Часть 20. Заснеженные меха

Тихий вечер окутывал дом мягким, бархатистым спокойствием, когда за окном мир словно погружался в сказку. Тонкая, невесомая вуаль первого снега начала медленно опускаться на сад, укрывая экзотические пальмы и пышные тропические растения, которые так контрастировали с наступающей зимой. Белые хлопья, похожие на крошечные перья, пушистыми шапками ложились на широкие изумрудные листья, превращая привычный пейзаж в нечто инопланетное и хрупкое. Люмин сидела за своим массивным дубовым столом — старым, надежным, с глубоким, благородным рисунком древесины, который за прошедшее время стал ей почти родным. Его поверхность, гладкая от многократных прикосновений, хранила в себе тепло её рук и едва уловимый аромат воска и старой бумаги. За этим столом, среди разбросанных черновиков и аккуратных стопок пергамента рождались новые смыслы. Над её плечами, разливая по комнате густой, медовый свет, горела английская лампа. Этот прибор был не просто источником освещения — он был тихим посланием, теплым эхом её далекой родины. Аякс купил её специально, желая, чтобы в моменты одиночества или глубокой задумчивости Люмин чувствовала не пустоту разлуки, а нежность его заботы. Свет лампы, мягкий и золотистый, падал на страницы, создавая уютный кокон, в котором исчезали тени и тревоги, оставляя лишь чистый фокус на строках её новой статьи. Мысли Люмин на мгновение ускользнули от текста статьи, переносясь к событиям последнего месяца. Переезд к Аяксу стал для неё не просто сменой адреса, а актом обретения собственной свободы. Ей всё еще немного улыбалось то, как долго и настойчиво приходилось убеждать Итэра. Брат, с его бесконечной, порой чрезмерной опекой, поначалу смотрел на эту идею с нескрываемым беспокойством. Так что Люмин пришлось потратить немало слов и нежных вздохов, чтобы доказать, что решение достаточно обдуманное и пойдёт им обоим на пользу. И Итэр, в конце концов, сдался. Теперь, когда Люмин жила здесь, в этом наполненном теплом доме Аякса, Итэр наконец-то познал истинное блаженство одиночества. Он обнаружил, что может устраивать в своем доме любой беспорядок, заниматься своими делами в любое время суток и наслаждаться тишиной, не оглядываясь на привычный ритм жизни сестры. Люмин снова опустила взгляд на монитор. Пальцы снова забегали по клавиатуре, продолжая свое неспешное повествование. В комнате пахло сухими травами и легким теплом лампы, а где-то в глубине дома слышалось мерное, успокаивающее дыхание спящего дома. Она была дома. И это ощущение было самым правильным и самым уютным из всего, что она когда-либо знала. Тишину уютного кабинета внезапно и бесцеремонно нарушил резкий, живой звук: тяжелая дубовая дверь распахнулась, впуская внутрь поток колючего, бодрящего морозного воздуха. Вместе с ним в дом ворвался запах приближающейся зимы — свежего снега и замерзшей земли. Этот внезапный сквозняк заставил пламя английской лампы испуганно дрогнуть, а за окном, казалось, снежинки закружились в еще более неистовом танце, подгоняемые вошедшим ветром. В проеме показался Аякс. Он стряхивал с плеч остатки инея, а его дыхание вырывалось из груди короткими облачками пара. Сняв тяжелое зимнее пальто и ботинки, он прошел вглубь дома, оставляя за собой едва уловимый шлейф холода, который быстро растворялся в теплом домашнем уюте. На его щеках и кончике носа горел яркий, здоровый румянец, вызванный морозным воздухом. — Люмиии, ты дома? — его голос, громкий и полный жизни, разнесся по всему дому, заполняя коридоры и комнаты, словно он пытался заполнить собой всё пространство, чтобы дотянуться до неё. — Дома, дома, — отозвалась Люмин, не отрываясь от работы, хотя на её губах уже играла невольная улыбка. — Вот сижу и дописываю статью. Скоро Рождество, так что народ ждет твой рождественский выпуск. — Это точно, — Аякс подошел ближе, и его присутствие мгновенно изменило атмосферу в комнате, наполнив её ощущением безопасности и тепла. — Эта суматоха перед праздником меня всегда выматывает. Ну да ладно, сейчас выпустим этот номер, и будем наконец-то отдыхать и наслаждаться праздником. Он с тяжелым, но приятным вздохом