонагалл почувствовала, как у неё отвисла челюсть, и отчаянно пожалела, что бутылка виски сейчас не стоит к ней ближе, чем раньше. Гарри провёл лето с Паркинсонами... неудивительно, что он так разительно изменился. При всей её нелюбви к ним и к их дочери, она знала их достаточно хорошо, чтобы помнить об их специфических методах работы с людьми. И о том, насколько притягательными они окажутся для Гарри. — Ты уверен, что можешь им доверять? — медленно спросила она. — Абсолютно. Я знаю, чего они хотят, и это та цена, которую я готов заплатить. Кроме того, они мне нравятся, и я знаю, что нравлюсь им, а Пэнси к тому же влюблена в меня. — Это действительно кажется немного странным союзом, — легкомысленно заметила Макгонагалл, пытаясь сообразить, что, чёрт возьми, могло привлечь Гарри в этой вечно ухмыляющейся слизеринке. На его лице появилось весёлое выражение, а глаза лукаво блеснули. — Некоторые вещи не такие, какими кажутся, — согласился он с лёгкой ухмылкой. Макгонагалл снова откинулась на спинку кресла, почти отчаянно цепляясь за свою чашку чая. Слишком многое изменилось в её упорядоченном мире, и происходящее пугало её сильнее, чем слегка. Амбиции Малкольма и Груох были легендарными, но в глубине души они оставались честными людьми. — Чем я могу помочь? — спросила она, решив, что будет гораздо лучше, если она окажется в курсе всех внутренних дел, чтобы иметь возможность следить за тем, как развиваются события, и попытаться хотя бы защитить Гарри, если это потребуется. — Вы добровольно вызываетесь помочь? — спросил Гарри, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. — Да, — просто ответила она, осознав, что так оно и есть. — На данный момент — ничем, — медленно произнес он. — У меня есть шпионы в Ордене и среди Пожирателей Смерти. Малкольм и Груох присматривают за Министерством; Римус вербует оборотней, чтобы они примкнули ко мне. Тонкс прощупывает почву среди мракоборцев, а домовики и гоблины уже на нашей стороне. Ей потребовалась вся её сила воли, чтобы снова не вытаращить на него глаза. Она предложила помощь отчасти потому, что считала, будто ему понадобится её содействие в организационных вопросах, но обнаружить, что он настроен на революцию абсолютно серьёзно, на самом деле было немного ошеломляюще. — Когда мы вернемся в школу, всё будет по-другому. На каком-то этапе мне придётся тайком пробраться в Запретный лес — мне нужно попросить об ответной услуге Арагога, и мне понадобится кто-то, кто прикроет меня, если мне придётся покинуть школу в кратчайшие сроки. Макгонагалл кивнула. Ей отчаянно хотелось спросить, зачем ему нужно говорить с этим гигантским пауком, но она догадывалась, что ответ ей, скорее всего, не понравится. Она уже чувствовала себя немного виноватой за то, что присоединилась к нему. — Не волнуйтесь, — спокойно сказал Гарри. — Я не попрошу вас делать то, что вам не по душе. Тот факт, что он мог так легко её читать, хоть и был плюсом, никак не унимал её тревогу. — Мне пора возвращаться, — сказал он, поднимаясь. Он снова одарил её ухмылкой: — Я просто надеюсь, что смогу вспомнить то, что мне показал Добби. С хлопком он исчез, а через секунду на его месте появился Добби. — Если профессор Макгонагалл захочет поговорить с Гарри Поттером, сэр, профессор должна передать послание Винки, которая знает, где находится Добби. — Спасибо, Добби, — сказала она, наклонив голову. Когда эльф исчез еще раз, она подошла к бутылке и налила себе еще выпить. Она только что согласилась присоединиться к шестнадцатилетнему подростку в революции. Ей действительно очень хотелось верить, что она понимает, что делает.

***

Вместо того чтобы вернуться в Паркинсон-Мэнор, Гарри направился к Министерству магии, намереваясь завербовать кое-кого ещё. Ему потребовалось несколько минут, чтобы пройти сквозь стены в Министерстве, пока он не нашёл нужный кабинет в более старой части здания. Он появился в приёмной и стремительно вошёл внутрь, закрыв за собой дверь. — Я освобожусь через минуту, — бодро произнёс хозяин кабинета, чья голова была засунута внутрь большого белого короба. — Как только пойду, что это за устройство. — Это стиральная машина, — подсказал Гарри, забавленный происходящим. — Ой! — вскрикнул мужчина, попытавшись выпрямиться, всё ещё находясь внутри неё. — Гарри? — Собственной персоной, мистер Уизли, — подтвердил тот. — Что ты здесь делаешь? Я должен немедленно сообщить Молли. — Я бы предпочёл, чтобы вы этого не делали, — спокойно сказал Гарри. — Меня здесь на самом деле нет. — Я думал, ты гостишь у маглов? — Боюсь, это был ложный след, — объяснил он. — Я живу у друзей. — Что ж, Молли и остальные будут счастливы узнать, что ты так хорошо выглядишь. Ты даже как будто стал немного выше. — Я резко пошёл в рост, — сухо сказал он. — Я хотел поговорить с вами — в последнее время кое-что изменилось. — Это уж точно, — бодро согласился Артур. — Мне не следовало бы тебе этого говорить, — произнёс он с выражением лица, странно похожим на то, с каким он когда-то предупреждал Гарри о Сириусе Блэке. — Но Малкольм Паркинсон снова активно взялся за дела в Министерстве. Я сообщил Альбусу на днях. — Правда? — О да, — сказал Артур, усаживаясь за свой стол. — От Малкольма одни неприятности, он почти так же плох, как Малфой. — Серьёзно? — спросил Гарри, изо всех сил стараясь скрыть своё потрясение. — Почему вы так говоришь? — Профессор Дамблдор и мистер Паркинсон никогда не ладили. — А почему? — Я не знаю подробностей, — объяснил Артур. — Но я полностью верю, что у профессора Дамблдора есть на то причины, и для меня этого достаточно. — Вы очень лояльны, — прокомментировал Гарри. — Несомненно. И он почувствует такое облегчение, когда я скажу ему, что ты в безопасности. Он очень за тебя переживал. Мы все переживали. Я и не знал, что ты в курсе, кто такой Малкольм? — Да, насчёт этого, — произнёс Гарри, осознав, что у него не получится завербовать Артура, как он хотел. — Боюсь, вы не сможете ему рассказать. Артур нахмурился: — Это ещё почему, ради всего святого? — Потому что вы не вспомните, что этот разговор вообще имел место, — печально сказал Гарри. — Обливиэйт. Он вынырнул из реальности, исчезнув из виду, и стал наблюдать, как Артур встряхнулся, а затем вернулся к работе над стиральной машиной. Гарри покачал головой и направился обратно в Паркинсон-Мэнор.

***

— Что случилось? — спросила Пэнси, когда Гарри вошёл в комнату. Он выглядел немного подавленным. — Ну, хорошая новость в том, что Макгонагалл на нашей стороне, — объяснил он. — А плохая? — спросил Малкольм, внезапно обрадовавшись, что вернулся домой на обед. — Мне только что пришлось применить Обливиэйт к Артуру Уизли; он к нам не присоединится. Он абсолютно предан Дамблдору и считает, что в общей картине вещей вы находитесь где-то рядом с Малфоем. — Мы когда-нибудь делали что-то Артуру? — спросил Малкольм у Груох, пытаясь покопаться в своих воспоминаниях. — Нет, не думаю. Он никогда не попадал в поле нашего зрения настолько серьёзно. — Так почему же он нас не любит? — Потому что Дамблдор вас не любит, — объяснил Гарри. — А-а, — протянул Малкольм, наблюдая, как его единственная дочь непринуждённо усаживает Гарри, после чего садится рядом и прижимается к нему. Гарри улыбнулся, поцеловал Пэнси в волосы и расслабился. — Почему Дамблдор вас не любит? Малкольм поморщился. — Возможно, я как-то назвал его сующим свой нос куда не надо, упрямым старым дураком, у которого голова застряла в заднице, — неохотно объяснил он, — а затем пошёл против его прямого приказа держаться подальше от дел с маглами. — С тех пор мы и спорим. — К тому же, то, что Альбус настроен против нас, отвечало нашим целям, — спокойно добавила Груох, — поэтому мы поощряли людей как можно чаще докладывать ему о наших действиях. Многое из этого было вымыслом, но это создало нам определённую репутацию безжалостных людей, которая была крайне полезна при взаимодействии с некоторыми из наших конкурентов. Что касается него, мы и впрямь находимся где-то рядом с Малфоем. Малкольм перевёл взгляд на Гарри и увидел, что тот запрокинул голову и громко хохочет. — Поверить не могу, что вы так назвали Дамблдора! Малкольм улыбнулся: — Тогда я был гораздо моложе и более упрямым. Теперь, что там насчёт Минервы? Гарри снова сел прямо. — Я попросил Добби научить меня тому, как эльфы перемещаются на расстояния, их «нырянию», и воспользовался этим, чтобы повидаться с профессором Макгонагалл, так как она предложила лично обучать меня зельеварению, а это никак не помогло бы нам разобраться со Снейпом. Пока я был там, я почувствовал, что она недовольна тем, как идут дела, поэтому рискнул и рассказал ей всё, как сделал это с Римусом. — Оу, — произнесла Пэнси и быстро поцеловала его в щеку. — Отличная идея. — И что особенного ты сделал с Римусом? — спросил Малкольм, вмешавшись совершенно намеренно. Ему всё ещё приходилось решать некоторые вопросы защиты в отношении своей дочери и её парня. И тот факт, что у него всё ещё время от времени возникало желание попытаться удержать его от неё подальше. — Он намеренно выбивал его из равновесия, пока не был в нём уверен, выдавая подробности в кажущемся случайным порядке, чтобы у Римуса не было времени всё как следует обдумать, — объяснила Пэнси. — Это означает, что когда Гарри задаёт им вопрос, их первый инстинкт — сказать правду, а если объединить это со Взглядом Правды Гарри, то становится понятно, почему он может выносить правильные суждения о людях. — Что ещё за Взгляд Правды Гарри? — спросил Малкольм. — Это более новая версия того, что он проделал с Тонкс. Покажи ему, — сказала Пэнси. — Я и не осознавал, что не показывал, — ответил Гарри и затем посмотрел Малкольму прямо в глаза. Практически на глазах, он почувствовал, как чужие глаза намертво пригвоздили его взгляд, и он не мог отвернуться. — Что ты планировал сделать со знанием о моём местонахождении до того, как Пэнси подала тебе идею работать со мной? — Я думал использовать это как карту спасения, если Волан-де-Морт когда-нибудь придёт за нами, — обнаружил, что говорит он, прежде чем успел хотя бы подумать о лжи. В комнате воцарилась тишина, когда Гарри погасил силу в своих глазах, его лицо стало нечитаемым. Пэнси выглядела наполовину потрясённой, наполовину испуганной. Груох выглядела слегка обеспокоенной, но больше из-за реакции Гарри, чем из-за чего-либо ещё, заметил Малкольм, — он знал, что его жену не заставили бы волноваться его планы. — Я так и думал, — тихо сказал Гарри. Его глаза снова вспыхнули жизнью. — А что теперь? — Теперь ты семья, — сказал Малкольм, пятясь от мощи этого взгляда. — Есть ли что-то ещё, что другие могут использовать в попытке вбить клин между нами? — Нет ничего другого, что касалось бы тебя, и мы уже говорили тебе, что никогда не питали особой любви к закону. — Ладно, — весело сказал Гарри. — Рад, что с этим покончено. Малкольм встряхнулся, пытаясь избавиться от ощущения того, что его вывернули наизнанку. — Ну вот, — тихо сказала Пэнси. — Теперь ты видел его Взгляд Правды. — Как путешествуют домашние эльфы? — спросила Груох, предпринимая очевидную попытку сменить тему. — Он не может вам рассказать, — вмешалась Пэнси. — Он дал слово Добби. Да и вообще, разве вам не пора возвращаться к работе? Малкольм посмотрел на свои часы. Ему вовсе не нужно было возвращаться к работе, но он умел распознавать намёки, когда видел их. — Да, идём, Груох. — Хорошо, — сказала она и поднялась вместе с ним. — Увидимся за ужином? — Ага, — улыбнулся им Гарри. Он вышел из комнаты и повернулся к своей жене. — Почему Пэнси хочет, чтобы мы убрались с дороги? — Она в ужасе от того, что может потерять Гарри из-за этого, и она хочет успокоить его и получить в ответ заверения, что между ними ничего не изменилось. Он вздохнул. — Если бы я мог солгать, я бы солгал. — Я знаю, дорогой, — спокойно сказала Груох. — Не волнуйся об этом. Гарри, похоже, ожидал этого, и он задал вопрос. Он, должно быть, был готов к ответу. — Я просто надеюсь, что Пэнси не возненавидит нас.

