Лалия Пинкэт

      Ярко-розовая брешь захлопнулась с звуком лопнувшего мыльного пузыря. Вся группа падала в бездну абсолютного ничего без намёка на звук или запах. Только неприятное давление в ушах и покалывания в невесомости, смешанное с бешеной скоростью падения. Вокруг раскрывался гигантский клубок кислотно-ярких неоновых извилистых дорог, которые ничем не хуже змей.       Светящиеся ленты пульсировали и вибрировали, переливаясь ядовито-зелёным, неоновым пурпуром, электрическим синим и кислотно-жёлтым, сплетаясь в бесконечный гипнотизирующий узор, одновременно манящий и пугающий до жути.       Падение превратилось в погружение в живой океан света и цвета. Огромный бездонный клубок неоновых нитей тянулся во все стороны, заставляя трепетать всё внутри. Пронзительный визг Фантика рвался сквозь сияние, но тут же растворялся в пустоте, словно его никогда не существовало.       Ноги Энили встретили поверхность дорожки-дискотеки с ощущением неожиданно податливой твёрдости и чувствительной вибрации, напоминающей гигантскую живую струну. Инстинкт смягчить удар уступил место контролю. Колени лишь совсем чуток согнулись, гася инерцию чистой мышечной силой. Тело выпрямилось без малейшего покачивания и тем более падения на жопу. Острый взгляд уже скользил по переплетению светящихся линий, ища закономерности, слабые места и всевозможные источники энергии. Руки слегка отведены от тела. Ни звука, только холодная концентрация. Мысль о стоимости электричества для настолько огроменной цирковой дорожки промелькнула и тут же исчезла, уступив место нарастающему гудению, ставшему лишь фоновым шумом для анализа. Задача приземлиться с минимальным ущербом и оценить угрозу поглотила сознание полностью.       — Неорганическая структура… высокая энергия… упругость? И что делать? Обосраться? Лететь дальше? Что-то не хочется. Ни того ни того.       Фантик врезалась в светящуюся поверхность боком, сбитая страхом и неконтролируемым вращением. Ощущение равносильно тому, что упасть на гибкое, жужжащее стекло. Вместо визга прогудел громкий всхлип, потом последовала тишина.       Приземление превратилось в шлепок, колени подогнулись хаотично, тело грузно опустилось в сидячее положение, подпрыгнуло от упругости дорожки и рухнуло на четвереньки. Руки судорожно вцепились в вибрирующую поверхность, казавшуюся одновременно горячей и ледяной. Голова втянулась в плечи, глаза в панике смотрели во все стороны практически одновременно. Тело дрожало мелкой дрожью.       Чистый концентрат ужаса. Падение в ослепляющую радугу породило поток мыслей в форме хаотичной метели, где давление в ушах и холод от невесомости слились в одно сплошное ощущение неминуемой смерти. Яркие цвета резали глаза, пугали чем-то паранормальным и неестественным, каждая пульсация дорожки казалась разрядом молнии по нервам.       «Яумруяумруяумруяумрублябляблябляпомогитепомогитеясейчасдохнунахуйблябляпомогитепомогите» — пролетало скоростью мелкого потока света у неё в голове.       Карди приземлилась на удивление мягко, учитывая её полумёртвое состояние, словно невидимая рука поймала её при падении. Ноги встретили вибрирующую дорожку, тело инстинктивно наклонилось для смягчения удара, слегка покачиваясь вперёд-назад, как маятник, прежде чем найти равновесие. Она не подпрыгивала и не падала на бок, выпрямилась из плавного приседа, а руки повисли вдоль тела расслабленно. Вместо страха на лице появилось лёгкое, почти детское удивление. Она стояла, слегка покачиваясь на вибрирующей поверхности, смотрела сквозь яркий свет, будто пытаясь разглядеть что-то за ним. Падение ощущалось странно-приятным, словно прыжок в бассейн из снов, где давление в ушах напоминало погружение на глубину, а ослепительные цвета вокруг превратились в калейдоскоп фантазий. Тревожность маячила на краях сознания, затмлённая любопытством:       «Почему синий такой… глубокий? А пурпурный… он пахнет чем-то? Или это звучит?»       Ланя приземлилась ловко, превращая падение в имитацию акробатического трюка. В последний момент перед касанием с дорожкой она слегка скрутилась в бок и согнула ноги, готовясь повторить за Энили. Стопы встретили вибрирующую поверхность, достаточно странно, будто прыжок на гигантский летающий надувной матрас. Дорожка ощутимо подпружинила, заставив сделать ещё два быстрых танцевальных шага назад для баланса. Подбородок дерзко поднят, взгляд озорной, скользит по подружкам:       — Карди, ты точно не в батутном центре работала?       Карди лишь поднялась на тоненькие ноги, заметив, что вместе с подругами прилетели не только кусочки железа и вырванные щепки из хлипких стен лаборатории, но и головные уборы — серебряный шлем Евы и соломенная шляпка, как раз то, что Карди не хватало. Несмотря на тяжёлое состояние, словно она тащит за собой тонны железных руд, она вытянулась вперёд и дрожащей рукой подняла с дороги свою шляпу. Аккуратно надев соломенный головной убор, она посмотрела в сторону Лани, но в ответ ничего не сказала, просто смотрела в никуда, словно в глазах вся жизнь иссякла.       — Идиотка блять! — голос Энили излучал металлическим ледяное презрение и прилив ярости, а где-то даже и обиды за всё случившееся.       Резкий отточенный мощный пинок в бок Лани отправил её в потерю ориентации в пространстве, в полёте перевернул на живот. Так она шлёпнулась головой вниз, и слава богу, ничего не сломала, лишь немного получила сотрясение мозга. Удар стал холодным, точным движением, демонстрирующим боевые навыки. Шок на лице Лани сменился мгновенной знакомой защитной реакцией, а именно едким сарказмом:       — Ох, Карлин, наконец-то оттаяла?! — ее голос давал слабину лишь на пару мгновений, прежде чем обрел привычную насмешливую интонацию. — Портал активировался сам, гений-без-ни-горе-физик ты наш! Я просто стояла рядом и восхищалась твоим гениальным планом с кодовым названием «Тыкнуть в блестящую хуйню»!       — Ты понимаешь, куда ты нас вписала?! Это никакой не выход, это билет, блять, в один конец в… цифровое ничто! Цифровой ад, я даже скажу. Нас здесь сотрут, как глючный скрипт, и никто, слышишь, никто не придет к нам на помощь! Слышишь?       — Слышу, — хмыкнула Ланя, переваливаясь из лежачего в сидячее состояние, потирая ноги в сетчатых штанах машинально, словно на них есть грязь или пыль. — Я слышу. Просто думаю, когда о новом эксперименте узнает общественность, какая нам награда будет, Нобелевская премия или Премия Дарвина?       Карди не смотрела на ссору. Её взгляд прикован к чему-то в стороне, к медленно вращающемуся, распадающемуся на пиксели кубу данных где-то вдалеке и собственной соломенной шляпе, которая вдруг оторвалась от головы и теперь парила в нескольких сантиметрах от земли. Шляпа как радиомаяк улавливала сигналы и вибрировала в ответ.       Конфликт Энили и Лани для неё остался фоновым шумом, не способным пробиться сквозь глубокую диссоциацию. Отстраненность становилась щитом от страха абсурда происходящего. Мир вокруг слишком нереален, слишком чужд для человеческих реакций. Она молчала, лицо почти безразлично ко всему, лишь брови слегка сдвинулись, как будто та пыталась разгадать тайну парящей шляпы, а не ссоры подруг.       Фантик мгновенно свернулась в комок, вжав голову в плечи, как будто пытаясь стать невидимой. Ее глаза, и без того полные ужаса от падения и очень неестественного места, наполнились неконтролируемым страхом.       — Н-не надо! П-прекратите! Вы обе друг другу глотки перегрызёте! А потом… потом за нас возьмётесь! — её шепот превращался в сдавленный визг.       Она обхватила голову руками и для нахождения спокойствия раскачивалась как в кресле-качалке. Мысли метались в полнейшем Броуновском движении:       «Она права, мы все умрем здесь, они нас найдут, сотрут, как она сказала, антивирус!»       Ева тем временем переживала безумный ураган эмоций. Сначала настиг феерический шок, когда она увидела, как нога Энили со свистом рассекла воздух и пнула Ланю. Ее собственное тело дернулось в ответ, будто удар пришелся сперва по ней. Потом окутала чистая ярость, бешеная, кипящая, мгновенно окрасившая все в красный.       «Как она СМЕЕТ?! Бить Ланю?! Сейчас же остановись!» — кричало что-то внутри нее.       Ева переживала безумный ураган эмоций. Сначала настиг феерический шок, когда она увидела, как нога Энили со свистом рассекла воздух и пнула Ланю. Её собственное тело дёрнулось в ответ, будто удар пришёлся сперва по ней. Потом окутала кипящая ярость, мгновенно окрасившая всё в красный. Она сделала шаг вперёд, кулаки сжаты, готовая броситься удерживать всех от агрессивной Энили, крик уже рвался из горла… Как до неё дошло значение, почему она боится за своих подруг и в чём заключается опасность. Лёгкая, серебряная твёрдая шляпка на голове вдруг стала невыносимо тяжёлой. Ярость испарилась, сменяясь леденящим ужасом. Страх накатил волной и сбил дыхание.       Ева замерла на месте, глаза за чёрным затемнением расширились до предела. Она видела, как Ланя пытается защищаться, но слышала дрожь в голосе. Видела, как Фантик сжалась в истерике. Видела, как Карди ушла в себя, наблюдая за парящей шляпой.       Что делать? Кричать? Плакать? Ударить Энили в ответ? Убежать? Но куда? Куда бежать в этой цифровой ловушке? Животный страх перед «стиранием», о котором кричала Энили и визжала Фантик, схватил за горло. Она чувствовала, как дрожь начинается глубоко внутри и быстро распространяется по всему телу. Пальцы непроизвольно сжали края серебряной футболки. Слёзы выступили на глазах, затуманивая и без того затемнённый взор. Полная беспомощность накрыла Еву, смешиваясь с ужасом и обидой.       Почему? Почему так? Почему никто не остановил ее? Почему все разваливается? Мы пропали?       Её внутренний мир, практически всегда нестабильный, покатился в бездонную пропасть паники. Отчаяние не исчезло, да и ужас не рассеялся. Поверх них, как невероятно твёрдый лёд, легла абсолютная решимость. Она не могла позволить этой катавасии продолжаться. Под давлением невыносимой тяжести ответственности.       Прежде чем Энили успела что-нибудь предпринять, Ева рванулась вперёд, хоть и не изящно, постоянно спотыкаясь, но верно и уверенно. Она буквально ввалилась в пространство между Энили и пораненной Лани. Её движение было резким, неожиданным, почти нелепым в своей отчаянности.       Она широко раскинула руки, создавая хрупкий, но максимально возможный барьер своим телом, заслоняя Ланю. Серебряная твёрдая шляпка съехала набок, открыв часть затемнённого лица — мокрого от слёз, искажённого страхом, но с невероятно твёрдым, почти фанатичным огнём в глазах, который хоть и не видно, но его действие проявлялось во всей красе:       — Хватит! — ее голос сорвался, хриплый от недавних рыданий, но достаточно громкий, чтоб перекрывать визг Фантика.       Она сглотнула ком в горле, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Глаза, полные слез и ужаса, уперлись в лицо Энили.       — Это… это я! — выдохнула она, и в голосе прозвучала не только вина, но и странное, жертвенное облегчение, будто она наконец-то произнесла то, что давно давило. — Это МОЙ эксперимент! МОИ расчеты! МОИ ошибки! Я открыла этот ебучий портал! Я затянула нас сюда!       Она сделала шаг навстречу Энили, несмотря на всю ее ярость и свой собственный страх, подчеркивая свою позицию отчаянной защиты.       — Ланя… все… они просто пытались помочь мне! — голос снова задрожал, но не от паники, а от нахлынувших эмоций. — Она не виновата! Никто, кроме меня! Если система хочет кого-то «стереть» за этот сбой… — Ева выпрямилась во весь свой небольшой рост, подняв подбородок, смотря Энили прямо в лицо. — …То стирать нужно меня. Только меня. Я беру всю ответственность.       Тишина, наступившая после слов Евы, заглушила не только другие слова, но и мысли. Даже Фантик на секунду притихла, уставившись на Еву широкими глазами. Карди медленно перевела взгляд с парящей шляпы на Еву, а в ее обычно пустом взгляде мелькнуло что-то похожее на мимолетное, глубокое удивление. Ланя сидя за Евой замерла, а её саркастическая маска треснула окончательно, обнажив шок и что-то невероятно сложное — возможно, первую искреннюю растерянность за долгое время. А Энили… Она просто смотрела на дрожащую, плачущую, но невероятно твёрдую в своей решимости серебряную фигурку, преградившую ей путь.       Энили резко отвела глаза. Она сжала кулаки настолько сильно, что костяшки побелели, а челюсть напряглась. Голос, когда она наконец заговорила, был низким, сдавленным, лишенным привычной ледяной гладкости. В нем звучало непривычное усилие, будто каждое слово выдирали клещами:       — …Ты… — она сделала едва заметную паузу, глотая воздух. — Ты права, Ева.       Признание прозвучало как обвинение самой себе. Она все еще не смотрела ни на кого, уставившись куда-то в пустоту, возможно, где есть красивое сплетение дорожек вдалеке безграничных неоновых просторов.       — …Ланя не виновата. — Слова давили горло. Она резко повернулась к Лане, но взгляд скользнул мимо, уткнувшись куда-то в область плеча. — …Извини.       Это прозвучало как сухая, вынужденная констатация факта. Признание поражения в их личной войне. Никаких оправданий, никаких «но». Просто горькая пилюля.       Затем Энили резко выпрямилась, отбрасывая все смущения и гнев на себя. Ее взгляд все еще избегал прямого контакта, но она уже могла взглянуть на остальных: на плачущую Фантик, отстраненную Карди и дрожащую Еву.       — Сидеть пропёрживать эти лампочки и ждать стирания… или сраться… бессмысленно. — Ее голос набрал привычную твердость, но без прежней ледяной агрессии. Теперь это голос командира, берущего контроль над хаосом.       Она сделала шаг от группы, к странным, мерцающим структурам на горизонте бесконечного цифрового ландшафта.       — Этот мир… он реален для нас сейчас. В нем должны быть правила. Закономерности. — Она указала длинной рукой в сторону причудливых линий вдалеке и связей ярких неоновых дорожек. Такие соединения нарушают все законы физики, — Мы исследуем его. Найдем точку выхода. Или… создадим ее.       В последних словах прозвучал знакомый вызов, но направленный уже не на Ланю или Еву, а на саму враждебную реальность, в которую они попали.       Ева резко вдохнула. Дрожь в теле не прекратилась, но внутри что-то щёлкнуло. Она оторвала взгляд от неонового яркого пола и посмотрела на спину Энили — высокую, гордую, все еще несущую отпечаток только что пережитого унижения, но уже устремленную вперёд.       — …Тогда… — ее голос охрип от слез и напряжения, но сохранял свою твёрдость.       Она сделала шаг, отрываясь от Лани, и повернулась к остальным. Ее спрятанные за затемнением и шлемом глаза встретились с широко раскрытыми, испуганными глазами Фантика.       — …Если ты пойдёшь… — Ева кивнула в сторону Энили, не глядя на нее прямо, — …то и мы с тобой.       В этих простых словах не было прежней истерии или резких перепадов. Было глубокое, выстраданное решение. Они были здесь вместе. Вляпались вместе. И выбираться будут тоже вместе. Ссоры и обиды остались на этом клочке. Теперь была только дорога.       Ева подошла к Фантику, которая инстинктивно съежилась. Вместо слов Ева просто крепко обхватила ее за бока, поставив руки чуть выше талии. Так она создала надежную опору.       — Держись, плакса. Шаг за шагом. Я с тобой. — Ее голос для Фантика стал тише, чуть мягче.       Фантик кивнула, не пыталась вырваться. Она прижалась к Еве, ища защиты даже в таком ничем не примечательном действии.       — Ладно, Снежная Королева, веди. Только не в пропасть, окей?       Внезапный острый сарказм Лани вернулся, но теперь звучал скорее как защитный механизм против нависшего безумия в этом бесконечном пространстве.       Карди шла следом за Ланей, взгляд бродил по невероятно красивому переплетению светящихся нитей и по вспышкам где-то вдалеке. Соломенная шляпа отбрасывала тени на задумчивое лицо.       — Интересно… — прошептала она, глядя на густой узел скрещённых дорожек вдалеке. — …Как они держатся?       Ее вопрос так и остался без ответа. Ева и Фантик замыкали группу. Ева шла, крепко держа Фантик за бока, буквально направляя каждый шаг. Взгляд Фантика прикован к ногам Энили впереди, словно это единственный якорь в море хаоса. Ее дыхание стало быстрым и прерывистым. Она продолжала идти, борясь с желанием свернуться в клубочек и зареветь.       Они шли по светящимся дорожкам из яркого до ослепления неона. Тропинки висели в абсолютной, безграничной пустоте, не имея видимой опоры вообще нигде. Внизу зияла безграничная бездна, но такая же пустота окружала со всех сторон. Нет ни верха, ни низа, лишь бесконечное ничего. Дорожки сплетались вокруг в невероятно сложный, застывший клубок, образуя арки, петли и узлы.       Воздуха не ощущалось — пространство представляло собой вакуумно-тихий бесконечный купол. Лишь легкий гул вибрировал по пространству. Однако дышать они могли спокойно, как и в обычном мире. Единственным источником освещения стали сами дорожки и редкие, далекие пучки света, мерцающие в глубине, как звезды. Вспышки освещали переплетения, но не могли рассеять всеобщую тьму пустоты или дать понять, где вообще находятся границы этого места. Каждый шаг по мерцающей поверхности отзывался эхом в тишине.       