Пролог.

***

      Родной Новый Нижний Новгород, в простонародье именуемый «Три-Н», встречал его привычным запахом гниения, фекалий и дешманской спиртяги. Плащ-химзащита защищал вернувшегося в город путника от радиоактивных осадков, а противогаз, весивший на поясе, уберегал от радиоактивной пыли, которая порой попадалась в некоторых местах. Однако даже самое надёжное обмундирование не спасло бы никого от зловония, источаемого этим местом. Отряхнув запылённую тёмно-зелёную куртку, Орафан перехватил уздцы плетущейся рядом с ним лошади поудобней и направился к старому товарищу Жирнову, владельцу постоялого двора, где можно было поставить лошадь, переночевать, поесть и узнать актуальную на сегодняшний день информацию.       Спустя час, уже сидя за барной стойкой, наёмник общался с другом.       — Передай этой твари, которая выдала мне прошлый заказ, что информацию о принадлежности цели к Восточным Ветрам надо сообщать не в последний момент задания. Мне же теперь дорога на Восток просто заказана; первая застава за Уралом — и я не жилец. Сука. — Недовольно прошипел Орафан.       — Да ладно, не кипятись ты, заказчик, видать, понимал, что если кто-то узнает о том, что цель с Востока, то за дело никто не возьмётся, — ободряюще пробасил Жирнов, ставя перед завсегдатаем тарелку с ухой и рюмку водки.       — Вот именно, никто не хочет попадать в список тех, кому запрещён проезд на Восток и закупка товаров на их рынке, — хлопнув рюмку и закусив, чуть порыскав в кармане куртки, он достал листок и положил на стойку.       — Что это?       — А не узнаёшь человека на ней?       — Ну, чем-то на тебя он похож, конечно, но чересчур красивый, чтобы быть тобой, — с усмешкой хлопая себя по пузу, сообщил свои выводы бармен.       — Этих листовок пока что немного по городу, только поэтому я смог спокойно дойти до тебя, но за убийство пяти восточников мне точно будут мстить. Короче, мне нужно последнее задание, в счёт него раздобудь мне транспорт, и вот ещё держи, — Орафан протянул клочок бумаги и ключ, — Это ключи от схрона и путь к нему, патронов и хабара там должно хватить на не самую убитую машину. Оставишь её на Старой Гати, где затопленная церковь стоит.       — Ты, как я посмотрю, с концами куда-то сматываться собрался. Не переживай, всё устрою, ты как-никак меня столько раз выручал, — говоря это, толстяк положил на стол небольшую старую папку, сделанную из человеческой кожи, — тут вся информация по заказу; наниматель, как всегда, пожелал остаться в тайне.       — Понял, спасибо, друг, и прощай, — с этими словами молодой человек, по меркам старого мира, закинув винтовку на плечо, пошёл в избушку маленько отоспаться и собрать все пожитки в дальний путь.

***

      Тело зарезанного постового, отчаянно хрипящего и захлёбывающегося своей кровью, было аккуратно уложено на опавшие листья. Вытерев нож о штанину своей уже покойной жертвы, словно осенний ветер, чуть шелестя листьями, тень двинулась вперёд. Со вторым постовым, закемарившим у костра и, видимо, видевшим уже третий сон, случилось то же, что и с первым. Толком не успев проснуться и оказать хоть какое-то сопротивление, грязный худощавый мужичок был опрокинут на спину, предсмертно хрипя. Минус двое — осталось столько же, и задание можно было считать выполненным.       Тихо зайдя в саму избу, Орафан понял, что просчитался, разрядом в голове проскочила мысль: «как глупо». Но вместо ожидаемой очереди из сразу двух автоматов, лязг затворов, которых он услышал со спины, уже зайдя в предбанник, хлопнул выстрел из ТТ. С коротким криком ещё один враг позади мешком рухнул на землю.       Облегчённо выдохнув, Орафан быстро нырнул вперёд, пропуская над головой очередь последнего, судя по всему, неопытного бандита. Упав на прогнивший деревянный пол, наёмник достал из кобуры свой ПМ и выпустил две пули в грудь и бедро врага-противника. Когда тот повалился на бок, выронив своё оружие, Орафан быстро поднялся и, подойдя к каждому телу, сделал контрольный выстрел в лоб.       Только сейчас он заметил, кто именно спас его жизнь, и в данный момент держал его на мушке. Это была девчушка, из-за худобы больше похожая на призрака, чем на человека. В руках у неё был ТТ.       — У тебя пистолет заклинил, ты не сможешь мне ничего сделать. — сказал парень. В момент, когда девочка отвлеклась на затвор пистолета, чтобы проверить, правду ли говорит незнакомец, он выбил пистолет из её рук чётко выверенным движением. Прижав девчонку одной рукой к земле, он вытащил обойму из её пистолета и передёрнул затвор. Застрявшая гильза с тихим звуком упала на землю.       — Сиди тут и не дёргайся, выкинешь что-нибудь — и я тебя убью, — строго сказал Орафан, — где были остальные пленники? В доме?       Девчонка с отстранённым лицом кивнула.       — Хорошо.       Снова зайдя в дом и посветив фонариком, он обратил внимание на резкий запах крови и хриплое дыхание у противоположной от двери стены. Направив туда луч света, наёмник увидел двух пацанов лет десяти-тринадцати; первому шальная пуля попала прямо в голову, а второму — в живот. Из рта у него шла чёрная кровь, что явно говорило о пробитой печени.       — Не жилец, — тихо сам себе сказал Орафан и избавил пацанёнка от мучений выстрелом в голову.       Осмотрев все комнаты, он понял, что ещё одного парня съели, и сейчас его мясо лежало аккуратно разложенным в герметичные пакеты. А в соседней комнате, на грязном матрасе, лежала замученная вторая девочка. Она не дышала.       Собрав все полезные вещи в доме, он взял несколько поленьев из костра и поджёг дом.