***

— Пойдём со мной, — сказала Пэнси, вскакивая на ноги и протягивая ему руку. Гарри взял её за руку, поднялся на ноги единым движением и последовал за ней вверх по лестнице. Она отвела его прямо в свою комнату, где чувствовала себя уютнее всего. Её желудок всё ещё сжимался в узел после откровения отца о том, что они планировали выдать его Волан-де-Морту. Мысль о том, что она может потерять доверие Гарри или его чувства, вызывала у неё тошноту, и ей нужно было успокоить его — и себя саму, — что с их отношениями всё по-прежнему в порядке. — Ляг, — взмолилась она. — Пожалуйста. Он выглядел немного удивлённым, но сделал то, что ему велели, предварительно скинув обувь, а затем растянулся в самом центре её кровати. Она приглушила свет, сбросила собственные туфли, забралась на кровать, закинула ногу через его талию и села на свои пятки. — Я люблю тебя, — тихо сказала она, наклонилась и нежно поцеловала его. Отстранившись, она зависла над его головой. — И мне очень жаль. — Жаль? — спросил Гарри, выглядя немного озадаченным. Она кивнула. — Наверное, неприятно такое слышать. — Оу, — вдруг улыбнулся Гарри. Эта улыбка наполнила её теплом, когда она поняла, что он ничуть не расстроен. — К этому моменту я уже довольно хорошо знаю тебя и твою семью, и вы просто воплощение безжалостности по отношению к незнакомцам. Возможно, мне и следовало бы расстроиться, но я не могу осуждать тебя за то, что вы могли или не могли сделать. Ты этого не сделала, и мы все от этого только выиграли. — Это единственное, что ты от меня скрывала, и пока это остаётся последним разом — всё в прошлом. — Так ты на меня не сердишься? Гарри покачал головой. Пэнси улыбнулась и растаяла, прильнув к нему всем телом. — Ты правда думала, что я стану сердиться? — тихо спросил Гарри. Она медленно кивнула. — Я не могла представить, что бы я почувствовала, если бы кто-то сказал мне, что планировал выдать меня моим врагам ради собственной свободы. — Вытянись. — Что? Он снова улыбнулся ей снизу вверх. — Перестань зависать надо мной и вытянись. Почувствовав лёгкое удивление, она выпрямила ноги назад и улеглась прямо на него. Она почувствовала, как его руки обняли и крепко прижали её к себе. — Что ты чувствуешь? — пристально глядя на неё, прошептал он. Одна его рука перебирала её волосы, другая поглаживала спину. — Тепло, безопасность, я словно дома, — честно прошептала она. Жизнь в его объятиях явно не будет тяжким бременем. — А как, по-твоему, чувствую себя я? — Надеюсь, так же, — ответила она. — Именно так, — просто сказал он. — Неужели ты думаешь, что я откажусь от этого вот так просто? — Я не знаю, — прошептала она. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо испытывала такую панику, какая охватила её, когда признался отец. Она и позабыла, что тогда так беспечно согласилась с родителями, словно это не имело значения; словно он не имел значения. — Я не собираюсь от этого отказываться. Я не собираюсь отказываться от того, что меня любят. Единственный способ заставить меня уйти от тебя — это если ты изменишь мне с Малфоем. Она нежно улыбнулась ему. — Драко, значит? Я бы скорее позволил твоему мерзкому кузену прикоснуться к себе, чем ему. Но тебе не о чем беспокоиться. Я никогда не позволю ни одному другому мужчине коснуться меня. — Я знаю, — тихо сказал он, его глаза медленно заблестели, глядя на неё. — Ты моя. В его голосе прозвучала нотка собственничества, которая привела её в трепет. — Твоя, — согласилась она. — И ты тоже изменилась, Пэнси. Ты уже не та, что прежде. — Да? — спросила она. Она знала, что во многом изменилась, но ей было любопытно узнать его мнение о себе. — Ты больше думаешь о других людях. Ты подумала о том, что почувствую я в такой ситуации — мне это нравится. — То есть ты хочешь сказать, что я не стану Ледяной королевой Слизерина? Он рассмеялся, перевернул её на спину и лёг сверху. — Можешь быть ей, если хочешь, главное — не со мной и не с моими друзьями. — Заманчиво, — ухмыльнулась она. Теперь ей стало гораздо лучше; тревоги, которые ещё несколько минут назад казались такими сокрушительными, превратились в далёкое воспоминание. Гарри любил её, и он будет бороться за неё, если только она не предаст его наихудшим из возможных способов. Она протянула руку, чтобы коснуться его лица. Предать его? Она собиралась защищать и любить его до конца своих дней. — Но даже не знаю — может быть трудновато включать и выключать это вот так просто. Так что я побуду собой, а людям придётся с этим смириться. — Вот и отлично, — согласился Гарри, потираясь щекой о её руку. — Просто будь собой, и мы со всем справимся вместе. — Как, по-твоему, они отнесутся к тому, что ты влюблён в слизеринку? — Я влюблён не в слизеринку, — твердо сказал он. — Я влюблён в Пэнси, студентку, которая по воле случая учится на факультете Слизерин. Я надеюсь, что они порадуются за меня и примут то, что я счастлив и сделал свой выбор. — Но чего ты ожидаешь на самом деле? — спросила она, понимая, что всё будет не так просто. Просто никогда не бывает. — Что Рон возненавидит это, а Гермиона ударится в чрезмерный анализ. — А как же Джинни? Гарри выглядел немного удивлённым. — Без понятия. Она встречалась с рейвенкловцем, так что не думаю, что она из-за этого расстроится. Понятия не имею, как отреагирует Дин, но, честно говоря, мне всё равно. Как плевать и на остальную школу. Им придётся с этим жить, а если они не смогут с этим жить, им придётся помалкивать в тряпочку. Пэнси улыбнулась ему снизу вверх. — Значит, я всё ещё могу пресекать сплетни о себе? — Конечно. Я не хочу, чтобы ты менялась, Пэнси. Я хочу, чтобы ты была собой. Милой, саркастичной, чуткой, — он вдруг ухмыльнулся. — Сексуальной. — Сексуальной? — спросила она, и тепло, которое она ощущала от его объятий, вдруг резко и кардинально изменилось. — О да, — сказал Гарри, опуская голову, пока она не оказалась совсем рядом с её лицом. Она чувствовала, как его дыхание касается её губ, и приоткрыла их в призывном жесте. — Я влюбился в тебя, — пристально глядя на неё, прошептал он. — Я не хочу, чтобы ты вдруг пыталась стать кем-то другим только потому, что, по твоему мнению, этого хочу я. Мне нужна моя Серая королева с её высокомерием, её лёгким комплексом превосходства и её врождённой верой в себя. Я хочу, чтобы ты противостояла мне, спорила со мной и умела постоять за себя. Мне нужен партнёр, кто-то, на кого я смогу опереться, когда станет тяжело, когда мне захочется сдаться, и я хочу чувствовать себя нужным — так, чтобы этот человек полагался на меня в той же степени. Пэнси почувствовала, как по её щеке скатилась слеза. Она скользнула ладонями вверх по его телу, чтобы обхватить его лицо руками. — Я люблю тебя. Все остальные слова казались излишними; это было единственное, что она хотела и должна была сказать. Это было её признание и её обещание, её клятва ему. — И я тебя, — прошептал он в ответ, его глаза были открытыми и беззащитными. Она медленно переместила руки выше и запустила пальцы в его волосы. Она притянула его к себе и закрыла глаза. Почувствовав, как его губы соприкоснулись с её губами, она начала целовать его.

***

— Войдите, — позвала Груох из своей комнаты. — Привет, — сказал Гарри, входя внутрь. — Гарри? Чем могу помочь? — У меня есть просьба, — сказал он, выглядя немного смущённым. — Оу? — Как заплетать волосы? — Что?! — Заплетать волосы. Ну, знаете, в косу или типа того. Груох тряхнула головой, пытаясь прояснить мысли. Из всего, о чём он мог её попросить, это просто не входило в список возможных вариантов. — Зачем тебе это знать? — Ну, — пробормотал Гарри, глядя вниз. — Пэнси попросила меня высушить ей волосы на днях, и мне это типа как понравилось. И мне нравится, как выглядят косы, знаете, так элегантно и утончённо, и есть её фотография с такой причёской, которая мне очень нравится. Вот я и подумал: если я научусь это делать, она позволит мне заплетать её. — О, Гарри, — сказала Груох, инстинктивно протягивая руки и обнимая его. — Я с радостью тебя научу. — Она потянулась вверх и распустила собственный хвост. — И я даже добровольно побуду твоей тренировочной мишенью. — Вы уверены? — нервно спросил Гарри. — Я ведь волшебница, — бодро заметила она. — Пока ты не подожжёшь мои волосы, я смогу всё исправить. Ты ведь знаешь, что для этого можно использовать заклинание, верно? — Ага, но в чём тогда удовольствие? — Полагаю, ты не стал бы говорить об этом с Малкольмом, верно? — Насчёт причёсок? — Да. Как думаешь, откуда у Пэнси эта любовь к тому, чтобы люди возились с её волосами? Гарри рассмеялся. — Я как-то не думал об этом. — Садись позади меня, — сказала она. — Самое важное для начала — сделать волосы как можно более гладкими. — Она протянула ему гребень с широкими зубьями. — Так что сначала используй его, а затем переходи к другому. — Хорошо, — сказал Гарри, устраиваясь позади неё и примостившись на подлокотнике дивана. — Вообще-то я должен был расчёсывать волосы Пэнси на днях, но нас типа как прервали. — Оу? — спросила она, внезапно осознав, что волосы были лишь отвлечением от того, чего он хотел на самом деле. Приятным отвлечением — его руки умело двигались по её волосам, и это было приятно. — Я типа как сказал ей, что люблю её. Она моргнула и почувствовала, как на её лице расплывается широкая улыбка. — Типа как сказал ей? — поддразнила она. — Ну, ей пришлось вытягивать это из меня. Сначала я позволил ей самой это увидеть. Мне было немного страшно. — Почему? — Потому что всем, кого я любил, причиняли боль. — А-а, — протянула она, медленно обдумывая это. Учитывая, что он сирота, подвергавшийся насилию, и то, что она знала о его прошлом, было вряд ли удивительным, что он так себя чувствовал. — Переходи теперь на другую расчёску, Гарри. — Ладно. — Знаешь, иногда нужно просто дать людям этот шанс. Я так и поступила с Малкольмом — нищим рейвенкловцем, тогда как я была богатой, избалованной Слизеринской королевой. Мне действительно не нравились твои родители, и я им не нравилась. Ну, по крайней мере, сначала. Но Малкольм был полон решимости, а он из тех мужчин, кто идёт за тем, чего хочет, с целеустремлённой страстью, перед которой я не смогла устоять. Она почувствовала, как он тихо рассмеялся у неё за спиной. — Я ни разу не пожалела о том решении, даже когда большинство моих друзей объявили мне бойкот. Это заставило меня осознать одну вещь — истинная дружба включает в себя принятие и терпимость. И если они не могут этого предложить, значит, они не настоящие друзья. Она почувствовала, как он на секунду замер, а затем продолжил. — Я надеюсь, у меня действительно есть настоящие друзья, — прошептал он. — Я тоже на это надеюсь, — ответила Груох. — Ты ведь понимаешь, что это будет тяжело — для вас обоих? — Немного, — согласился Гарри. — Но, как вы только что сказали, значение имеют только мои настоящие друзья, и они должны принять то, что я сделал свой выбор и счастлив. — Раздели волосы на три равные пряди, Гарри. А затем расчеши каждую прядь. — Что касается остальной школы, — спокойно сказал он, — их мнение уже не значит для меня того, что раньше. — Вот и отлично, — бодро произнесла она. — Знаю, что мы элитарны, но для этого есть причина. Мнение среднестатистического человека формируется под влиянием радио или «Пророка». Они неспособны к рациональному мышлению, и всё, чего они хотят — это пережить день, вернуться домой и повторить всё завтра, разве что в более блестящей мантии или с котлом побольше. О них не стоит беспокоиться. — Люди, к которым стоит присмотреться — это те, кто ненавидит тебя, когда ты популярен, или кому ты нравишься, когда непопулярен. Это те, кто способен думать собственной головой, и они станут либо твоими самыми близкими друзьями, либо злейшими врагами. Остальные — стадо баранов, и ты можешь относиться к ним соответствующе. — Ты волк, Гарри; мы все волки. Ты держишь свою стаю близко, ведешь дела с другими стаями, а баранов либо игнорируешь, либо используешь в качестве пищи. — А вы не думаете, что о стаде нужно заботиться? — спросил Гарри. — Возьми правую прядь волос, Гарри, и перекинь её через среднюю часть, чтобы правая теперь стала средней. — Вот так? — Да. Потяни их немного, не слишком сильно, чтобы затянуть. Затем перекинь левую через центр. — Хорошо. — И продолжай так до самого низа, точно так же. Дело в том, Гарри, что, будучи волком, нужно действовать с умом. Что произойдёт, если ты съешь всех баранов? — Ничего не останется? — Именно. Ты заботишься о них, защищаешь их от вреда со стороны других и заботишься о том, чтобы они были у тебя под рукой. Странно то, что в конце концов они увидят, что ты приносишь им пользу. Он молчал несколько минут; она чувствовала, как его руки размеренно двигаются по её волосам. — Мне трудно думать о Невилле как о волке. — Волки бывают самых разных форм и размеров, Гарри — не позволяй внешности обмануть тебя. Важно то, что внутри. — Что мне делать, когда я дойду до конца? Она протянула ему мягкую резинку для волос: — Завяжи её. — Когда он закончил, она встала и подошла к зеркалу. — Неплохо для первого раза, — сказала она, распуская волосы. — В следующий раз постарайся сделать пряди более ровными и плети немного туже. — Хорошо, спасибо вам за это. — Не за что, Гарри. Надеюсь, ты понимаешь, что мы с Малкольмом оба одобряем твои отношения с Пэнси и оба считаем тебя семьёй. Она удивилась, когда он просто наклонился вперёд и обнял её.