Карди замерла на краю светящейся тропы, забыв обо всем. Бездна манила не пустотой, а обещанием глубины. Тьма казалась родной стихией, можно даже сказать, теплыми ночными водами, где таятся светящиеся медузы и тихие гиганты. Карди, завороженно глядя в бездну между светящимися нитями, сделала шаг в сторону от дорожки. Её тело наклонялось над пустотой. Она уже оказалась одной ногой в темноте, но железная хватка уже вцепилась в шею. Резкий рывок. И вот она снова стояла на яркой дорожке. Боль в шее смешалась с ощущением надежности: рука Энили как якорь, брошенный в бурное море грёз. Карди лишь поправила съехавшую шляпу, все еще думая о мерцающих огоньках внизу.       — Интересно, что было бы… — мелькнуло в голове, но мысль тут же погасла под молчаливым взглядом Энили. Глубины могли подождать.       Внезапно из ниоткуда перед группой начала строиться новая кроваво-красная дорожка, пульсирующая, как открытая вена. По ней, будто по ковру, двигалась девушка. Ярко-красные волны волос до плеч, но самое странное — два белых кошачьих уха, неестественно торчащих среди прядей. Её длинное платье цвета градиента из запекшейся крови и белоснежной чистоты струилось по полу, а на груди выделялся белый бант. Она приближалась плавно, почти скользя, но её движения были… слишком ровными. Механическими. И улыбка тоже.       Широко растянутые губы, обнажающие ровные зубы, но глаза… Глаза пусты. От неё веяло запахом синтетической ванили. Эта картинка была яркой, даже красивой, но глубинная неверность, фальшь каждого движения, впивалась в нервы.       Алая светящаяся дорожка вспыхивала под шагами незнакомки, материализуясь из света лишь в момент касания её туфель. Каждое движение создавало новые фрагменты пути, словно капли крови, растекающиеся по черному холсту. Девушка в платье кроваво-белых оттенков шелка приближалась всё ближе. Бант казался неестественно ярким пятном, а белые кошачьи уши среди карамельных волос подпрыгивали в такт шагам. Её улыбка широка и статична, как нарисованная. Уголки тянулись к ушам, а глаза оставались стеклянными.       Энили сразу напряглась, обратив внимание первой, ещё когда девушка только подходила всё ближе. Пальцы сжались в кулаки, готовые к удару или защите. Холод в глазах сменился острой настороженностью. Она не отступила ни на шаг, но поза стала шире, защитной, словно готова заслонить остальных.       «Так… Так кто-то приволок свою куклу? Или это типо ответственная? Бля, надо за ней наблюдать прям жёстко»       Карди замерла, напрочь забыв о бездне. Шляпа съехала на затылок, тем самым открыв распахнутые глаза. По спине пробежал видимый холодок. Она без всякой задней мысли сделала крошечный шаг назад, нащупывая рукой край платья Энили. В первую очередь не для защиты, а чтобы убедиться в реальности опоры.       «Не… не так… Это неправильно… Как фальшивая нота в тишине…»       Ухмылка Лани исчезла без следа. Губы сжались в тонкую, бледную линию. Она непроизвольно скрестила руки на груди, как бы отгораживаясь от этого видения. Взгляд, обычно полный иронии, стал узким и даже подозрительным. Она не сводила глаз с банта, чем-то зацепил её этот ослепительный белый кусок ткани.       «Охренеть… Это что за дешёвый хоррор? Заебали, тролли блять! Я до конца жизни припоминать буду о этом цирке с венеричными конями!»       Тень Евы под серебряной шляпой задергалось. Своеобразная чёрная маска на лице съезжала в стороны от водоворота эмоций изнутри. Послышалось частое, прерывистое дыхание.       «Уберите её! Фальшивая! Всё фальшивое! Улыбка лживая! Уши чужие!» — Её перепады настроения сменились чистым страхом перед воплощением искусственной слащавости.       Фантик не издала ни звука. Ни крика, ни всхлипа. Её глаза стали полными немого ужаса. Лицо побелело, как чистая бумага. Она прижалась к Еве, дрожа всем телом как осиновый лист. Слёзы безмолвно текли по щекам, капая на дорожку. Короткие замыкания в этом мире между водой и электрическими проводниками не происходят. Её пугливость достигла пика. Под контроль взяла натуральная истерика, запертая внутри.       «Не видеть… Не видеть… Не видеть… Оно убьёт… Оно сожрёт… Оно… ОНО!»       Девушка-кукла с белыми ушами остановилась в нескольких шагах. Её голова слегка склонилась набок. Движение уж слишком отточенное, как у заводной игрушки. Пустые глаза скользнули по каждой из группы.       Тишину пустоты разорвал взрыв неонового хаоса. Кроваво-красная дорожка девушки-куклы сама взорвалась изнутри. Это больше не вторжение, а трансформация. Гладкая поверхность треснула, выплеснув вихри цифрового мусора и ядовито-розового неона. Из этого катаклизма, словно пуля, вылетела Лалия Пинкэт, скользя на невидимых коньках-ракетах. Её ловкий заезд по светящейся дорожке мимо всей группы оставлял за собой шлейф светящихся частиц, похожих на расплавленные звезды.       Она резко затормозила перед ними, подняв облако искр. Фантик вскрикнула, убежав за спину Энили. Карди инстинктивно вцепилась в соломенную шляпу.       — ВАУ-ВАУ-ВАУ! — Голос Лалии пробил тишину. Она звучит как смесь синтезатора и тонкого голоса стереотипной ведущей викторин.       Лалия щелкнула пальцами перед своим прежним неподвижным лицом, которое теперь искажала ее собственная дикая ухмылка и добавила:       — Ванильное царство закрывается, детки! Трансляция начинается!       Она крутанулась на месте, кислотные дреды мелькнули радужным веером. Рваный неоново-розовый комбинезон светился, как лампа. Ее вертикальные зрачки, как сканеры, метнулись к Энили.       — Опа, готика-шик! — Лалия подмигнула двухметровой девушке, едва не подпрыгнув, чтобы быть с ней на уровне глаз. — Надеюсь, укус у тебя не хуже платья?       