Глава 6

      В комнате царит убаюкивающая тишина, в воздухе витает дымка травяных благовоний. Юная ведьма лежит на кровати совершенно неподвижно. Её запястья украшали витиеватые красные нити. Каждая линия – ведьмино благословение, защита. Старая ведьма призывает кровной силой вернуть душе покой. Грета нашла свою внучку в лесной глуши, ведомая магической силой. Юная ведьма лежала на холодной земле, еле дыша; вокруг щупальцами расползались электрические нити. Фиолетовое сияние излучало лежащее тело, старая ведьма, аккуратно подойдя, ощупала пульс. Сильно бьётся. Магия быстрым потоком течёт по венам внучки. Приоткрыв её глаза, Грета увидела, что цвет глаз сменился с шоколадного на фиолетовый.        ​Всплески магии опасны и непредсказуемы. В истории встречаются примеры таких происшествий. Ведьмы могут за раз сжечь целую деревню, сравнять с землей лес и высушить реку. С малых лет они учатся контролировать потоки во избежание катастроф. Проанализировав ситуацию, старшая ведьма приходит к выводу, что юная дева внутренней силой воли удерживает магическую энергию, не давая вырваться неконтролируемым потоком наружу. Произошло что-то серьёзное, раз повлияло так на магию, связанную с эмоциональным спектром. Грета зовет сына по нити древа, не привлекая лишнего внимания.

***

      Голова тяжёлая, тело не слушается, в горле сухо. Ощущение будто после пьянки. Я медленно открываю глаза, сразу же пожалев об этом. Судя по яркому солнцу, на улице день. Превозмогая боль, я заново пробую их открыть. В лёгкой дымке виднеются развешанные лампадки, магические амулеты и символы на стенах. Память подкидывает печальные моменты прошлого вечера. Или уже не прошлого?  ​      Дверь с тихим шорохом открывается и на пороге появляется мама с подносом в руках.   ​      — Боже, — вздрагивает она всем телом, чуть не потеряв равновесие, — ты очнулась.  ​      — Что произошло?        Грациозной походкой она проходит вглубь комнаты, ставит поднос на тумбу и садится на край кровати. Долго смотрит мне в глаза: там облегчение, смешанное с тревогой.  ​      — Мы нашли тебя в лесу.  ​      Пауза.       ​— И? ​      — Ты лежала на земле в обломках деревьев. — Мама молчала долго. Я дала ей это время, видела, как тяжело ей давались воспоминания. — Когда мы с отцом пришли туда, там был мрак повсюду. От тебя наэлектризованные нити молний расходились в разные стороны. Ты сдерживала свою мощь на благо окружающих, вредя при этом себе. Я так боялась, что…что она просто разорвёт тебя на части, — из её глаз потекли слезы, — ведь это так опасно…Милая, что произошло? Как так вышло, что ты, будучи сильной и смиренной ведьмой, допустила подобное? Ты забыла, что происходит, когда сдерживаешь такую мощь?! Твою кузину разорвало на куски кровавым месивом от сдерживаемой магии!  ​      — Мы не властны порой над ней. ​      — О чём ты говоришь? Мы учимся этому годами! ​      — Моя кузина не справилась с горем, обуявшим её. Она потеряла мужа и не в силах была сдержать мощную волну магии, вмиг поразившую её.  ​      Мама молча всматривалась в мои глаза. Я видела, она помнит и понимает, как и все, кто сталкивался с подобным – это невозможно контролировать. Поток магии настолько силён, непредсказуем, что выжить при таком процент небольшой.   ​      — Что произошло? – вновь она задает этот страшный вопрос. Солгать или сказать правду? Легче не станет, как ни крути.        ​— Я полюбила волка. — признание, впервые сказанное вслух, звучит как гром среди ясного неба в тишине комнаты. Влюблённая ведьма – опасная ведьма.  ​      — Тебя отвергли?       ​— Типа того.        Мама переводит взгляд в окно и снова молчит. Мысли в её голове сменяются со сверхзвуковой скоростью, что не поспеть. Мои же текут медленно, им больше некуда торопиться. Станция "Разбитое сердце" – конечная. И всё же, мы люди, тешим себя надеждами, иллюзиями невозможного на счастливое будущее, заранее зная о гибели. А вдруг? Всё же возможно. Мазохизм у нас в крови, мы идём на его мечи прямо грудью, тараном, без возможности остановиться.  ​      — Это Чонгук? ​      —Как догадалась? – без тени удивления спрашиваю. Сейчас, ощущая себя в коконе благовоний, мой мозг неспособен на яркие эмоции.  ​      — Видела, как ты смотришь на него.       Прямо как Юнги, проницательна. Интересно, как закончился праздник? Чонгук уже рассказал о моём порыве несдержанных эмоций?  ​      — Как давно я без сознания? – задаю мучающий вопрос. ​      — Три дня. – вот так просто, без лишних дополнений.        Значит, до обряда осталось три дня. Иронично. Три дня без сознания и три дня на подготовку. В голову закрадывается мерзким червяком мысль: «А тебе оно теперь точно надо?». Хороший вопрос: смогу ли я жить здесь, наблюдая за волком, что не мой? Головокружение нагло вторглось в моё сознание, я попросила воды. Живительная влага принесла лишь покой моему горлу. ​      — Заходил другой парень к тебе, бабуля разрешила зайти лишь на пять минут. Как же его звали… бледный такой… ​      — Юнги, – на выдохе произношу я.         ​— Да, он. Твой друг, верно?       ​— Общий, — отзываюсь и ухожу в свои мысли. Зачем он приходил? Личная инициатива или же Чонгук послал? И как теперь быть с волчонком? Это ведь не его вина. Надо извиниться за то, над чем мы не властны. 