***

— Папа, — медленно произнесла Пэнси. Она хотела поговорить с ним наедине, поэтому отправила Гарри побеседовать с матерью. — Да? — спросил он, откидываясь на спинку кресла и глядя прямо на неё. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда? Он улыбнулся и кивнул. — Дело в том, что Гарри я тоже люблю. Полностью, до безумия, такой любовью, как у Малкольма и Груох. — Я знаю, милая. — Я просто хотела сказать тебе, что если возникнет ситуация, в которой наши мнения разойдутся, он будет на первом месте. Млкольм медленно кивнул. — Ты ведь понимаешь, что я не ожидал этого разговора ещё несколько лет? — Я всегда была не по годам развитой. Он тихо рассмеялся. — Я слышал. К счастью, мы с твоей матерью это уже обсуждали. Теперь мы собираемся играть по большей части по правилам Гарри. Быть преступниками весело, пока ты молод, в этом есть ореол таинственности, но я ловлю себя на мысли, что хочу уважения больше, чем страха. Нам с Груох пора повзрослеть и вести себя в соответствии со своим возрастом. Так что, надеюсь, до этого никогда не дойдёт. — Спасибо, папа, — сказала Пэнси, чувствуя, как внутри неё разливается огромное облегчение. — Но ты ведь всё равно будешь зарабатывать деньги, верно? — Лопатой грести, — бодро подтвердил Малкольм. — Другие правила, та же цель. — Сделать маму самой богатой женщиной на планете. — Да. — Ты ведь знаешь, что она и так считает себя таковой, раз у неё есть ты? — Тс-с, не выдавай мне секреты твоей матери. Игры, в которые мы играем друг с другом, сохраняют наш брак свежим и захватывающим. — Это типа как подводит меня к следующему пункту, — сказала Пэнси, чувствуя, как возвращается волнение. — Ты ведь знаешь, что я сплю с Гарри? — Это было трудно не заметить, — сухо сказал он. — Гарри не намерен останавливаться, когда мы вернёмся в Хогвартс. Он планирует съехать из башни Гриффиндора в Выручай-комнату, и я собираюсь поступить так же. — Ты ставишь меня перед фактом, а не спрашиваешь разрешения, — заметил Малкольм. — Верно, — согласилась Пэнси. — Наверное, я хотела, чтобы ты знал на случай, если на это поступят какие-то жалобы. Гарри планирует сам разбираться с последствиями в школе. — Её губы слегка изогнулись в улыбке. — Он сказал Макгонагалл, что демонстрация неуважения к Снейпу будет самым незначительным правилом, которое он нарушит в этом году. Малкольм кивнул, на его лице появилась улыбка. — Хорошо. Значит, он планирует встряхнуть эту школу? — В общем-то, да, — подтвердила она. — Папа, ты знаешь, что Амбридж сделала с Гарри? — Знаю, и весьма хорошо. — С лица Малкольма исчезла улыбка, он выглядел мрачным и угрожающим. Пэнси слегка улыбнулась, прекрасно понимая, что большинство других людей сейчас бы уже вовсю уносили ноги. Иногда её отец мог быть таким же пугающим, как Гарри, но он всё равно оставался её отцом, и она знала, что этот взгляд никогда не будет направлен на неё. — Я знаю, что Гарри собирается довести дело до суда, но этого мало. — Совершенно верно. — Я устрою ей адскую жизнь в Хогвартсе. Я не хочу, чтобы она сбежала. Он медленно улыбнулся: — Так ты хочешь, чтобы я, как попечитель и имея Фаджа в своём кармане, позаботился о том, чтобы любые попытки уйти были сорваны? Пэнси кивнула и ухмыльнулась. — В прошлом году она не позволяла нам заниматься никакой практической магией на своих уроках Защиты. Как ты смотришь на то, чтобы предоставить Гарри карт-бланш на проведение его собственных уроков по защите взамен? — Это неимоверно взбесит Амбридж, полностью подорвёт её авторитет как учителя, создаст напряжённость в отношениях с остальным персоналом и позволит Гарри влиять на других людей со своего потока, — бодро перечислил он. — Остальные попечители — стадо баранов, так что я всё устрою. И если я буду в хорошем настроении, я даже поставлю Дамблдора в известность... со временем. — Спасибо, папа. — Ты готова вернуться в школу? — Не особо, — вздохнула Пэнси. — Вся моя работа сделана и всё прочее, так что это не проблема. Мне просто очень нравилось, когда нас было только четверо и Добби, понимаешь? Тренироваться каждый день и спать вместе всю ночь — это было самое весёлое время в моей жизни. — Понимаю, — согласился он. — Мне тоже в какой-то мере не хочется, чтобы это заканчивалось, но это не конец; это всего лишь новая отправная точка. Когда вы вернётесь в Хогвартс, мы начнём прибирать к рукам волшебный мир. Она рассмеялась его энтузиазму. — Я знаю, но это также означает, что мне придётся делить Гарри с другими, а я не умею делиться. Малкольм ухмыльнулся ей. — Думаю, я, возможно, и замечал в тебе эту черту характера. Но посмотри на это с хорошей стороны: к тому времени, как всё закончится, у тебя может появиться парочка новых друзей. — Верно, и если по ночам мы по-прежнему будем вместе, это не значит, что нас так уж сильно разделят. Мне просто придётся умерить свою собственническую жилку всякий раз, когда рядом будут его другие друзья. И всё же, по крайней мере, Даф с нами. — Она славная девочка. — И хорошая подруга к тому же, она знала про мои маскирующие чары. Это типа как заставляет меня задуматься, сколько ещё людей знают. — Наверное, не так уж много. Как только люди узнают секрет, им нравится делиться им, и тогда это уже не секрет. Она держала язык за зубами, так что вполне вероятно, что у нескольких человек есть подозрения, но никто не знает наверняка. — Кстати говоря, мне понадобится Гарри в тот день, когда вы будете возвращаться в Хогвартс, так что тебе придётся поехать на поезде одной, — добавил он, словно между прочим. — Зачем? — спросила Пэнси, нахмурившись. — Я хочу, чтобы он переговорил с кое-какими высокопоставленными чиновниками в Министерстве. Я хочу, чтобы он убедился, что они понимают: следуя за Волан-де-Мортом, они следуют за полукровкой и идут прямиком против Гарри. Пэнси кивнула. — И если они присоединятся к нам, то заслужат расположение Гарри и не потеряют работу во время чистки Римуса. — Именно. — Если я буду возвращаться одна, то поеду под маскировкой, — заявила она. Мысль о том, что Драко будет пялиться на неё и пускать слюни без присутствия Гарри рядом, немного выбивала из колеи. — Я могу хорошенько повеселиться, а затем разом покончить с этим, сняв заклятие на глазах у всех. — Когда Гарри будет рядом, чтобы прикрывать тебя с тыла. — Я бы предпочла, чтобы он прикрывал меня с фронта, — ехидно заметила Пэнси. — Пэнси! — заворчал Малкольм. — Я всё ещё твой отец. У меня всё ещё есть желание запереть Гарри в нашем подземелье и пытать его насчёт его намерений. — О, папочка, — Пэнси закатила глаза. — К твоему сведению, он джентльмен. И если он скоро не начнёт пользоваться моим расположением, я сама засажу его в подземелье. Конечно, я бы использовала его, чтобы пытать его так же, как ты пытал маму. — ПЭНСИ! — Вы с мамой забыли про заклятие молчания в начале лета, — самодовольно произнесла Пэнси. Малкольм побледнел. — Это было очень познавательно, — продолжила Пэнси с лукавой улыбкой на губах, — слушать, как вы играете в игры. Я узнала много нового, особенно то, что ты делаешь с тем хлыстом. У меня ушла куча времени, чтобы разобраться, какими чарами он заколдован. Малкольм яростно покраснел, его рот открывался и закрывался. — Это заставило меня увидеть тебя и маму в совершенно новом свете, — неумолимо продолжала она. — Но, — сказала она, внезапно изменив тон и перестав поддразнивать. — Мне это типа как понравилось. Это означало, что мои родители всё ещё любят друг друга, и хотя мысль об играх моих родителей была немного смущающей, я довольно быстро поняла: это означало, что вы всё ещё вместе и будете вместе ещё очень долго. Малкольм медленно выдохнул с хриплым полусмешком. — Что ж, это научит нас быть осторожнее с нашими заклинаниями. Мы не хотели, чтобы ты узнала об этом. — Я так и поняла, — сухо сказала она. Она улыбнулась, наблюдая, как он наклонился вперёд и обхватил голову руками. — Подобные вещи во многом строятся на доверии, Пэнси, — серьёзно сказал он, не поднимая глаз. — На глубоком, сильном доверии. Не торопись с этим — продвигайтесь очень медленно. Выясните, что вам обоим нравится, а что нет. У вас впереди вся жизнь, чтобы досконально изучить друг друга. Излишняя поспешность может всё погубить. Пэнси медленно кивнула: — Мы пока не заходили дальше поцелуев. — Что? — выпалил Малкольм. — Да. Если бы я не знала его так хорошо, я бы подумала, что он гей или типа того. Он просто не хочет заходить дальше, хотя я делала весьма прозрачные намёки, что буду только рада. Малкольм помолчал с минуту, явно глубоко задумавшись. — А ты не думала, что он просто понятия не имеет, что делать дальше, и не хочет сделать что-то не так? — Не особо, — медленно произнесла Пэнси. — Он же мальчик. — Мальчик-то он мальчик, — согласился он. — Но ты действительно можешь представить, как Гарри хвастается своими победами перед соседями по спальне? Можешь представить, как он зачитывается журналами или хотя бы выслушивает лекцию от своего дяди о том, что делать? — Нет, он просто не такой. — Боже мой, — тихо сказал Малкольм. — Мне придётся помогать парню соблазнять мою дочь. Это просто неправильно во всех отношениях. — Ты поговоришь с ним? — До того, как вы вернётесь в школу, — звучно вздохнул Малкольм. — Ты действительно уверена, что это он? Пэнси выпрямилась в кресле и посмотрела отцу прямо в глаза. — На днях Гарри расчёсывал мои волосы, когда я начала слышать слабый шёпот. Он всегда был лучше меня в Окклюменции и уже какое-то время мог слышать мои мысли. Но тогда я впервые смогла услышать его собственные. Он впустил меня в свой разум, папа. Он позволил мне увидеть те свои стороны, которые никто раньше не видел, и сказал, что любит меня. И он любит, папа. Всем сердцем. — Я ненадолго забыла об этом сегодня, когда мы говорили о том, как планировали выдать его Волан-де-Морту, но он знал, какие мы. Он знает нас и мы ему нравимся. И он действительно любит меня. Я его причина, папа. Его причина бороться, заставлять себя двигаться вперёд так, как он это делает. И он моя причина. Моя причина измениться и стать лучше, стать взрослее, быть счастливее в жизни. Он моя причина жить. Мне дали всё, чего я когда-либо желала, и я счастливее, чем когда-либо была без этого. — Я буду с ним, папа, когда он сразится с Волан-де-Мортом, и сделаю всё, чтобы он остался жив, потому что если его не станет, это будет всё равно что для тебя потерять маму. Будет казаться, будто половину моей души вырвали из тела. — Гарри теперь часть меня, а я часть его.