***

      — Эй, ты! — грубо обратился к юной девушке удивительно жирный обрюзгший мужчина, — Девка. Сколько вас ещё осталось там в лесу?       Она ничего не ответила. То ли говорить не умела, то ли сильно уж перепугалась. И чудовищам было в целом-то не важно: они, вероятно, убили уже все младших и просто измывались над оставшимися. Свою выгоду они с дружками получат в любом случае.       — Никого, — с хрипцой в голосе ответил молодой пацан, шедший за ней. Он был немного ниже первой, но не уступал ей в худобе.       Та грязная, одетая в лёгкое тряпье девчушка, к которой ранее обратился их похититель и убийца других подростков, с непониманием обернулась к нему. Её взгляд встретился с глазами пацана, который явно затевал какой-то план. Их осталось немного от изначального количества. Всего четверо. Её подобрали старшие ещё лет десять назад. Родителей в глаза не видела, потому другие дети были ей семьёй. Они понимали друг друга по взгляду, жестам. Почти не умели говорить. Старшие, которые тащили в их «берлогу» еду и другие необходимые для жизни предметы, умерли давным-давно. Говорить дети едва ли умели и, что сейчас обсуждают эти страшные взрослые люди, почти не понимали.       Еды им не давали, лишь попить немного: два раза в день. Чтобы сил на побег не было. Бандиты, видимо, не предполагали, что бывали у детей и более плохие времена. Девчонка точно не знала, как давно почти половина младшеньких умерли от недостатка еды, а старшим во избежание следующих смертей поручено было готовить их.       Потому, будучи связанными, дети раздумывали над любыми возможностями сбежать в силу своего возраста и опыта. И, хоть по внешности девчонка была старшей, в их маленьком отряде был другой лидер.       Шли они молча около пяти часов, а, когда начало темнеть, их похитители объявили перевал. Местом для сна была выбрана сырая, полусгнившая избушка. Внутри вместе с сыростью в нос зашедшим ударил запах гнилой древесины. И если вооружённые мужики поморщились, то дети, скорее, насладились этим родным ароматом. Долго стоять на месте не дали: толкнули к стене и проверили связанные руки. Надёжно, не вырвутся.       Когда её сестрёнку схватили за волосы двое мужчин и потащили в соседнюю комнату, «старшая» кинулась на одного из них и укусила бугая за руку, прокусив кожу до крови. Тот завизжал аки свинья, отвесив девчонке мощную оплеуху, что та отлетела почти на три метра. Затем оставшиеся двое её выволокли на улицу и избили.       — Вот же тупая сука, останется до конца пути без еды и воды, — возвращаясь в дом ругался один из похитителей.       Придя в себя от пробирающего до костей ветра, в слабом свете костра, она увидела, как кто-то, находящийся во мраке ночи, методично вырезал двух бандитов. На всякий случай она решила пока притворяться спящей. Аккуратно девчонка пыталась продеть связанные руки через ноги. Убитый часовой лежал рядом с ней, и, не мешкая ни секунды, она вытащила пистолет у него из кобуры. Ровно в тот момент она уже была готова стрелять в одного из похитителей, аккуратно заходящего в дом. Увидев, как со стороны леса возвращаются два бандита, отлучившиеся куда-то, она изменила свои планы: надо подпустить их поближе и расстрелять всех троих, а потом спасти остатки своей семьи. Когда они подошли ближе, она нажала на спуск, но вместо трёх выстрелов пистолет сделал всего один.