опустился в глубокое кресло, стоящее совсем рядом с её рабочим местом. Не удержавшись, он потянулся к ней, и его пальцы — всё еще чуть прохладные с улицы — осторожно подхватили одну из её светлых прядей. Он поднес её к лицу, закрыв глаза, и с почти благоговейным трепетом вдохнул её тонкий, родной аромат, словно этот запах был единственным лекарством от всей той предпраздничной суеты, о которой он только что говорил. — М-да уж... Скорей бы, — пробормотала Люмин, стараясь сосредоточиться на клавиатуре. Её пальцы продолжали ритмично стучать по клавишам, она нарочно делала вид, что полностью поглощена текстом, хотя чувствовала на себе его нежный, обволакивающий взгляд. Она знала этот взгляд — так только он всегда смотрел на неё. — Как там дела на работе? — спросила она, мягко улыбаясь уголками губ. — Всё вполне нормально, — Аякс усмехнулся, потирая переносицу, и в его голосе послышались нотки усталой иронии. — Правда, Сандроне все никак не найдет общий язык с новой ассистенткой. Бедняжка, ей приходится несладко. Я вот думаю... может, ты к нам вернешься? — он произнес это в шутку, но в глубине его глаз промелькнуло мимолетное, почти детское желание. Люмин не выдержала и тихо рассмеялась, наконец отвлекаясь от экрана. — О-о, ну нет! Я не вынесу больше твои замечания ко всему на свете. Ты вообще знаешь, каким ты бываешь говнюком на работе? Аякс лишь звонко, заливисто рассмеялся, и этот смех, искренний и теплый, заполнил комнату, окончательно прогоняя остатки зимнего холода. Он подался вперед и быстро, почти невесомо поцеловал её в щеку, прежде чем начать подниматься. — Знаю, знаю, милая. Такой уж я начальник, — подмигнул он, поднимаясь на ноги. — Ладно, не буду тебя отвлекать. Как допишешь — спускайся в гостиную. Нам надо будет обсудить, когда мы поедем за подарками для детей из приюта Перруэр и для моих мелких. Ну и когда их из пансионата забирать... Да и, в принципе, пора бы определиться, кто на рождественский ужин к нам придет. Он замер в дверном проеме, и на мгновение его лицо приняло выражение светлой, почти мечтательной задумчивости. — Эх, чувствую, этот дом впервые будет встречать столько гостей. Но я очень рад, — произнес он, и в его голосе звучало неподдельное вдохновение. Он стоял там, в проходе, освещенный мягким светом из комнаты, и его руки машинально коснулись деревянной рамы двери. Люмин легонько хихикнула, провожая взглядом удаляющийся силуэт Аякса. В груди разливалось приятное, щекочущее чувство — предвкушение праздника, которое бывает только в преддверии чего-то по-настоящему важного. Мысль о грядущем Рождестве, о шумном доме, о запахе хвои, жареной индейки и бесконечном смехе гостей согревала её лучше любого камина. Она снова повернулась к монитору, но пальцы замерли над клавиатурой. Взгляд затуманился, устремляясь куда-то сквозь светящийся экран, в лабиринты памяти. «Как странно всё устроено...» — подумала она, чувствуя, как внутри шевелится легкая, светлая меланхолия. В её сознании проплыли кадры последних нескольких лет. Рождества с Итэром, их общие посиделки с друзьями, бесконечные разговоры до рассвета и уютные вечера в компании близких людей. Это было прекрасно. Это было по-своему ценно — иметь круг людей, которые стали тебе семьей по выбору, а не по крови. Но, несмотря на всю эту радость, в глубине души Люмин всегда чувствовала едва уловимую, тонкую пустоту. Это было похоже на красивую картину, которой не хватает одного, самого главного мазка краски. Ей не хватало того особого, почти осязаемого тепла, которое было только в их старом доме в Лондоне. Она помнила, как пахло в родительском доме: смесью корицы, старых книг и дорогого парфюма матери. Помнила, как отец, вечно занятой, в этот вечер становился удивительно спокойным, как свет свечей отражался в его глазах, когда он рассказывал истории. Там Рождество было не просто датой в календаре, оно было состоянием души, ощущением абсолютной, незыблемой защищенности. «Интересно...» — внезапно мелькнула в голове тревожная и горькая мысль. — «А как это было у него? Как Аякс праздновал Рождество до того... До того, как всё изменилось?» Она представила его — такого