***

Хотя технически это был их выходной, они согласились встретиться с Крокером для последнего урока по дуэлям. Завтра они отправятся в Хогвартс и прекратят эту жизнь по принципу «шесть дней за один». Они вошли в дуэльный зал и замерли, оглядываясь по сторонам. Перед ними стояли все пятеро их учителей. — Добро пожаловать, — официально произнёс Крокер. — Сегодня мы проверим, чему вы научились. Можете считать это своими экзаменами. Пэнси и Гарри обменялись нервными взглядами и кивнули. — Маргрет, — сказал Крокер. — Ты первая. — Гарри, — произнесла она, выходя вперёд и кивком благодаря Крокера. — Ты первый. Защищайся. Она помедлила секунду, а затем выкрикнула: — Легилименс. Гарри не стал выставлять щиты. Он впустил её в свой разум, а затем медленно начал блокировать определённые области, направляя её туда, куда хотел. По мере того как она продолжала прорываться вперёд, он чувствовал её разочарование в нём из-за того, что он позволил ей зайти так далеко, и ухмыльнулся. Он осторожно подтолкнул её, а затем захлопнул ловушку, поймав её в своём разуме без единого выхода. Он оставил её там на несколько секунд, после чего отпустил. — Что это, чёрт возьми, было? — тяжело дыша, спросила она, оседая на пол. Её лицо было бледным, она вспотела и дрожала. — Это Волан-де-Морт, — спокойно сказал он. — Это были мои воспоминания о его разуме. — Что ты со мной сделал? — тихо спросила она. — Я направил тебя туда, куда мне было нужно, а затем втолкнул внутрь. Я подумал, что это будет более эффективно, чем просто блокировать тебя. Тебе показалось, что я проиграл, и ты была слишком самоуверенна. Маргрет с трудом поднялась на ноги. — Ты сдал, — прошептала она и повернулась к Крокеру. — Я не смогу заняться Пэнси, не сейчас. Крокер кивнул. Он повернулся к их учителю по оружию и тактике и приподнял бровь. — Я пойду последним, — тихо сказал мужчина. — Хорошо, — продолжил Крокер. — Для следующих трёх испытаний мы воспользуемся порталом до Лимпстона, чтобы пройти полосу препятствий коммандос Королевского флота. Мы будем находиться среди маглов, так что никакая магия не допускается. Гарри и Пэнси синхронно кивнули. Все семеро ухватились за портал, который достал Крокер, и исчезли, появившись в пустой столовой. — Пэдди, ты за главного. Стивен «Пэдди» О'Гара был живым стереотипом, и сам прекрасно об этом знал. Он вывел их из столовой на яркое солнце. — Эй, сержант! — крикнул один из морпехов. — Это те самые ребятишки, о которых ты нам прожужжал все уши? Пэдди кивнул, а затем мотнул головой в сторону Крокера. — Виноват, сэр, — сказал морпех, вытягиваясь в струнку перед невыразимцем. — Вольно, — ответил Крокер. — Я сегодня не при исполнении. — Так точно, сэр! — гаркнул морпех. — Сэр, а нам можно посмотреть? Пэдди хвастался ими целый месяц. Крокер ухмыльнулся и кивнул. — Мы начнём с полосы препятствий коммандос. Морпех ещё раз козырнул, развернулся на каблуках и припустил в сторону казарм. — Обязательно было это делать? — сухо спросил Гарри. — Ну разумеется, — ухмыльнулся Крокер. — Обязательно. Они последовали за Пэдди через половину базы к началу штурмовой полосы. — Вам придётся переодеться, — сказал Пэдди. — Джинсы и футболка не особо подходят для этой дистанции. Пэнси, вон там есть комната. Пэнси кивнула, взяла стопку одежды, на которой была прикреплена записка с её именем, и побежала в ближайшую раздевалку. Гарри пожал плечами и переоделся прямо там, где стоял. Его представления о скромности радикально изменились теперь, когда он чувствовал, что обрёл те размеры и форму тела, которые и должен был иметь. Он натянул тактические брюки и тонкую зелёную футболку, после чего наклонился и обулся в плотные чёрные армейские ботинки. Рядом с полосой препятствий собиралась быстро растущая толпа морпехов. — Прошу прощения, — сказал Крокер и подошёл к ним. — Кто принимает ставки? — Это я, сэр, — ответил крупный блондин-матрос. — Пятьдесят фунтов на то, что они оба побьют рекорд этой полосы. На мгновение воцарилась тишина, после чего раздался взрыв шума — остальные морпехи попытались включиться в процесс, делая ставки за и против них двоих. Пэнси выбежала трусцой из раздевалки, её волосы были убраны назад в конский хвост. Один из матросов издал разбойничий свист, и Гарри обернулся, его глаза опасно блеснули. Пэдди положил руку Гарри на плечо. — Не сейчас, — прошептал он. Гарри неохотно кивнул, сделав мысленную пометку, кто именно это сделал. — Так, вы, мерзкие отродья! — заорал Пэдди, входя в азарт. С его ростом в шесть футов семь дюймов и весом более двухсот фунтов он был той ещё фигурой, способной наделать много шума. — Вы будете проходить это в полном снаряжении, — продолжил он, указывая на лежащие на полу вещмешки. Гарри и Пэнси подошли к мешкам и с лёгкостью их подняли. Они тренировались под полной нагрузкой со второго дня занятий с Пэдди и очень к этому привыкли. — Коммодор ожидает, что вы пройдёте эту полосу за рекордно короткое время. И я ожидаю, что вы пройдёте её за рекордно короткое время! — проревел он. Гарри и Пэнси двинулись к старту. — Ты выглядишь очень мило, — ухмыльнулся Гарри, глядя на Пэнси, а затем перевёл взгляд на полосу препятствий. — А что мне будет, если мы сделаем это? — спросила Пэнси. — Поцелуи, — предложил Гарри. — Идёт, — ухмыльнулась в ответ Пэнси, наклонившись, чтобы быстро поцеловать его. — На старт! — крикнул Пэдди. — Внимание. Марш! Пэнси и Гарри сорвались с места вместе, они бежали размашистым, пружинящим шагом. Спринтовать не было смысла — сила и выносливость понадобятся им позже. Первое препятствие было простым: бревно для балансирования, и ни один из них не замедлился, преодолев его так, словно они бежали по беговой дорожке. Всё ещё растущая группа морпехов и матросов громко подбадривала их, причём одни подгоняли их вперёд, а другие, кто поставил против них, желали им неудачи. Вторым препятствием была кирпичная стена: шести футов в высоту для Пэнси и восьми футов — для Гарри. Всё ещё двигаясь в унисон, они оба подпрыгнули, с силой упёрлись правой ногой в стену и использовали её как трамплин для прыжка вверх. Они оба ухватились руками за край стены и плавно перемахнули через неё, пролетев над верхушкой стены и даже не коснувшись её ногами. Оба перекатились при ударе о землю и проползли под колючей проволокой, которая выглядела весьма угрожающе, почти семьдесят футов. Она была создана для того, чтобы травмировать руки и плечи, но они оба к этому времени уже привыкли. Затем они запрыгнули на рукоход, плавно перемахивая от перекладины к перекладине, без лишней траты энергии или движений. После этого им предстояло взобраться по толстому канату. Пэнси использовала ноги для упора, перехватывая руками и поднимаясь классическим способом. Гарри же просто взлетел по нему за счёт силы рук, не утруждая себя ногами и держа их прямо для баланса. Он подождал наверху, пока она не присоединилась к нему, а затем они оба спрыгнули на землю. Следующая серия препятствий означала, что им нужно было перепрыгнуть через бревно высотой в пять футов, затем пролезть под следующим, и так повторить четыре раза. Оба уже начинали тяжело дышать, но было очевидно, что они получают от этого удовольствие. Затем они взобрались по верёвочной сетке, а после ухватились за канат, чтобы перелететь через ров. Наконец, они оба просто спрыгнули с высокой платформы, приземлившись и снова перекатившись, чтобы минимизировать нагрузку на ноги. В конце полосы препятствий они развернулись и побежали обратно к старту. — Наперегонки! — крикнула Пэнси, снова пытаясь толкнуть его бедром. — Если я выиграю, ты обязана меня поцеловать! — крикнул в ответ Гарри, устремляясь за ней. В отличие от их самого первого раза, Гарри сейчас находился на пике своей физической формы, и хотя на Пэнси не было сковывающих движения армейских ботинок, она всё равно не смогла удержать темп, когда он мощно обошёл её за пятьдесят ярдов до финиша, завершив дистанцию на целые две секунды раньше неё. Воцарилась жуткая тишина, когда Пэдди щёлкнул секундомером. — Что? — спросил Гарри. — Разве мы не справились? Пэдди сглотнул, посмотрел на свои часы, а затем на толпу. — Вы разве не знали, что полоса препятствий заканчивается на другом конце? Они синхронно покачали головами. — Вы умудрились побить рекорд на две секунды, — сказал он. — Но тот рекорд не включал в себя спринт обратно по всей длине полосы. — Значит, мы сдали? — Гарри ухмыльнулся и повернулся к Пэнси. — Думаю, ты должна мне поцелуй. Она рассмеялась, прыгнула на него и крепко поцеловала, пока матросы и морпехи громко ликовали. — Ладно, — крикнул Крокер, прерывая их, пока поцелуи не зашли слишком далеко. — Сэнсей, теперь это ваши ученики. Невысокая, крайне скрытная женщина кивнула и вышла на середину песчаного круга. Все последовали за ней, толпа обступила круг, пока Гарри и Пэнси сбрасывали свои вещмешки. Они быстро осушили по бутылке воды каждый, после чего Пэнси вышла в центр к сэнсею. — Пэнси, — тихо произнесла она. — Атакуй меня. Пэнси лучезарно улыбнулась и попружинила вперёд на носках. Сделав шаг вперёд, она провела круговой удар ногой. Этот удар был скорее рассчитан на то, чтобы заставить другую женщину отступить, поэтому она завершила движение, встав в оборонительную стойку. Она пружинила вперёд и снова назад, оставаясь на носочках и высматривая любые признаки атаки. Её сэнсей двинулась первой, проведя собственный удар ногой. Пэнси опустилась на землю, уходя в кувырок, выбросила ногу в подсечке, целясь в опорную ногу соперницы. Сэнсей непринуждённо подпрыгнула, а Пэнси завершила своё движение, вернувшись в то же положение, с которого начала. На этот раз она ждать не стала: сделав пару быстрых шагов вперёд, она нанесла молниеносные короткие удары руками в область её торса. Сэнсей двигалась, блокируя и уклоняясь от каждого из них, после чего перешла в собственную контратаку, сыпля ударами со всех сторон. Пэнси внезапно рванулась вперёд, прыгнув прямо сквозь защиту соперницы и резко ударив её коленом в грудь. Сэнсей перекатилась назад, поглотив большую часть силы удара, и плавно вернулась на ноги. Когда Пэнси снова двинулась вперёд, её сэнсей нанесла удар ногой в сторону её живота. Пэнси заблокировала его, а затем отклонилась назад, чтобы избежать последующего удара ногой, который вполне мог бы перекроить форму её носа. Они продолжали спарринговать, и ни одна не могла взять верх, пока Гарри не увидел, как в защите Пэнси образовалась брешь. Сэнсей тоже её заметила и нанесла удар рукой прямо сквозь неё. Пэнси стиснула зубы, приняла удар и сама заехала сэнсею в лицо. — Время! — крикнул Крокер со стороны. — Поздравляю, — мягко сказала сэнсей. — Ты сдала. Мне следовало догадаться, что эта брешь была ловушкой. Гарри, ты следующий. Гарри кивнул и быстро обнял Пэнси, проходя мимо неё. Толпа взорвалась криками, и Гарри слышал, что споров на деньги стало ещё больше, когда он отпустил Пэнси. — Надери ей задницу, — прошептала Пэнси ему на ухо. Он улыбнулся, подошёл к учительнице и медленно поклонился ей. Невысокая женщина поклонилась в ответ, выказывая такое же уважение, и перешла в модифицированную стойку всадника. Гарри слегка улыбнулся и встряхнул руками, убеждаясь, что они расслаблены. Это будет очень короткий бой — он собирался либо победить, либо с треском проиграть. Сэнсей сделала обманное движение, но Гарри не сдвинулся с места. Он замер, затих, наблюдая за ней, подмечая все её движения, осознанные и неосознанные, пока сам погружался в боевой транс. Ничего больше не существовало, всё вокруг погрузилось в серую пелену, толпа замолкла, поскольку он отгородился от всего мира, кроме своей соперницы. Она атаковала, и траектория её правой ноги, направленной к его лицу, показалась ему почти замедленной съёмкой. Он двинулся. Внезапно. Быстро. Он принял её удар ногой, проигнорировав вызванную им боль, перехватил её голову руками и резко крутанул. Он остановился, едва-едва, прежде чем сломать ей шею. Толпа вернулась во вспышке света, когда его чувства отступили из своего предельно обострённого состояния. — Как ты это сделал? — прошептала она, и в её глазах был виден явный шок. — «Предсмертные стихи — лишь иллюзия, смерть есть смерть», — процитировал он Пэнси. — Я слышала это раньше; я не понимаю. — И никогда не поймёте, — печально сказал Гарри, отпуская её. — Господи Иисусе, — прошептал один из морпехов, разрушая оцепенение, в котором находились остальные. Гарри подошёл к Пэнси, которая крепко его обняла. — Это было потрясающе, — сказала она, снова подпрыгивая от восторга. — Ты двигался даже быстрее, чем когда уложил тех придурков в «Эмбасси». Гарри кивнул и повернулся лицом к Крокеру. — Думаю, остались только мы, — сухо сказал Крокер, доставая большой нож. — Гарри? — пригласил он, указывая на стол, который установили во время боя Пэнси. Гарри ухмыльнулся и подошёл к столу. На нём лежал большой ассортимент ножей. Он выбрал SOG Recon Bowie и направился к Крокеру. Он улыбнулся и снова поклонился. Крокер кивнул и немедленно провёл двойную атаку. В левый бок Гарри полетел круговой удар ногой, одновременно с этим последовал выпад ножом вперёд. Гарри отразил удар ногой и пустил в ход собственный нож, блокируя выпад. Оба бойца разошлись, непрерывно совершая движения ножами и пристально глядя друг на друга в поисках бреши, свободного пространства. За последние несколько недель они сражались друг с другом множество раз и отлично знали стили противника. Они знали, как каждый из них любит атаковать и как этому противостоять. Они знали подсознательные сигналы, которые подавало тело перед началом атаки. Они кружили вместе, то приближаясь, то отдаляясь, лезвия поблёскивали на свету, удары руками и выпады сыпались из ниоткуда и отовсюду — ошеломляющее разнообразие меняющейся силы и приёмов. Всё блокировалось или принималось на себя — пощады никто не просил и не давал. — Время! — крикнул Пэдди со стороны. Гарри проигнорировал его, зная, что Крокер поступит так же. Теперь всё дело было в самом поединке, и ни один из них не желал проигрывать. Гарри перехватил свой нож обратным хватом, а затем прыгнул вперёд, нанося удар свободной рукой, а следом — локтем руки, держащей нож. Он опустил свободную руку вниз, чтобы отвести атаку Крокера. Он отпрянул назад, снова заходя на круг. Он бесшумно перевёл дух, понимая, что то, что он собирается сделать, причинит боль, но это не имело значения. Ему придётся отдать абсолютно всё, чтобы одолеть Волан-де-Морта, и это было хорошей практикой. Он пошёл в атаку, намеренно заставив свои действия выглядеть слегка утомлёнными. Крокер атаковал, и Гарри выбросил левую руку вперёд, насаживая её на лезвие. Он почувствовал, как острый нож вонзился в руку; боль была мучительной. С рыком он резко дёрнул руку вниз, зажимая нож и вырывая его из руки Крокера. Его правая рука взметнулась вверх так быстро, как только он мог двигаться, упершись в горло Крокера. — Ты принял боль ради победы, — спокойно констатировал Крокер, вторя своим самым первым словам похвалы в адрес Гарри. Гарри кивнул, прерывисто дыша. Казалось, его рука была объята пламенем или, по крайней мере, находилась под заклятием Круциатус. — Я ведь говорил тебе, что сделаю тебя лучшим, — продолжил Крокер. Гарри медленно улыбнулся. — Значит, я сдал? — Ага. А теперь давай подлатаем тебя; ты капаешь кровью на мои ботинки. Гарри кивнул, тяжело дыша, и последовал за Крокером к палатке.

