2. Перевязка

      Этот дом стал для Зеррин тюрьмой. Нет, не в прямом смысле этого слова: никто не запирал её в нем, она спокойно покидала особняк Байбарсов. Молчаливые люди Демира отвозили её куда нужно, и терпеливо ожидали её возвращения в машинах. В принципе, в этом плане её жизнь ничем не отличалась от жизни в доме её отца. Отличалась в другом: она была невыносимо одинока в этом огромном и молчаливом особняке её мужа. Здесь не было матери, противоречивой и суетной, но к которой всегда можно было прижаться, ища утешения. И получить его. Не было брата, с которым можно было поговорить по душам и вспомнить моменты из их общего счастливого детства, когда жить было легче и веселее.       Были только Демир и его мрачный отец, который не одобрял Зеррин. Она чувствовала его неодобрение кожей. Поэтому старалась как можно реже попадаться Надиму на глаза. Большую часть своего времени Зеррин проводила в комнате, которую Демир в её первый день в этом доме, в шутку назвал их спальней. Зеррин тогда моментально перепугалась, ожидая, что он решит сделать её своей женой по-настоящему, но в тот день Демир впервые её удивил.       «Я тебя не трону. Не бойся. Я не смогу быть ни с кем после Шейды.» — Сказал он и облегчение накрыло Зеррин с головой.       Демир сдержал своё обещание и эта комната стала её убежищем, её крепостью одиночества. Когда сидеть в ней становилось для Зеррин просто невыносимым, она выходила на террасу и рассматривала город, что раскинулся под её ногами.       Так было и в этот раз. Она направлялась в своё любимое место (если такой эпитет вообще применим к любому месту в доме врага), снедаемая размышлениями о случившемся вчера в домике Шейды. Как она не старалась, она не могла выкинуть из головы сказанное Демиром. Да, он был её недругом, но боль и отчаяние в его голосе трогали её.       «Только вы умеете любить, не так ли? Скажи мне, Зеррин!» — Эти слова всё ещё продолжали звучать в её ушах и её спальня почему-то делалась меньше в размерах. Зеррин не хватало воздуха.       На террасе обнаружился Демир. Он сидел на стуле в знакомой черной футболке и, чертыхаясь сквозь зубы, пытался сделать себе перевязку. Перевязочные материалы лежали перед ним, на столике. Зеррин охватило чувство дежавю. Всего несколько дней назад они пересеклись с ним на этом самом месте и наговорили друг другу много резких слов. Ей стоило уйти, если она не хотела повторения ситуации, но что-то удержало её на месте. Демир не обращал на неё никакого внимания. Был занят другим: с перевязкой у него ничего не ладилось, бинты падали из рук, рана опять закровила. Зеррин прикусила губу, чувствуя острый укол совести. Это была её вина. Честно говоря, у неё до сих пор в голове не укладывалось, что она смогла покуситься на жизнь человека. Просто в тот вечер всё смешало в её голове.              Полный страдания взгляд Каи будто бы отпечатался у неё на сетчатке, доставляя Зеррин невообразимые муки. А Демир светился от удовольствия и даже напевал что-то себе под нос, изредка кидая на неё лукавые взгляды, когда они возвращались из ресторана домой.       «Доброй ночи, keçe!» — сказал он ей, когда они расходились по своим комнатам и Зеррин было невыносимо от одной мысли, что этот ублюдок, который испоганил жизнь не только ей, но и её любимому, сейчас будет спокойно и счастливо спать, а ей не удастся сомкнуть глаз до утра. Она была уверена, что и Каю ждёт бессонная ночь. Злость и горечь поднялись удушливой волной внутри неё. Зеррин зашла в спальню и сразу же метнулась к шкафу с вещами. Спустя пару секунд поиска вытащила нож. Он лежал прямо под темно-зелёным пеньюаром, который ей, отводя глаза, подарила на день рождения мать. Она хотела дать ей какое-то напутствие по поводу этой до безобразия прозрачной и открытой вещицы, но Зеррин с отчаянием в голосе попросила её замолчать и Фидан послушалась. Раскладной нож ей подарил Шахин. Отдавая его Зеррин, он взял её за руку и посмотрел так выразительно, что Зеррин сразу всё поняла.       « Если что, используй его по назначению» — прошептал ей на ухо брат и голос у него был холодным и твёрдым, как арктические льды.       