же взъерошенного, шумного, с этим его неугомонным огнем в глазах. Каким был его дом? Были ли там такие же теплые традиции? Смеялся ли он так же звонко, когда родители обнимали его перед уходом? Или же... Сердце Люмин болезненно сжалось. Она представила Аякса в тишине пустого дома, где вместо звона бокалов — лишь свист ветра в замочной скважине. Мысль о том, что его нынешнее стремление окружить их всех заботой, могло быть лишь попыткой заполнить ту огромную, зияющую дыру в его собственном прошлом, отозвалась в ней острой, колючей жалостью. Ей до боли захотелось сейчас просто встать пойти и прижаться к нему и дать почувствовать: теперь он не один. Теперь у него есть этот дом. И есть она. Эта тяжелая, вязкая грусть начала окутывать её, словно туман, когда резкий, пронзительный звук телефона буквально выдернул её из оцепенения. Люмин вздрогнула, едва не выронив мышку. На экране телефона высветилось имя: «Тевкр». Она быстро смахнула уведомление и поднесла трубку к уху. — Алло? — голос её прозвучал чуть тише, чем ей хотелось бы. — Люмин! Привет! — на том конце провода раздался бодрый, но заметно капризный голос младшего брата Аякса. Было слышно, как на заднем плане приглушенно шумят голоса и какие-то хозяйственные звуки. — Ты не поверишь, как тут тоскливо! Мы с Тоней уже скоро начнем грызть стены этого пансионата от скуки! Люмин невольно улыбнулась и хихикнула, чувствуя, как тяжесть в груди начинает рассеиваться под напором детской непосредственности. — Привет, Тевкр. Что случилось? Вы опять разбушевались? — Мы не разбушевались, мы в глубочайшей депрессии! — драматично воскликнул мальчик. — Слушай, вы с Аяксом когда приедете нас забирать? Мы уже подготовили список подарков на рождество... ну, в общем, мы очень-очень скучаем! И Тоня тоже! Скорее приезжайте, а то мы тут совсем завянем без вас! Слушая его возмущенный, но полный надежды голос, Люмин почувствовала, как грусть из её сердца и мыслей постепенно уходить, рассеиваясь в задорности и даже небольшой наглости брата Аякса. — Скоро, Тевкр. Очень скоро, — мягко ответила она, и её улыбка стала по-настоящему теплой. — Потерпите еще немного. Мы скоро будем. Я обещаю уломать Аякса заехать за вами как можно скорее. — Ураа! Спасибо, сестрёнка, до встречи! Повесив трубку, Люмин еще несколько минут посидела в тишине, глядя в окно на продолжающийся снегопад. Она глубоко вздохнула, получив новые силы к написанию статьи и вернулась к монитору. Последние строки статьи как всегда даются с трудом, но спустя полчаса, когда последняя точка была поставлена, она наконец позволила себе выдохнуть. Спина ныла от долгого сидения, а плечи казались налитыми свинцом. С трудом размявшись и расправив плечи, Люмин поднялась из кресла. Тело требовало тепла и покоя. Спускаясь по лестнице, она услышала уютный кухонный шум: мерное постукивание ножа о доску и аппетитный запах, который уже начал заполнять дом. Это был аромат обжаренного чеснока, пряных трав и чего-то сладковато-сливочного — запах, который всегда ассоциировался у нее с домом и безопасностью. Аякс стоял у плиты в шелковой пижаме, его движения были уверенными и спокойными. В мягком свете кухонных ламп он выглядел совсем не так, как тот опасный редактор мира моды, которого знала часть мира; сейчас он был просто её Аяксом. Люмин бесшумно подошла со спины. Она обвила его талию руками, прижимаясь щекой к его лопаткам, и почувствовала исходящее от него тепло. Она поднялась на носочки и нежно поцеловала его в шею, прямо под краем воротника пижамы. — М-м, пахнет просто божественно, — прошептала она, зарываясь носом в его плечо. — Что же ты такое вкусненькое готовишь? Аякс тихо рассмеялся — этот низкий, вибрирующий звук отозвался приятной дрожью в теле Люмин. Он накрыл её ладони своими, на мгновение перестав помешивать соус. — Секретный рецепт для самой голодной автора в мире, — подмигнул он, оборачиваясь в её объятиях, чтобы поцеловать её в лоб. — Иди мой руки, через десять минут всё будет готово. Когда они наконец уселись за стол, ужин казался особенно вкусным. Тепло горячей еды и мягкий свет ламп создавали кокон, отделяющий их от всего остального