Глава 1. Шантаж

Крошечная оливковая косточка появляется между кроваво-красных губ. Рита еще несколько раз обсасывает ее, громко причмокивая, прежде чем без всякого стеснения сплевывает в пустую тарелку. Косточка звонко ударяется о фарфор, прокатывается пару сантиметров и тонет в остатках горчичного соуса. От дорогого мартини-тоника до мусорного ведра, оказывается, один шаг. Сейчас Гермиона чувствует себя такой же обслюнявленной косточкой, судьбу которой решит Рита Скиттер. Если бы у слова «мерзость» было человеческое лицо, им определенно стала бы главред «Ежедневного пророка», подмявшая под себя по меньшей мере три четверти магических печатных изданий. Слегка располневшая от хорошей жизни и пары крупных взяток, Скиттер принимается за десерт. Судя по всему, перейти к делу она планирует только после того, как опустошит все запасы съестного в этом маггловском ресторане со звездой какого-то Мишлена. К тому моменту мочевой пузырь Гермионы наверняка лопнет от количества выпитой воды с лимоном. На что-то другое в меню денег у нее не было. Не без участия Риты, конечно. Крем от пирожного забивается в уголки губ Скиттер. Грейнджер невзначай вытаскивает из салфетницы в виде серебряных оленьих рогов изумрудную салфетку. Кажется, в этом заведении специализируются на северной кухне. — Я разве похожа на вуайериста-фетишиста, которому интересно наблюдать за поглощением еды? — Гермиона начинает терять терпение. — Говорить с набитым ртом некультурно, моя сладкая, — отвечает Скиттер, выплевывая крошки прямо на скатерть. — Насколько мне известно, спасать репутацию нужно тебе. С моей все в порядке. Ты должна быть благодарна, что я вообще согласилась встретиться, Гермиона. — Это ты позвала меня сюда. Толстый палец с длинным маникюром, покрытым пунцовым лаком, придвигает квадратные очки с леопардовой оправой ближе к переносице. Во взгляде Скиттер читается гаденькая усмешка. Гермиона опускает руки под стол и до боли впивается ногтями в бедра, лишь бы кулаки случайно не попытались стереть это выражение лица. Бывшая начальница демонстративно бросает недоеденное пирожное обратно в тарелку. Ягодки черники рассыпаются по фарфору. — Краем уха слышала, что Ксенофилиус тоже не взял тебя в «Придиру». Слышала краем уха. Конечно. Наверняка именно своей рукой написала Лавгуду длинное письмо, которое легко можно было емко уместить в одну фразу: «Опубликуешь Гермиону Грейнджер — попрощаешься со своим детищем». Если бы Скиттер просто закрыла «Придиру», отец Полумны еще легко отделался бы. Этой женщине давно стало под силу растаптывать массивными каблуками репутацию почти любого волшебника. Побаивается она только верхушку Аврората, которая может унюхать смрад запрещенной магии, исходящий от нее во время желтушных расследований. Но пока элитных псов с цепи никто не спускает, и Рита не настолько глупа, чтобы собственными руками перерезать звенья. — Гермиона, ты же знаешь, как искренне я восхищаюсь твоей работой. Тот материал буквально вошел в историю нашей журналистики. Его будут обсуждать годами, как мою книгу о покойном Альбусе или псевдомемуары бедняжки Златопуста. Но ты должна была понимать ответственность, когда полезла в закрытые ящики Министерства, — она щелкает пальцами, подзывая официанта повторить мартини. — Я дала тебе пищу. А уж мягко жевать или жадно глотать целиком — было исключительно твоим выбором. Гермиона резко вскакивает. Стол качается, и пустой бокал со шпажкой из-под оливки летит на паркет. Скиттер успевает взмахнуть палочкой, чтобы звон разбитого стекла не привлек внимания магглов. Но громкий голос Гермионы все равно заставляет обернуться местных снобов в твидовых пиджаках и атласных блузах. — Ты сама приносила мне документы, показания и прослушку! Сама воровала материалы