Глава 12. Чужой голос

Западные ворота Седого Перевала открыли перед самым рассветом. За стеной простилалась дорога, покрытая пыльной изморозью и мелкими камнями. Справа возвышались горные склоны, слева начинался хвойный лес, пока ещё куцый возле крепости. Дальше деревья смыкали ряды всё плотнее, и утренний сумрак между стволами выглядел почти чёрным. Отряд собирался молча. Караванщики привязывали к сёдлам свёрнутые палатки, мешки с крупой и бурдюки. Полевой маг-печатник Арсен проверял ящики с медными пластинами, штырями из бронзы и камнями, на которых заранее вырезал защитные формулы. Ярна заставила каждого взять с собой по две перевязочные ленты, после чего лично осмотрела сумки и добавила ещё по одной. — Кто потеряет бинты, будет затыкать рану рубахой, — предупредила она, забираясь в повозку. — А если потеряет рубаху? — спросил Максим. — Сыму исподнее. Хальвар ждал у ворот, удерживая повод лошади. Командир дозора успел переодеться в кожаную куртку с бронзовыми накладками на плечах. На поясе небольшой меч, за спиной копьё с широким наконечником. Рядом два волка из Белых Клыков. Приземистый и широкий в плечах Ратен, с перебитым носом и коротко стриженными волосами и второй, Элвар, чуть повыше и помоложе. На его подбородке белел старый след от когтей. Влада держалась возле Максима. Серебристая коса была убрана под капюшон, у седла висели лекарская сумка и небольшое копьё. После ночи в архиве она выглядела спокойнее, хотя через метку передавалось её лёгкое напряжение. Марек остался в крепости обсуждать перекрытие западной дороги, пропавшие грузы и обязанности Белых Клыков перед Нижним городом. Боривой проводил отряд до ворот. Альфа передал Владе узкий кожаный футляр с клановой Печатью. — Если узел не получится удержать, возвращайся. — На месте решу. Альфа сжал челюсти. Вчерашний Суд ночи изменил положение волчицы, но привычка распоряжаться падчерицей была сильнее решения нотариуса. Максим взобрался на лошадь и тронул коричневые бока пятками. Как пояснила Ярна, коней для северных трактов с жеребячьего возраста держали возле оборотней и приучали к Следу. Иначе при первом же обращении они сбрасывали бы седока. Ворота за спиной отряда закрылись. Первые шесть часов маршрута прошли спокойно. Лес подступал всё ближе, а дорога плавно спускалась с каменного склона, ныряя меж соснами. В низинах расстилался туман. Лошади нервничали, дёргая ушами и косясь на заросли. На первой развилке костяные подвески на их шеях вспыхнули синим, и животные разом остановились. Лошадь Арсена шарахнулась к обочине. Печатник едва удержался в седле, а Ратен схватил её под уздцы и вернул на дорогу. Хальвар поднял кулак. Отряд замер. Из леса донёсся мужской голос. Звук пришёл справа, из низины между деревьями: — Помогите. Максим потянул воздух. В нос ударила влажная хвоя, лошадиный пот, кожа сёдел и кровь. Слабая, уже подсохшая. Ещё ощущалась мокрая шерсть и сладковатый запах, похожий на перезревшие фрукты. — Что за запах? — Чужой, — ответила Ярна, не вылезая из повозки. — Так пахнет плоть, которая никогда не дышала нашим воздухом. Пришлый. — Из разрыва? — Возможно. Или… его вывели специально. — Помогите, — повторил голос. Те же паузы. Та же хрипота и даже вдох перед словом прозвучал одинаково. Хальвар медленно снял копьё с плеча. — С дороги никто не сходит. — Там может быть раненый, — сказал Максим. — Может. — А мы мимо проедем? — Продолжаем двигаться к стану. Там узнаем, кто выжил и что видел. Если в лесу действительно есть человек, нам понадобятся носилки и дополнительная охрана. Голос в третий раз попросил о помощи, и Максим повернул голову. Сквозь деревья ничего не было видно. — А если он истечёт кровью? Хальвар посмотрел на Ветрова, как на придурка: — Живой человек меняет интонацию голоса. Просит воды, называет своё имя или зовёт конкретного путника. Здесь же… повторятся одна фраза, которую тварь могла услышать от жертвы. Ладомир спешился и подошёл к обочине. Дальше белой отметки на придорожном камне он не пошёл, а присел и раздвинул траву наконечником ножа: — След. Максим тоже слез с лошади. На влажной земле виднелся отпечаток большой лапы. Четыре длинных пальца заканчивались когтями. Дальше находился второй след, а рядом с ним тянулись две глубокие борозды. — Это что… хвост? — спросил Максим. — Узнаем, когда увидим, — ответил Хальвар. Из леса вновь раздалось: — Помогите. Влада поморщилась: — Этот голос пустой. В нём нет реального страха. Хальвар приказал всем двигаться дальше. Ратен и Элвар поехали