мира. — Знаешь, — начала она, подняв взгляд на Аякса, — звонил Тевкр. Аякс тут же отложил вилку, его взгляд смягчился. — Как они? Не слишком разбушевались перед праздниками? — Наоборот, они слишком воодушевлены, — улыбнулась Люмин. — Он сказал, что они с Тоней уже составили подробный список того, что хотят получить на Рождество. Настоящий, официальный документ, наверное. Тевкр так забавно рассказывал, как они спорили, чей пункт важнее. Аякс не выдержал и расхохотался, запрокинув голову. Этот смех был чистым и искренним. — Ох, боги... Ну конечно! — он вытер выступившую слезу. — Видимо, я всё-таки как-то разбаловал их. Маленькие вымогатели. Наверняка там не только всякие их манги и фигурки, но и «обязательные» сладости в неограниченном количестве. — Скорее всего, — Люмин тоже рассмеялась. — Но это так мило. Знаешь, я подумала... давай не будем оставлять поиски подарков на последний момент? Аякс кивнул, его лицо стало серьезным, но это была приятная серьезность планирования. — Я только за. Давай так: в пятницу выделим целый день. Сходим в тот большой торговый центр, о котором ты говорила, заглянем в лавки с рождественскими сладостями. Купим всё, что есть в их списках, и даже чуть больше. — Договорились, — Люмин накрыла его руку своей. — Ну а в выходные тогда заберем их. — Именно так и сделаем. Ужин продолжался в уютной, почти ленивой атмосфере. Звуки столовых приборов о тарелки и негромкий гул города за окном создавали идеальный фон для разговоров. Люмин, задумчиво доедая остатки салата, вдруг подняла глаза на Аякса. — Слушай, — мягко начала она, — а как ты вообще праздновал Рождество до того, как мы встретились? У тебя были какие-то свои традиции? Аякс на мгновение замер, и в его взгляде промелькнула легкая, светлая грусть. Он откинулся на спинку стула, глядя куда-то сквозь лампу, словно перебирая в уме старые фотографии. — Хм, — протянул он. — Знаешь, это было довольно спокойно, но очень тепло. Обычно ко мне приходила Перруэр. Она никогда не приходила одна — всегда тащила с собой Лини, Линнет и Фремени. Весь этот шумный балаган. Он улыбнулся, вспоминая. — Мы забирали Тоню и Тевкра, и мы просто все вместе садились за стол. Никакого пафоса, просто огромная куча еды и разговоры до глубокой ночи. Если на улице выпадало достаточно снега, мы выходили во двор. Лепили снеговиков, устраивали дуэли снежками... Линнет всегда была слишком серьезной для этого, но в итоге всё равно ввязывалась в бой. Это были хорошие дни. Аякс замолчал, внимательно наблюдая за реакцией Люмин, а затем спросил: — А у тебя? Как это выглядело в твои прошлые годы? Люмин невольно улыбнулась, и её лицо осветилось воспоминанием о хаосе, который она так любила. — О, у нас это было совсем по-другому, — рассмеялась она. — Последние пару лет к нам с Итэром постоянно приходили Нефер, Лаума, Варка и Николь. Это было... энергично. Нефер и Лаума, как обычно, превращали гостиную в подобие ночного клуба — устраивали караоке, пели во весь голос, перекрикивая друг друга. Она сделала небольшую паузу, а затем продолжила. — А Варка... Ну, ты же его знаешь. Он как обычно начинал напиваться и в какой-то момент чувствовал, что стол — это идеальная сцена для танцев. Николь постоянно на него ругалась, кричала, что нельзя так напиваться, и всерьез грозилась его закодировать, если он не сядет на место. Люмин засмеялась, прикрыв рот ладонью. — Я до сих пор помню тот случай... Николь просто не успела его перехватить. Этот шкаф ростом в два метра, эта гора мышц... он просто решил исполнить какой-то сложный элемент, и — хрусть! — стол разломился ровно пополам. Мы тогда полчаса не могли прийти в себя от смеха, пока Николь пыталась спасти остатки еды. Аякс разразился громким, искренним смехом, едва не опрокинув свой стакан. Образ огромного Варки, разрушающего мебель, был слишком комичным. — Господи, — сквозь смех выдохнул Аякс, вытирая глаза. — По описанию это звучит уже больше как типичный Новый год, а не Рождество. Он немного успокоился, но улыбка всё еще играла на его губах. — Кстати, о Новом годе... Знаешь, я его люблю даже больше. В России это вообще самый главный, самый масштабный