Часть 3. Шёлк и сталь

Люмин не успела даже коснуться спинки кресла, как холодный, резкий голос босса произнёс имя девушки. Взгляд Сандроне не предвещал ничего хорошего.Дрожь пробежала по телу девушки, ещё не понимавшей, в чём именно заключается её вина. Блондинка глубоко вдохнула и вошла в кабинет. Чайльд не поднял головы от документов. Он даже не шевельнулся, но воздух в комнате мгновенно стал холоднее. — Кофе, — произнес он. Голос был тихим, почти шепотом, но в этой тишине слышался звон стали. — Почему он не горячий? — Я... я не знаю... Я попросила бариста сделать его ровно пятьдесят пять градусов, как вы любите... — неуверенно начала оправдываться девушка. Она прекрасно понимала: за полчаса напиток успел совсем остыть, и её ошибка была очевидной. Чайльд медленно, с почти ритуальной неспешностью, поднял на неё взгляд. В его глазах не было гнева. Только бесконечная, изматывающая усталость от чьей-то глупости. — Вылей, — сказал он так, будто отдавал распоряжение о погоде. Люмин подошла, чтобы забрать стакан, и уже собиралась уйти, как вдруг он её остановил: — Стой. Похоже, Панталоне уже поработал над твоим образом, не так ли? — Да... Вам нравится? — дрожащим голосом произнесла ошарашенная Люмин, стараясь выпрямить спину. Она сама не понимала, почему её сковывает такой страх. Начальник не кричал, не переходил на оскорбления — он лишь холодно констатировал факт её промаха, но это пугало сильнее любого гнева. —Твой наряд... приемлемый. Панталоне сегодня даже превзошел себя.. Но постарайтесь впредь не отвлекать моих сотрудников от работы, — ответил Чайльд слегка отстраннено, уже переводя взгляд на другие дела. — Люмин, — вдруг добавил он, вдумчиво изучая бумаги и почти не обращая внимания на ассистентку, — свяжитесь с агентством. Узнайте насчёт моделей для съёмки новой летней коллекции и запросите их портфолио. И сделайте это как можно быстрее, я хочу, чтобы по возможности они уже вечером лежали у меня на столе. — Хорошо. А с каким именно агентством мне нужно связаться? — уже более уверенно спросила девушка. После этих слов Чайльд всё же оторвался от документов. Он уставился на неё таким взглядом, будто она спросила самую глупую вещь в мире. Тяжело выдохнув, он отвернулся в кресле и небрежно махнул рукой, давая понять, что она может быть свободна.Люмин растерянно направилась к выходу, когда Чайльд все же повернулся на кресле назад к ней и проводил её взглядом. Он медленно скользнул снизу вверх глазами по её фигуре,изучая все её изгибы. Платье идеально подчеркивало красоту стройного тела. Мужчина оценивающе прищурился, и на его губах заиграла легкая ухмылка. "Всё-таки Панталоне действительно знаток своего дела, — пронеслось у него в голове. — Я бы принял её за модель, а не за новую ассистентку, если бы не сам проводил собеседование". Ему показалось, что на эту девушку даже было куда сложнее злиться или холодно с ней разговаривать. Но работа есть работа. Мода — это суровая игра, где выживают лишь те, кто умеет держать себя в руках и чётко следует своим принципам. Выйдя из кабинета, Люмин встретилась взглядом с Сандроне. Та лишь раздражённо вскинула брови. — Ну что? Получила выговор? Что он тебе сказал? — в своём привычном стиле выпалила старшая ассистентка. — Не то чтобы... просто немного.. поругал?— Люмин не могла подобрать слов, чтобы описать наказание, больше похожее на моральную пытку, перенесённую в кабинете за её спиной — Слушай, Сандроне, я хотела спросить... Чайльд поручил мне связаться с агентством по поводу моделей, но ты не знаешь, о каком именно идёт речь? — Ты издеваешься? — прошипела та. — Откуда мне знать? Он должен был сказать тебе это. — Но я пыталась спросить, а он посмотрел на меня так, будто я дура... — Да ты с ума сошла! — отрезала коллега, и в её глазах мелькнул настоящий ужас. — Никогда. Слышишь? Никогда не смей переспрашивать его! — Ладно, — уже мягче добавила Сандроне, возвращаясь к работе. — Раз