Резкий поворот — и она уже скользила к Фантик, которая уже хотела зарыться в землю, но по понятным причинам, так сделать нельзя. Лалия для усиления громкости достала микрофон, материализовавшийся из света в её руке.       — Комочек паники в фиолетовом! — Лалия наклонилась, ее голос вдруг стал фальшиво-сюсюкающим. — Не плачь, пупсик, я кусаюсь только по пятницам! А сегодня… о, среда! Фух!       Ее взгляд переместился в сторону Карди, застывшей в привычной задумчивости.       — А вот мечтательница в соломе! — Лалия прокричала, подчеркнуто прищурившись. — Нам нужен кто-то, кто будет философски смотреть, как мы все горим!       — Простите что? Вы собираетесь нас сжечь? — возразила Карди хриплым тоном.       Однако Лалии уже было тотально похуй на её голос. Она рванулась к Лане, энергично ткнув микрофоном в ее сторону:       — Желток в сеточке! — Лалия засмеялась, ее смех звучал как рассыпающиеся стальные шарики. — Чую, словом поджечь можешь? Люблю таких!       И, наконец, резкий скачок к Еве, Лалия пригнулась, пытаясь заглянуть под серебряную шляпку.       — Серебряная загадочка! — ее голос понизился до конспирологического шепота, но микрофон усилил его до грохота. — Что скрывает тень? Секретики? Спойлеры? А?       Закончив осмотр, Лалия встала в позу рок-звезды, микрофон у рта, другая рука на бедре.       — А я — Лалия Пинкэт! — Она выкрикнула свое имя так, будто это боевой клич. — Звучит как пинок под зад, да? ХА!       Ее взгляд скользнул по своим гостям, и широкая ухмылка обнажила острые клыки. Голос внезапно стал вежливым, но с ощущением скрытой угрозы:       — Вас тут… то есть нас тут, давненько не было. — Она наклонилась ко всем сразу, ее неоновый свет залил лица. — А это значит… Пора развлечься!       Последние слова грохнули эхом, вырвав из микрофона сноп искр. Тишина после них звенела, а следы статики еще прыгали по слившимся в хаос дорожкам. Безмятежность не просто нарушена — она уничтожена полностью.       Лалия издала пронзительный звук, напоминающий скрежет старой кассеты и гитарные рифы одновременно:       — Если не хочешь исчезнуть — попробуй поймай меня, ледышка! — её голос раскатился эхом, пока она оттолкнулась от ближайшей светящейся платформы размером с автомобиль.       По окружению летали не только блоки, которые могли рассыпаться или собираться воедино, словно находятся в космосе, но и целые платформы, которые могли служить неплохими батутами. Чем Лалия и воспользовалась.       Под ногами Лалии ничего не видно, ведь под ней только искажение воздуха, как над раскаленным асфальтом. Когда она касалась края платформы, точка контакта вспыхивала на миг фиолетовым светом, оставляя после себя яркий след. Каждое прикосновение это мгновенный толчок. Она отскакивала как бильярдный шар от борта. Прямоугольник платформы под ее ногой ненадолго материализовывался, излучая сеть трещин, прежде чем снова стать полупрозрачным. Ее путь олицетворяет невозможный зигзаг. Отскочив от одной плиты под острым углом, она в полете крутилась, делала сальто назад и приземлялась вверх ногами на плиту, висящую в трех метрах выше, отталкиваясь уже от нее вбок. Гравитация для нее — просто скучная рекомендация.       Неоновая дорожка внезапно расползлась под ногами, превратившись в поле трещащих светящихся плит. Каждая платформа теперь стала мелким островом, а между ними виднелась темнейшая пустота.       Лалия зависла над центром далеко высоко от группы, раскачиваясь на невидимых роликах и крича им вниз:       — Танец, детки! Кто первым упадёт?       Фантик с визгом ползла вправо, запрыгнув на едва заметный осколок плиты:       — НЕ ТУДА! ЛЕВЕЕ! ПРАВЕЕ! ААА, НЕ ЗНАЮ! — Ее фиолетовый свитер мелькал среди обломков как запуганный кролик.       Карди замерла слева на крошечном треугольнике света, балансируя на одной ноге.       — Если упасть… будет ли звук? — прошептала она, глядя в бездну. Ее зеленая изорванная майка сливалась с мерцающими трещинами.       Ланя металась между ними, пытаясь собрать паникеров:       — Ева, хватай Фантика! Карди, не смотри вниз, иди к… Блять! — Сетчатые штаны запутались в светящихся щупальцах распадающейся на кусочки плиты.       — Мы все сдохнема-а-а-а! Лалия, я тебя лично порву! Блять! Сука! Где края?! Я не вижу края?! Куда?! — паниковала Ева. Ее серебряная шляпа звенела от ударов падающих на неё фрагментов разрушенных светящихся дорожек.       Энили пролетала трещины не сложными прыжками даже не смотря на распадающиеся края. Она просто рубила путь напрямик. Каждый шаг оставлял за собой взрыв светящейся пыли. Плиты гасли под ее тяжестью, словно иссякший уголь.       Лалия, сорвавшись вниз, крутилась в воздухе, как неоновый волчок. Ее смех эхом разносился по пространству:       — Хочешь поиграть в догонялки, громоотвод? Успеешь, до того, как всё развалится?       Одна нога на краю светящейся плиты размером с коврик для йоги, другая уже практически в пустоте, балансируя с невероятной грацией. Она возникла прямо перед несущейся Энили, как внезапный цифровой поток. Лалия поднесла пальцы к виску, изображая пистолет. Жест одновременно и игривый и угрожающий. Щелчок. Вспышка.       Сгусток фиолетовой заряженной плазмы вспыхнул мгновенно чуть ниже летающей плиты прямо под Карди. Светящаяся структура под ней испарилась в никуда. Исчезла бесследно, оставив после себя резкий запах озона и черную пустоту. Карди ахнула, машинально отпрыгнув назад на оставшуюся рядом платформу, которая чуть больше ее ступни. Плита качнулась, как лодка на волне, как она ступила на неё. В глазах Карди мелькнул чистый ужас, не столько за себя, сколько за хрупкость мира под ногами.       