впереди, а Ладомир замыкал колонну. Максим подчинялся, хотя такое решение оставляло сомнительный привкус. На Земле он бы ринулся проверять любой крик о помощи. Через пару сотен шагов голос затих, а сладкий запах ещё некоторое время тянулся между деревьями. — Теперь я понимаю почему дороги у вас стоят так дорого, — сказал Максим. Хальвар ответил не оборачиваясь: — Пока ты увидел только один след. Караванный стан появился после полудня. Его построили на небольшом возвышении. Толстые брёвна образовывали квадратную стену. Обе сторожевые вышки пустовали. Ворота были заперты изнутри и подпёрты повозкой. Над стеной колыхался флаг Белых Клыков, порванный в двух местах и мокрый. Хальвар подъехал к воротам и назвал себя. Ответа не последовало. — Открывайте! — крикнул он. — Дорожный дозор Белых Клыков! За стеной что-то упало, следом раздался женский голос: — Назови своё второе имя! Хальвар выругался, но ответил: — Хальвар Осенний Клык. Мой отец — Тейран, мать — Лисса. Левое плечо вывихнуто в двенадцать лет, а шрам под коленом – подарок от кабана. За стенами раздался шум открываемого засова. Между створками показалось бледное лицо пожилой женщины. Она долго всматривалась в Хальвара, потом перевела взгляд на остальных. Ворота открыли ровно настолько, чтобы прошла одна лошадь. Отряд втянулся внутрь, и створки тут же закрыли, тщательно подперев. Во дворе пахло кровью, дымом, мочой и гниющей плотью. Возле стены лежали три тела, накрытые грубой тканью. У одного из покойников из-под края торчала волчья лапа. Торговка с замотанной рукой, что открыла ворота, представилась Градиславой и провела их внутрь комендатуры. На столах лежали двое из Белых Клыков. Один без чувств, со рваной раной на боку, второй в лихорадке, но в сознании. Молодая женщина с ожогом на лице поила его водой из глиняной кружки. На лавке сидел возница с разорванной ногой и матерился сквозь зубы, пока другой караванщик перевязывал ему бедро. Ярна занялась ранеными. Мальчик лет восьми сидел на перевёрнутом ящике, обхватив колени руками, и молча смотрел перед собой. — Когда напали? – спросил Хальвар. — Позавчера ночью. Оно пришло со стороны святилища. Сначала мы услышали голоса. Люди звали на помощь. Мы открыли ворота… Там никого. Тварь ударила с другой стороны и проломила стену. Мы потеряли девятерых, прежде чем волки загнали его в лес. Четверо из охраны мертвы и… девять наших. Тела многих так и не нашли. — Как тварь выглядела? — Особо не разглядели. Было темно. Увидели только лапы и пасть. Да… слышали голоса. Мальчик поднял голову и посмотрел на Хальвара сухими, воспалёнными глазами. — Моя мама жива. Она звала меня ночью. Влада присела перед ним на корточки. — Как тебя зовут? – Тиш. – А что именно говорила мама? — Помоги мне. Сказала: «Помоги мне, я не могу идти». Я хотел пойти, но меня не пустили. — Молодец, что не пошёл. — Она звала два раза. Второй раз перед самым рассветом. Ругалась… что я не иду. Влада переглянулась с Максимом. Ветров начал подозревать, что тварь не просто имитирует голоса, но и выбирает максимально действенные. Она знала, что мальчик откликнется на упрёк быстрее, чем на просьбу. — Где сейчас тело его матери? — спросил Максим у Градиславы. — Неизвестно… Ей оторвало руку ещё при первом нападении. С такой раной она не могла выжить. — Но голос был. — Да. Максим выпрямился. Ему доводилось допрашивать убийц, которые использовали психологические уловки, но это было нечто другое. Это был хищник, который учился на ходу, подбирая ключики к жертвам. — Нужно бы осмотреть святилище, — сказал маг-печатник. — Сначала раненые, — отрезала Ярна. — И стена. Если эта тварь ночью вернётся, нас ни одно святилище не спасёт. Хальвар отправил Ратена и Элвара ремонтировать стену. Ладомир осматривал ворота и следы во дворе. Ярна разрезала штанину возницы. Кожа на ноге была разорвана от колена до голени. По краям раны проступала сероватая слизь. — Что это? — спросил Максим. Старуха наклонилась, понюхала слизь и сплюнула. — Тварь метит пищу. Если так и оставить, плоть начнёт размягчаться при живом хозяине. Старуха достала нож, опалила его над пламенем и начала срезать края раны. Возница выгнулся, двое караванщиков удерживали его за плечи. Максим отвернулся, сдерживая рвотный позыв. — А волк способен убить такую тварь? — спросил он у Хальвара. Командир смотрел на раненых. — Если повезёт. Если зверь молод. Если волк знает строение тела. Если рядом нет узла, который питает пришлого. — Как-то слишком уж много если. — Потому мы и охотимся стаей.