съёмка летняя, скорее всего, он имел в виду Hexenzirkel. Я внесла это в твой список задач в программе. Посмотри там и перепиши себе в ежедневник. — Задачи ассистентов вносятся... в программу? — с недоверием переспросила Люмин. — А ты как думала? Главный редактор будет шептать тебе задачи лично на ушко? — съязвила Сандроне. — Давай, шевели булками, тебе еще нужно забрать пальто из химчистки. От этой шутки по телу Люмин пробежали мурашки. Несмотря на то, что коллега лишь поддразнивала её, мозг предательски услужливо рисовал картину: Чайльд, отбросив свою обычную дистанцию, подходит к ней со спины. Его шаги почти не слышны, но она кожей чувствует приближение его фигуры. Он склоняется так низко, что его дыхание, прохладное и ровное, касается самой чувствительной зоны за её ухом.В этот момент мир вокруг перестает существовать. Остается только терпкий, едва уловимый аромат его парфюма — смесь дорогой кожи, сандала и чего-то холодного, как зимний воздух. Его голос, обычно отстраненный и властный, здесь звучит иначе: низкий, бархатистый шепот, от которого по позвоночнику разбегается электрический ток. Он не просто диктует задачи — он словно оставляет на ней невидимый след, заставляя её замереть, боясь даже дышать, лишь бы не разрушить это пугающее, интимное мгновение. Сама не понимая причин, Люмин ловила себя на странном, неоднозначном чувстве к своему начальнику. В голове отчетливо звучал голос разума: это не принесет ничего, кроме проблем. Но тело и эмоции диктовали иное. Собравшись с мыслями, Люмин погрузилась в работу. Реальность оказалась куда суровее ожиданий. Весь день прошел в изнурительной гонке: ей приходилось мотаться из одного конца города в другой, пытаясь выполнить бесконечный список поручений директора. К вечеру, когда силы были на исходе, Люмин уже была готова сдаться и вернуться в офис, как вдруг в памяти всплыли портфолио. Их нужно было доставить в кабинет главного редактора. "Желательно до конца дня" — в лексиконе Чайльда эта фраза означало "и никак иначе". Встряхнувшись, блондинка стремительно бросилась к офису. Запыхавшись, она влетела в кабинет. В этот момент Чайльд вел телефонный разговор — в своей привычной манере: спокойно, уверенно, властно. Он говорил с кем-то крайне важным; в этом здании никто не мог связаться с ним напрямую без веской причины. Заметив Люмин, он лишь коротко кивнул, протягивая руку, требуя документы. Не прерывая разговора, он бегло просмотрел листы. По тому, как на мгновение застыло его лицо, Люмин поняло: всё не так. Отложив трубку, он заговорил. Его голос был лишен гнева, в нем сквозило лишь глубокое, разочарованное утомление. — Это совсем не то, чего я ожидал. Модели выглядят блекло. Наши наряды не должны кричать на них, как яркие пятна; они должны гармонировать, создавая иллюзию, что человек может хоть на мгновение прикоснуться к миру высокой моды, купив их. Он устало потер переносицу, словно само присутствие этой ошибки причиняло ему физическую боль. — Люмин, я понимаю, что просил вас лишь доставить портфолио, но прошу вас: проявляйте хоть каплю внимания к тому, что приносите в этот кабинет. Передайте мои замечания Алисе. А лучше... назначьте мне встречу с ней на завтра. Он произнес это почти лениво, словно вопрос о завтрашнем графике другого человека не стоил и секунды его внимания. — Я вас поняла. Я всё улажу, — ответила девушка, машинально облизав губы. Заметив это мимолетное движение, Чайльд оторвал взгляд от бумаг. Он смотрел на ассистентку чуть дольше, чем того требовал этикет. В кабинете повисла тяжелая, осязаемая пауза. Выдохнув, он кратко бросил: — Идите. Ваш рабочий день окончен. Первый день прошел в колоссальном стрессе, но, по крайней мере, не закончился катастрофой. Основываясь на рассказах Сандроне, Люмин ожидала, что Чайльд уволит её еще после утренней оплошности. Но либо он решил поиздеваться над ней подольше, либо ей действительно повезло. 1/365 дней.