ЭлектрикСтёпа

      Три фигуры рухнули сквозь слой ледяного тумана, выглядящий как клочья ваты. Падение оборвалось глухим ударом о упругую подстилку из прелых листьев. Воздух густой и влажный, создающий безгранную завесу. Он пропитан гнилостной сладостью.

***

      Лалия очнулась первой. Ее лицо уткнулось в бархатистую шляпку мухомора, выросшего на подушке изумрудного мха. Два белоснежных кошачьих уха среди ярко-алых волн дернулись, улавливая лишь шелест листьев без какого либо намёка на ветер. Она поднялась на ноги механическим движением, не оставляя на платье ни пылинки. Пустой взгляд скользнул по лесу. Деревья с перламутровой корой, листья-блинчики из кованого золота, цветы с лепестками из мокрого бархата. Идеальная картинка… была бы, если бы не её мертвенность. Ни стрекоз, ни шорох когтей по коре. Лишь подавляющая тишина.       — Как восхитительно… Пошло, как же пошло, — ее голос прозвучал как скрип по школьной доске. Статичная улыбка растянула губы. — Похоже, архитектор этого ада украл эстетику у иллюстратора детских кошмаров.       Она подошла к Энили. Двухметровая девушка в черном платье лежала позой страуса. Длинные волосы слились с тенью гигантского папоротника. На левой щеке пульсировал свежий ожог — трещина изумрудного света под кожей.       — Алё, проснись, готка-колготка, — Лалия ткнула острым носком туфли в ее ребра. — Твои владения захватили говорящие мухоморы. Они требуют дань в виде ледяного презрения.       Энили не шелохнулась.       — Ой, — Лалия присела, неестественно плавно склонив голову. Бант на груди не дрогнул. — Или тебе нужен ритуал? Принц-амфибия? Поцелуй в заплесневевшую лягушку?.. Если ты умерла, то не поднимай голову в течении 2 минут. Ок?       Ее рука потянулась к светящемуся ожогу. В этот момент пальцы Энили впились ей в запястье с силой стального капкана. Черные глаза вспыхнули и глянули в сторону кошко-девочки. Холодное недовольство пронзило ледяным сталактитом.       — Твое дыхание пахнет дешевым пластиком, — прошипела Энили. — Отойди.       Лалия лишь замерла с кукольной улыбкой, а запах синтетической ванили вокруг нее стал резче.       — Будильник со вкусом ванили! — ее голос заскрипел на высокой ноте. — Хочешь — отключу?       Энили отшвырнула ее руку и поднялась во весь рост, как тень из преисподней. Взгляд выжег лесную идиллию:       — Куда нас занесло?       — О! — Лалия хлопнула в ладоши беззвучным жестом. — Рай для мизантропов! Ни птиц… ни тварей… только деревья-нарциссы.       Она резко развернулась к Лане. Та лежала на боку, вцепившись пальцами в сетку штанов даже во сне.       — А вот и наша солнышко в сеточку! — Лалия пнула ее в голень. — Просыпайся! Местные кусты ждут твоих острот!       Ланя вскочила одним движением. Рука инстинктивно рванулась к бедру, где обычно висел нож. Пустота. Ее глаза метнулись от перламутровых гигантских цветов к неподвижным листьям… и остановились на мерцающем ожоге Энили.       — Блядь, — выдохнула Ланя заметно хрипло, потирая виски. — Это что за хуйня? Декорации к психоделической сказке? И где тут выход для неверующих?       Ее взгляд упал на Лалию. Кукольная улыбка не дрогнула.       — Выход? — Лалия повернулась механически. — Он там… где грибы растут в такт вашему отчаянию.       — Не неси хуйню, котёнок, — пригрозила Энили, подходя всё ближе. Из-за роста ей нужно наклониться, чтоб смотреть Лалии прямо в глаза, — Ты говорила, что внизу есть выход. Мы сделали, как ты хотела. Где? Где, сука?! Где выход?! Отвечай!       Энили агрессивно взяла Пинкэт за бант и воротник платья, немного тряся в стороны. Пальцы Энили впились в бант как стальные крючки. Шелк трещал под натяжением.       — А-а-архитектурный экстрим! — выдавила Лалия, кукольная улыбка наконец дрогнула в гримасе. Глаза-бусинки метнулись к Лане. — Помоги! Она же сейчас мой дизайнерский шедевр в лоскуты порвет!       Ланя лишь скрестила руки, ехидно оглядывая сцену:       — Да ну? А мне казалось, это перформанс называется «Кот в мешке». Тряси сильнее, Карлин, глядишь, из нее кроме ванильного бреда и план выпадет.       — Ах ты ж… — зашипела Лалия, но резкие толчки снова заткнули её.       Энили дёрнула Лалию ближе, заставив ту встать на цыпочки. Ростом она ели как дотягивала до подбородка «Снежной королевы».       — Последний шанс, — голос Энили понизился до ледяного шепота. — Где выход? Или тебе интересно, как твои кишки будут сочетаться с этим бархатным мхом?       Лалия замерла. Статичная улыбка вернулась, но теперь в ней читалось пружинное напряжение.       — Окей-окей! Гениальный план прост! — она щелкнула пальцами, со звуком, похожим на использование сломанной зажигалки. — Лес же искусственный? Весь этот… перламутровый китч? Значит, выход там, где самая топорная красота! Центр композиции! Место, где архитектор вложил всю душу… или то, что у него ее заменяло!       Она вырвалась из ослабевшей хватки Энили. Та на миг ослабила захват, впитывая и обрабатывая в голове абсурдность заявления. На всякий случай она отскочила на шаг.       — Я поведу! — объявила кошко-девочка с пафосом, параллельно разглаживая невидимые складки платья. — Ищите поляну с хрустальным озером! Или фонтан из жидкого золота! Обязательно должно быть что-то… монументально-пошлое!       «Звенящая пошлость…» — хмыкнула про себя Энили, не подавая виду, что поняла шутку.       Ланя фыркнула, подбирая с земли обломок ветви, похожий на тупой клинок:       — Понятно. Ты там камеру для селфи ищешь? Или просто головой об камень ёбнулась?       — Критика! — Лалия повернулась к ней на каблуках, ее уши задрожали от возмущения, — Это не я ёб… э-э-э… ударилась головой! Это ты еще не видела главной достопримечательности! Представь… Озеро! В нем плавают русалки из хрома! Или единорог с неоновой гривой! Это же логично! Раз уж здесь все как у дешевого 3D-художника с перегоревшей видеокартой! За мной, пессимистки! И не наступайте на грибы — они тут как мины… только вместо взрыва — приступ философской тоски или спонтанный танец!       Лалия засеменила между золотых «блинов», алое платье мелькало как предупредительный сигнал. Энили бросила на Лане взгляд, полный ледяного вопроса:       «Резать сейчас или позже?»       Ланя пожала плечами, тестируя вес обломка ветви:       — Идем. Посмеемся хотя бы. А там… вдруг реально фонтан найдем, раз уж эту залупу нашла, когда мы были в неоново-поносном раю. Думаю, она так долго не протянет — она же спотыкается о свою же пошлость!       Она двинулась следом, целенаправленно наступая на бархатный цветок. Тот хрустнул с тихим стоном. Энили шла последней, черное платье сливалось с глубокими тенями под деревьями-гигантами. Пальцы непроизвольно потянулись к мерцающему ожогу на щеке. Трещина пульсировала в такт шагам, будто ловила сигнал извне золотого кошмара.       Лалия впереди звонко щебетала:       — Осторожно с лианами! Они не настоящие, но могут запутаться в волосах и потребовать стилиста! Видите тот розовый туман? Это явно указатель! Кульминация китча должна быть за… А-А-А!       Крик оборвался глухим шлепком. Она провалилась по пояс в огромную лужу… но вместо воды там густая, переливающаяся всеми цветами радуги слизь. Она пузырилась вокруг талии.       — Превосходно! — просипела Лалия, пытаясь вытащить запачканное платье. Слизь тянулась эластичными нитями и пахла жасмином и бензином, — Фонтан явно рядом! Это… предбанник!       Ланя остановилась на краю лужи, едва сдерживая хохот:       — Предбанник? У тебя вся жопа в жидком пластике! Это не выход, это твои мозги окончательно расплавились, курица блять!       Энили же просто подошла к краю субстанции. Черные глаза без эмоций скользнули по барахтающейся Лалии, потом — по пузырящейся радужной поверхности.       — Гениально, — произнесла она ледяным тоном. — Ты привела нас к мусоросборнику этого мира. Теперь вопрос: он растворяет органику… или только дурацкие платья?       Энили наблюдала за бултыханием Лалии с выражением человека, изучающего особенно мерзкого жука под микроскопом. Радужная слизь липла к алому платью, формируя абстрактные узоры, а запах жасмина с бензином бил в нос.       — Растворяет? — Лалия фыркнула, выдирая пропитанный рукав. Слизь тянулась резиновыми нитями. — Фи! Это же просто… атмосферный гель! Для увлажнения и сияния кожи! Чувствуешь, какая я теперь бархатистая?       — Бархатистая и скользкая, как налим, — хихикала Ланя, обходя лужу по мшистому краю. Она ткнула кусочком ветки в пузырящуюся массу. Тот вышел покрытый переливающейся пленкой. — И пахнешь как заправка после грозы. Гениальный проводник.       Энили не отвечала. Ее черные глаза сузились, анализируя ситуацию. Пальцы снова коснулись изумрудного ожога на щеке. Он пульсировал чуть ярче, будто реагируя на химический коктейль в воздухе.       — Встань, — приказала она Лалии ледяным тоном. — Ты вся светишься как новогодняя ёлка в борделе.       Лалия с трудом выкарабкалась на берег. Слизь облепила ее со всех сторон плотным слоем, делая движения скованными. Белые кошачьи уши нервно подрагивали, сбрасывая радужные капли. Она выглядела как помешанный художник-авангардист после особенно неудачного перформанса.       — Спасибо за помощь, солнышки! — она попыталась отряхнуться, но слизь лишь растеклась пятнами. — Теперь я точно не потеряюсь в темноте! Или в тумане… Или вообще.       — Потеряться? Да тебя теперь видно куда не плюнь нахуй, неоновая дискотека ты ходячая. Иди впереди — хоть грибы-мины заметим по тому, как ты на них засветишься. — угарала над ней Ланя.       Энили медленно кивнула, взгляд скользнул от светящейся фигуры Лалии к мрачным перламутровым стволам вокруг.       — Верно, — произнесла она тихо, но так, что слово прозвучало как приговор. — Ты теперь… индикатор опасности.       — Чего?! Индикатор?! Я — живое произведение исск…       — Именно, — перебила Энили. Она шагнула вперед, заставляя Лалию попятиться. Высокая фигура в черном нависла над перемазанной «инсталляцией». — Эта слизь… Она реагирует на что-то. Или что-то реагирует на нее.       Она указала тонким пальцем на ближайший золотой «блин» листа. По его краю медленно проползала капля той же радужной субстанции, упавшая с Лалии. Лист под ней слегка задымился и съежился с тихим шипением.       — Ого! — воскликнула Ланя с ехидным восторгом. — Так ты не только светишься, ты еще и кислотная! Универсальный инструмент! Идеально для проверки: ловушка или просто говно под ногами!       — Мое платье… Оно… едкое?!       — Оно термоядерное! — хихикнула Ланя       — Не только платье, — констатировала Энили без тени сочувствия. Ее взгляд холоден и расчетлив. — Ты сама типо ходячий тест на токсичность среды. Если рядом ловушка… или что-то голодное… оно может отреагировать на этот химический сигнал первым.       Тишина леса внезапно стала ощутимее. Шелест золотых листьев звучал как шепот угрозы.       — То есть… я теперь приманка?! — голос Лалии превратился в визгливый скрип.       — Нет, кошечка. — Ланя продолжала улыбаться в качестве самозащиты и защитной реакции психики, — Ты — наш первоклассный миноискатель с функцией предупредительной сигнализации! Шагай смелее! Если что-то зашипит или попытается тебя сожрать — мы хотя бы будем знать куда не наступать.       — Но я… Я же вся в этой гадости! А если она… растворяет?!       — Тогда мы узнаем скорость растворения органики в этом мире, — безмятежно ответила Энили. Она сделал жест рукой вперед. — Веди. К твоему монументально-пошлому фонтану. Теперь у тебя есть дополнительный мотиватор его найти… пока ты не превратилась в лужу абстрактного искусства.       Лалия стояла несколько секунд, дрожа всем телом. То ли от страха, то ли от ярости, даже Бог не знает. Радужная слизь медленно стекала по ее ногам на изумрудный мох, оставляя за собой слабые дымящиеся дорожки. Ее кукольная улыбка наконец исчезла полностью.       — С… С… Суки вы, конченные! — выдохнула она хрипло.       — Ага, особенно та, что вся светик-светик-светик-светится! — парировала Ланя, подталкивая ее обломком ветки в спину. — Двигай, ходячая химлаборатория! Фонтан ждет! Может, он тебя отмоет… или хотя бы разбавит!       Лалия бросила на них взгляд полный немой ненависти и жгучего унижения, после чего шагнула вперед по тропинке из золотых листьев. Каждый шаг оставлял слабо светящийся след и легкое шипение при контакте с мхом или случайными грибами.       Энили шла следом на почтительной дистанции. Это достаточно близко, чтобы видеть реакцию леса на «индикатор», и при этом достаточно далеко, чтобы не попасть под возможный разлет «брызг». Ее черное платье казалось еще темнее на фоне мерцающей фигуры впереди.       Ланя шаркала рядом с Энили, тихонько посмеиваясь:       — Вот хоть усрусь блять, через минут десять она споткнется о корень и осветит нам целое гнездо говорящих мухоморов-людоедов.       Энили в ответ лишь скосила на нее ледяной взгляд.       — Не мешай ей работать, солнце ты наше.       Лалия плелась впереди, оставляя за собой слабо светящиеся, шипящие пятна на мху. Радужная слизь подсыхала коркой, делая движения еще более скованными, а запах жасмина с бензином сменился едким ароматом перегоревшей пластмассы. Алое-белое платье под слоем субстанции казалось грязно-коричневым.       — Вот оно! — вдруг прохрипела она, указывая дрожащим пальцем вперед. — Видите?! Я же говорила! Золотая дорога к триумфу!       Среди перламутровых стволов действительно змеилась тропа. Но это не земляная тропинка, это аккуратно уложенные плитки. Они сияли ярким, ненатуральным желтым светом, словно покрытые толстым слоем дешевой позолоты. Каждая плитка идеально ровная, даже без трещин и сколов. Слишком идеально для странного мёртвого леса.       — Ну конечно, — фыркнула Ланя, подойдя к краю тропы и пнув одну плитку стопой кроссовки, от чего раздался глухой стук. — Блять, будто жидким металлом насрали и завернули в позолоченную фольгу. Желтый кирпичный путь! Сразу видно — дорога для избранных… или для лохов, которые верят в сказки про волшебников за радугой. Ты уверена, кошка, что это не путь к гигантской мусорке позолоченного говна?       