***

Святилище находилось всего в двухстах шагах от стана. К нему вела тропа, выложенная плоскими камнями. По обеим сторонам росли низкие деревья с искривлёнными стволами, а на ветках висели выцветшие ленты и костяные знаки путников. Само святилище представляло собой полукруг из тёмного камня. В центре — плита с изображением открытой ладони. Перед ней защитный контур, собранный из бронзовых штырей и вырезанных на земле линий. Один штырь валялся в траве. Его вырвали вместе с частью каменного основания. Арсен опустился на колени и принялся расчищать землю кисточкой. — Две линии перерезаны… Сделано особым инструментом. Кто-то снял удерживающий знак и разомкнул направление. – печатник коснулся вырезанной формулы. — Внутрь вошли по правильному коду магистрата. Сломали только то, что требовалось для открытия. — Значит, у людей Тарвена был свой печатник? — спросил Максим. — Или украденная последовательность. За плитой протянулась узкая, шириной с палец трещина, из которой выходил воздух. Он пах гниющими листьями, незнакомыми цветами и водой. Максим присел поближе. По ту сторону послышался стрекот насекомых. Громкий, с металлическими переливами. — Другой континент, — пояснил Арсен. — Внутримировой проход. — Откуда такая уверенность? — Глубокая рана ощущалась бы иначе, а здесь нет давления пустот между мирами. Максим заглянул в трещину, но увидел только мутный, красноватый отсвет. — Хотите сказать, тварь пролезла через эту щель? — Во время открытия она была шире, — ответил Арсен. — Потом Печать частично восстановили. Маг-печатник перешёл к северной стороне контура. Там две линии были соединены смесью из крови и толчёного камня. На плите остался знак: три короткие черты и незамкнутый круг. Влада прошептала: — Ведан… Хальвар наклонился к рисунку: — Пепельный мог оставить его специально. Проход мастерски сузили до нужных размеров. Тварь вышла, узел сохранили. Удобный результат для того, кто затеял собственную игру. Максим подошёл к восстановленной линии. Кровь в смеси давно потемнела, но следов борьбы возле неё не было. Ни царапин, ни разбросанных вещей. — Похоже, что люди Тарвена вскрыли Печать, — сказал он. — После них сюда пришёл тот, кто знал знак Ведана и умел работать с контуром. Он… и восстановил северную часть. — Пытался исправить сделанное? — спросила Влада. — Возможно. Хальвар поднялся. — До темноты нужно восстановить круг до конца. Арсен покачал головой. — Не успею. Можно закрыть две линии и поставить новый штырь. Разрыв останется активным, зато тварь не сможет питаться от него напрямую. — На сколько этого хватит? — До утра. — Значит, придётся защищать и стан, и святилище.

***

На кухне у Ветровых Савельев пересматривал запись драки уже в четвёртый раз. Камера магазина удачно захватывала проход между гаражами под нужным углом. Качество оставалось плохим, зато хронология была видна от начала и до конца. Четверо окружили Алису с Мишкой. Румянцев ударил первым. После этого события ускорились. Пашка поставил видео на паузу в момент, когда Алиса выворачивала руку толстому парню, и повернулся к Алисе. — Ещё немного усилий, и кость вышла бы наружу. Девочка, сидя напротив, скрестила на груди руки: — Он схватил меня. — Знаю. — Тогда чего ты от меня хочешь? — Чтобы ты теперь понимала результат каждого своего движения. Ирина стояла у окна. Она с утра почти не разговаривала с дочерью. Злость ушла, оставив после себя усталость и страх. Пашка включил на ноутбуке запись с телефона пострадавшего. Изображение дрожало, и половину кадра закрывал рукав, зато звук оказался чистым. Раздался хруст запястья. Потом чей-то крик, удар о металл и голос Алисы: — Отвали. Голос звучал ниже обычного. В конце слова проступил отчётливый рык. Девочка вздрогнула, и Савельев остановил запись. — Сашок сказал, что видео уже гуляет по двум районным группам. Его кто-то выложил под названием «Дочь погибшего опера раскидала старшаков». — Но это же правда, — возмутилась Алиса. — Правда, Лисёныш, состоит из деталей. По видео не понять, сколько сил ты приложила. Зато люди увидят девочку, которая двигается быстрее взрослых парней. Право защищаться не отменяет самоконтроля. Второй парень повредил спину. На полметра левее был бетонный выступ. Попал бы виском — сейчас бы мы обсуждали с тобой труп, сидя в участке. Алиса ещё раз посмотрела на экран: — Я понятия не имела, что так умею. — Теперь имеешь. Так что… рассчитывай удар… в следующий раз. Алиса ушла в свою комнату и демонстративно захлопнула дверь. Ирина вздрогнула и жалобно прошептала: — Я опять… делаю всё неправильно? — Ей четырнадцать, Ир. — ответил Савельев. — Сейчас любой запрет для неё приравнен к войне. — У этой четырнадцатилетней звериные когти и нечеловеческая сила в руках! В дверь позвонили. Пашка решительно достал пистолет и, дойдя до дверей, посмотрел в глазок. На лестничной площадке нарисовался Румянцев. Губа подростка распухла, а на скуле расплывался синяк. В руках Мишка держал тетрадный лист и телефон. — Открывайте, — сказал он через дверь. — Я пришёл с разведданными. Мишку усадили на кухне. Ирина протянула подростку пакет замороженного горошка. Савельев взял протянутый лист, на котором было написано четыре имени, класс, номера телефонов и адрес владельца записи. Возле одного из имён стояла пометка: «Старший брат админит районную группу». — Откуда инфа? — спросил Пашка. — Из