***

      Дрова потрескивали в костре, нарушая тишину и разгоняя тьму, так старавшаяся поглотить фигуры двух людей. Сначала они сидели молча. Орафан был занят готовкой и разведением огня, девчонка же собрала хворост и молча наблюдала за ним.       — Тебя хоть как зовут? — спросил молодой на вид парень у девчонки в грязных, потрёпанных временем лохмотьях, которая, будто голодный зверёк, уплетала горячий суп за обе щёки. Видно, давно не ела. Хотя, судя по её худобе, нормального питания у неё не было долгие годы. Пусть девчонка прямо мелочью и не была, возраст определить было проблематично.       — Имя-то у тебя вообще есть? — не замечая реакции он повторил свой вопрос чуть грубее. На этот раз девочка подняла глаза и скорчила задумчивую мину, будто вовсе не понимала сути вопроса.       — Ты вообще говорить умеешь? Ай, ладно, — сплюнул в сердце молодой человек и приступил к чистке своего оружия с ревизией найденного у бандитов снаряжения.       Осмотрев и аккуратно укомпоновав вещи в свой рюкзак, Орафан сел обратно к костру.       — Ложись спать, выходим через четыре часа, а мне не нужна обуза, что еле ноги волочит.       — Я… ни абуза, — хриплым голосом неожиданного сказала девчонка.       — О! Так ты всё-таки умеешь говорить. Правда, как-то странно.       Ответом ему был виноватый взгляд, который она быстро опустила. Дети в их общине нечасто пытались говорить. Тяжело, многое непонятно. Старшие, пытавшиеся их поначалу учить, мертвы уже давным-давно: кто-то слёг от болезни, кто-то от голода, кого-то забрали чудовища с неизвестных земель, а, может быть, они нашли для себя там более уютное местечко.       — Могла бы я вам помочь? — Неуверенно подбирая из памяти слова, значение которых было понятно, продолжила она.       Воспоминания с ночи были ещё свежи. Стрелять умеет, а, значит, и толк от одичавшей девчонки можно было найти.       — Ладно, так и поступим.

***

      Хруст ветки в пяти шагах от наёмника заставил его мигом проснуться и перехватить лежавшую между ног винтовку. Плавно повернувшись на звук, он увидел, как уже знакомая девчушка проснулась и решила заняться полезным делом: она собирала рядом лежащий хворост для костра. Мысленно отругав себя за то, что уснул в карауле, парень обратился к ней.       — Смотрю, ты уже проснулась, — кинув взгляд на часы, он продолжил, — Даю пятнадцать минут на сборы. Мы выходим.       — Да, — ответила она тихо и положила ветки на почти погасшие угли.