Энили, подобно падающей тени с небес, настигла Лалию на нестабильной и искажённой платформе ярко красного свечения. Без лишних слов и угроз длинные пальцы Энили вцепились в плечи врага, пытаясь вдавить ее в колышущуюся поверхность. Лалия выгнулась, как раскаленная пружина. Ее мягкое пушистое тело испускало шипящие искры при касании с полом, оставляя черные, дымящиеся трещины. Каждое их движение заставляло плиту под ними крошиться с краёв, осыпаясь в бездну радужным пеплом. Запах палёного пластика стал едким, даже буквально режущий горло.       В двух прыжках от эпицентра драки на клочке бирюзовой платформы размером в мелкий стульчик, Фантик и Ева стали слипшимся комком паники и страха. Фантик, похожая на перепуганного фиолетового птенца, вцепилась в Еву так сильно, что костяшки пальцев почти полностью покраснели. Её лицо залито слезами, а широко открытые глаза видели только нарастающую пустоту. Ева металась между состояниями: серебряная шляпка съехала набок, лицо под ней искажалось от паники. Она то бешено озиралась, ища хоть каплю стабильности, то прижимала голову к плечу Фантик с глухим стоном, словно пытаясь спрятаться внутри собственного страха. Их платформа не просто рассыпалась, она вся оседала, превращаясь под ними в зыбкую дюну из разноцветных песчинок, каждая вибрация от борьбы Энили и Лалии рядом на горизонте ускоряла разрушение.       Ланя носилась по разрушающемуся архипелагу, как пчёлка, попавшая в стеклопакет. Её желтая майка мелькала то тут, то там. Она металась от опасности и треска рушащихся под ногами плит. Пугала безграничная чёрная дыра внизу. Её острое красноречие сменилось на отрывистые, почти истеричные выкрики:       — Срочно! Все ко мне! Мы все! Мы тут! Все! Блять! Ева! Фантик! Где все?!       Её разум парализован инстинктом выживания, единственная связная мысль состояла из основы природного требования к человеку.:       «Собраться вместе и выжить!»       Взгляд Лани перепрыгивал постоянно между клубком страха на бирюзовой дюне и смертельной схваткой на алой плите, не зная куда дальше бежать, куда броситься первой, чем теряла драгоценные секунды в хаосе.       Карди замерла на своей изумрудной платформе. Вся плита крошечная и упругая как лист кувшинки. Соломенная шляпа скользнула вниз, оставив видимым лишь сжатый подбородок. Ее рука сделала резкий выпад, отточенный как клинок. Она метнулась чуть в сторону. Прямой палец, на мгновение застыл, указывая на хрупкую бирюзовую глыбу, где Ева в панике застыла, а Фантик, похожая на фиолетовый комочек страха, вот-вот рассыпается вместе с платформой. Затем ладонь легла на чуток неприкрытый живот под рваной майкой, это жест принятия. Это жест владения ситуацией.       И тут же, плавным движением, можно сказать, «крыла», та же рука описала широкую дугу, перенаправляя внимание на кроваво-красный островок хаоса. Плита, где Энили сжимала горло паникующей Лалии, которая пыталась что-то жалобно промяукать и прося пощады.       Безмолвный приказ висел в неоновой пустоте:       «Ты будешь с ними. А мне сюда»       Ланя поймала жест еще до его конца. Уголок губ двинулся в привычной насмешливой складке, но глаза ответили острой серьезностью. Короткий, как удар кинжала, кивок. Так она ринулась на помощь. Желтый вихрь сорвался с платформы, оттолкнувшись так, что зеленая плита под Карди качнулась, осыпаясь светящейся пылью. Ланя летела не к бирюзовому отчаянию, а прямо в эпицентр пиздеца. Карди же, не теряя время, шагнула в пустоту. Ее следующая платформа стала бирюзовая, рассыпающаяся под Евой и Фантиком, возникла под ногой как по команде. Она встала между паникой и бездной, а молчание стало не щитом, а спасательным кругом в плавающем пространстве безумия.       Желтый вихрь сорвался с последнего кусочка плиты, а свободное падение превратилось в точный прыжок. В голове возникла идея лучше, чем банальная лобовая атака. Падать нужно не на Лалию. Падать нужно на край трещащей красной платформы рядом с Энили.       Приземление стало ударом, от которого плита выбросила поток алых искр. Руки Лани здесь точно не для успокоения. Одна из них резкая как кнут, впилась в плечо Энили не для помощи, а для рывка в сторону, что бы освободить пространство. Вторая тяжелая ладонь толкнула Лалию в ключицу, по траектории вниз и назад. Ударом уже по самой Лалии это уже сложно назвать, скорее направленное падение. Лалия, захлебываясь предсмертным «мяу!», ударилась лопатками о плиту так, что послышался неприятный треск, словно кто-то влез в проводку. Воздух вырвался из нее свистом. Ланя, уже стоя над ней, одной ногой прижала её бедро к выступу платформы. Не жестоко, но неотвратимо.       Голос Лани, обычно насмешливый, стал низким, шипящим, как раскаленное железо в воде:       — Шевельнешься — следующая плита будет твоей могильной. Дыши. Только дыши. Остальное потом.       Карди вплелась между Фантик и Евой как корень в трещину скалы. Ее движение не подобно слиянию. Соломенная шляпа уперлась в серебряную шляпку Евы. Локоть стал легкой и неподвижной опорой, он нашел выемку под ключицей Фантика.        Фантик, задыхаясь от рыданий, инстинктивно вцепилась в рваные края зеленой майки, уткнувшись мокрым лицом в ребра Карди. Ева вздрогнула от прикосновения шляпы, ее метания на миг замерли, запертые внезапным, молчаливым упором. Она не смотрела ни на кого. Ее взгляд устремлен сквозь Еву и Фантик, в неоновое ничто, а дыхание ровное и глубокое, почти механическое, задавало ритм.       Острая боль вонзилась в ногу Лани, заставив ее вскрикнуть не криком, а резким, перехваченным дыханием. Лалия, снова психуя, вцепилась в нее зубами, ведя себя как загнанный зверь в капкан.       — Ах ты мразота какая — успела прошипеть Ланя, пытаясь отдернуть ногу, но зубы впились глубже.       