школы. Там сейчас только и обсуждают нашу драку. — Небось, героем тебя считают? — Меня считают слабаком, которого спасла девчонка. – Мишка поморщился. — Я узнал, кто первым переслал видео. Кир отправил его брату, а тот решил сначала меня шантажировать, а потом продать видео журналистам. — Сообщения сохранились? — Есть скриншоты. Мишка передал оперу телефон. Тот просмотрел переписку и впервые за утро выглядел довольным. Из коридора донёсся слабый скрип. Алиса приоткрыла дверь своей комнаты и подслушивала. — Ты же видел, что именно она сделала, — спросил Пашка, – Испугался? Парень довольно долго молчал и вместо ответа кивнул. — Тогда, зачем пришёл? Мишка убрал холодный пакет с губы: — Потому что Алисе… сейчас гораздо страшнее. Ирина опустила взгляд, а Савельев откинулся на спинку стула. — А ты понимаешь, что рядом с ней довольно опасно? Она ведь снова может сорваться. Попадёшь… под горячую руку. — Это звучит уже хуже. — Я не шучу. — Я тоже. – Мишка уверенно посмотрел в глаза капитана. — Да, мне страшно. Вот только бросать из-за этого Лиску я не буду. Алиса высунулась в коридор и прокричала: — Мам, а можно мы с Мишкой поговорим? Ирина хотела возразить, но Пашка покачал головой и ответил: — Можно! Но только на кухне. Через минуту пунцовая Алиса зашла и села напротив Мишки: — Я всё слышала. — У тебя слух, как у летучей мыши. Это нечестно. — Ты и правда меня боишься? — Да. Она ожидала другого ответа. Лжи, шуточек, или хотя бы попытки сделать вид, что вчерашняя драка его восхитила. — И всё равно припёрся? Мишка положил руки на стол, и Алиса пристально посмотрел на его пальцы. Кожа на костяшках была сбита. — Болит? — спросила она, накрыв ладони подростка своими. — Терпимо. — Придурок. — Есть такое. Мишка осторожно сжал ладони Алисы в ответ. Пашка отвернулся к окну, но Ирина заметила, как у капитана дёрнулся в улыбке уголок рта.

***

К закату караванный стан стал похож на осаждённую крепость. Повозки выставили вдоль ворот и связали между собой цепями. Возле боковой стены оставили узкий проход для волков. Лошадей отвели в центральный двор, развернув мордами внутрь. Им завязали глаза и вставили в уши комки шерсти, пропитанные воском. Раненых разместили в одной из комнат, окна которой забили досками. Кровь смыли горячей водой с солью, а тела перенесли в каменный подвал. Арсен спешно восстанавливал защитный контур вокруг стана. На воротах закрепили медные пластины, а по углам вбили бронзовые штыри. От каждого протянулась вырезанная линия к центральному дому. Контур не мог остановить плоть твари, зато приглушал её зов и не позволял тянуть силу из узла. Хальвар распределил людей быстро. Остатки караванщиков укрепляли стены, носили воду и готовили копья. Ярна осталась с ранеными, Влада должна была стать связной между святилищем и станом. Ладомир занял башню над воротами, а волки взяли на себя обязанность держать внешний круг. — Я пойду с вами, — сказал Максим. Хальвар даже не посмотрел в его сторону: — Ты останешься внутри контура. Максим шагнул ближе: — Я же прошёл через ваш суд. — Суд проверил только контроль и твою пользу для пары. Движению в стае тебя никто не учил. — Так самое время начать. Хальвар повернулся к Ветрову: — Для уроков максимально неподходящее время. Ты не знаешь сигналов и не чувствуешь расстояния между волками. Тебя… придётся спасать. Лучше здесь за людьми последи. Тварь может вынудить их открыть ворота, а если круг вдруг прорвётся, ты прикроешь проход. Ответ Ветрову не понравился. Разум признавал правоту Хальвара, но зверь внутри воспринимал приказ как унижение. К нему подошла Влада с лекарской сумкой на плече: — Хальвар прав. Ты не умеешь двигаться в стае. — По ходу дела бы научился. — Во время боя ты услышишь только угрозу, а волки должны слышать ещё и друг друга. Хальвар коротко рыкнул, и Ратен с Элваром тут же оказались возле него. — Четыре сигнала, — пояснил волкам командир. — Короткий вой с повышением — цель меняет направление. Два рыка — строй разорван, закрыть свободное место. Низкий протяжный — общий удар. Услышите высокий — уходите с линии атаки. В первых лучах лун, выглянувших из-за облаков, Клыки разделись и начали обращение. Хальвар первым. Поджарое тело мужчины согнулось, позвоночник прошёл под кожей грузной волной, плечи раздались, а пальцы ударили в землю. Кости меняли форму с тихим влажным хрустом. На шее и спине проступила светлая шерсть. Ратен обратился быстрей командира. Рубцы на груди воина растянулись, исчезнув под пепельным мехом. Элвар застонал, когда перестраивалась его повреждённая челюсть. Через четыре удара сердца возле стены стояли три крупных волка. Они слегка отличались конституцией от собратьев с Земли. Передние лапы были мощнее, грудная клетка шире, а в глазах отражался человеческий разум. Запах пота, кожи и крови человеческих оболочек уступил место насыщенному аромату дикой стаи. Зверь Максима незамедлительно отозвался. Клыки надавили на дёсны, плечи заныли, а ногти стали темнеть. Возникло жгучее желание занять место между собратьями. Влада схватила Ветрова за запястье: — Не надо… Тебя пока не зовут. — Я стою. — Твоё тело идёт. Максим прижал язык к нёбу и выдохнул, как учили. Волки один за другим выскользнули через боковой проход и растворились в лесу. Некоторое время был слышен лишь хруст сухих веток, потом всё стихло, и ночь вступила в свои права.