из закрытых архивов! Сама редактировала статью! Сама ее опубликовала! Твои руки запачканы не меньше моих, Рита! — Сядь немедленно. Губы Скиттер сжимаются в тонкую красную полоску с засохшим кремом по краям. На секунду скрипач в дальнем углу зала сбивается с мелодии. Гермиона тяжело опускается обратно на стул. Умиротворяющая музыка вновь заполоняет ресторан, а посетители возвращаются к своим типично британским разговорам о погоде и лейбористах. С той статьи прошло уже несколько месяцев, а Гермиону до сих пор бросает в холодный пот. Еще недавно она была второй после Гарри Поттера героиней войны: любимицей газет, Министерства и благодарных магов. Теперь же Гермиона Грейнджер превратилась в главную тварь магической Британии, при виде которой шушукаются даже пьянчуги из «Дырявого котла». — Здорово купаться в золотых галлеонах, пока по твоей милости другие таскаются по судам и боятся людям в глаза смотреть? — Гермиона мельком смотрит на серебряный столовый нож рядом со Скиттер и с сожалением думает, что не может воткнуть его куда-нибудь между черных бровей-личинок. — Журналистика — вещь более непредсказуемая, чем движения квоффла в финале чемпионата по квиддичу. Кстати, читала, что твой Виктор Крам женился на фанатке сразу после юбилейной победы? — Рита грубо выхватывает бокал из рук официанта. — Она, если честно, страшненькая. Болгарка, чего с них взять. Никогда не спрашивала, почему вы расстались? Неужели у него большими были только амбиции? Гермиона молчит. Происходящее напоминает дурной сон. Или дополнительный круг маггловского ада: пустой желудок, пьяная Скиттер и разговоры про член Виктора Крама. Рита закатывает глаза. — Мне тоже наскучило любоваться твоим недовольным личиком. Послушай внимательно, милочка. Ты сама просила перестать писать сказки. «Пророк» теперь твой единственный билет в будущее. Если с этого момента начнешь делать все, что я скажу, тебе больше не придется перекрашивать волосы в этот уродский цвет. И не смотри на меня так. Черный подчеркивает твои морщины. Да, ты будешь меня слушать. Я позабочусь, чтобы в другие газеты тебя не взяли. Твои навыки вгрызаться в самую суть и выкапывать давно похороненные тайны нужны именно мне. Иначе куда ты пойдешь? В Министерство тебе путь закрыт. Разве что торговать тряпками в ателье или просить милостыню в Лютном переулке. Если Пожиратели уступят местечко. Третий бокал окрашивает лицо Скиттер в пунцовый цвет под стать ногтям и сумочке. Она явно наслаждается собственной речью, где в убойный коктейль смешиваются угрозы, похвала и «уместный» комментарий про морщины. — Исключено, — Гермиона отчаянно мотает головой. — Я лучше окажусь в Азкабане, чем с твоего благословения еще кому-нибудь сломаю жизнь. Разговор окончен. И на что она вообще надеялась, соглашаясь встретиться со Скиттер? Эта женщина, упивавшаяся силой четвертой власти, давно потеряла человеческое лицо. Она будто целиком состоит из чернил, кричащих заголовков, сделанных исподтишка колдографий и грязных подробностей из чужой личной жизни. А с тех пор как Скиттер начала спать с новым министром магии, у нее появился почти безграничный доступ к политическим секретам. Многие гадали: опаивала ли она Кингсли любовным зельем или он просто съехал с катушек после войны. Но отрицать разрушительное влияние Риты на магическое общество было невозможно. Кажется, даже у Темного Лорда моральных принципов было больше. Когда Гермиона в ярости вылетает из ресторана, Скиттер ничего не говорит. На ближайшие десять минут главной заботой Риты остается недоеденное пирожное, сиротливо лежащее на боку в фарфоровой тарелке. Она прекрасно знает: как только исчезнет последняя ягодка черники, Грейнджер вернется. Потому что идти ей больше некуда. Рита об этом позаботилась.