***

— Ну что, — Пэдди выглядел самодовольно, поворачиваясь к морпехам. — Полагаю, некоторые из вас должны мне извинения. — Почему? — спросила Пэнси, допивая ещё одну бутылку воды. — Кое-кто из этих придурков сомневался во мне, когда я сказал, что вы двое — лучшие. — Гарри лучший, — бодро произнесла Пэнси. — А я просто хвостиком за ним хожу. И слежу, чтобы он выжил в этой драке. — Да кто вы вообще такие?! — крикнул один из морпехов. Их учитель по оружию и тактике вышел вперёд. — Лучшие, — тихо сказал он, хотя услышали его все. — И это всё, что вам нужно знать. — Крошка, если захочешь кого-нибудь постарше, — крикнул тот самый матрос, который свистел ранее. — Я бы забрал тебя из его рук. Пэнси лучезарно улыбнулась и пошла сквозь толпу прямо к нему, намеренно двигаясь виляющей, кошачьей походкой. Послышался одобрительный гул, когда люди расступались перед улыбающейся брюнеткой. — Знаешь, — сказала Пэнси, протянув руку и слегка коснувшись лица матроса. — Сегодня твой счастливый день. — Да? — согласился он, самодовольно поглядывая на своих товарищей. Пэнси с силой ударила его коленом в пах. — Если бы мой парень услышал, как ты это говоришь, — бодро продолжила она. — Он бы очень сильно обиделся, и тебе было бы по-настоящему больно. — Она развернулась на каблуках и зашагала обратно в круг под одобрительные крики и хохот остальных матросов. Гарри вернулся вместе с Крокером, его рука была забинтована. Пэнси подошла к ним с лёгким беспокойством. — Всё зажило, — прошептал Гарри. — Но нам нужно поддерживать видимость для маглов. Она кивнула и обняла его за талию. — Итак, — заорал Пэдди, снова беря управление в свои руки. — Как думаете, салаги, они заслужили свои нашивки? Ответом ему был одобрительный рёв, поэтому он прошёл вперёд и вручил им обоим по коробочке. Внутри лежали две простые нашивки. — Они от полка, — тихо объяснил он. — Если вам когда-нибудь понадобится помощь, любой из нас выручит вас. — Спасибо, — официально произнёс Гарри, в то время как Пэнси чмокнула здоровяка в щёку под кучу подначек из толпы. Затем вперёд вышла Мэгги и вручила им обоим сертификаты. — Вы прошли психологические тесты, — просто сказала она. — Поздравляю. — Сертификаты гласили, что они оба теперь являются полностью обученными окклюментами. Они оба официально кивнули. Теперь они понимали, что это значит. Огромная часть их обучения была посвящена этике использования своего навыка в целом, и они оба осознавали, насколько сильно Снейп отступил от этих правил. Следующей была их сэнсей. — Меня зовут Салунди Миёмото, — просто произнесла она. Они оба поклонились ей, понимая, какое уважение она им выказывает, — относясь к ним как к равным. — Вы отлично справились, — сказал их учитель по оружию и тактике. — У меня для вас последнее испытание. — Какое? — Одолеть врага. Я буду считать ваше обучение успешным, если вы выживете. Последним перед ними встал Крокер. — Что ж, у меня есть подарки для вас обоих. — Пэнси, — он протянул ей коробку. Она открыла её и ахнула от удовольствия. Внутри лежал серебряный нож с золотой рукоятью. Широкое лезвие выглядело острым даже издалека. — Гарри, — прошептал Крокер. — Я буду там, на финальной битве. Я задолжал некоторым из них быструю, точную смерть. Гарри слабо улыбнулся и взял свою коробку. Внутри находился неприметный с виду чёрный кинжал. У него не было никаких украшений, как у ножа Пэнси. Это была элегантная простота. У него было одно очевидное предназначение, и только одно. Убивать. — Это один из наших ножей, Гарри, — снова прошептал Крокер. — Он заколдован так, чтобы впитывать заклинание, когда ты нажимаешь на основание рукояти. Не трать его впустую, так как он может принять только одно; после этого он станет самым обычным ножом. — Спасибо, — сказал Гарри и обнял пожилого человека. — Хватит! — прикрикнул Пэдди после того, как Пэнси снова обняла Крокера. — Мы идём праздновать! — Праздновать? — спросила Пэнси. — Ага, — гаркнул Пэдди. — У нас обустроена кают-компания; коммодор платит. — Он повернулся к остальным морпехам. — И вы, бестолочи, тоже приглашены. Рёв одобрения, встретивший эту фразу, был громче любого предыдущего крика.

***

— Ну и денёк, — тихо сказал Гарри, потягиваясь. — Хорошая вечеринка, однако. — Не думаю, что вообще возможно собрать эту компанию в одной комнате и не получить хорошую вечеринку. — Ты знал, что Пэдди — сквиб? — Ага, — сказал Гарри. — Его аура была как у магла. — Завтра в школу, — сказала Пэнси, меняя тему. — Знаю, — вздохнул Гарри. — Часть меня не хочет возвращаться, но остальная часть хочет. Мы так долго тренировались; пришло время применить всё на деле. Пэнси кивнула и одарила его долгим поцелуем. — Нам нужно поговорить с Добби, — неохотно напомнил он ей. — О, точно, — сказала Пэнси, подсаживаясь ближе к нему. — Добби, — позвал Гарри. Эльф появился секунду спустя. — Присаживайся, — сказал Гарри с дружелюбной улыбкой на лице. Добби кивнул и запрыгнул на стул. Гарри вдруг заметил, насколько эльф в действительности мал, поскольку обычный по размеру стул делал его совсем крошечным. — Добби, мы бы хотели кое-что сделать для тебя, но мы хотим быть уверены, что не делаем этого ради твоего наказания. — Сэр Гарри Поттер не из тех, кто наказывает, — твердо заявил Добби. — Мы тут ходили за покупками на днях, — продолжил Гарри. — И нашли кое-что, что, как мы подумали, будет хорошо на тебе смотреться. Поскольку ты свободный эльф, дарение тебе одежды — это совсем другое дело. Добби охотно закивал. Гарри наклонился к сумке у своих ног и вытащил темно-зеленую тунику и коричневые кожаные сапоги. — Самое важное насчет сапог, — сказал Гарри, — это то, что под них тебе нужно надевать носки. — Он вытащил пару ужасающе несочетающихся носков, добавил их к куче в своих руках и протянул Добби. Добби посмотрел на носки, а затем на одежду. Его глаза ярко заблестели, и он исчез, появившись снова секунду спустя в своей новой форме. — Ого, — сказала Пэнси, опускаясь перед ним на колени и разглядывая его. — Ты отлично выглядишь, Добби, но я думаю, тебе нужен финальный штрих. — Она достала волшебную палочку, подошла к своему шкафу и вытащила старую шляпу. Она умело трансфигурировала её в маленькую шапочку, подходящую к его одежде, и надела ему на голову. Затем она осторожно развернула его, чтобы он мог увидеть себя в зеркале. Туника, которую они купили, была длиннее, чем обычно бывает для кого-то его роста, и подпоясывалась на талии черным ремнем. Коричневые сапоги доходили ему до колен, придавая ему почти средневековый вид. Слезы медленно покатились по лицу Добби. — Добби выглядит как волшебник, — сказал он, гордо улыбаясь сквозь слезы. — Гарри Поттер и мисс Парк'сон сделали Добби самый большой подарок из всех. Принятие. Добби никогда не забудет. — Мы хотели сказать спасибо за всю твою помощь этим летом, — мягко произнесла Пэнси, обнимая эльфа. — Мы оба считаем тебя хорошим другом и очень рады, что ты работаешь на нас. — Пэнси Паркинсон — великая и могущественная волшебница, — торжественно произнес Добби. — Вы идеальная пара для Гарри Поттера. Добби будет вашим домашним эльфом навечно. — Спасибо, — сказал Гарри, тоже опускаясь на колени. — Ты и правда хорошо так выглядишь. Добби ухмыльнулся. — Некоторым домашним эльфам это не понравится, так как они не захотят выделяться. Добби думает, что это здорово. Добби хочет выделяться и показывать другим эльфам, как нужно обращаться с эльфами. С уважением и достоинством. Другие эльфы выслушают и увидят одежду Добби; это поможет доказать слова Добби. — Будут ли какие-то проблемы с твоим пребыванием в Хогвартсе? — спросил Гарри. — Нет. Домашние эльфы Хогвартса будут делать то, что им скажет Совет. Добби не позволит другим эльфам готовить для Гарри Поттера. Домашние эльфы здесь теперь обучены и могут готовить для хозяина и мисс. Добби не доверяет домашним эльфам Хогвартса сделать хорошую работу. — Спасибо, — улыбнулась Пэнси. Добби поклонился: — Добби идет в Совет эльфов прямо сейчас, чтобы похвастаться моей новой одеждой. — Повеселись, — сказал Гарри, когда эльф с негромким хлопком исчез из виду. — Еще несколько месяцев назад я бы ни за что не поверила, что подружись с домашним эльфом, — ухмыльнулась Пэнси. — Я бы тоже не поверил, — ухмыльнулся Гарри в ответ. — О-о-о, ах ты мелкий паршивец, — сказала Пэнси. — Тебе придется расплатиться со мной за это. — Да неужели? — Ага. — И как же мне это сделать? — Можешь начать с того, что поцелуешь меня, — чопорно произнесла Пэнси. — Вот это я могу сделать, — прошептал Гарри, протягивая руки, хватая её и увлекая за собой на кровать. — С удовольствием.

***

— Ну что ж, — сказала Груох, когда они стояли у машины. — Давай посмотрим на эти твои маскирующие чары. — Я собиралась наложить их позже, — ответила Пэнси. — Как и всегда, — ответила Груох. — По крайней мере, теперь я знаю, почему ты вечно просила отца отвезти тебя на вокзал. Что ж, я хочу увидеть, как моя дочь выглядит в школе. — Хорошо, — сказала Пэнси, нервно глядя на Гарри. Она наложила на себя заклятие. — О, Пэнси, — произнесла Груох тоном глубочайшего разочарования. Она повернулась и посмотрела на Гарри, не желая видеть его реакцию на неё в том самом облике, который был по отношению к нему такой стервозным. Он сделал пару шагов вперед и нежно поцеловал её. — Почему? — спросила она, когда они отстранились друг от друга. — Ты — это всё еще ты. Ты всё еще Пэнси. Внешность не имеет значения; важно то, что внутри. — Спасибо, — прошептала она и крепко обняла его. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Увидимся сегодня вечером. — Я буду скучать по тебе, — сказала она. — Знаю, — прошептал он в ответ, легко проводя пальцами по её лицу. — Довольно. От вас двоих у меня скоро диабет разовьется, — сухо прервала их Груох. — Живее, вы расстаетесь всего на несколько часов, а не на всю жизнь. — Да, спасибо, мама, — ледяным тоном произнесла Пэнси. Она повернулась и поцеловала Гарри в последний раз. — Чем раньше ты доберешься до Хогвартса, тем скорее я снова смогу стать собой, и тем скорее ты сможешь поцеловать меня как следует. Она обняла отца и села в машину, которая в данный момент маскировалась под «Ferrari F355 spider». Её мать запрыгнула рядом с ней и резко выжала газ, после чего рванула с места с пробуксовкой задних колес, разбрасывая во все стороны гальку с подъездной дорожки.

***

— У нас впереди насыщенный день, — объяснил Малкольм, когда они сели в его машину и тронулись в сторону его офиса. — В десять нам нужно встретиться с государственными служащими, в двенадцать — с судьёй, чтобы оформить твою эмансипацию, в три — с Попечительским советом, чтобы меня выбрали, а затем в пять — с гоблинами, чтобы разобраться с твоим наследством. Гарри спокойно кивнул. — Хорошо. Во время вашей первой встречи я буду скрыт от глаз, но я не смогу слышать то, о чем вы говорите. — Ты можешь становиться невидимым? — спросил Малкольм. — Не совсем, — ответил Гарри. — Скажем так: я там, но в то же время нет. — Хорошо, — кивнул Малкольм. — Как насчет того, чтобы я взял цитатное перо для ведения протокола нашей встречи, и тогда ты сможешь прочитать, что там происходит? — Это будет идеально, — с улыбкой сказал Гарри.

***

Груох выжала педаль газа в пол, когда они выехали на автомагистраль М1, направляясь в сторону Лондона. — Итак, — сказала Груох. — Мне не очень хочется это спрашивать, но я всё равно спрошу. Как далеко продвинулись ваши отношения с Гарри в физическом плане? — Только поцелуи, — ответила Пэнси. — Не уверена, что хочу знать ответ, но сделай мне одолжение. Почему вы не пошли дальше этого? — Потому что Гарри не заходил дальше, — ответила Пэнси, борясь с румянцем. — А почему ты сама не пошла дальше? Пэнси нахмурилась, немного растерявшись. — Потому что Гарри должен приказывать мне делать всякое с ним, а я должна это выполнять, верно? Груох заметно поморщилась, а затем резко крутанула руль влево, пересекая три полосы движения, разозлив нескольких других водителей, и рванула вверх по съезду к придорожной зоне отдыха «Уотфорд Гэп Роуд Шеф». — Иди посиди на скамейке, милая, — сказала Груох, запирая машину и направляясь в фойе. Она вернулась — пока Пэнси ждала — с парой чашек кофе и села напротив неё. — Не знаю, как ты, — сказала Груох. — Но мне во время этого разговора понадобится выпить. Она глубоко вздохнула. — А теперь, почему ты думаешь, что Гарри должен приказывать тебе в постели? Пэнси почувствовала, что яростно краснеет. — Потому что вы с папой так делаете? — пробормотала она. — И это не показалось тебе немного странным? — Ну, немного. Но вам, похоже, это нравилось, да и мысль о том, что Гарри будет так мной командовать... ну, это довольно волнующе. — Я думала, Малкольм объяснил тебе, что мы просто играем? — Да? Груох вздохнула. — «Играем» не было эвфемизмом для секса, дорогая. — Оу, — сказала Пэнси, внезапно лишившись дара речи. — Мы играли в игры с сексом. Строго говоря, мы играли с доминантными и субмиссивными ролями. Я полностью отдавала себя в руки Малкольма. Но это то, что приносит нам удовольствие в дополнение к обычным занятиям любовью. — Занятия любовью — это единение родственных душ, Пэнси. Это сильное, эмоциональное чувство, и оно связано с ментальными ощущениями столь же сильно, как и с физическими. Вы делитесь чем-то глубоко эмоциональным и личным. Ты ближе к своему возлюбленному, чем к любому другому человеку на планете — когда ты с правильным человеком. Занятия любовью могут быть бурными, быстрыми, грязными, медленными, любящими, нежными и какими угодно еще, если это с правильным человеком. — Это также связано с партнерством. Особенно когда вы только начинаете, вам нужно работать вместе, вместе узнавать, что вам нравится и не нравится, что приносит удовольствие, а что нет. Вам нужно провести много времени, узнавая друг друга — где и как прикасаться друг к другу. Груох тихо вздохнула. — Нам следовало поговорить об этом несколько лет назад, — призналась она. — Ты порой такая взрослая, что я забыла, что ты всё еще так юна. Пэнси сделала глоток кофе, пытаясь подобрать правильные слова. — Хорошо, — прошептала она. — Как насчет того, чтобы начать прямо сейчас, с самого начала. Груох кивнула и заговорила. Когда она закончила, Пэнси посмотрела на мать с ужасом. — Ты хочешь сказать, что всё это время мы могли заниматься сексом, если бы я просто подтолкнула его к этому? Груох тихо рассмеялась и кивнула. — Я думала, мы учили тебя собирать информацию, если ты чего-то не знаешь. Пэнси застонала. — Ну, пусть только этот мальчишка попадется мне наедине. — Она запнулась. — Но мы ведь всё еще сможем играть в те игры позже, правда? Груох рассмеялась: — Только если ты сама захочешь, и если ему будет комфортно командовать тобой. Ты ведь знаешь, что вы можете и поменяться ролями? Пэнси широко ухмыльнулась. — Я надеялась, что это возможно. Спасибо, мам. За всё. — Не за что, — ответила Груох. — А теперь нам нужно поторапливаться, мы опаздываем. — Мы успеем? — Конечно. С такой машиной, которая каким-то образом невидима для полицейских камер, это будет легко.