***

Первой вспыхнула подвеска на воротах. Синий свет пробежал по костяным пластинам и перекинулся на остальные знаки. Лошади, чуя неладное, тут же забились на привязи, а за внешним кругом прозвучал волчий сигнал. Цель меняла направление. Максим занял место возле ворот, подняв копьё. Караванщики охраняли стены. Арсен находился у центральной Печати, а Влада — рядом с домом с ранеными. Омега всмотрелся в темноту. — Она ушла с земли! — вдруг закричал он. — Идёт по деревьям! Над крышей конюшни качнулись тяжёлые ветви. Существо пролетело над внешним кругом, цепляясь за стволы и перепрыгивая между деревьями. С крыши дровяного сарая донёсся жуткий скрежет, и Ладомир скомандовал: — Над двором! Жуткий силуэт приземлился аккурат между лошадьми. Тварь была длиннее трёх метров и напоминало монстра из детских страшилок. Она передвигалась на четырёх конечностях, но ещё пара была плотно прижата к рёбрам, скрываясь в складках кожи. Задние лапы выворачивались наружу, а суставы сгибались в обе стороны. Тело покрывала редкая мокрая шерсть, под которой двигались слои мышц. Нижняя челюсть разделилась посередине в стороны, обнажив ряды коротких острых зубов. Глаза мутные, почти белые, под горлом раздувался мерзкий, полупрозрачный мешок. Существо решительно вцепилось в заднюю ногу одной из лошадей. Подбежавший караванщик отчаянно ткнул в тварь копьём. Наконечник вошёл ей в плечо и застрял в верхнем слое мышц. Тварь резко дёрнулась, уводя оружие в сторону. Мужчина, не успев отпустить древко, подлетел в воздух и с чавкающим звуком рухнул на землю. Макс, жалея, что под рукой нет надёжного «Калаша», на бегу метнул копьё в бок твари. Оно вошло глубоко, но существо даже не повернулось. Через проход во двор влетела разъярённая мохнатая троица. Хальвар, не останавливаясь, всем своим весом врезался в заднюю лапу противника. Волчья пасть решительно сомкнулась на сухожилии. Существо стремительно развернулось, одна из сложенных вдоль рёбер конечностей расправилась и полоснула волка по боку. Хальвар отскочил, а позади уже готовилась вступить в бой остальная часть стаи. Элвар бросился справа, заставляя монстра повернуть голову, а Ратен атаковал слева. Хальвар старался перекрыть дорогу к святилищу. Ни один из волков старался не задерживаться возле твари дольше секунды. Монстр объективно был сильней волка. Его лапа легко могла переломить волку хребет, но стая лишала его возможности завершить прицельный удар. Каждый раз, когда существо выбирало цель, другой волк рвал ему плоть или заставлял сменить направление. Максим своими глазами видел, за что именно люди платят стаям. Тварь резко прыгнула прямо на стену. Элвар вцепился ей в заднюю лапу на лету, Ратен ударил плечом в бок, а Хальвар низко завыл. Командир перестраивал круг. Максим помог подняться оглушённому караванщику. У мужчины была сломана рука, и сильно рассечён лоб. — В дом! — приказал Ветров. Монстр внезапно замер, его голосовой мешок раздулся: — Тиш… иди сюда. Из центрального дома тут же выскочил мальчик. Градислава едва успела его перехватить. Тиш закричал: — Мама! Существо отступало к воротам. Волки последовали, но близко не приближались. — Тиш, я замёрзла, — произнесла тварь женским голосом. Фраза звучала невероятно реалистично. В конце даже появилось нечто похожее на всхлип. Мальчик бился в руках торговки. — Отпустите! Моя мама там! Ветров шагнул было к дому, но замер, услышав знакомый голос. — Влада, сюда, — вдруг произнесла тварь голосом Макса. Максим вспомнил, что днём именно этими словами подозвал девушку к Печати. Значит, существо находилось где-то поблизости и слушало их? Влада побледнела. Голосовой мешок монстра снова раздулся выдав: — Владана… Теперь голос был другим. Мужским. Молодым и хрипловатым. Девушка нерешительно сделала шаг к стене, а метка резко обожгла Максиму плечо. — Влада! Стой! — Это… Ведан. — Это тварь. — Владана, я здесь, — повторило существо тем же голосом. Максим схватил девушку за руку, резко дёргая на себя. Задержки хватило. Тварь развернулась и бросилось к противоположной части защитного круга. Тяжёлая лапа ударила по бронзовому штырю. Камень треснул, и штырь вылетел из земли. Синяя линия вокруг двора погасла на четверть. Арсен закричал: — Разрыв контура! Она снова тянет силу из узла! Раны твари начали стягиваться на глазах, и она одним прыжком преодолела ворота. Хальвар издал два рыка подряд. Волки перестраивались, прикрывая собой прореху в защите, но люди возле стены дрогнули. Один из караванщиков отступил, второй бросил копьё и побежал к центральному дому. Воздух снова разрезал голос матери мальчика: — Тиш, иди ко мне. Мальчик укусил торговку за руку. Градислава вскрикнула, на мгновение ослабив хватку. Тиш вырвался и бросился к узкому проходу раньше, чем Влада успела его перехватить. — Стой! — крикнул Максим. Но пацан уже выбегал наружу. Тварь увидела мальчика сразу. Хальвар подал резкий сигнал держать круг. Ратен перекрывал ей путь к святилищу, а Элвар находился слишком