***

      Орафан вскинул руку с сжатым кулаком, показывая этим жестом, что нужно остановиться. Девочка, неуклюже протопав ещё два метра, ударилась в большой тёмно-зелёно-цифровой расцветки рюкзак наёмника и только тогда замерла на месте, ожидая, что сейчас ей прилетит по лбу, как всегда прилетало в таких ситуациях от старших братьев. Но её спутник сейчас был слишком на чём-то сосредоточен и даже не заметил этого.       — Обойдём это место справа, — неуверенно сказал Орафан.       Малышка за его спиной просто кивнула на эти слова, и они продолжили путь дальше, изредка останавливаясь для того, чтобы обходить какие-то места на тропе. Чем дольше они шли, тем более напряжённым становился наёмник, а почва всё чаще хлюпала под ногами. Чуть позже стало однозначно видно, что эта часть леса была заболочена. Земля под ногами была не просто влажной: она уже пыталась проглотить ногу до щиколотки. И без того изрядно изношенные ботинки девочки, которые ей братья нашли в прошлом году, за последние четыре дня совсем стали плохи; в один из разов, когда грязь опять зажевала ногу, подошва ботика так и осталась в трясине. Не подавая вида, девчушка продолжила путь дальше, как ни в чём ни бывало.       Спустя три с половиной часа ходьбы по этой проклятой топи, они наконец-то вышли к старой деревушке. Многие обветшалые от времени дома уже давно успели по окна уйти в болото. В самом конце того, что осталось от поселения, на небольшой сопке, виднелась полуразвалившаяся церковь, из окон которой в полумраке заходящего солнца виднелся свет пары фонариков.       — Спрячься в том доме, — прошептал Орафан, кивнув на близлежащий к ним дом.       — Это твои… друг? — тихо спросила девочка, заметно подбирая нужные слова.       — Двигайся уже к дому, и не издавай там ни звука, — скорее шипя, чем шепча, ответил ей наёмник.       Не решившись в данный момент задавать ему ещё какие-либо вопросы и вообще чего-либо говорить, девчонка лишь кротко кивнула и мышкой скрылась за скрипучей дверью дома. Благо, та была распахнута настежь. Хорошо хоть додумалась не трогать дверь. Лишний шум сейчас мог привести к проблемам.       Пригнувшись, он рванул вперёд, двигаясь от укрытия к укрытию. Уже подойдя к входу в церковь, парень услышал басовитый храп, доносившийся изнутри. Обойдя здание вокруг, наёмник заметил, что часть кирпичей кладки выпала, позволяя опытному бойцу подняться на крышу словно по лестнице. Так он и решил поступить. С полуразваленной, местами проломанной крышей, стало понятно, что за свет исходил из церкви: это был один фонарик, а источником второго свечения были фары старенького УАЗА.       Аккуратно спрыгнув через одну из дыр в крыше внутрь церкви, наёмник подкрался к машине и заглянул через окно в салон. Теперь стало понятно, что это не мародёры решили поживиться целенькой по нынешним меркам машиной. Его друг-бармен решил зачем-то дождаться его. Открыв пассажирскую дверь, наёмник сел позади заснувшего пухлого мужчины. Отличный момент, чтобы над ним подшутить.       — И чо мы тут дрыхнем? — довольно громко спросил Орафан.       Жирнов спросонья схватился за оружие и, уже было готовясь стрелять в неведомого гостя, остановился, поняв, кто сейчас сидит сзади него.       — Сука, не подкрадывайся так больше, я ведь и реально выстрелить мог!       — Не буду, не буду. Ты мне лучше скажи, что ты тут забыл? По правилам, на пункте передачи товара никого быть не должно, — нахмурив брови, напомнил парень.       — А я тут и не как посредник. Что, уже нельзя попрощаться с дружком, отправляющимся неведомо куда? Тем более, я не с пустыми руками! — улыбаясь в двадцать четыре частично целых зуба, проговорил толстячок, указывая на багажник, в котором виднелось несколько канистр и какой-то рюкзак, — решил, тебе пригодится в дороге.       Удивлённо вытаращив глаза на всё это добро, наёмник перевёл взгляд с «подарка» на бармена. Позже он осмотрит содержимое рюкзака.       — Ты серьёзно? Ты же понимаешь, сколько это стоит?       — Ты правда думаешь, что я не знаю сколько это стоит? Бери, пока я в хорошем настроении, считай оплатой за мою доброту будет…       Их разговор прервал приглушённый крик где-то за пределами церкви.       Орафан выпрыгнул из машины и перехватывая винтовку поудобнее, рванул куда-то за пределы церкви. Следом за ним быстро, насколько мог, последовал Жирнов.