***

— Присаживайтесь, пожалуйста, — формально произнес Малкольм, приветствуя троих джентльменов и двух дам в своем офисе. Они были тайной властью в Магическом мире. Их никто не выбирал, и они были никому не известны, но они обладали большей властью, чем выборные чиновники. Их работа заключалась в том, чтобы консультировать политиков и проводить в жизнь политику Министерства. — Рад, что вы все смогли прийти. — Кончай разводить демагогию, Паркинсон, — твердо сказал Майкл Смит, постоянный секретарь канцлера. — Чего ты хочешь? — Мне вот стало любопытно, почему именно вы все поддерживаете Волан-де-Морта, — дружелюбно ответил Малкольм. Если они хотели играть по-крупному, то к этой игре он более чем привык. — Мы его не поддерживаем, — ответила Сара Салливан. — Полноте, — сухо сказал Малкольм. — Некоторые из законов, которые вы недавно придумали, практически уступили ему часть страны. Не говоря уже о налоговых льготах, которые получили его сторонники, — он повернулся и посмотрел на другого. — Или о том, как его Пожиратели Смерти таинственным образом продолжают сбегать из тюрьмы. Мне продолжать? — Раз уж ты знаешь, — ровно произнес Майкл. — Мы — чистокровные, и он собирается гарантировать, что Магический мир останется полностью отделен от маглов. И что со всеми грязнокровками разберутся как следует. — Вы имеете в виду казнь? Майкл пожал плечами. — Что ж, приятно видеть, что страна находится в столь недальновидных руках, — бодро сказал Малкольм. — Итак, что вы собираетесь делать, когда Волан-де-Морта убьют? — Волан-де-Морта невозможно победить, — начал было говорить Майкл, прежде чем медленно замолчать и оглядеться по сторонам. Малкольм почувствовал, как волоски на его затылке встают дыбом, когда комнату захлестнуло мощное ощущение магии. Это было похоже на то, как сидишь рядом с генератором, и единственный раз, когда он чувствовал подобное раньше, был во время спора с Дамблдором — и даже тогда магия не ощущалась настолько необузданной. Гарри медленно соткался из воздуха прямо перед ними, и, бросив всего один взгляд на его лицо, Малкольм решил, что очень рад находиться по другую сторону стола, а не стоять лицом к нему. — Я правильно вас услышал? — потребовал ответа Гарри, и его голос был ледяным. — Что всех грязнокровок нужно убить? В комнате воцарилась абсолютная тишина. — Отвечайте мне, — рявкнул Гарри. — Д-да, — выдавил Майкл. — И почему же это? — прорычал Гарри. Малкольм скрыл улыбку. Он никогда не видел мальчика настолько пугающим, и это предвещало хорошее будущее. Он видел, что остальные сейчас всерьез задумались о собственной смертности. — Потому что они не чистокровные, — слабо ответила Сара. — Я не чистокровный, — огрызнулся Гарри. — Значит ли это, что я должен убить вас, потому что вы отличаетесь от меня? — Нет, — ахнул Майкл, когда Гарри сделал шаг вперед, а его руки засветились от сдерживаемой магии. — Что вы знаете о Волан-де-Морте? — прорычал Гарри. — Он... — начал Майкл. — Молчать! — потребовал Гарри. — Том Марволо Реддл родился у ведьмы в Литтл-Хэнглтоне в 1927 году. Когда она призналась своему мужу, что является ведьмой, её муж-магл бросил её. Его мать умерла при родах, и он попал в приют. В 1938 году он поступил в Хогвартс, где стал лучшим учеником и завоевал множество магических наград, не в последнюю очередь за то, что подставил Рубеуса Хагрида, когда сам использовал Василиска для убийства нескольких студентов. В то же время он начал использовать другое имя. Гарри поднял руку и вывел золотыми буквами в воздухе перед ними «Том Марволо Реддл», а затем презрительным взмахом пальцев буквы перестроились во фразу «Лорд Волан-де-Морт». — Да, — прошипел Гарри. — Чистокровный, за которым вы следуете, тоже полукровка. Рожденный от отца-магла. Я бывал внутри его разума, и он бывал внутри моего, и я могу сказать вам, что он ненавидит всех. Он использует вас как безмозглых марионеток, коими вы и являетесь, и как только он победит, он примется за каждого, кто не боготворит саму землю, по которой он ходит. Ваша так называемая революция оставит вас всех без гроша, молящимися у ног полукровки. — И это если вам повезет, и он победит. Но он не победит. Я сокрушу его, а затем я приду за вами, и я публично разоблачу каждого из вас как расистов-супремасистов, какими вы и являетесь, а вы знаете, как отреагирует общественность. — Меня от вас тошнит, от всех вас Он резко повернулся. — Малкольм, увидимся позже. — С этими словами он снова исчез. — Полагаю, я забыл упомянуть, что Гарри здесь? — бодро спросил Малкольм. — И что у его лучшего друга родители — маглы. Теперь вы все можете идти; вы мне больше не полезны. Я бы не советовал пытаться бежать, — посоветовал он. — У Гарри очень длинные руки. — Что с ним произошло? — потребовал ответа Майкл. — В прошлом году он не был таким. — И в самом деле, не был, — согласился Малкольм. — К счастью, он провел лето в Паркинсон-Мэноре, и мы стали друзьями. Я, разумеется, поддерживаю Гарри всеми доступными мне способами. Ступайте теперь, свободны. Я человек занятый. — Постойте, — сказала Сара. — Пожалуйста. Как нам из этого выпутаться? — Никак, — сказал Малкольм, всё еще чувствуя себя окрыленным речью Гарри. Идиоты перед ним не смогли бы нажать больше болевых точек мальчика, даже если бы постарались, и Гарри отреагировал великолепно. Теперь он просто играл с ними в игры, давая понять, что их положение держится исключительно на доброй воле Гарри. Любые сомнения, которые у него были относительно способности Гарри либо вести за собой, либо победить Волан-де-Морта, были окончательно стерты. — Мы все играли в эту игру, Малкольм, — удрученно сказал Майкл. — Скажи, чего ты хочешь. Ты выиграл. — Теперь вы работаете на меня, — сказал Малкольм, сбросив свою веселость, когда они перешли к этапу переговоров. — Вы будете помогать мне работать против Волан-де-Морта, и когда я скажу, вы прекратите его поддержку. Вы также поможете мне протолкнуть несколько законов, которые нам помогут. — А взамен ты гарантируешь, что Гарри не сделает того, о чем говорил? — спросила Мэгги. — Именно, — ответил Малкольм. — Просто чтобы вы знали, что он не лгал, я подготовил для вас досье на Волан-де-Морта, чтобы вы могли сами убедиться, что он безумный полукровка. — Я гарантирую, что Гарри абсолютно ничего вам не сделает, когда победит. Майкл и Сара кивнули и встали, а остальные трое ошарашенных волшебников последовали за ними. У всех на лицах застыло одинаковое выражение шока, словно они не могли до конца осознать тот стремительный и жестокий поворот событий, с которым только что столкнулись. — Ты гарантируешь? — спросил Гарри, снова появляясь напротив Малкольма и с комфортом усаживаясь в кресло, стоило остальным уйти. — Абсолютно, — сказал Малкольм, понимая, что на его лице играет самая безжалостная улыбка. — Это будет работой для нового Министра магии. Он почувствовал на себе пристальный взгляд Гарри, который длился всего секунду, прежде чем мальчик рассмеялся. — Очень мило. — Спасибо, — самодовольно произнес Малкольм. — Я тоже так подумал. Мне, по правде говоря, плевать, что они меняют сторону. У них есть несколько нелепых представлений о чистокровных, которым действительно не место в правительстве, и Римус должен быть в состоянии с ними разобраться. Гарри кивнул и глубоко вздохнул. — Они меня разозлили. Малкольм громко расхохотался. — Гарри, ты вообще хоть немного представляешь, насколько ты силён в магическом плане? — Довольно силён, — сказал Гарри, пожав плечами. — Гарри, я знаю, что ты скромен, но «довольно силён» — это самое грандиозное преуменьшение, которое я слышал в этом веке. Ты творил беспалочковую магию прямо перед ними и вырабатывал столько магической энергии, что я мог бы питать ею Паркинсон-Мэнор целое десятилетие. — Я немного потерял контроль, — нахмурившись, сказал Гарри. — И это к лучшему. Иногда проявление характера достигает большего, чем часы красноречия. Как давно ты умеешь колдовать без палочки? — Я работал над этим с Крокером. Мы начали с умения творить заклинания невербально, а оттуда уже пошло-поехало. Малкольм кивнул и посмотрел на часы. — Что ж, поскольку это заняло всего пять минут, у меня появилась возможность поднять более неловкую тему. — Более неловкую, чем расисты? Малкольм кивнул. — На секунду мы забудем, что Пэнси — моя дочь, и побудем просто парой мужчин, ведущих откровенный и открытый разговор. — Хорошо, — медленно произнес Гарри, и на его лице появилось выражение замешательства. — Пэнси рассказала мне, что вы двое много целуетесь, но это, пожалуй, предел того, насколько далеко всё зашло между вами. Гарри яростно покраснел и кивнул. — Почему вы не пошли дальше? Гарри словно застыл и с трудом сглотнул, после чего зашелся в яростном кашле. — Помни, — сухо сказал Малкольм, внезапно осознав, что странным образом наслаждается этой беседой, пусть даже речь шла о сексуальной жизни его дочери. — В данный момент я не папа Пэнси. — Я не знаю, — пробормотал Гарри, и его лицо стало ярко-пунцовым. — Разве тебе не хочется? Пэнси довольно привлекательна. — Она великолепна, — мгновенно поправил Гарри. — Ну и, в общем, да, понимаете, хочется, типа того. — Но? — Но я понятия не имею, что делать, — пробормотал Гарри. — Раньше до этого не доходило, и я ведь не могу отправить сову своим друзьям с вопросом: «Кстати, а что мне делать с красивой девушкой, когда мы лежим в постели и чудесно милуемся?» Малкольм тихо рассмеялся. — Большинство парней узнают, что делать, из выпусков журнала «PlayWizard», от друзей и от родителей. Но я что-то не представляю, чтобы ты делал хоть что-то из этого. Гарри согласно кивнул. — Мне всегда казалось странным говорить о девчонках в таком ключе. Мне это не нравилось. — И это, наверное, к лучшему, Гарри, потому что другие мальчишки обычно являются самым недостоверным источником информации из всех возможных. Похоже, мне придется сделать то, чего ни один мужчина никогда делать не должен. — Это что же? — Научить тебя, как заниматься любовью с моей дочерью. Он получил искреннее удовольствие от того, насколько сильно Гарри покраснел от этой фразы.

***

— Ладно, милая, хорошо тебе провести время в школе. Наведи там как можно больше шороху. Пэнси рассмеялась. — Ты вообще-то должна говорить мне хорошо себя вести, — ответила она. — Знаю, — сказала Груох. — Но обычно мы не планируем помогать захватывать власть в стране. И за Гарри тоже приглядывай. Его главная уязвимость — то, насколько сильно он заботится о других. Мы не хотим этого менять, но ты постарайся защитить его от этого. — Обязательно, мам. — У Гарри сейчас одна из записных книжек Малкольма, так что мы будем поддерживать связь, насколько сможем, а ты давай нам знать, что происходит. — Хорошо. И мам? — Да, дорогая? — Спасибо. За всё, и за то, что относишься ко мне не только как к дочери, но и как к подруге. — Не за что, милая. И спасибо тебе за то, какая ты есть. Мы оба так гордимся тем, каким человеком ты стала. Пэнси улыбнулась. — В этом заслуга Гарри ничуть не меньше, чем моя собственная. — Она подалась вперед и крепко обняла мать. — Скоро увидимся, мам. — Знаю, а теперь иди. Пэнси улыбнулась, а затем расправила плечи. Её лицо исказилось в презрительной усмешке, и она развернулась и зашагала прочь по вокзалу, направляясь к платформе девять и три четверти. На платформе, как обычно, было шумно: семьи прощались со своими близкими. Она заметила рыжие шевелюры, которые безошибочно указывали на Уизли, и задумалась, каково это — дружить с двумя самыми младшими из них. Она увидела Джинни, стоявшую чуть в стороне со странным выражением на лице. Казалось, будто за лето та повзрослела — это выражение было очень похоже на то, какое сама Пэнси видела у себя в зеркале. Она почувствовала, что в итоге, возможно, подружится с Джинни скорее, чем с Роном или Гермионой, поскольку эти двое выглядели точно так же, как и в прошлом году, хотя теперь они явно были парой. Она едва не улыбнулась. С каких это пор она перестала называть их Грейнджер и Уизли? — Пэнси! — выкрикнул чей-то голос, и через несколько секунд её уже обнимала Дафна. — Что происходит? — прошептала Дафна. — Зачем на тебе эта дурацкая мина, и где Гарри? — Гарри сейчас с папой, устраивают революцию в Министерстве, — шепнула она в ответ. — Я хочу, чтобы у меня были зрители, когда я позже сброшу эту маскировку, чтобы все знали, что это я. — И чтобы ты могла публично утереть нос Драко? Пэнси кивнула: — Вот именно. — Она на секунду запнулась, а затем произнесла громким голосом. — Итак, как прошло твое лето? Я провела его в Италии; папочка хотел познакомить меня с одним графом. Семейные дела. Он очень богат — у него четыре замка в одной только Италии. Дафна закатила глаза. — Египет, дорогая, — сказала она манерным голосом. — Давай найдем купе подальше от этого сброда.