далеко. Между ребёнком и существом оставалось двадцать шагов. Максим не стал ждать. Он нырнул в проход, содрав плечом кожу о бревно, и вылетел за контур. За спиной взвыл Хальвар. Сигнал был злым, предупреждающим. Мальчик шокировано застыл посреди дороги, не сводя взгляда с монстра. — Мама? — испуганно прошептал он. Максим схватил мальчишку за ворот рубахи и дёрнул его за свою спину. Подлетевшая тварь ударила сбоку. Лапа врезалась Ветрову в бок. Когти вспороли одежду и два ребра смачно треснули. Макса с Тишем подняло в воздух, отшвырнув в грязь, но он успел закрыть мальчика телом. Воздух из лёгких вышибло напрочь. Первый же вдох отозвался острой резью под рёбрами. Люди у стены закричали и попытались разблокировать ворота, открывая контур всё шире. Элвар покинул позицию, чтобы закрыть собой Макса с ребёнком, но существо встретило волка запасной парой конечностей. Одна лапа прижала волка к земле, другая рубанула по мохнатой спине. Раздался хруст. Элвар взвыл, и волчий строй окончательно распался. Максим попытался подняться. Сломанные рёбра отзывались болью при каждом движении, а рот был полон крови из прокушенной губы. Тварь направлялась к нему. Под кожей вдоль её левой передней лапы пульсировало утолщение. Оно сокращалось раньше каждого движения конечности. «Нервный узел?» – предположил Ветров. Зверь Макса, устав ждать разрешения, рванул наружу. Пальцы Ветрова удлинились, ладони расширились. Кости предплечий начали перестройку. Плечи разошлись, выгнулся позвоночник. Ткань куртки затрещала. Челюсть вытянулась, разрывая кожу в уголках губ, а боль в рёбрах смешивалась с болью от оборота. Мышцы вокруг переломов стянулись, удерживая повреждённые рёбра. Мир сузился до ребёнка, движения твари и пульсирующего узла под мерзкой кожей. Слова исчезли, зато расстояния и угрозы стали предельно ясными. Максим оттолкнул Тиша к проходу. Мальчик упал, но Ладомир, спрыгнувший с нижней площадки башни на повозку, схватил пацана за одежду и втянул внутрь стана. Тварь бросилась на Ветрова, раскрывая разделённую пасть, и Макс изо всех сил ударил когтями в пульсирующий узел. Плоть в этом месте оказалась мягче, чем мышцы корпуса. Когти вошли глубоко, и монстр завопил несколькими голосами. Женщиной, мужчиной, ребёнком и голосом самого Макса. Левая лапа твари дёрнулась и безжизненно подогнулась. Существо отпихнуло Ветрова передней конечностью и, развернувшись, начало пятится к святилищу. Максим, не завершив обращения, кубарем прокатился по земле. Встать получилось только с третьей попытки. Хальвар попытался восстановить боевой круг, но Элвар лежал возле стены, беспомощно царапая землю передними лапами. Задняя часть тела волка оставалась неподвижной. Выбежавшая из ворот Влада подбежала к нему. Ладомир с башни выпустил стрелу в тварь, вынуждая её вернуться к сражению. — Внутрь! — прорычал Владе Максим. Голос Ветрова даже близко не походил на человеческий. Девушка, не обращая внимания на приказ Макса, провела ладонью вдоль позвоночника Элвара, затем внимательно посмотрела на пульсирующую рану у левой лапы твари. — Там сходятся нервы! — крикнула Влада. — Под нижним слоем его мышц! Ладомир снова выстрелил, прикрывая возвращение Влады к стене. Стрела попала точно в загривок монстра. Хальвар низко зарычал, и Максим понял команду. Ждать. Тварь крутилась, пытаясь достать стрелу пастью. Ратен провоцировал её с правой стороны, пока Хальвар смещался к левой. Максим с невероятным усилием заставлял себя оставаться на месте. Существо подняло голову, и в небо полетел жуткий звук. Смесь рычания, воя и плача. Ратен ударил первым. Он полоснул клыками по задней лапе твари и тут же отпрыгнул. Враг развернулся к нему, но Максим, провоцирующее подался вперёд, демонстрируя открытый бок. Существо заметило это движение и подняло левую переднюю лапу для удара. Хальвар протяжно завыл. Общий удар. Максим нырнул под конечность и полоснул когтями точно по нервному узлу, окончательно разрывая верхний слой мышц. Ратен в это время удачно перекусил сухожилие на задней лапе, и тварь тут же потеряла опору. Хальвар прыгнул сбоку и сомкнув клыки на открывшемся нервном стволе. Он рванул головой, и передняя часть тела существа сразу обмякла. Монстр рухнул на землю и начал биться, выворачивая конечности. Ратен удерживал его заднюю часть. Максим прижимал его передние лапы к земле. Хальвар же, отпустив разорванный узел, переместился к основанию шеи и прокусил крупный сосуд под голосовым мешком. Из пасти твари хлынула бурая кровь. Голосовой мешок надулся до предела и лопнул. Из пузыря вместе с кровью вырвался воздух с последним криком мёртвой женщины. Монстр сдох. Несколько секунд никто из участников схватки не шевелился. Потом земля вокруг них задрожала. Арсен выбежал из ворот, посмотрел на свет над деревьями и, пробегая мимо, прокричал: — Тварь питалась от узла! После её смерти накопленная сила возвращается в рану! Синий световой столб ударил вверх над деревьями. — К святилищу! — приказал Хальвар. Арсен прибежал