***

— И кто станет следующей жертвой? Гермиона видит, как ложка в руках Джинни резко дергается. Листья чая рассыпаются по столешнице, не успевая попасть в чайник. Младшей Уизли этот разговор явно не нравится, хотя она упорно делает вид, что все в порядке. Джинни — единственная из рыжей семейки, кто не отвернулся от Гермионы после случившегося. Вещи Рона все еще пылятся в коробках у порога их бывшего гнезда, которое теперь стало для нее порталом в мир абсолютного одиночества. Кипяток ошпаривает чайник, и кухню наполняет запах китайского жасмина. После командировки в Шанхайский корпус мракоборцев Джинни украсила квартиру артефактами и трофеями азиатской культуры. Она настолько вдохновилась восточной экзотикой, что классический черный чай здесь больше не в почете. — У меня даже был выбор, представляете? — усмехается Гермиона. — Вернее, Рита создала ощущение выбора. Но на деле она знала, что я не буду копать под тебя, Гарри. Сидевший напротив Поттер не выглядит удивленным. Он раскручивает на столе волшебную палочку, будто в маггловской игре в бутылочку. Палочка останавливается, указывая на Гермиону. — Что бы ты еще могла рассказать обо мне миру? Какого цвета у меня трусы? Скиттер, кажется, уже описала мою биографию во всех красках. В паре сотен статей. Или уже в трех сотнях? Я сбился со счета. Джинни разливает чай по маленьким фарфоровым чашкам, вручную расписанным красными драконами. Их подарил глава китайских мракоборцев Шао Цинь в знак благодарности после подписания договора о поставке десяти каталонских огненных шаров. Драконы прекрасно показали себя в битве против Волан-де-Морта, и Министерство решило создать в рамках английского Аврората новое подразделение драконьих всадников. Джинни стала его первым командиром — не зря все детство слушала лекции Билла Уизли. — Нет, ей интересно, не спился ли ты после войны, — говорит Гермиона, когда Гарри добавляет каплю огневиски в чай. — Это извращение над китайским наследием, — морщится Джинни, садясь рядом с Поттером. — Как добавить сычуаньский соус в йоркширский пудинг. Рядом с ними Гермиона чувствует себя нормальной. Насколько это вообще возможно в ее положении. Только пустой стул справа, на котором обычно разваливался Рон, напоминает, что как раньше уже не будет. — Так против кого Рита хочет тебя натравить? — возвращается к неприятной теме Гарри. — Против Драко Малфоя. Друзья переглядываются. В глазах Джинни она замечает проблеск тревоги. Гермиона еще несколько секунд рассматривает баночки и склянки, аккуратно расставленные по полкам. Берлога Гарри на площади Гриммо после переезда Джинни стала заметно уютнее. Даже слишком. По-уизлевски уютной. Нервное постукивание пальцев Гарри по столу возвращает ее к разговору. — Скиттер абсолютно уверена, что Малфой замешан в смерти Люциуса и Нарциссы. Якобы он подстроил «убийство», чтобы получить наследство и все бизнесы отца, пока Визенгамот не изъял их в пользу Министерства. Драко оправдали, а значит он может легально распоряжаться миллионами галлеонов. В отличие от Люциуса. Вот он это сделал и слинял со всеми деньгами — его особняк пустует, и уже больше года Малфоя никто не видел и не слышал. — Гермиона, надеюсь, ты понимаешь, что если публично обвинишь его в смерти родителей, то… — Мне пиздец? — Я хотел выразиться мягче, но да. Ты права, — Гарри одним глотком осушает чай и наливает себе чистейший виски. Гермиона и Джинни следуют его примеру. В минуты растерянности алкоголь иногда имеет свойство собирать мысли в одну кучу, чтобы принять какое-то решение. Пускай и довольно поспешное. Однако два глотка, поместившиеся в китайский фарфор, как будто запутывают клубок еще сильнее. — Во-первых, это полный бред, который только мог прийти в больную голову престарелой журналюги! — Гарри вскакивает с места и начинает ходить по кухне вперед-назад, заставляя посуду на полках дребезжать. — Во-вторых, Малфой хоть и мерзавец, но он бы в жизни не пошел на такое. По крайней мере хочется верить. — Да она эмоциональная террористка, — взвизгивает возмущенная Джинни и хлопает