***

Малкольм вошел в зал судебных заседаний Министерства магии, предполагая, что Гарри где-то рядом с ним. Всё, что он знал, — это то, что Гарри мог проникнуть куда угодно, и это как-то связано с домашними эльфами. У них должно было состояться закрытое слушание с Амелией Боунс. Она была одной из немногих в Министерстве, кто являлся абсолютно неподкупным. Он подумывал порекомендовать Римусу связаться с ней, так как она могла стать сильным союзником. — Малкольм, — поприветствовала она его из-за судейского стола. — На тебя не похоже просить о личном слушании. Что происходит? — Боюсь, Малкольм организовал эту встречу от моего имени, — сказал Гарри, сотканный из воздуха. Мадам Боунс вскинула брови и задумчиво посмотрела на Гарри. — Это многое объясняет, — тихо произнесла она. — Правда? — спросил Гарри с легким любопытством. — Возвращение Малкольма в Министерство, странные слухи, исчезновение Фаджа из виду. Мне было интересно, что задумал Малкольм. Но если ты оставался у него всё лето — а судя по твоему явно хорошему здоровью, я бы сказала, это очевидно, — то тут явно что-то затевается, — мудро заметила она. — Итак, Малкольм, ты планируешь теперь прибрать к рукам Министерство? — Не совсем, — сказал он с улыбкой. — Я планирую, — ухмыльнулся Гарри. — Ну, точнее, я планирую привести к власти человека, которому доверяю. — Могу я спросить, кого именно? — Римуса Люпина. Глава Департамента магического правопорядка нахмурилась. — Оборотням не разрешается баллотироваться на выборах. — Им разрешат, когда Фадж изменит закон через несколько недель. — А Фадж знает, что он меняет закон? — сухо спросила она. — Пока нет, — ухмыльнулся Гарри. — Я так понимаю, пророчество правдиво? — спросила она. — Ты должен победить Волан-де-Морта? Гарри нахмурился. — Это вообще-то должно быть секретом, — прорычал он. — Откуда вы это узнали? — Я знаю об этом уже несколько лет, — ответила она. — И не нужно со мной так разговаривать, молодой человек. — Простите, — пробормотал Гарри. — Всё в порядке, — сказала она, и на её лице появилась слабая улыбка. — На большинство других людей это, вероятно, подействует, но я бабушка. Я не могу не видеть в тебе внука. Обязанность Министерства — знать, что происходит в мире, Гарри Поттер. Когда Альбус начал уделять тебе особое внимание, я навела справки и нашла Настоящее пророчество. — Дамблдор говорил, что он единственный человек, который слышал это пророчество. — Это не так, — тихо произнесла Боунс, фактически закрывая тему. — Почему вы здесь? — Я хочу, чтобы меня признали эмансипированным несовершеннолетним, — объяснил Гарри. — У меня есть независимые источники дохода, нет подходящей семьи, ближайший взрослый друг моих родителей — оборотень, и он не имеет права опекать меня, а моя магловская семья в настоящее время находится под арестом за жестокое обращение с ребенком. Глава департамента кивнула. — Да, я слышала. Обычно, Гарри, присвоение ребенку статуса эмансипированного просто-напросто не практикуется. Мы бы предпочли передать тебя Службе магической опеки и позволить им позаботиться о тебе. Однако на твоих плечах лежит судьба страны, и при условии, что ты будешь следовать советам Малкольма, я готова предоставить тебе этот статус. — Спасибо, — сказал Гарри, почтительно поклонившись. — Что я действительно хочу знать, так это то, чем ты занимался этим летом. Гарри улыбнулся, и его силуэт словно размылся; он возник прямо возле судьи, высвободив всю свою мощь, с ножом у её горла. — Тренировался, — прошептал он, прежде чем вернуться на свое место перед ней. Амелия глубоко вздохнула. — Я беру свои слова обратно, Гарри, — прошептала она. — Ты пугаешь. — Только тех, кто стоит у меня на пути, — мягко сказал Гарри. — С меня хватит некомпетентности Министерства, сегрегации в школе и расизма, процветающего в Магическом мире. — Я собираюсь положить этому конец. И то, что Римус станет Министром — лишь одна часть плана. Смерть Волан-де-Морта — другая. Амелия медленно кивнула. — Как именно ты хочешь, чтобы я помогла? — Помогите Малкольму убедить остальную часть Визенгамота принять закон Фаджа. — Малкольм, а какая тебе от всего этого выгода? — Ты имеешь в виду, помимо кучи денег, власти и влияния? — Именно. Малкольм медленно улыбнулся. — Нам пора повзрослеть, Амелия. Нам было весело быть плохими парнями, но теперь мы станем хорошими парнями. Мы будем играть по правилам и победим именно так. Помощь Гарри гарантирует, что моя семья выживет, что наше состояние останется нетронутым, и мы впервые избавимся от репутации темных. Гарри улыбнулся: — К тому же, если Малкольм и Груох на каком-то этапе собираются стать моими тестем и тёщей, им придется быть хорошими. — Что? — спросил Малкольм, покачав головой. — Вы думаете, я собираюсь отпустить Пэнси? — Ну, нет, — сказал Малкольм; нечасто он лишался дара речи. — Мои родители поженились молодыми, и это, похоже, магический обычай. У меня есть ваше разрешение попросить Пэнси выйти за меня замуж? Малкольм доковылял до стула и тяжело на него опустился. — Груох убьет меня, но да. — Почему Груох убьет тебя? — За то, что я сказал «да», когда она об этом даже не знает! — Резонно, — сказал Гарри. — Я вернусь через несколько минут. Груох уже должна вернуться в мэнор. — Он внезапно исчез. — Знаешь, — тихо произнесла Амелия. — Я бы отдала кучу денег, чтобы увидеть великого Малкольма Паркинсона абсолютно лишившимся дара речи. — Не каждый день узнаешь, что самый впечатляющий молодой человек в стране планирует жениться на твоей единственной дочери. — Самый впечатляющий молодой человек в стране? — Да, — вздохнул Малкольм. — За последние шесть недель я наблюдал, как он растет и мужает. Я видел его самоотверженность, его честь и его врожденное чувство правильного и неправильного, и я наблюдал, как Пэнси и Гарри влюбляются друг в друга. — И это выглядело так знакомо, словно я смотрел на нас с Груох. Гарри во многом похож на меня; он чувствует потребность проявить себя, взять на себя ответственность. У меня было то же желание проявить себя и заставить всех забыть, что я был нищим рейвенкловцем. Возможно, мне следовало больше участвовать в событиях прошлого раза, но я этого не сделал. Я выбрал в первую очередь свою семью, так как именно она значила для меня больше всего. Это мое искупление. Слишком долго я позволял слизеринской стороне своей натуры брать верх; пришло время напомнить людям, что в душе я рейвенкловец. — Я был бы горд называть Гарри своим сыном, и я буду гордиться еще сильнее, если он станет моим зятем. — Надо же, Малкольм, — мягко сказала Амелия. — Ты, оказывается, человек. — Я всегда им был, — ответил он. — Просто потребовалось некоторое время и кто-то вроде Гарри, чтобы напомнить мне, что существует мир за пределами моей семьи, и что у меня есть обязанности и за её пределами тоже. — Никогда не думала, что скажу это, — произнесла строгая Глава Департамента магического правопорядка. — Но мы ведь в конечном итоге можем стать друзьями.

***

Гарри мчался сквозь Изнанку в одном из лучших расположений духа в своей жизни. Он не планировал просить у Малкольма разрешения жениться на Пэнси именно так, но это казалось правильным. Его мотивы были не совсем такими прозрачными, какими он выставил их напоказ. Он не хотел вражды с Дамблдором; это никому не пошло бы на пользу, какой бы приятной лично для него она ни была. Точно так же он не был готов перестать спать с Пэнси. Хорошим решением, теперь, когда он стал совершеннолетним, было сделать Пэнси предложение. Помолвка дала бы Дамблдору возможность позволить ему и Пэнси быть вместе, не создавая видимости, будто Гарри полностью подрывает его авторитет. Он появился в мэноре и вошел в кухню. — Вы скучаете по нам, верно? — тихо спросил он. Груох вздрогнула и повернулась к нему лицом. — Да, — мягко сказала она. — Первые несколько дней всегда самые тяжелые. Я уйду с головой в работу — Малкольм тоже. И мы привыкнем к этому; мы всегда привыкаем. Я действительно скучаю по Пэнси, и в этом году это будет вдвойне тяжело, так как нам будет не хватать и тебя тоже. Гарри сел напротив неё и ободряюще улыбнулся. — Нас всегда отделяет друг от друга всего лишь короткая записка, — сказал он. — К тому же в этом году у нас будет гораздо больше свободы встречаться, когда бы мы ни пожелали. Груох кивнула. — Почему ты здесь, Гарри? — Ну, меня только что признали юридически совершеннолетним. — Поздравляю, — улыбнулась Груох. — Каким будет твой первый поступок в качестве взрослого — выпьешь чего-нибудь? — Это я уже сделал, — ухмыльнулся он. — Моим первым поступком было попросить у Малкольма разрешения жениться на Пэнси. Чайная чашка в руке Груох упала на пол и разлетелась вдребезги, повсюду разбрызгивая чай и разбрасывая осколки. — Что? — прохрипела она. — Я попросил у Малкольма разрешения жениться на Пэнси, — ответил он с нахлынувшим весельем. — А он заметил, что мне действительно стоит спросить и тебя тоже, так что вот я здесь. Груох ринулась к нему через стол, крепко обнимая Гарри и заливаясь слезами. Гарри обнял её в ответ, улыбаясь. — Я так понимаю, это «да»? — Конечно, — рассмеялась она сквозь слезы. — У тебя уже есть кольцо? — Нет, — улыбнулся Гарри. — Я только сегодня по-настоящему осознал, что хочу провести остаток своей жизни с твоей дочерью. Груох улыбнулась и отстранилась назад, снимая кольцо со своего пальца. — Это кольцо принадлежало моей матери и её матери. Пришло время передать его дальше. Пэнси всегда нравилось это кольцо, и оно волшебное — оно само изменит размер, чтобы подойти к её пальцу. — Спасибо, — сказал Гарри, внезапно почувствовав, как подступают слезы. — Я не могу представить другого мужчину, которому я бы с большей охотой доверила заботу о моей маленькой девочке, — мягко произнесла она. — Я буду заботиться о ней вечно. — Я знаю. — Ладно, мне пора возвращаться к Малкольму. Я оставил его с Амелией Боунс.

***

— Так, выкладывай всё, — сказала Дафна. — Что произошло между тобой и этим мрачным красавчиком? — Мрачным красавчиком? — О да. Высокий, черноволосый, статный, пронзительные зеленые глаза. Если бы он не был без ума от тебя, я бы на него налипла как банный лист. Пэнси рассмеялась. — К несчастью для тебя, ему нравятся брюнетки и рыжие. — Рыжие? Уизли? — Ага. — И что ты собираешься с этим делать? — Вообще ничего. Мне и не нужно. Я победила. Гарри мой так же, как я его. Мне нет смысла ревновать. Это же Гарри «я прошел проверку на парня, даже не вздрогнув» Поттер. — И то правда. Хотя странно, что ты так уверена. В прошлом году ты бы уже планировала её крах, просто на всякий случай. — Мне пришлось измениться, — она улыбнулась. — И я этому рада. — Кстати об изменениях: почему ты не на собрании старост? — Потому что я не вынесу находиться в одном купе с Малфоем. К тому же мы с Гарри собираемся жить вместе в Хогвартсе, так что я всё равно не смогу быть старостой, а раз Гарри им не является, я и так не горю желанием этим заниматься. У нас будет слишком много дел, чтобы я тратила свое время впустую. — Ого, притормози-ка на секунду. Вы собираетесь жить вместе в Хогвартсе? — Ага. У Гарри всё спланировано. Сегодня вечером намечается знатный фейерверк, — ухмыльнулась она. Их прервали звуки издевательств из соседнего купе. — Даф, — умоляюще произнесла Пэнси. — Ради них? Пэнси кивнула. Дафна вздохнула и расстегнула верхнюю пуговицу своей блузки. — Ты передо мной в долгу за это, — проворчала она, прежде чем выйти за дверь и позвать: — О, Драко, — своим самым приторным голосом. Когда Драко ушел, Пэнси вышла и заглянула в купе. Рон, Гермиона и Невилл выглядели разъяренными, в то время как Джинни выглядела опасной; это лишь укрепило её решение подружиться с девочкой. — Чего тебе надо, Паркинсон? — потребовал ответа Рон. — Драко пошел в ту сторону. Пэнси закатила глаза, а затем игриво подмигнула Джинни, после чего вышла и закрыла дверь.