первым. Караванщики притащили бронзовые штыри, а волки окружили плиту. Влада встала прямо перед разрывом. Трещина в плите раскрывалась. Камень расходился, образуя вертикальный проход шириной уже с человеческий корпус. По ту сторону показалась высокая красная трава, за которой поднимались деревья с багровыми стволами и широкими чёрными листьями. В мареве мелькали насекомые размером с ладонь, а вдали между деревьями двигался силуэт, который казался выше крепостной башни стана. — Закрывай! — прорычал магу Хальвар. — А что мне делать? — спросил Максим. Его челюсть постепенно возвращалась к человеческой форме, но речь ещё давалась с трудом. — Останься рядом, – ответила Влада. Арсен вставил новый штырь в разбитое основание и начал читать формулу заклинания. Первый знак вспыхнул и тут же погас. — Рана сопротивляется! – процедил сквозь зубы печатник. – Помогайте! Волки подняли головы, и Хальвар призывно завыл. Ратен подхватил командира, и даже Элвар, оставшийся у стены, ответил издалека ослабленным голосом. След стаи сомкнулся вокруг святилища, надавливая на края прохода. Влада решительно распорола ладонь ножом из бронзы. Кровь упала на центральную линию, и тело девушки выгнулось. Максим почувствовал через метку жар. Кровь Влады разогревалась. На её шее проступили тёмные сосуды, а из носа побежала тонкая струйка крови. — Направление меняется, — прошептала она. Трещина дрогнула. Красная трава за ней начала исчезать, на миг уступая картинке с чёрной водой. Потом показалась каменная гряда. За ней песок безжизненной пустыни. Разрыв словно искал другую сторону, и Макс вдруг почувствовал, куда именно он нацелился. К нему. К его памяти тела о Земле. Ветров встал вплотную к Владе и схватил её за ладонь. Метка вспыхнула. Перед глазами возник образ его квартиры. Входная дверь, коридор, дыхание Алисы за стенкой. Разрыв… почувствовал девочку. — Нет, — выдохнул Максим. Он попытался воспроизвести в памяти Терра Люпус. Камень под ногами. Запах Влады. Вой стаи. Боль в сломанных рёбрах. Всё, что принадлежало этому миру. Но связь с Землёй словно тянула его в другую сторону. На короткий миг он даже услышал стон спящей дочери. Влада с силой сжала мужские пальцы: — Держи нас здесь. Арсен резко ударил ладонью по бронзовому штырю, и Печать вспыхнула. Волки усилили вой. Края разрыва начали сходиться. Через минуту осталась лишь тонкая полоска света, затем линия и, наконец, горячая точка. Она мигнула два раза и погасла. Влада обмякла. Максим успел подхватить девушку, но сломанные рёбра отозвались болью и оба рухнули на колени. — Закрыли? — спросил он печатника. Арсен прижал ухо к камню и ответил: — До следующего повреждения.

***

Алиса услышала голос отца во сне: — Лисичка… Девочка проснулась мгновенно. Комната была погружена в ночной мрак, часы на стенке показывали ноль сорок семь. — Папа? — Открой дверь. Голос прозвучал устало. Максим так говорил после суток на службе, когда забывал ключи и не хотел звонить, чтобы не будить соседей. Алиса вскочила. Шрам на плече зачесался. — Лисичка, это я. Девочка вышла в коридор, прислушиваясь. Мама спала. Дядя Паша уехал разбираться с видеозаписями, а Зинаида Петровна дремала на раскладушке в гостиной. Пенсионерка потребовала постелить ей в квартире Ветровых, и Ирина не стала с ней спорить. Алиса на цыпочках прокралась к входной двери. — Быстрее, – послышалось снаружи. Пальцы Алисы нерешительно коснулись задвижки, но тут чья-то рука резко схватила её за запястье. Зинаида Петровна стояла босая, с распущенными седыми волосами, как заправская ведьма. В другой руке пенсионерка держала жуткую, костяную подвеску, пластинки на которой испускали ярко-синий свет. — Там… папин голос, — прошептала Алиса. — Голос может и его, но за дверью точно не Ветров. Снаружи раздался резкий, настойчивый стук и требование: — Алиса, открой папе дверь! Из спальни вышла Ирина и включила свет в коридоре. Зинаида оттащила девочку от двери и прошептала женщине: — Звони Савельеву. Пашка примчался через семь минут и поднимался по лестнице, держа пистолет наготове. Ирина открыла дверь только после подтверждения личности опера. Подъезд был пуст, но на площадке пахло влажной землёй и сладкой гнилью, а возле дверей лифта лежала пара травинок необычного, бордового цвета. Они быстро чернели на воздухе. Савельев присел. — Это ещё тут откуда? Зинаида Петровна поднесла к растениям подвеску. Синий свет постепенно угас. — Кто-то потревожил рану между миров, и та… потянулась к Алисе. Девочка стояла в проёме, прижимая ладонь к груди. — А почему я услышала папу? Зинаида посмотрела на Алису, словно тщательно подбирала слова и ответила: — Разрыв… искал путь. Твоя кровь подсказала ему голос, который заставил бы тебя открыть. Пашка ещё раз внимательно осмотрел лестничную площадку. — Сюда могло что-то пробраться? — Если бы Алиса открыла… то могло. Ирина, стараясь не демонстрировать то, что она не поняла из разговора ни слова, просто обняла дочь. В этот раз Алиса не отстранилась.