праздник в году. Всё закручено вокруг него. Люмин подалась вперед, заинтригованная. — Правда? Расскажи! Я никогда не слышала подробностей, как это происходит у вас. Глаза Аякса загорелись. Он начал рассказывать, и его голос стал более воодушевленным. Он говорил о заснеженных улицах, о бесконечном запахе мандаринов и хвои, о том, как вся страна замирает в ожидании полуночи. Он описывал шумные застолья, когда гости приходят и уходят волнами, о звоне бокалов, о праздничных салютах, которые расцвечивают небо, и о том особом чувстве «чистого листа», которое наступает в первую секунду января. — Это звучит просто потрясающе, — прошептала Люмин, слушая его с открытым ртом. — Столько жизни, столько масштаба... Знаешь, я бы тоже очень хотела как-нибудь отпраздновать Новый год именно так. По-настоящему, по-твоему. Аякс мягко улыбнулся и коснулся её руки. — Обязательно отпразднуем. Обещаю. Когда разговор угас, они не стали долго сидеть в тишине. Вместо этого, по негласному согласию, они начали вместе наводить порядок. Это была их маленькая общая традиция — заканчивать вечер не просто отдыхом, а совместным делом. Они спорили, кто будет мыть посуду, а кто протирать стол, и этот простой бытовой процесс, наполненный тихими шутками, казался Люмин самым правильным завершением идеального вечера.

***

Нью-Йорк в декабре напоминал взрыв из золота, неона и ледяной крошки. Огромная рождественская ярмарка на Рокфеллер-центре, раскинувшаяся прямо под подножием гигантской ели, гудела, словно живой организм. Снег мягким пушистым покрывалом укрывал её, превращая в сказочное королевство. Воздух, пропитанный ароматами корицы, жженого сахара и хвои, казался почти осязаемым, сладким и колючим от мороза одновременно. Люмин плотнее запахнула кашемировое пальто, чувствуя, как резкий ветер с Гудзона пытается пробраться под одежду. Она поправила теплый шарф и посмотрела на Аякса. Тот выглядел совершенно в своей тарелке: на нем было стильное темное пальто, а в глазах — тот самый азартный блеск, который появлялся у него только перед важным показом или... перед шоппингом. — Слушай, — Аякс перекричал шум толпы и музыку, доносившуюся из динамиков неподалеку, — Мне кажется мы должны купить эти наборы для творчества. Я серьезно, Люми, эти дети из приюта заслуживают чего-то круче, чем просто дешевые пластиковые игрушки. Он потянул её за собой мимо прилавка, где продавали дизайнерские деревянные пазлы и авторские наборы для творчества. — Я согласна, — улыбнулась Люмин, перехватывая поудобнее тяжелый бумажный пакет, который они уже успели наполнить. — Но давай не забудем про Тоню. Она написала в списке, что хочет какое-то модное украшение, вся в тебя. — подразнивая подмигнула блондинка. Аякс усмехнулся, бросив взгляд на витрину с изысканными украшениями ручной работы. — Модное значит... Все таки она училась у лучших. Я присмотрел ей тот минималистичный браслет с гравировкой, ей он идеально подойдёт к её стилю. А для Тевкра... — он на секунду задумался, оглядывая ряды с гаджетами и книгами. — Мне кажется он обрадуется, если мы ему купим новый том его любимой манги. Вот она, смотри. — Потянувшись за аккуратно лежавшей цветастой книгой, склонилась она над прилавками. — Да, Люми, ты права. Они двинулись дальше, пробираясь сквозь толпу. Вскоре их путь преградил аромат, от которого кружилась голова — запах горячего шоколада с маршмэллоу и свежего имбирного печенья. — О, это обязательно! — воскликнул Аякс, указывая на палатку, над которой поднимался густой пар. — Мы не можем идти с пустыми руками. Они купили целую корзину сладостей: медовые пряники в форме звезд, леденцы на палочках, украшенные золотистой пыльцой, и засахаренные фрукты. Люмин выбрала набор изысканных конфет в обертках цвета небесной лазури — это был подарок для Лаумы, Люмин прекрасно знала, как она обожает все сладкое и вкусное. —Такс, для Лаумы подарок я уже выбрала, надо бы найти что-то и для остальных. — Когда они вышли из тёплой лавки, холодный морозец тут же окутал их лица и на щеках Люмин выступил лёгкий румянец. — Ага, ты права. Но мне кажется, что сначала нам надо выбрать что-то для твоего