***

      Игнорирование - лучшая позиция, так считают многие. Ведь это легко: раз - и нет проблемы. Но нет, она здесь, сидит тихо в своём тёмном уголочке и выжидает.  ​      В тот день, после специального отвара, я провалилась в глубокий сон до самой ночи. На этот раз пробуждение было лёгким и непринуждённым. Сидя на кровати, я вглядываюсь в черноту неба, озарённого миллиардами звёзд. Полная луна ещё не вступила в свои полноценные права, её час ещё не пробил. Что-то невидимое тянет меня на улицу, накидывая спортивный костюм, я выхожу из домика на внутренний двор.  ​      Большая чёрная тень лежит у границы леса. Она шевелится и выходит на лунный свет. Омут с поволокой красных глаз смотрит неотрывно. Волк не спешит подходить ближе, и всё же он здесь. Понимая абсурдность ситуации, я первая делаю шаги навстречу. Волк по-прежнему не двигается. Моя вина, не его и никогда его не будет. Подхожу ближе и протягиваю руку, касаясь мягкой шерсти между ушек. Волк прикрывает глаза и ластится. Тишина окутывает со всех сторон, давит недосказанностью, я набираю в лёгкие побольше воздуха и произношу еле слышно: ​      — Прости меня, волчонок.       Чонгук резко отстраняется от её руки и смотрит ошарашенно. Не ожидал. Да и как можно ожидать такого, если сам же и накосячил? Моя ведьма стоит и просит прощения? За что?! И смотрит с отчаянием, будто в том есть её вина. Я не выдерживаю, обращаюсь так резко, что Мия делает шаг назад.  ​       — За что ты извиняешься? – выдаю на одном дыхании.        Она молчит, смотрит в глаза и молчит. Самое ужасное – это тишина, исходящая от любимого сердца. Делаю шаг вперёд, плюю на то, что будет, касаюсь нежной щеки большим пальцем – стираю одинокую слезу. Сердце пронзает миллиардами осколков хрусталя.  Моя любовь плачет из-за меня. Не выдержав этой боли, я касаюсь её головы и притягиваю к своей груди, где грохочет раненое сердце. Она цепляется за меня, как за спасательный круг, и плачет тихо и совершенно не подвижно.  ​      Слёзы высыхают и стягивают неприятно щёки. Молчание наступает и давит своей тяжестью. Так тепло в его руках, что сложно собраться и отстраниться. Чонгук держит крепко, я чувствую, как быстро бьётся его сердце, как магические нити дребезжат вокруг него. Он тоже боится, как и я. Но одинакового ли? Найдя силы, я слегка отстраняюсь, всё так же находясь в его руках, и поднимаю голову. Обсидиан украшают искры красного. Взгляд серьёзный, с нотками страха. «Чего ты боишься, Чонгук?». Вопрос, который никогда не прозвучит этой ночью.  ​      — Прости, — снова произношу я. Чонгук открывает рот, стремясь прервать меня, мой голос дрожит, когда я опережаю его. — Я не хотела тебя отталкивать. Не должна была себя так вести. Я не имею права лезть в твою личную жизнь.  ​      Долгий пронзительный взгляд. Ведьма просит прощения ни за что. Хочу поцеловать её, показать, что моя личная жизнь напрямую связана с ней. Сейчас, в эту минуту, готов пойти ва-банк, пожертвовать всем ради неё, но что-то в её взгляде меня тормозит. Чувствую мелкие электроды, кусающие открытые участки тела и осознаю: не время. Ведьма на грани истерики, её нужно успокоить, а не выводить на более сильные эмоции. Всему своё время и наше придёт. Чёткое осознание на счастливое будущее пронзает волка, окрашивая его глаза в ярко-алый цвет.   ​      Ведьме цвет нравится. Её глаза подсвечиваются фиолетовым от большого потока магии, и волк спешит утешить.        ​— Ты ни в чём не виновата. Всё хорошо, — вновь обнимаю Мию, вдыхаю запах её волос, успокаиваюсь сам. — Не смей винить себя в этом, это моя оплошность. У нас с Юри… между нами ничего нет и никогда не будет. Больше такого не повторится, я обещаю.        Боль отступает, делает шаг назад, давая возможность зарождающейся надежде. Душевный ураган стихает, даря временную передышку. Волк верит в светлое будущее, а ведьма надеется. Ночь укрывает звёздным одеялом два влюблённых сердца от лишних глаз.