Энили молча подошла. Черные глаза скользнули по сияющей дороге, потом уже по Лалии.       — Давайте проверим, — проронила она коротко и внятно, как приказ.       — Что?! — Лалия обернулась в её сторону, запачканное лицо исказило возмущением. — Я что, дворняжка на испытаниях?!       — Да, — ответили хором Энили и Ланя.       — Только дворняжки обычно умнее и не лезут в радужную жижу по доброй воле. Шагай, ходячий фонарь. Проверь прочность позолоты… и наличие люков в канализацию волшебства. — добавила Ланя.       Лалия замерла на месте. Злость боролась со страхом где-то под слоем застывшей слизи.       — Суки… — прошипела она так тихо, что было почти не слышно.       Медленно переставляя лапки, словно на эшафот, она шагнула на первую плитку.       Под туфлей плитка слегка провалилась с пластиковым щелчком. Из стыков между плитками тут же вырвались струйки бледно-зеленого газа с запахом тухлых яиц и… лаванды? Чего блять? Газ коснулся радужной корки на подоле платья Лалии… и зашипел, как вода на раскаленной сковороде, оставляя за собой черный подпаленный след.       — Опа! — воскликнула Ланя с саркастическим восторгом. — Газ ревности! Или просто метеоризм местной канализации? Отличный индикатор у нас! Продолжай, киска! Может, следующая плитка подарит тебе мозги… хотя… сомневаюсь.       Лалия отпрыгнула назад, зарядившись слепой яростью. На глаза сперва попалась не остроумная Ланя, а равнодушная Энили:       — Видишь?! Видишь?! — завопила Лалия, — Ты хотела меня убить?! Это же явный яд!       Энили в ответ лишь прищурилась. Ланя чтоб не было скучно взяла в руку яркий приторный кусок ветки одного из местных деревьев. Длина этого подобия природы из сахара примерно равна одной руке от пальцев до предплечья.       — Нетоксичный газ для разведчиков без мозгов? Маловероятно. Скорее… раздражитель или маркер. — Она кивнула на обугленный след на платье Лалии. — Твоя… эманация нейтрализовала его. Шагай дальше. Обходи эту плитку. — Ее тон не оставлял пространства для споров.       Лалия метнула на нее взгляд полный немой ярости и унижения — взгляд Трусливого Льва, загнанного в угол злым фокусником. Но страх перед немедленной расправой от Энили перевесил страх перед неизвестной ловушкой. Она резко дернулась вперед и перепрыгнула через злополучную плитку на следующую.       На этот раз ничего не произошло.       — Ура! — крикнула Ланя, — Наша храбрая львица преодолела первую преграду!       Лалия стояла на краю позолоченного пути и дрожала всем телом, отчасти от страха перед следующей плиткой, отчасти от ярости. Радужная слизь застыла коркой, превращая ее в нелепую переливающуюся статуэтку с кошачьими ушами. Каждый нервный вздох сопровождался шипением испарений с платья.       — Как дела, индикатор? — Ланя прислонилась к перламутровому стволу, обломок ветки болтался в руке как дубинка нищего рыцаря. — Или ждешь аплодисментов за прыжок через лужицу? Шагай дальше. Фонтан молодости ждет… или фонтан говна, хз.       — Не дыши мне в спину, солнышко в сеточку, — прошипела Лалия, но голос скрипел как несмазанная петля. — Я… анализирую эстетику опасности! Эта плитка… она слишком блестит. А я хорошо разбираюсь в блёстках! Вызывающе! Значит — подвох!       — Блестит? — Энили стояла чуть подальше, черное платье сливалось с тенью. Ее пальцы снова коснулись пульсирующего ожога на щеке. — Все здесь блестит как дешевая бижутерия на трупе. Шагай уже, я уже заебалась в этом поносном раю.       Лалия метнула на нее взгляд, полный немой ненависти. Она сделала еще один скованный шаг на следующую плитку. Щелчка не последовало. Только глухой стук туфли о поддельное золото.       — О! Видишь?! — она обернулась с попыткой вернуть статичную улыбку. Получилось криво. — Гениальная интуиция! Я чувствую фальш…       — Шагай дальше, мне тут вообще не нравится, — бросила Ланя, плюнув в сторону. Плевок упал на плитку рядом — та тут же выпустила струйку зловонного газа с лавандовым оттенком. — Блять, даже плюнуть нельзя без химической атаки.       Они двигались медленно, островками безопасности среди желтого сияния дороги. Лалия шла первой как живой маяк. Энили двигалась тенью позади, а её ожог пульсировал тревожным изумрудным светом в такт шагам. Ланя шаркала ногами по краям тропы, испытывая терпение мха и случайных грибов обломком ветки.       Лес начал меняться. Перламутровые стволы редели, золотые листья-блинчики становились мельче и тусклее. Воздух стал тяжелее, влажным одеялом обволакивая лица. И сквозь редкие деревья замаячило что-то лабиринто-подобное… Нет, не озеро.       — Охуеть… — выдохнула Ланя первой, перед этим остановившись.       Перед ними расстилалась река. Но это не вода. Это густая, мутная субстанция цвета заплесневелого оливкового масла. Она двигалась лениво, тяжелыми волнами, издавая глухое бульканье и щелчки — будто внутри лопались пузыри гноя или ломались мелкие косточки. Запах характерный и оттого не менее мерзкий: смесь болотной тины, гниющей рыбы и дешевого одеколона, которым пытались заглушить вонь в общественном туалете.       — Ну конечно! — Лалия заломила руки в театральном жесте отчаяния (что было сложно сделать в застывшей слизи). — Река Забвения! Как клишированно… Как предсказуемо! Архитектор явно скачал шаблон «Сказочные препятствия 2020 бесплатно.zip»!       — Забвение? Ты откуда знаешь? — Ланя подошла к самому крашу и ткнула веткой в жижу. Та обволокла кончик густой пленкой и с чавканьем потянула его вниз. Ланя едва выдернула обломок. — Хуй там! Это просто помойка какая-то! Видишь? — она указала на объект, медленно проплывающий мимо: это была полуразложившаяся кукла Барби в розовом платье, с одной рукой и пустыми глазницами. Из ее живота торчали какие-то провода. — Видишь?! Блядь! Кукла Барби! Биоразлагаемая модель!       Ланя вытерла запачканный конец ветки о мох, но оставила маслянистый след.       — А я думала, тут хоть что-то настоящее. — продолжила она, — Значит, и река типо помойная жижа для декораций. Ммм, хуита. — Она пнула в сторону воды маленький камешек. Тот упал с тихим «чпуньком» и медленно пошел ко дну, не оставив кругов. — Тонуть тут — все равно что утонуть в бензине с водорослями. Романтика! Ммм!       Энили стояла неподвижно. Ее взгляд скользнул по мерзкой реке, потом медленно перевелся на Лалию. Черные глаза сузились до ледяных щелочек. Пульсирующий изумрудный ожог на щеке вдруг вспыхнул ярче, когда взгляд задержался на перемазанной кошкодевочке.       — Река Забвения… — повторила Энили тихо, растягивая слова. Голос был гладким и холодным, как лезвие по мрамору. — Интересное название. Откуда такие… точные термины? «Китч», «архитектурный экстрим», а теперь вот «Забвение». Как будто… читала путеводитель.       — Путеводитель? — Лалия замерла. Даже ее кошачьи уши перестали подрагивать. — Это же элементарная логика! Куда еще может вести такая пошлость? В Райский Сад? Ха! Здесь все пахнет дешевым пластиком и отчаянием! Забвение — единственное достойное название! Это же очевидно!       — Очевидно? — Энили сделала один бесшумный шаг вперед, сокращая дистанцию. Тень от ее фигуры накрыла Лалию. — Как и то, что ты повела нас прямо к желтому кирпичу… который оказался ловушкой. Как и то, что ты угодила в лужу… которая сделала тебя идеальным индикатором для этих ловушек. Удобно.       Ланя присвистнула, наблюдая за разговором:       — Опа-опа! Наш ледяной айсберг заподозрил кошечку в сговоре с дизайнером ада! Интрига! А что если она не жертва обстоятельств, а главный дирижер этого радужного поноса?! Прям как Гудвин в платье!       — Не морозь хуйню! — Лалия резко развернулась к Лане, но ее движение скованно из-за застывшей слизи. — Я здесь так же застряла, как и вы! Я жертва обстоятельств и… и плохого вкуса создателя этого кошмара!       — Жертва? — Энили не повышала голос, но каждое слово падало как гиря. Она указала тонким пальцем на реку. — Тогда скажи нам, гениальный знаток местного фольклора… Как мифические герои преодолевали Реку Забвения? Плыли? Шли по дну? Нашли хрустальный мост?       Лалия заколебалась. Ее взгляд метнулся к маслянистой жиже, где медленно вращалась кукла Барби.       — Ну… они… они строили плот! — выпалила она. — Из бревен! Или… или находили лодку! Волшебную!       — Плот? — Ланя расхохоталась, указывая обломком ветки вокруг. — Из чего тут строить плот, гениальная кошечка? Из этих перламутровых палочек от мороженого? Или из золотых листьев-фантиков? Они размокнут через секунду! А лодка… — Она кивнула на плывущую куклу Барби. — Вот наша волшебная лодка! Прямо как в сказке! Только вместо золотой рыбки — утопленница с арматурой в пузе!       Энили не отводила взгляда от Лалии. Ожог пульсировал ровно и ярко.       — Плот… — повторила она задумчиво. — Как практично. И как… удобно для того, кого течение может унести именно туда, куда нужно. Подальше от любопытных глаз спутников.       — Ты о чем?! Я же не виновата, что тут нет нормальных материалов! Может… может тут есть брод! Или подводные камни!       — Подводные камни? В этой жиже? — Ланя фыркнула, подойдя к самому краю и заглядывая в мутную глубину. — Тут даже дна не видно нахуй. Только пузыри и этот мусор плывет. И пахнет… ой бля. — Она сморщилась, отшатнувшись. — Как будто дешёвые духи смешали с тухлой селедкой и вылили в бочку из-под солярки. Забвение? Да после этого дыхания реально все забудешь! Это пиздец, товарищи!       Энили отвела взгляд от Лалии и подошла к реке. Она присела на корточки, черное платье растеклось по мшистому берегу темной лужей. Та медленно протянула руку над маслянистой поверхностью, но не касалась ее. Пульсация ожога на щеке участилась, изумрудный свет заиграл тревожными бликами.       — Ну брода здесь нет, к сожалению, — констатировала она холодно. — И камней тоже. Только ил… или то, что его имитирует. И течение… оно кажется медленным под поверхностью. Но это только кажется. — Ее черные глаза снова поднялись на Лалию. — Значит… плот. Из того что есть. Волшебная лодка из подручных средств… или мусора. — Она кивнула в сторону плывущей куклы Барби. — Начинай собирать стройматериалы, Гудвин в платье. Твои знания сказок нам сейчас жизненно необходимы. Собери нам плот… пока твоя «эманация» не привлекла сюда чего-то голодного из этой жижи.       Ланя хлопнула в ладоши с ехидным восторгом:       — Ура! Командная работа! Наша великая и ужасная волшебница превращает мусор в транспорт! Главное, чтоб он не развалился посередине!       — Вот это конечно у меня команда поддержки. «Дрим тим» в чистом виде. — вскликнула с сарказмом Лалия. Она оглядела берег с видом человека, которому предложили построить космический корабль из спичек и соплей. — Я ещё раз подумала… И знаете… Тут только перламутровый хлам и пластиковый мусор! Это же не стройматериалы, это инсталляция «Крах мечтаний»!       — Ага, — Ланя уже ковыряла обломком ветки в иле, вытаскивая полуразложившийся кусок чего-то, напоминавшего каркас от зонтика с обвисшей тканью цвета заплесневелой брокколи. — Вот тебе мачта! Парус будет из твоего платья, кошечка? А то оно и так уже похоже на тряпку для мытья полов в каком-нибудь борделе.       Энили молча наблюдала. Ее холодные недоверчивые глаза не отрывались от Лалии. Ожог на щеке пульсировал ровным изумрудным светом.       — Ты же знаток местного «фольклора», — произнесла она тихо, но так, что слова прозвучали отчетливо даже над бульканьем реки. — В сказках ведь всегда находятся подручные средства? Волшебные веревки из паутины… Плоты из говорящих бревен… Или… — ее взгляд скользнул к плывущей мимо кукле Барби с торчащими проводами, — верные слуги, готовые помочь?       Лалия вздрогнула. Кошачьи уши прижались к голове.       — Слуги?! Ты о чем?! Это же мусор! Буквально! — она ткнула ногой в одну из торчащих из трясины резиновых покрышек. — Видишь?! Это была плохая идея! Он развалится через секунду после спуска на воду!       — А ты скрепи его своей верой в прекрасное! — парировала Ланя, швыряя к ее ногам еще несколько обломков: криво согнутую металлическую вешалку, пустую пластиковую канистру с дырявым дном и огромный золотой лист-«блинчик», который тут же свернулся трубочкой от соприкосновения с радужной слизью на платье Лалии и зашипел. — Вот тебе киль! Балласт! И парус! Не ныть! Помнишь Железного Дровосека? Он же из говна и палок плот смастерил! А ты тут со своей «эстетикой» ноешь!       Энили медленно присела на корточки у самой воды. Она подцепила длинной веткой плывущую мимо куклу Барби и вытащила ее на берег. Сама же кукла липкая, без одной ноги и с пустыми глазницами.       — Отличный рулевой, — констатировала Энили без эмоций, поворачивая куклу лицом к Лалии. — Или… гребной винт? Ты же должна знать, как тут устроены «верные слуги». Может, оживишь ее? Волшебным словом… или пинком?       Лалия побледнела под слоем засохшей радужной грязи.       — Я не колдунья! Я не могу…       — Не можешь? — Энили поднялась, держа куклу за единственную уцелевшую ногу как дубину. Ожог вспыхнул ярче. — Странно. Ты знаешь названия… предвидишь препятствия… но не знаешь элементарных вещей? Как будто читаешь сценарий по диагонали.       Лалия зашипела как обычный взбешённый кот и стиснула зубы, или то, что их имитировало под слоем слизи, после чего начала сгребать хлам в подобие конструкции. Получилось нечто жалкое: дырявая канистра в основании, хлипкий зонтичный остов как каркас, привязанный обрывками гнилой ткани от другого плывущего «сокровища» к ржавой вешалке. Золотой лист-«блин» она водрузила сверху как парус — он тут же задымился от контакта с ее слизью.       — Готово! Шедевр инженерной мысли и пошлости! Название: «Отчаяние в стиле барокко»! — объявила она с надрывом.       — Барокко? Скорее «развалины после разрыва очка бомбящего школьника». И как мы все на это говно влезем? Вприпрыжку?       