***

      Никаких выстрелов, криков и прочих звуков со стороны церкви слышно не было, а потому оставшаяся наедине с собой девочка решила обыскать дом на предмет полезных вещей. Она сомневалась, что за столь долгий срок всё мало-мальски ценное не утащили, но всё равно заняться было нечем. Стоит хотя бы попробовать найти что-то полезное.       Внутри избы темно и сыро, под ногами хлюпает какая-то мутная жижа, которую язык не поворачивался назвать водой. В жиже то и дело плавали какие-то растения, обломки древесины и непонятная плотная субстанция. Обойдя весь первый этаж дома, она заметила часть обрушенной временем крыши. Впитавшие воду брёвна, сейчас они почти что труха. Заметив что-то странное в завале, девочка решила откопать предмет. Там находились старые резиновые сапоги, которые хоть и были на добрые пятнадцать размеров больше её ноги, стали лучшей заменой разваливавшихся на глазах кроссовок. Переобувшись и аккуратно положив старую обувь в найденный под теми же завалами пакет, девочка продолжила осматривать избушку.       Последним интересным местом был шкаф в одной из комнат. Больше не из любопытства, а из желания найти хоть что-то полезное там, девочка приоткрыла дверцу шкафа. Секунду пытаясь осмыслить увиденное и сразу после осознания кто был внутри, громко, насколько это было возможно после продолжительного голода, девочка закричала.       В шкафу сидела огромная чёрная крыса, размером она была по колено девочки. Страшная тварь была занята поеданием чего-то пушистого. В темноте было не разглядеть, чьим именно трупом она так была увлечена, но кровь на страшной морде быстро дала понять, какую ошибку девочка сейчас совершила, открыв дверцу для этого существа. Никогда таких огромных монстров она за свою жизнь не видела.       Повернув голову на звук и заметив перед собой человека, чёрное создание зашипело и рвануло вперёд, скаля зубы с запёкшейся кровью на гостью. Крысу в полёте встретил удар по морде пакетом с обувью. В тот момент, когда существо замедлилось от удара, девчушка ринулась к выходу из дома, но большие сапоги и жижа под ногами сильно тормозили её. Услышав булькающие звуки бега позади, девочка вовремя отпрыгнула в сторону, пропустив мимо себя прыгнувшую крысу. Путь к выходу был отрезан плюхнувшейся в грязную воду тварью.       В темноте она видела, как страшное серое создание готовится к прыжку, чтобы разорвать загнанную в угол добычу. Но уже в момент прыжка чья-то сильная рука схватила крысу за хвост и пару раз, размахнувшись, ударила об стену. Раздался трескающийся звук ломающихся костей позвоночника и черепа существа. С диким, врезающимся в мозг писком, тварь испускала последнее дыхание, ещё пару минут продолжая дёргаться в агонии. Её проломанная голова извергала из себя струи крови и какой-то серой субстанции, а движения пускали круги по окровавленной воде. Совсем скоро она перестала двигаться.       — Ты цела? — спокойно спросил наёмник.       — Да, — с ошалевшим глазами и в смешных огромных для неё резиновых сапогах, заторможенно ответила девочка, — я впорядьке.       Из-за двери донёсся звук тяжёлых шагов и грузный мужчина, тяжело дыша, забежал в дом. Явно запыхавшись, он облокотился рукой о стену.       — Ты куда так рванул? А это ещё кто? Орафан, ты что по… — тяжело дыша, удивлённо пропыхтел толстый мужчина.       — Ой, да пошёл ты, — ухмыляясь ответил парень, и, повернувшись к девчушке, продолжил, — машина готова. Тебя я отдам вот этому мужчине, он заберёт тебя.       — Э-э слушай, а мне-то эта соплячка на кой? Для бара она не подходит, её там, скорее, какие-нибудь постояльцы обидят. В жёны? Так мне нравятся женщины покрупнее, а эта — кожа да кости. Ещё и малявка. Для наёмницы у неё навыков нет, да её шпана в подворотне легко забьёт, а то и чего хуже.       — А ты хочешь, чтобы я её с собой вёз? Ты же знаешь, у нас тут самые спокойные места. Дальше нормально живут только близь Карпат. И то, как живут? Подножным кормом, рыбалкой да охотой. Будь человеком, забери её к себе, меня же ты забрал, когда я сиротой был.       Жирнов тоскливо посмотрел на друга с его спутницей и, подумав, сказал:       — Ты же понимаешь, что я тебя и других ребятишек взял потому, что мне тогда насрать на вас было: выполните вы контракт или вас завтра убьют. Из всех, кто тогда с тобой был, выжил лишь Краб. И то, где он сейчас? Может, его кости в овраге обмороки уже доедают.       Слова об обмороках навевали неприятные воспоминания. У наёмника вновь заныла год назад сломанная обломком трубы рука. Неприятные существа, которые в прошлом были обычными людьми. Падальщики, представляющие угрозу только в группах и строящие засаду на каждом шагу местности, в которой обитают. Многие из них не доживали даже до пятнадцати лет из-за множества мутаций в геноме. По одиночке не представляют никакой опасности взрослому мужику, но не в группе.       — Что ты вообще уцепился за неё? Тебе насрать должно быть: сотни детей умирают повсюду, так что сейчас поменялось?       Между друзьями повисло тяжёлое молчание.       — Я не знаю, что на меня нашло, может быть, заболел… — тихо и серьёзно ответил Орафан, пожимая плечами.       — Эта болезнь совестью называется. Заканчивай с этим, брат. Подбросишь меня до «Три-Н», и как раз там решишь, что будешь делать дальше с новой спутницей, — угрюмо сказал Жирнов.       Переведя взгляд на проблему в виде девчонки, мужчины заметили, как она уже голыми руками начала снимать шкуру с крысы и успела оторвать ей голову. Обычно отсечь голову было не так просто, но сломанный позвоночник твари позволил девочки без проблем расчленить труп.       — Ты это есть собралась? — удивлённо спросил бармен. В качестве ответа мужичок средних лет получил лишь кивок, — мда…       — Бросай её, это есть нельзя, и пошли к машине.