братишки. — Он встал, поднеся кулак к подбородку и немного задумался. — Мне кажется, что Итэр — это не тот человек, которому можно просто вручить смешную кружку или дурацкий сувенир. Ему нужно что-то действительно стоящее. Что-то такое, от чего у него челюсть отвиснет! Люмин на мгновение замерла, глядя на его воодушевленное лицо, и невольно закатила глаза. «М-да, Аякс явно переоценивает моего брата-балбеса», — пронеслось у неё в голове. — «Ему вполне хватит и пачки любимых сладостей, чтобы быть счастливым. Какой там "отвисшая челюсть"...» В это время Аякс сделал шаг ближе к ней, понизив голос до заговорщического шепота: — Я должен показать ему, насколько я щедр. И, что более важно... он должен понять, каким идеальным зятем я буду. Если он одобрит мой вкус, считай, половина дела сделана! Люмин закатила глаза, но не смогла сдержать легкой улыбки. — Ты неисправим. Ты действительно собираешься подкупать моего брата подарками? — Я не подкупаю, я инвестирую в наше мирное сосуществование! — парировал Аякс. — Идем. Я знаю, куда нам нужно. Вместо книжных лавок он уверенно повел её в сторону элитного антикварного квартала, где в витринах за толстым стеклом покоились вещи, достойные музеев. В итоге они оказались в небольшом, залитом приглушенным светом магазине восточного оружия и искусства. Запах дерева и старинной стали заполнил легкие. Аякс замер перед одной из витрин. Его взгляд изменился — исчезла шутливость, появилась странная, почти фанатичная сосредоточенность. Внутри, на бархатной подложке, лежал изящный японский клинок. Его лезвие, изогнутое и острое, как бритва, казалось, ловило каждый блик света. — Вот, — тихо сказал он. — Это. — Клинок? — Люмин подошла ближе, рассматривая работу мастера. — Это... очень красиво. Но не слишком ли это официально для подарка? — Это не просто оружие, Люмин, — Аякс коснулся пальцем стекла, не отрывая взгляда от узоров на стали. — Это душа. Видишь эти линии? Это хамон. Он заговорил, и Люмин замерла. Его голос звучал спокойно и глубоко, он рассказывал так, словно сам был экспертом. — В Японии создание меча — это не ремесло, это медитация. Мастер не просто кует сталь, он борется с хаосом. Сначала берется несколько слоев железа, которые многократно складывают и проковывают. Это делает металл невероятно плотным, лишая его пустот. А потом — самое сложное. Чтобы клинок был одновременно твердым, как алмаз, и гибким, чтобы не сломаться от удара, используется техника разной закалки. Сердцевина остается мягкой, а режущая кромка — сверхтвердой. Именно поэтому появляется этот узор на лезвии. Он на мгновение замолчал, глядя на свое отражение в полированной стали. — Итэр оценит это. Люмин смотрела на него, не мигая. Она каждый раз удивлялась многогранности и начитанности этого парня. Казалось, он знал про все на свете. — Аякс... — тихо произнесла она. — Я и не знала, что ты так много об этом понимаешь. Откуда у тебя такие познания? Он резко встряхнул головой, и маска беззаботного шутника мгновенно вернулась на место. Он широко улыбнулся, потирая затылок. — О, ну... скажем так, у меня есть свои маленькие слабости к интересным вещам! — он подмигнул ей. — Ну так что, берем? Итэр будет в восторге, а я получу официальное одобрение от главы семьи! Люмин лишь покачала головой, чувствуя, что этот человек гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Но в глубине души она знала: подарок будет идеальным. —Берём, берём конечно. —Ну вот и отлично. После этого они еще долго слонялись по шумным рядам ярмарки, поддаваясь общему праздничному безумию. Время тянулось лениво: они заглядывали в лавки с антиквариатом, пробовали уличную еду и просто наслаждались моментом, пока не поняли, что список покупок пора закрывать. В итоге трофеи были собраны: для Нефер выбрали изысканный парфюм, для Николь нашли тот самый безупречный чайный сервиз, а для Варки присмотрели бутылку дорогого коньяка, способную порадовать даже самого искушенного ценителя. С тяжелыми, но полными приятных покупок пакетами, они, наконец, направились к выходу. Уставшие, но странно воодушевленные, они поехали домой, чувствуя, что этот день определенно удался.