***

— Привет, Невилл, — небрежно бросила Джинни, присаживаясь рядом с Роном и Гермионой. — Это правда? — взволнованно спросил Невилл, закрывая дверь купе. — Что именно? — Что Гарри влюблен в маглорожденную и сбежал из Магического мира? Джинни покачала головой. — Нет, он влюблен в волшебницу, мы просто не знаем в кого. И мы надеялись, что он будет в поезде. Мы не видели его всё лето. — Что ж, я рад, что он нас не бросает, — бодро сказал Невилл. — Я слышал про этих отвратительных маглов. Рон вздохнул. — Мы получили от Гарри весточку. Он сказал, что находится с друзьями, которые помогают ему со всем этим справиться, так что мы понятия не имеем, кто они такие. Надеюсь, он приедет в своем нормальном весе. — Идем, Рон, — прервала его Гермиона. — Нам пора в вагон для старост. — Да, — сказал Рон. — Скоро увидимся, ребят. — Ну так что, — спросил Невилл, когда эти двое ушли. — Чем ты занималась всё лето? Джинни на секунду задумалась, а затем улыбнулась ему. — Думаю, я немного повзрослела, — тихо произнесла она, достала книгу и поудобнее устроилась на сиденье. Примерно через час Рон и Гермиона вернулись. — Случилось что-нибудь интересное? — спросила Джинни скорее ради поддержания разговора, чем из реального любопытства. — Многие спрашивали про Гарри, — ответила Гермиона. — Все, кроме Драко. Одно странно: Паркинсон там не было. — Ага, даже Драко не знал, почему её там нет — мы ведь видели ранее, как она садилась в поезд вместе с Гринграсс. Дверь их купе резко распахнулась, и внутрь заглянул Драко Малфой со своей вечной презрительной миной. — Ну что, — протянул он с глубоким презрением в голосе. — Беднягу Потти поколотили дома, так он сбежал и прибился к маглам? Что вы будете делать без него? — Убирайся, Малфой, — ледяным тоном оборвала его Гермиона. — Ты сам не понимаешь, о чём говоришь. — Сдохни, грязнокровка, — ухмыльнулся Драко. — Революция уже здесь, и вашему брату несдобровать. Рон попытался выхватить волшебную палочку, но стоило ему её достать, как Драко бросил взгляд куда-то вдаль по коридору, развернулся и спешно удалился. Джинни нахмурилась, решив про себя, что ей придётся проучить этого хорька. Она видела, что Рон и Гермиона были вне себя от ярости, когда в купе заглянула Пэнси Паркинсон. — Чего тебе надо, Паркинсон? — потребовал ответа Рон. — Драко пошел в ту сторону. Пэнси закатила глаза, а затем посмотрела прямо на Джинни, подмигнув ей. Джинни подняла книгу и устроилась поудобнее. Она больше не читала, а использовала её как ширму, чтобы спокойно подумать. Только что произошло что-то важное, но она не была до конца уверена, что именно. Но в одном она не сомневалась: за этой презрительной маской в Паркинсон что-то изменилось. Она определенно больше не была той девчонкой, которая всюду хвостиком ходила за Драко в прошлом году.

***

Малкольм вошел в большой официальный зал в Министерстве и кивнул сидевшим перед ним попечителям. — Давайте ближе к делу, — сказал Малкольм. — Вам нужно вывести Люциуса Малфоя из Попечительского совета и назначить на его место меня. — И с какой стати нам это делать? — Потому что Люциус Малфой — осужденный преступник и больше не подходит на эту должность. Потому что кое-кто из вас передо мной в долгу, и я требую вернуть его прямо сейчас. — К тому же, — с ухмылкой добавил Саймон Паркинсон. — Малкольм — мой кузен, и я думаю, он принесет пользу школе.

***

— Это было легко, — заметил Гарри. — Ага. Трудно и не должно было быть. Я получу удовольствие, когда сообщу Люциусу. Он с ума сходит от того, что Фадж его избегает, а сам никак не может выяснить почему. — Ты без проблем справишься с Малфоем? — С одной левой, — спокойно сказал он. — Это ознаменует начало открытой войны между нами. Гарри кивнул и откусил кусочек сэндвича. — Я рад, что Добби будет в Хогвартсе. Я уже привык к его стряпне. — Да, — согласился Малкольм. — Я просто надеюсь, что его тренировки так же хороши и для остальных эльфов. — Так вот, я тут на днях разговаривал с Груох. Ты знал, что она обожает, когда кто-то играет с её волосами? — Ну, скажем так, прямо она мне об этом не говорила, — ответил Малкольм. — Я спрашивал её, как заплетать косы, и она позволила мне потренироваться на ней. Возможно, тебе тоже стоит попробовать. — И как же заплетать косы? Гарри вздохнул и достал волшебную палочку. — Это исключительно в качестве благодарности за то, что было раньше, — проворчал он, накладывая заклинание, чтобы отрастить собственные волосы. — Сначала их нужно хорошенько расчесать.

***

Гоблины оказались чрезвычайно услужливыми, как только Гарри смог доказать, что теперь он совершеннолетний. Ему открыли доступ к его семейным сейфам, а также выдали новый ключ от сейфов Сириуса. Он сидел молча, пока Малкольм обсуждал с гоблинами их участие. Гарри помалкивал, поскольку гоблины питали гораздо больше уважения к человеку, который заработал свои деньги сам, а не получил их по наследству. Это было последнее дело за день, и после этого он возвращался в Хогвартс, где снова увидит Пэнси и, возможно, даже сделает ей предложение. Из-за этого он нервничал сильнее, чем из-за чего бы то ни было ещё. Когда они вышли из офиса, Гарри повернулся к Малкольму. — Я просто хочу сказать спасибо. За всё. — Не за что, Гарри, — ответил Малкольм. — Я горжусь тобой сильнее, чем могу выразить словами, и тем, что ты станешь официальной частью моей семьи. Твои родители оба невероятно гордились бы тобой и тем, каким человеком ты стал. На всём белом свете нет никого другого, кому бы я доверил Пэнси. Гарри улыбнулся и обнял старшего волшебника, почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы, когда тот крепко обнял его в ответ. — Ну а теперь, как ты хочешь разыграть сегодняшнюю карту? — Ну, — сказал Гарри, отстраняясь и задумываясь. — Пэнси хочет уйти от большинства вопросов, устроив свой «выход в свет» на публике. Думаю, лучше всего мне зайти первым, отказаться говорить Дамблдору хоть что-то и в целом держаться уверенно и самодовольно. Пэнси затем сделает своё дело, и я подозреваю, что у неё на уме что-то весьма театральное, так что лучшее время для твоего появления — после ужина, где ты сможешь сообщить Дамблдору благую весть. Я пришлю тебе сообщение, когда пойму, что момент идеальный. Малкольм кивнул и улыбнулся. — Наверное, это неправильно, что я жду этого с таким нетерпением. Гарри ухмыльнулся: — Я тоже. Этот год будет совсем другим, и это будет очень весело. — Ты ведь знаешь, что Пэнси что-то замышляет против Амбридж? — спросил Малкольм. — Я догадывался, — ответил Гарри. — Если Амбридж причинит ей вред, я уничтожу её. — Его голос был точно лёд. — Только при условии, что ты позволишь нам с Груох помочь, — добавил Малкольм. Гарри торжественно кивнул. — Мне пора возвращаться в школу. Я и сам планирую появиться довольно эффектно. — О как? — Ага, Гермиона годами твердила нам, что в Хогвартсе нельзя трансгрессировать. Я тренировался и теперь могу сделать так, чтобы это выглядело как трансгрессия, даже если это не она, — ухмыльнулся он. — Отвлекающий маневр — всегда хорошая тактика для начала, — одобрительно произнес Малкольм. — У тебя одна из моих записных книжек; держи меня в курсе происходящего и пиши, если что-нибудь понадобится. — Обязательно. Увидимся сегодня вечером.

***

Гарри только что исчез, когда камин в его офисе вспыхнул пламенем. Малкольм удивленно посмотрел на него: мало у кого были пароли доступа к его личному кабинету. Из пламени вышел Крокер, рассеянно отряхиваясь. — Не ожидал увидеть тебя снова, — сказал Малкольм. — Ты ведь уже выплатил свой долг. — Я делал это не ради долга, — ответил Крокер, садясь. — Его я вернул еще на первом уроке. Я делал это, потому что они оба мне нравятся. — Мне тоже, — с ухмылкой сказал Малкольм. — Что я могу для тебя сделать? — Вчера я возил их в Лимпстон, чтобы они прошли там штурмовую полосу коммандос и сразились со мной и их сэнсеем. — И? — Ну, они разнесли рекорд этой полосы в щепки. — Это невозможно, — сказал Малкольм, немного нахмурившись. — Они не должны превосходить людей, которые тренируются годами. — Согласен, — сказал Крокер. — Пэдди тоже был в шоке. Он считал, что при доле везения они могли бы просто побить его, но никак не превзойти более чем на пятнадцать секунд. Они умудрились пробежать всю дистанцию обратно к старту и всё равно уложиться во время. — Как? — Магических детей обычно не тренируют так, как тренировали Пэнси и Гарри, — задумчиво произнес Крокер. — Думаю, их тела, которые из-за необходимости справляться с такой мощью уже отличаются от магловских, попросту адаптировались сильнее обычного. Это также может быть пропорционально количеству магии, которую они контролируют. Пэнси всю дорогу выкладывалась на полную и справилась блестяще, но Гарри — это нечто иное. Он мог бы сделать это еще быстрее. Он подстраивался под нее, и в конце у него даже дыхание не сбилось. Он даже подождал её наверху, когда они взбирались по канату. Малкольм соединил кончики пальцев: — Значит, из-за того, что мы заставляли их работать на износ, их тела изменились, позволив им стать выносливее и сильнее? Крокер кивнул и улыбнулся. Это была холодная улыбка, и Малкольм с удовольствием улыбнулся ему в ответ. — Бедный старик Волан-де-Морт, — сказал Малкольм. — Воистину, — согласился Крокер. — Однако мне нужна от тебя еще одна услуга. — Всё что угодно, — мгновенно отозвался Малкольм. — Мне нужно, чтобы ты позаботился о том, чтобы Гарри не стал мракоборцем или невыразимцем. — Могу я спросить почему? — Гарри никогда не сможет быть мракоборцем; он уже слишком для этого хорош. Он пролетит всё обучение, даже не вспотев. А лучших мракоборцев вербуют в невыразимцы. — Я хочу, чтобы ты дал слово не рассказывать никому то, что я собираюсь тебе открыть. — Обещаю, — просто сказал Малкольм. Если он давал слово, то никогда его не нарушал. — Отдел тайн разделен на исследовательскую и оперативную работу. Я — оперативный агент. Исследовательская группа изучает магию, темную и светлую, и пытается изобрести контрзаклятия. Много лет назад именно невыразимец разработал Круциатус. — Оперативники — это ликвидаторы; наша задача — помогать защищать страну от нападения. Мы работаем за границей, устраняя внешние угрозы. Нам запрещено и мы не имеем права вмешиваться во внутреннюю политику. — Эта работа жестока. Это последнее пристанище для таких людей, как я. Для людей, у которых в окружающем мире ничего не осталось. Мне нравится моя работа, но я не хочу, чтобы Гарри стал таким же, как я. Он может принести миру больше пользы, чем кто-либо из тех, кого я встречал, и поэтому я не хочу, чтобы он стал черствым и безжалостным. Я не хочу, чтобы он ценил жизнь так же мало, как я. Потому что у него есть потенциал заставить Волан-де-Морта выглядеть бойскаутом. — У меня сейчас шестимесячный отпуск от отдела. Думаю, финальная битва произойдет скорее раньше, чем позже. Волан-де-Морт не станет безропотно сносить то, что вы делаете. Малкольм кивнул в знак согласия. — Так что я буду сражаться вместе с Гарри и защищу эту страну от внутренней угрозы — а правила пусть катятся к черту. — Хочешь, чтобы я добился изменения правил? — Ты не сможешь, — сказал Крокер. — Это могло бы сделать только Министерство при полной поддержке Визенгамота, а Фадж не настолько популярен. Малкольм улыбнулся. — У Гарри есть план, как сместить Фаджа на выборах. Крокер медленно улыбнулся. — Эффективный малый, верно? — До беспощадности, — согласился Малкольм. — И кстати, я теперь новый председатель Попечительского совета Хогвартса, а Гарри отныне — эмансипированный несовершеннолетний. Крокер рассмеялся. — Насыщенный выдался денёк, а? — Не особо, — ухмыльнулся Малкольм. — Я позволил Гарри сделать всю работу. Сам я лишь собираю плоды и хожу с самодовольным видом. — Спасибо тебе за всё, что ты для них сделал. — Мне это было только в радость, Малкольм. — Я постараюсь убедить Гарри не становиться мракоборцем, — сказал Малкольм. — Хотя я надеюсь, что после смерти Волан-де-Морта с Гарри хватит сражений. Если он не захочет быть игроком в квиддич, он сможет войти в наш здешний бизнес. Я буду рад передать его ему и уйти на покой через несколько лет. Конечно, если Пэнси сама этого не захочет.

***

Пэнси нацепила на лицо радостное выражение, усаживаясь рядом с Драко. К счастью, всё его внимание по-прежнему было поглощено Дафной. Точнее, тем, что скрывалось под расстегнутой верхней пуговицей Дафны. Он пялился на неё довольно мерзким образом. Посмотрев на гриффиндорский стол, она заметила слегка разочарованные мины на лицах друзей Гарри. За преподавательским столом Дамблдор выглядел как обычно, в то время как Макгонагалл медленно оглядывала зал, словно ожидала чего-то драматического. Песня Распределяющей шляпы показалась ей довольно излишней, поскольку она и так знала, что должно произойти, но для остальных это прозвучало как самое пугающее предупреждение в истории — о том, что все должны сплотиться перед лицом угрозы со стороны Волан-де-Морта. Что ж, это не станет проблемой; любой, кто откажется это сделать, обнаружит себя по не ту сторону баррикад от Гарри Поттера. Она продолжила оглядываться по сторонам и сосредоточила взгляд на Амбридж. Генеральный инспектор Хогвартса оправилась после нападения кентавров и вернулась к своей роли преподавателя Защиты. Малкольм позаботился о том, чтобы её прошения к Фаджу о переводе были отклонены, и теперь её задача заключалась в том, чтобы не привлекая лишнего внимания следить за школой и за Гарри. Амбридж и понятия не имела, что единственной причиной, по которой она всё еще оставалась здесь, было желание Пэнси отомстить от имени своей семьи за то, что та истязала Гарри в прошлом году. Ей предстояло получить отличный урок о том, какова цена обиды, нанесенной Паркинсонам. — У тебя какое-то злобное выражение лица, — подметил Блейз, прервав её мысли. — La vendetta è un piatto che va servito freddo, — прошептала Пэнси, когда нескончаемая церемония Распределения наконец завершилась. Она даже не утруждала себя тем, чтобы аплодировать новым слизеринцам. Она больше не воспринимала себя как одну из них; теперь она была просто студенткой и знала, что именно этого хотел Гарри. Чтобы люди перестали определять себя по своим факультетам, а начали определять себя по своим поступкам. Она наблюдала за тем, как Дамблдор поднялся на ноги, чтобы произнести свою приветственную речь. — Добро пожаловать в новый учебный год, — сказал он, оглядывая зал, а его бледно-голубые глаза лучились мягким светом, как и всегда. — Премного благодарен, — произнес Гарри Поттер, появившись с отчетливым хлопком. — Приятно вернуться.