Зеррин решила, что пришло время последовать совету Шахина. Мамин подарок сел, как влитой, и Зеррин грустно усмехнулась, рассматривая себя в большом зеркале. Как бы ей хотелось надеть нечто подобное для Каи, но, увы, судьба жестока…       Демир действительно сладко спал, но моментально проснулся, стоило ей очутиться в его спальне.       — Что случилось? — Сонный, с взлохмаченной прической, он выглядел бы даже мило, если бы не был её врагом.       — Я. Случилась я.       Зеррин без труда удалось осуществить начальные этапы своего плана: Демир ошарашенно смотрел, как она приближается и забирается на него, но не делал попыток её остановить. Он замер под ней. Она почувствовала, как напряглось его тело. Волна дрожи почему-то пробежала по позвоночнику Зеррин, но она списала это на волнение перед финальным актом, и, по крепче перехватив нож, выдвинула лезвие. Дальше всё пошло наперекосяк. Да, она ранила Демира (он, к её удивлению, боролся с ней будто бы в полсилы, не толкая и не сбрасывая её с себя, просто стараясь отвести её руку с ножом), но затем в комнату ворвался Надим, и Зеррин ощутила, как холодное дуло пистолета касается её виска. В этот момент пелена спала с её глаз и девушка поняла, какую же глупость она совершила.       Господи, она пыталась убить человека!       Демир, несомненно, заслуживал этого, но как она могла стать подобной ему?! И теперь она дорого поплатится за это.       В тот вечер Демир удивил её во второй раз. Он прижимал полотенце к ране, нанесённой ею, и кричал на отца, чтобы он не смел её трогать. И Надим, хоть и не без колебаний, но послушал его. Зеррин ожидала, что он решит сам наказать её, ведь такие люди, как Демир Байбарс не прощают попытку их убить. Но он лишь пошутил над ней, сказал, что она ценна для него и придумал ей новое прозвище.              — Пришла позлорадствовать, suikastçi? — насмешливый голос заставил Зеррин вынырнуть из её воспоминаний.       Она взглянула на Демира: он сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула. Рана на руке не была прикрыта, алые капли катились вниз по плечу, но Демир не обращал на это внимание. Видимо, он устал бороться с перевязочным материалом.       — Нет смысла злорадствовать над убогими. — Буркнула Зеррин, приняв решение, и направилась к Демиру. Она подтащила второй стул поближе к мужчине, села, и требовательно протянула ладонь. — Давай сюда руку.       Брови Демира удивленно взлетели вверх, а на губах заиграла маленькая лукавая улыбочка.       — Ты решила поиграть в мать Терезу? Или наоборот, притворишься овечкой, а потом надавишь на больное место?       — Если ты продолжишь выводить меня из себя, то так и сделаю, — прошипела Зеррин. — Ну же, не испытывай моего терпения!       Демир в мгновение ока стал предельно серьёзным. Он пару секунд смотрел на Зеррин испытующим взглядом, а затем сделал, как она требовала.       Зеррин пригляделась к ране и её слегка замутило. Кровь продолжала сочиться, а края были воспалёнными. Зеррин намочила ватку антисептиком и осторожно, старясь не причинять лишней боли, начала обрабатывать рану. Демир резко выдохнул, его рука напряглась, но он ничего не стал говорить.       — Рана выглядит плохо. — Холодно проговорила Зеррин пару минут спустя, когда завершала перевязку. —Ты пьешь антибиотики?       Зеррин вопросительно посмотрела на лицо Демира. Оно было бледным и покрытым испариной, но он всё же кривил губы в улыбке.       — Нет, госпожа доктор, — издевательски протянул Демир.       — Вот и отлично! Значит, ты умрешь от заражения крови и я, наконец, освобожусь от тебя! — Гневно сказала Зеррин и собиралась встать, но Демир здоровой рукой перехватил её запястье, удерживая девушку на месте.       — Что ты делаешь?! — Тут же взвилась Зеррин, попытавшись высвободить руку. У неё ничего не получилось. Хватка Демира была крепкой, но не болезненной.       Он проигнорировал её вопрос и мягко потянул девушку на себя и сам наклонился чуть ближе к ней. Его ментоловое дыхание опять будто обожгло её лицо. Зеррин замерла, будто загипнотизированная его испытующим взглядом.       — Скажи мне, Зеррин, — его голос звучал неожиданно хрипло, а глаза будто не могли оторваться от изучения её лица. — Почему ты помогла мне на самом деле? Вчера и сейчас?              О, если бы Зеррин знала ответ на этот вопрос!