1. Сочувствие

      Зеррин нужно было бросить его там и бежать настолько быстро, насколько это возможно. А лучше сесть в машину и уехать. Она видела, что Демир в порыве злости даже не потрудился забрать с собой ключи. Сейчас Зеррин могла бы быть на полпути к Шахину. Могла бы бросится к брату на шею и попросить решить все её проблемы. Он бы обязательно помог! Он и брат Джихан обязательно придумали бы что-нибудь и нашли способ её спасти. А потом Зеррин вспомнила, что стала причиной того, что Шахин сел в тюрьму. Вспомнила лицо матери, искаженное печалью и страхом. Вспомнила Седата, который объявил им кровную вражду, и лишь усилиями Демира и Джихана отказался от этой идеи.       Что будет делать Демир, если она сбежит от него? Он вспыльчивый, резкий и непредсказуемый. У него проблемы с гневом. Конечно, он не отпустит её просто так. Хотела ли Зеррин вновь подвергать близких опасности? Хотела ли, чтобы и-за её глупости вновь умирали люди? Смерть отца Седата, каким бы он отвратительным человеком не был, всё ещё лежала тяжелым грузом на её совести. Зеррин остановилась на ступеньках особняка, в котором должна была жить другая женщина и, накрыла лицо руками.       Было ещё кое-что. Демир открылся ей и его слова, боль и отчаяние в его голосе… Всё это подействовало на неё. Нашло отклик в её душе. И вызвало… сочувствие? Зеррин нервно рассмеялась и закусила губу. Сочувствие к монстру, который принудил её к браку? Который с улыбкой смотрел, как страдает её любимый человек? Зеррин определённо не должна была чувствовать ничего подобного к Демиру.       Но чувствовала.       Ей вдруг вспомнилось, что перед падением у него закровила рука и угрызения совести вернулись к ней с утроенной силой. Она ранила Демира и в его обмороке, отчасти, есть и её вина. Неужели она бросит человека в беде? Даже если этот человек – негодяй.       — Нет, я не буду ему уподобляться, — стиснув зубы, проговорила Зеррин и поспешила вверх по лестнице.       Демир продолжал лежать там, где она его оставила. Его глаза были закрыты, а лицо было болезненно бледным. Тонкая иголка страха уколола Зеррин. Что ей делать, если он не очнётся?       — Демир, я здесь, я вернулась, — она подбежала и упала перед ним на колени, приподнимая голову мужчины. — Пожалуйста, очнись!       Он открыл глаза и посмотрел на неё невидящим взглядом.       — Демир, ты в порядке? — Зеррин помогла ему приподняться и сесть. Одной рукой она придерживала его за спину, а другую положила ему на щёку.       Его тёплая ладонь робко легла на её лопатки, будто ища опоры. Взгляд Демира стал более осмысленным. Он смотрел в глаза Зеррин, не отрываясь, и в его взгляде светилось удивление и… Благодарность? Мужчина отвел взгляд первым, прикрыл глаза, а Зеррин ещё пару секунд продолжала смотреть на него и жалость затапливала её помимо её собственной воли. Да, Демир был подлецом, но сколько же горя ему пришлось пережить! Смогла бы она, Зеррин, остаться хорошим человеком, будь она на его месте?       Зеррин не знала ответа на этот вопрос. Она смутилась и одёрнула себя. Сейчас не время и не место размышлять о подобном.       — Давай, поднимайся, я помогу тебе! — Зеррин начала вставать и Демир последовал за ней.       Девушка перекинула руку мужчины через свое плечо и обхватила его длинные пальцы своей ладонью, чтобы его рука не соскальзывала. Второй рукой Зеррин обняла его за талию. Демир опёрся на неё и Зеррин рвано выдохнула. Он был тяжелым. Девушка стиснула зубы и сделала шаг.       — Давай, пойдём от сюда.       Спуск по лестнице дался им нелегко. Пару раз она чуть не роняла Демира и едва слышно чертыхалась.       — Прости, — хрипло проговорил Байбарс, немного повернув голову к ней. Его дыхание согрело её щеку. Оно почему-то пахло ментолом.       — Не болтай, а иди, иначе, клянусь Богом, я тебя уроню. И тогда точно брошу здесь, — буркнула Зеррин, едва заметно покраснев.       Ей вдруг вспомнилось, что они с Демиром в который раз оказываются в ситуации, когда между ними практически нет пространства. Сначала это глупое объятие в ресторане ради спасения Каи, потом ещё более глупая сцена в его спальне для отвлечения внимания Демира, за которую ей до сих пор стыдно, и теперь это. И всегда она, Зеррин, была инициатором всего этого! Господь, помоги ей не сойти с ума!       Демир рассмеялся глубоким, низким смехом: — Я в тебе не сомневался, suıkastçı!       То, что они добрались до машины, не дало Зеррин продолжить перепалку.       — Подведи меня к водительскому месту, — сказал Демир. Его движения стали более уверенными, но, тем не менее, он продолжал опираться на неё и всё ещё был подозрительно бледен. — Я поведу.       — Ага, конечно, — прошипела Зеррин. — Хочешь угробить нас обоих? Нет уж, побудешь пассажиром.       Демир, к её удивлению, не стал спорить. Она открыла дверь у пассажирского сидения, расторопно посадила мужчину и даже пристегнула его ремень безопасности. Пристегнула и подняла на него взгляд, чтобы удостовериться, что он опять не упал в обморок.       Демир улыбался уголками губ, внимательно разглядывая её. В его взгляде было что-то такое, что заставило Зеррин отступить, выпрямиться и с силой захлопнуть дверь. Он не в первый раз смотрел на неё так и это ужасно нервировало её. Зеррин должна была чувствовать отвращение. И она чувствовала его, но кроме отвращения, девушка чувствовала что-то ещё. И этому «что-то» Зеррин никак не могла дать названия. Это пугало. Зеррин отвернулась, нервным движением заправила отросшую чёлку за уши, и сделала глубокий вдох. Она заняла свое место и, не глядя больше на Демира, завела машину. Дорога домой прошла в благословенной тишине.