На помощь вмешалась Энили. Холодная ярость, обычно сдержанная, вспыхнула в ее глазах ярче адского свечения плиты. Никаких криков и угроз. Она просто ступила. Каблук туфли с хрустом, похожим на ломающуюся ветку, придавил край длинного, кроваво-красного платья Лалии.       Резкий рывок вниз, и Лалия с глухим стоном, выпустив ногу Лани, опрокинулась на спину, а волосы раскинулись темным веером. Ее платье, натянутое под каблуком Энили, сковывало движения, держа в уязвимой позе на полу. Энили смотрела на нее сверху вниз, без тени жалости, только ледяное презрение:       — Ты уже кончила кусаться?       Ланя, потирая ногу, где от зубов проявились красные следы, с болью и яростью смотрела на Лалию.       — Да, похоже, кончила, — проскрежетала она, готовясь прижать буйную кошко-девочку ещё сильнее, — Сука… свяжи ей руки! Пока я не откусила нос в отместку!       Фантик вздрогнула в объятиях Карди всем телом, фиолетовые глазки закатились вверх, разглядывая снизу подбородок подруги.       — Нет-нет! Опять ругаются! — вскрикнула Фантик.       Ища хоть какое-то утешение ее маленькие ручки забегали по неподвижному телу Карди. Она гладила, теребила и похлопывала по груди и животу чтоб найти удобное место чтоб прижаться, но создавалось ощущения, что Фантик ищет что-то ещё. Движения непоследовательные и нервные, как прямое следствие паники. Однако Карди никак не реагировала. Отчаяние Фантик нарастало, смешиваясь с подозрением, вызванным этой неестественной неподвижностью. Ее пальцы, дрожа, залезли под оборванный край майки Карди, нащупывая кожу на животе. Кончики пальцев встретили нечто слишком мягкое, слишком податливое. Под тонким слоем словно бы и нет привычных мышц, только однородная глухая упругость.       — Ч-что с тобой? Ты как мешок с ватой.       Карди медленно перевела на нее спокойный взгляд. Губы чуть задвигались, но не для ответа. Она просто смотрела. Без объяснений. Без отрицания. Молчаливый невозмутимый взгляд страшнее любых слов. Фантик замерла, уставившись на свою руку, затем на спокойное лицо Карди.       Молчание повисло густым, неловким туманом. Ева отвела взгляд от Карди, пальцы нервно сжали края серебряной шляпки, будто пытаясь найти опору. Слова о «экспериментах», о холодном расчете, которым она пыталась объяснить свое вторжение в личное пространство Карди, теперь казались жалкими и постыдными. Особенно страшной была мысль о «Онейрусе». Проклятый шлем, созданный для изучения снов и эмпатии, стал их билетом в один конец в неоновую пустоту.       «И я привела всех за собой, используя Карди как… как инструмент?»       Фантик быстро отдернула руку, обхватив Карди другой, словно обожглась. Только тишина. Тишина и леденящая загадка под соломенной шляпой, которая ещё каким-то чудом не улетела в пустоту под ними.       — Мяу! Вы… вы душите творческую инициативу! Удушаете свободу духа! — вдруг закричала Лалия, а в ответ ей быстро прилетела в бок холодная туфля Энили. — Я же предлагаю цивилизованное решение! Взаимовыгодное!       — Я не видела в беготне над бездной по гигантской гирлянде никакого «цивилизованного решения», Пинкэт. — возразила Энили, скрестив руки перед собой.       — Ну на этот раз точно нет! — Лалия задрала подбородок, пытаясь выглядеть убедительно, но ее вибрирующие на первый взгляд незаметные усы и прижатые к голове уши выдавали нервозность. — Внизу! На тот этаж, что ниже всех! Там… там точно спокойнее! И, возможно, ближе к выходу! Или к чему-то очень важному! Я чувствую это нутром! Кошачьим нутром! — Она сделала большие, молящие глаза, как Кот в сапогах, — Отпустите — и я поведу вас самым безопасным путем! Честно!       — Что-то запахло чем-то. Запахло пиздежом. — возразила Ланя.       — Это был исследовательский зигзаг! А сейчас — стратегическое отступление к новым горизонтам! Вниз! — настаивала Лалия, отчаянно болтая ногами. — Там должно быть что-то… фундаментальное. Основание системы. Где-то же скрывается выход, да? Или панель управления? Или хотя бы розетка для подзарядки!       — Нахрена тебе зарядка, кошь?! — повысила на неё тон Энили. Её недовольное лицо чуть наклонилось в сторону Лалии, чтоб кошко-девочка могла разглядеть своего врага, — И да, ты видимо слишком сильно головой ударилась об эту яркую плитку, ибо, я не вижу внизу ничего кроме пустоты!       — Ударилась? Ударилась?! — Лалия завизжала так, что Карди вздрогнула и чуть не слетела с крошечной платформы, которую Ева тут же схватила за оборванный край майки. — Это был акт познания! Плитка… она заговорила! Ну, почти! Там был… гул! Теплый, глубокий! Как сердце этого места! И оно бьется внизу! — Она отчаянно рванулась, ноги болтались над бездной, освещенные лишь холодным сиянием их «этажа» и мерцанием далеких платформ. — Отпусти, Энили! Или я… я начну мурлыкать! Громко! Или… или расскажу всем, что ты в тайне коллекционируешь плюшевых мышей!       Энили лишь сильнее вдавила Лалию в плитку платформы. Черные пряди волос колыхнулись от резкого движения.       — Мурлыканье и шантаж плюшевыми грызунами… Оригинально, — сухо процедила Ланя, подойдя к самому краю плитки. — Этот, как Лалия сказал, «гул»… Энили, ты ничего не слышишь? Не чувствуешь? Или… — она прищурилась, вглядываясь в пустоту под ними, — пустота двигается? Не плавно, а… рывками? Я точно блять не потеряла сознание, когда экспериментировали? Там как будто есть что-то большое, но это самое «что-то» сейчас очень-очень-очень далеко.       Фантик, опять прижавшись к Карди, пискнула:       — Д-двигается? Там кто-то есть? Кто-то б-большой? Я не хочу вниз! Не хочу!       Карди, обычно отстраненная от всего что происходит, медленно повернула голову вниз. Ее соломенная шляпа скрывала выражение лица, но по ощущениям, она чётко сосредоточилась.       — …Тепло, — тихо проговорила она, почти шепотом. — Оттуда. Как… печка. Старая. — Она указала тонким пальцем куда-то вглубь темноты, но не туда, куда смотрела Ланя.       — К-Карди! — Фантик дрожала, но уже не от страха, а от внезапного, практически болезненного облегчения. — Ты… ты говоришь! Ты чувствуешь! Значит… значит ты не… не превращаешься в пыль? Не растворяешься? — Она находясь в сидячем положении пододвинулась ближе в сторону молчаливой девушки, словно боясь спугнуть ее. Маленькая рука в фиолетовом рукаве неуверенно потянулась к Карди, но замерла в воздухе. — Тепло… Это же хорошо, да? Значит там… там не просто пустота?       В её вопросе слышалась мольба, желание разузнать, правда ли ещё не всё потеряно.       Лалия, которую Энили все еще держала за туловище спиной вниз на плитке, фыркнула и задрала нос, а в глазах светилось торжество.       — Ага! Видите?! Даже эта куколка чувствует! Я ж говорила! Нутром чую! Это не червоточина в никуда, это… лифтовая шахта! Только без лифта! — Она энергично мотнула головой вниз, в зияющую темноту, мерцающую лишь редкими огоньками далеких плиток. — Значит что? Значит надо просто прыгнуть! Элегантно, с достоинством! Прямо туда! — Она широко махнула рукой за пределы платформы, изображая идеальный прыжок в воду. — Тепло же! Как перина! Приземлимся — и вот он, фундамент, розетка, все дела! Чего ждать-то?       — Прыгнуть. — Энили повторила слово плоским, лишенным всяких эмоций тоном. — В неизвестность. Наугад. Потому что кто-то, — ее пальцы слегка сжали платье Лалии, — стукнувшись головой о летающую плитку, вдруг почувствовала «тепло». Ахуенный план, Пинкэт, просто ахуенный, надёжный, блять, как швейцарские часы. Особенно часть про «приземлимся». Гарантируешь?       Ланя перестала всматриваться в пустоту и повернулась к группе. Ее вновь вернувшийся насмешливый взгляд скользнул по ликующей Лалии, а потом по Энили.       — Прыжок веры? — Она подняла бровь. — Звучит… экстремально. Даже для нас. Но, — она кивнула в сторону Карди, все еще указывавшей в темноту, и Фантика, смотревшей на Карди с обожанием, — если наша печка и их нутро сходятся во мнении, что там что-то есть… Может, Лалия и не так безумна? Ну, кроме части про элегантное падение в бездну.       — Гарантирую! — Лалия выгнулась с кошачьей гибкостью, неожиданно рванув всем телом вверх и одновременно выкручиваясь из-под руки Энили.       Не успела Энили вцепиться мертвой хваткой, как Лалия, оттолкнувшись от плитки руками, уже встала на самый край, балансируя на тонких подошвах своих белоснежных ботинок. Ее глаза, широко раскрытые, горели азартом и безумием.       — Смотрите и учитесь, пельмяши! Это называется стиль! — Она раскинула руки, словно крылья, и, не дожидаясь ни секунды, оттолкнулась назад и исполнила высший пилотаж: идеальное сальто в пустоту. — Уи-и-и-и-и-и-и!       Ее крик, смешанный со смехом, начал быстро удаляться, растворяясь в мерцающей темноте. Карамельные волосы и яркие белые уши мелькнули в последний раз и пропали. На платформе воцарилась гробовая тишина, которую прерывалась собственным сердцебиением. Даже Фантик замерла, открыв рот.       — …Блять, — выдохнула Энили. Ее лицо не отражает эмоции, но в глазах, мельком глянувших в след Лалии, промелькнуло что-то невероятно живое. Ярость, страх и… азарт? — Эта псина! Эта… кошачья… Пиздец! — Она резко развернулась к остальным. — Кто там про нутро и печку говорил? Теперь у нас есть живой маячок, наверное.       — Ага!       Ланя уже стояла на краю, разглядывая пустоты там, где могло бы быть дно, если оно конечно есть. Ни тени сомнения или страха, только острый, оценивающий взгляд и кривая усмешка.       — Первый прыжок в неизвестность — бесплатно. Остальным — страховку не выдают. Поехали, леди! — Ланя не стала делать сальто, просто шагнула вперед, как со ступеньки трамвая. Так и растворилась в темноте. Ее смех, короткий и дерзкий, оборвался почти сразу.       Энили даже не оглянулась. Она метнула взгляд на оставшихся — Фантика, вцепившуюся в Карди, все еще смотрящую вниз с абсолютным спокойствием, и Еву, чье лицо под серебряной шляпкой скрыто, а плечи напряжены.       — Вы либо прыгаете сейчас, — голос Энили звучал холодно и не допускал возражений, — Либо остаетесь здесь гнить на этой блядской плитке вечность. Выбор за вами. — И она шагнула в бездну вслед за Лалией и Ланей. Ее черное платье развевалось, как крыло ворона, прежде чем поглотила тьма.       — Нет-нет-нет! — Фантик зажмурилась, чтоб ничего не видеть. Карди мягко, но неумолимо разжала ее хватку на своей майке.       Молчаливая девушка повернулась к Фантику, а ее лицо под шляпой всё также спокойно. Она указала пальцем вниз, туда, где исчезли остальные, и кивнула. Один раз. Твердо и чётко.       — К-Карди… ты… ты же не можешь… — Фантик всхлипнула.       — Можем.       Ева сняла свою серебряную шляпу и на мгновение в мерцающем свете плитки мелькнуло бледное лицо с глазами полные паники. Но паника быстро сменилась странной необоснованной решимостью. Она надела шляпу обратно, резким движением скрыв лицо.       — Мы не можем остаться. Они… они там. И тепло. Карди права. — Она протянула руки к Фантик и Карди. — Д-держитесь за меня. Крепко. Не отпускайте. Мы… мы прыгаем вместе. Как один. Вместе не так страшно. Правда?       Фантик, дрожа всем телом, одной рукой вцепилась в руку Евы мертвой хваткой, второй — в оборванный край майки Карди. Карди спокойно взяла руку Евы.       — Одна… — прошептала Ева, глотая воздух.       — Д-две… — всхлипнула Фантик, зажмуриваясь.       Карди молча шагнула вперед, увлекая их за собой.       — Жопу подотри! — вдруг ляпнула Ева, пытаясь сбавить драматичности.