***

Субботнее утро окутало пансионат мягким, молочно-белым туманом, который лениво перетекал через пороги, создавая ощущение, будто весь мир замер в ожидании чего-то важного. Люмин и Аякс, верные своему обещанию, прибыли вовремя; их приезд прозвучал бодрым хрустом снега под шинами автомобиля и звонким смехом, нарушившим утреннюю тишину. Когда они, наконец, забрали Тоню и Тевкра, их путь к дому Аякса превратился в настоящий кочующий карнавал. Машина была забита не столько вещами, сколько предвкушением праздника, а воздух внутри салона казался наэлектризованным от детского возбуждения и предпраздничной лихорадки. Как только тяжелые дубовые двери дома Аякса захлопнулись за ними, в холле воцарился хаос, пропитанный сладковатым ароматом хвои и старой древесины. Тоня и Тевкр, ведомые чистым, неразбавленным азартом, тут же превратились в маленьких искателей сокровищ. Они с энтузиазмом, граничащим с одержимостью, принялись исследовать каждый закуток: заглядывали под массивные комоды, зарывались в подушки на диванах и даже пытались заглянуть в пустые каминные полки, надеясь найти там заветные коробки с бантами. Их ладони беспрестанно шуршали по тканям, а глаза горели фанатичным блеском — они были искренне убеждены, что подарки, купленные Люмин и Аяксом накануне, где-то здесь, затаились в ожидании момента, когда их наконец обнаружат. Однако Люмин и Аякс даже не привезли подарки в этот дом. Все заветные свертки, обернутые в крафтовую бумагу и перевязанные лентами, безмолвно покоились в тишине кабинета мужчины на другом конце города, в главном офисе The Fatui, среди стопок документов и офисной пыли, бесконечно далекие от этого праздничного безумия. Заметив, что поиски зашли в тупик, а уровень напряжения в комнате начал зашкаливать, Аякс решил применить проверенную тактику — юмор. — Ну что вы так расстроились? — весело провозгласил он, обводя присутствующих широким жестом. — Вы забыли про главные правила магии! Добрый Санта-Клаус не раздает сокровища в любой день недели. Его волшебные сани прилетают только в Рождество! — Аякс, ну они же больше не дети, — снисходительно посмеялась Люмин. Но не смотря на это, Тоня и Тевкр все равно успокоились и это привело к переходу от разочарования к созиданию. Напряжение сменилось деятельным воодушевлением. В дом ворвался дух праздничного преображения. Начался ритуал наряжания елки: хрустящие ветви сосны принимали на себя тяжесть стеклянных шаров, которые в свете ламп казались застывшими каплями цветного льда. Повсюду зазвучал шелест гирлянд, запах корицы и хвои смешался с теплом человеческого общения.