***

После схватки Хальвар вернул себе человеческий облик и оделся. Ветров видел, что оборот оставил на мужчине несколько глубоких ран. Бок был рассечён, а кожа на левом плече висела лоскутом. Он отказывался от помощи, пока Ярна не проверит Элвара. Белый Клык лежал на животе, не в силах пошевелить задними лапами. Влада провела пальцами вдоль позвоночника, надавив возле поясницы, и спросила, чувствует ли он боль. Элвар ответил отрицательно. — Перелом. Кость прижала спинной мозг, – выдала диагноз Ярна. – Сейчас его лишний раз не тревожим. Зафиксируем и подождём, пока отёк не спадёт. — Он будет ходить? — спросил Ратен. — Скажу… дня через три. Раньше… только совру. Максим присел возле стены. Каждый вдох отзывался небольшим хрустом. Влада уже стянула его рёбра плотной повязкой и дала обезболивающий настой, который, впрочем, не помогал. К нему подошёл Хальвар: — Ты хоть понимаешь, что, спасая пацана, подвергнул остальных риску? Максим поднял голову. — Прости… но на сигналы времени не было. Ребёнок стоял прям перед тварью. — Я видел. — Тогда чего ты от меня хочешь? Хальвар присел напротив: — Любой опытный волк пошёл бы за мелким, как и ты. Но! Перед прыжком он дал бы стае перегруппироваться, для подстраховки. А результат твоего героизма вон там, лежит без движений, потому что прикрыл твою задницу. Максим, чувствуя, как начинают пылать уши, посмотрел на Эльвара. Злость внутри Ветрова обильно подпитывалась с чувством вины: — Я… не понял сигнала. — Поэтому тебя и оставили внутри! Максим сжал кулаки: — А что бы ты сделал на моём месте? — Сломал строй… но в правильном русле. — М-да… весьма содержательно. Хальвар указал пальцем на место схватки: — Смотри… Короткий лай заставил бы Ратена сместиться к святилищу. Два рыка отозвали бы Элвара к воротам до твоего выхода. Я бы закрыл левый фланг... Ты потерял бы всего один вдох, но стая сохранила бы форму. Максим вспоминал подробности схватки. Один вдох… казался вечностью, пока тварь двигалась к мальчику. Возможно, его не хватило бы. — Ты… научишь меня? — Если переживёшь дорогу обратно. — Значит, договорились. — Я ещё не дал согласия. — Позняк метаться. Я уже принял твоё предложение. Хальвар усмехнулся устало. — Теперь я понимаю, почему старейшины отдельно проверяли твой язык. Они поднялись и подошли к мёртвой твари. Тело монстра остывало. Верхний слой мышц всё ещё сокращался мелкими волнами. Из лопнувшего голосового мешка вытекала прозрачная слизь. Ярна, разворошив палкой остатки, обнаружила внутри плотные кольца хряща. — Оно… хранит звук телом, — сказала она. — А мешок просто сжимается в нужном порядке. — И после смерти? — спросил Максим. — Пока мышцы живы. Один хрящ дёрнулся, и остатки мешка сократились. — Владана… — раздался голос Ведана. Влада резко повернулась, а слизь снова забулькала: — Чернокамень… После этого мышцы трупа расслабились окончательно. Хальвар перевёл взгляд на Владу. — Мой брат точно был у святилища, — уверенно сказала она. Максим обошёл плиту круго́м. Возле северной стороны контура Ладомир очищал камень от грязи. Под слоем пепла обнаружилась короткая надпись. Три строки старого разведывательного шифра. Омега прочитал: — Южная рана питается северными. К Ладомиру тут же подошёл Арсен: — Получается, что вспомогательные узлы тянут ткань к Чернокамню? Максим посмотрел на закрытую трещину. — Или… автор надписи хочет дать ложный след. Влада провела пальцами по знаку: — Он нас предупреждает! — Надеюсь. Утром отряд не смог отправиться в Седой Перевал. Элвара нельзя было трогать, пока не спадёт отёк возле перелома, поэтому его перенесли в комендатуру караванного стана и уложили на жёсткий деревянный щит. Ярна запретила даже поворачивать волка без её разрешения. К обеду в стан заглянул западный дозор пятёрки Белых Клыков. По настоянию Хальвара оборотни остались. Омега оставил людей ночевать внутри строений, а волки выставили палатки. Арсен проверил восстановленный контур, а обломки повреждённой Печати и образцы с тела твари сложили в хозяйственном помещении. Двух разведчиков отправили проверить западную дорогу и выяснить, не крутятся ли поблизости люди Тарвена. Максим уснул только после полуночи. Боль, усталость и настой Ярны наконец-то сделали своё дело.