ладонью по столу. От неожиданности Гермиона вздрагивает. — Ты должна немедленно обратиться в отдел правопорядка… — Погоди! — Поттер резко перебивает свою девушку. — Безмозглые идиоты из правопорядка против Скиттер не пойдут. Это раз. Защищать честь и достоинство Драко тем более никто не станет. Это два. — Плевать на Малфоя, — сморщившись, она словно отмахивается рукой от невидимого образа слизеринца. — Мы здесь втроем прекрасно понимаем, я надеюсь, что Рита откровенно шантажирует, угрожает и пользуется Гермионой, которую сама же сломала. — Спасибо за напоминание, — рука Грейнджер тянется за добавкой. — Вообще я не собираюсь лезть в это дерьмо. На самом деле мне просто стало интересно, где он. Тот факт, что Драко Малфой не превратился в аристократического овоща после Поцелуя дементора, был исключительно заслугой Гарри. Суды над Пожирателями смерти безостановочно шли три года, и дела Малфоев были самыми спорными и неоднозначными. Формально их семейка перешла на светлую сторону, трусливо поджав хвосты, когда дело запахло проигрышем. Первым делом Люциус клятвенно обещал разворошить свое состояние, чтобы заново отстроить половину магической Англии и заглушить деньгами боль всех людей, кто пострадал от рук его же хозяина. На первом заседании потерявший брата-близнеца Джордж Уизли посоветовал Малфою-старшему засунуть деньги в свою паршивую задницу. С ним нельзя было не согласиться. У Нарциссы и Драко счетчик пожирательских грехов стремился к нулю — решить их судьбу было сложнее. В Аврорате, по словам Гарри, ходили слухи, что Нарициссу отпустят, а младшенькому для профилактики на пять лет выделят одноместный люкс в Азкабане. Сердобольный Поттер, как сильно бы не питал неприязнь к Драко, не желал ему испытывать то, о чем в ужасающих подробностях рассказывал Сириус. Поэтому на финальном суде Гарри неожиданно для всех выступил с защищающей речью: без помощи Нарциссы и Драко, которые дважды скрывали его от Пожирателей и Темного Лорда, он был бы трупом и все бы сейчас ходили с Черными метками. В тот момент любые слова Гарри Поттера, обеспечившего Англии мир и любовь, обладали божественной силой. Драко стал совершенно свободным человеком, хоть его предплечье продолжал украшать череп со змеей. Они с Гарри не стали лучшими друзьям или приятелями. Уж больно большая пропасть из трупов была между ними. Но, как минимум, несколько раз они устраивали совместные попойки в кабаке у Тома. Если кто-то из ее окружения знал, куда пропал Драко, то только Поттер. — Последний раз, когда я с ним пересекался, он вместе с Теодором Ноттом радостно прожигал жизнь в окружении маггловской богемы, а его наследство растворялось где-то между красным вином и красивыми женщинами. Гарри садится рядом, на бывшее место Рона. Хотя почему бывшее? Наверняка он регулярно появляется здесь и выслушивает от Джинни тирады, что Гермиона не виновата в случившемся с его братом. Она не решается спросить, вспоминает ли о ней Рон и нашел ли себе уже кого-нибудь получше. Поттер кладет руку на плечо Гермионы. — Пожалуйста, пообещай мне, что ты не будешь танцевать под перо Скиттер? У каждого действия рано или поздно будут последствия — таков закон долбанного мира. Шантажируя Риту Скитер во время обучения в Хогвартсе, нужно было вовремя умерить пыл. Гермиона запирала ее в банке в обличии жука, угрожала отправить в Азкабан за незаконную анимагию и заставляла писать бесплатные статьи-опровержения про Гарри. В школе Грейнджер гордилась своей тактической победой: несносная журналистка, скрипя зубами, выполняла ее требования. Прижучить стервятницу оказалась легко. Но стоило предположить, что подобные беспринципные личности все равно прогрызают себе путь к вершине. Подростковый радикализм Гермионы обернулся против нее же. Теперь она — жук, которому Скитер с извращенным удовольствием открывает по одной лапке. Конечно, она будет танцевать под перо Риты. Ламбаду, сальсу или ча-ча-ча? Что для вас угодно? — Не буду, — Гермиона врет в лицо своему лучшему другу. Она знает, что Гарри не верит. Но виду он не подает.