***

В доме Аякса пахло не просто едой — пахло самим Рождеством. Густой аромат запеченной птицы с травами, пряная корица и терпкий запах хвои сплетались в единый кокон уюта. Люмин, с легкой, усталой, но счастливой улыбкой, ловко управлялась с тяжелыми блюдами. В это время из гостиной доносился шум и смех: Аякс, Тоня и Тевкр, вооружившись коробками с украшениями и гирляндами готовились к приходу гостей и превращая дом в царство мерцающих огней. Первыми, нарушив уютную тишину, в дверь постучали. На пороге появилась Перруэр, и за её спиной, словно единое целое, возникли Лини, Линнет и Фремене. В этот вечер в них не было ни капли того офисного холода и строгости, к которым привыкли окружающие. Теперь это была семья — теплая, сплоченная, где каждый ловил взгляд другого, готовый подставить плечо или подшутить. Они вошли в дом не как официальные лица, а как близкие друзья, и вскоре их уютные голоса начали вплетаться в общий гул праздника, пока они постепенно занимали свои места за столом. Затем дом наполнился новой волной энергии. Появились Итэр, принесший с собой свежий морозный воздух, и статная компания: Варка, Николь, Нефер и Лаума. Стол, который еще недавно казался просто сервированным, внезапно стал центром целой вселенной. Гул разговоров, звон бокалов и искренний смех заполнили каждую щель дома. Еда исчезала с тарелками под одобрительное мурлыканье и обсуждение рецептов, а атмосфера накалялась до той самой приятной степени, когда все чувствуют себя своими. Но настоящий взрыв эмоций начался, когда пришло время подарков. — Аякс, это просто невероятно... — голос Итэра слегка дрогнул, когда он осторожно коснулся рукояти нового японского клинка. Его глаза светились благодарностью, и он едва ли не поклонился другу за такой тонкий и мощный подарок. Тоня буквально светилась. Она не выпускала из рук свой новый браслет, то и дело поднося его к свету, чтобы увидеть, как он играет на её тонком запястье. Тевкр же, уже почти забыв о праздничной суете, с жадным интересом уткнулся в свежий том манги, периодически издавая восторженные звуки. Нефер, окруженная облаком тончайшего аромата, с закрытыми глазами вдыхала свой новый парфюм, словно пытаясь запомнить каждую ноту. Николь, в свою очередь, с детским восторгом рассматривала новый сервиз, касаясь пальцами изящных краев чашек. А Лаума, не дожидаясь официального завершения церемонии, уже с лукавой улыбкой отправила в рот первую конфету из подаренной коробки. — О, Люмин, Аякс! — громогласно объявил Варка, приподнимая бокал с коньяком. — Этот напиток просто божественен! Шикарный выбор! Аякс, не удержавшись, хитро прищурился и, опершись на стол, подмигнул мужчине: — Только умоляю, Варка, не вздумай начать танцевать на моем столе! А то мы повторим сценарий, который ты устроил у Люмин и Итэра в дома! — Аякс! — Люмин вспыхнула и возмущенно на него посмотрела. — Я же просила! Это был секрет! Варка лишь добродушно рассмеялся, заглушая её протест: — Да ладно тебе, Люмин! Ничего страшного. Я в тот вечер действительно перепил, ну зато это было легендарно! В комнате снова взорвался смех, и кажется, что даже стены дома вибрировали от общего счастья. Но Аякс внезапно посерьезнел, и в его руках появились несколько плотных конвертов. — А это... — он сделал театральную паузу, глядя на Люмин, затем на Перруэр и детей. — Это для вас. Когда конверты были вскрыты, в комнате на мгновение повисла звенящая тишина, которая тут же сменилась воплями восторга. Билеты. Россия. Новый год. Люмин замерла, её глаза сияли ярче любых гирлянд на елке. Она не могла вымолвить ни слова, лишь смотрела на Аякса с нескрываемым восторгом. — Я видел, как твои глаза заблестели, когда я только заикнулся о России за ужином, — мягко сказал Аякс, накрывая её ладонь своей. — Я просто не мог лишить тебя этого. Но... — он склонился к её уху, и его голос стал тише, приобретя интимную глубину, — ...главный подарок я сделаю тебе уже там. Лицо Люмин залил румянец, а в глазах заплясали искры, которые обещали не менее чудесное продолжение. Гости, не в силах сдержать эмоций, доедали десерты в полубезумном, счастливом темпе. Обсуждение поездки, планов на новый год и будущих приключений не утихало. Наконец, когда с едой было покончено, компания, спотыкаясь и смеясь, повалила на улицу. Снаружи их встретил мир, укрытый пушистым, нетронутым ковром снега. Зимняя ночь дышала холодом, но никто этого не замечал. Они бегали по сугробам, кидались снежками, подбрасывали снег вверх, наблюдая, как он искрится в свете луны, и просто наслаждались этим моментом — моментом, когда мир кажется огромным, добрым и бесконечно полным чудес.