Плот действительно выглядел непрочным. Он качался даже от легкого прикосновения.       — По очереди, — коротко бросила Энили. Она указала на Лалию. — Ты — первая. Испытательница. Проверишь плавучесть… и наличие подводных «сюрпризов». Если твоя слизь привлекает внимание… пусть привлекает его к тебе первой.       Лалия метнула на нее взгляд полный немой ненависти, но спорить не посмела. Она неуклюже забралась на канистру-основание. Плот жалобно заскрипел, но выдержал.       — Ура! Она поплыла! Ну… почти! — крикнула Ланя.       Энили осторожно ступила на край конструкции рядом с Лалией. Плот кренился под их весом, скрипя и поскрипывая пластиком.       — Теперь ты, солнышко, — кивнула Энили в адрес Лани.       Ланя прыгнула последней. Плот угрожающе накренился, черпая бортом маслянистую жижу. Обращение к ней «солнышко» хоть и было от части оскорбительно, но особо обижаться на такое отчасти глупо. Это же… Это же любя.       — Охуенно! Катамаран для самоубийц! — прошипела Ланя, цепляясь за зонтичный остов.       Толчка не было. Течение подхватило их сразу. Оно оказалось сильным под поверхностью маслянистой пленки. Плот завертело и потащило вдоль берега.       — Рули! Рули, кошкодевочка! — заорала Ланя, видя как их несет мимо относительно безопасного участка берега к зарослям гигантских тростников из черного пластика.       — Чем?! — завизжала Лалия в ответ. — У меня же нет весла!       — Используй свою голову! Она же у тебя для красоты?! Или поговори со своим рулевым! — Ланя ткнула пальцем в куклу Барби, которую Энили воткнула проводами в щель между канистрой и покрышками.       Плот несло по мутной жиже как щепку в канализации. Течение под маслянистой пленкой оказалось коварным: на поверхности — ленивые круги, но под ней скрывался цепкий поток, закручивающийся по спирали. Перламутровый лес медленно уплывал за спиной, искусственная красота меркла в желтой дымке от реки. Вместо золотых листьев теперь по берегам торчали скрюченные конструкции из ржавых труб, обрывки пластиковой пленки колыхались как медузы на приколе, а запах… Бля. Запах эволюционировал от тухлой селедки к аккорду солярки и хлора.       — Рули! Рули в берег, светлячок! — орала Ланя, цепляясь за зонтичный каркас, который трещал под ее пальцами. — Неси нас к этим ебаным пластиковым пальмам!       — Я пытаюсь, алё! — визжала Лалия. Она отчаянно гребла руками по густой жиже, но перчатки из радужной слизи лишь скользили по поверхности, не цепляя вязкую массу. Ее движения оставляли светящиеся разводы на масле. — Оно не слушается! Как будто плывешь в холодном вазелине!       Энили стояла на корточках на дырявой канистре, черное платье сливалось с мраком под черными пластиковыми тростниками над водой. Ее пальцы сжимали куклу Барби за уцелевшую ногу. Ожог на щеке пульсировал тревожным изумрудным светом.       — Не трать силы, — голос прозвучал ледяным клинком сквозь бульканье реки. — Течение сильнее. Оно несет нас к центру потока. К самому быстрому… и самому глубокому.       — Ага, прямо к ёбаной воронке! Самая что есть помойка! — Ланя ткнула пальцем вперед. Впереди река делала резкий поворот. За поворотом доносился нарастающий гул. Низкий, вибрирующий, как работа гигантской мясорубки. — Слышишь? Это же блять финиш! Место, где говно всего этого ада перемалывается в атомы! Ура! Нам пизда!       — Это… это несправедливо… Я должна была привести вас к фонтану… к хрустальному дворцу… а не в унитаз вселенной… — Лалия перестала грести. Ее плечи сгорбились.       — Дворец? — Энили медленно повернула голову к ней. Ожог вспыхнул ярко-зелено. — Или к какому-нибудь повелителю говна? Твоему хозяину? Ты ведь знала куда несет течение? Знаешь что там… за поворотом?       — Нет! Клянусь… клянусь своим дизайнерским вкусом! Я не знала!       — Пиздишь как дышишь! — рявкнула Ланя. — Ты ж как экскурсовод в аду: «Слева видим реку говна, справа — пальмы из говна, впереди — водопад говна! Не фотографировать!       Плот вынесло на середину потока. Течение ускорилось. Воздух содрогался от гула. По поверхности маслянистой воды пошли мелкие барашки пены цвета ржавчины.       — Смотрите! — вдруг прошипела Лалия, указывая вверх, — Помощь! Как в сказке! Только… не совсем…       Над рекой, пробиваясь сквозь желтый туман, летело огромное нечто. Это не совсем птица. Это собранный на скорую руку каркас из ржавых труб и проводов, обтянутый клочьями грязной брезентовой ткани и полиэтилена. Два прожектора вместо глаз светили тусклым желтым светом. А вместо клюва торчал кривой кусок арматуры.       — Аист! — завопила Ланя с истерическим смехом. — Блядь, ну конечно! Волшебный Аист-Грифон из канализационных отходов! Эй, пернатый друг! Помоги бедным дурочкам!       Механическая птица с грохотом опустилась на кривой пластиковый тростник неподалеку от плота. Ее «перья» из рваного полиэтилена хлопали на зловонном ветру. Желтые прожекторы-глаза уставились на них.       — Плата! — проскрежетал механический голос из репродуктора где-то внутри каркаса. Звук был как у сломанного радиоприемника. — Плата за переправу! Таков закон Реки Забвения!       Энили медленно поднялась во весь рост на этом шатком плоту. Черное платье развевалось как флаг.       — Какую плату? — ее голос как обычно спокоен и холоден как лед.       Прожекторы скользнули по фигуре Пинкэт:       — Светящуюся! Она светится! Отдайте светящуюся… и я перенесу вас через водопад!       — Нет! Я не плата! Я… я произведение искусства! — возразила Лалия, испуская кошачье шипение.       — Искусство говна! Идеальная валюта для этого места! — заорала Ланя. — Бери её, пернатый урод! Только перенеси нас!       Энили повернула голову к Лане. Взгляд соразмерен как удар кинжалом.       — Заткнись.       Она снова посмотрела на механического аиста и ответила уже ему:       — Она нам нужна… как индикатор опасности. Предложи что-то другое.       — Другого нет! Закон есть закон! Светящаяся… или падение в хаос! — Аист затрещал и лязгнул крыльями из труб. Гул за поворотом превращался в оглушительный рев.       — Отдайте меня! — вдруг выкрикнула Лалия с неожиданной резкостью. Она поднялась на дрожащих ногах. Радужная слизь на ней вспыхнула ярче от страха или решимости. — Берите меня! Я… я устала быть приманкой и индикатором!       Энили посмотрела на нее долгим ледяным взглядом. Ожог всё также пульсировал ровно.       — Ты уверена? Там… — она кивнула в сторону ревущего поворота, — Там не фонтан.       — Любой пиздец лучше этого ада! — взвизгнула Лалия.       Лалия замерла на мгновение, оценивая расстояние до механической птицы. Ее кошачьи уши остро улавливали ритм течения. Радужная слизь на платье пульсировала в такт сердцебиению.       — Знаете что? — вдруг прошипела она с неожиданной решимостью. — А пошел ты нахрен, железная курица!       В следующую секунду кошкодевочка сорвалась с места в своём собственном акробатическом номере. Полёт на дальнюю дистанцию поразил остальных девочек своей настоящей кошачьей грациозностью. Это не совсем на Аиста, падение пришлось на скалу, где он сидел. Механическая птица не ожидала такого маневра. Лалия врезалась в «пернатую» шнягу всем телом, радужная слизь кусками отрывалась с платья по инерции.       — Сюрприз, мудак! — завопила она, обхватив каркас руками. — Теперь ты плата!       Аист заскрежетал, пытаясь удержать равновесие на скользкой от слизи скале. Прожекторы-глаза бешено вращались.       — Это нарушение протокола! Нарушение! — трещал непонятный хрен из говна и палок.       — А это нарушение твоего ебала! — Лалия толкнула механизм изо всех сил.       Огромная конструкция из труб и проводов рухнула в маслянистую реку с оглушительным плеском. Брызги грязной жижи взметнулись к небу. Аист барахтался в густой субстанции, крылья хлопали все медленнее, пока течение не утащило его за поворот к водопаду.       — Вот так, сука! — крикнула Лалия с торжествующей ухмылкой, стоя на скале как победительница. — Кто тут индикатор опасности? Я вам покажу индикатор! Я сама себе волшебница!       Энили и Ланя остались на плоту, который продолжало нести течением мимо скалы. Пинкэт слишком поздно осознала что выдала и завалила ебало слишком поздно.       — Ага! Я же сказала, что ты не просто кошка в платье! — заорала Энили, агрессивно тыкая пальцем в сторону Лалии, но лицо выражало не ярость, а недовольство, словно перед ней в очереди стоит очень медленный старик.       Энили молча наблюдала, как Лалия танцует победный танец на скале, оставляя радужные следы.       — Блять она ёбаный волшебник! Мы на волшебника попали! — завопила Ланя по приколу.       Плот несло мимо скалы с бешеной скоростью, как пробку в канализации. Энили даже не моргнула. Ожог на щеке вспыхнул ядовито-зеленым, сигнал тревоги громче рева водопада. Она оттолкнулась от зонтичного каркаса, превратившегося в хлипкую ржавую решетку, и прыгнула. Не изящно, не по-кошачьи, а как падающий камень в черном платье. Приземлилась на краю скалы с глухим стуком, едва удержав равновесие на скользкой поверхности. Скольжение, скорее всего, ещё один прикол от «Аиста».       — О, Снежка, и ты пришла! — Лалия замерла в позе победительницы, ухмылка застыла на лице. — Видишь? Я справилась! Этот железный ху…       Энили не дала договорить. Длинная рука молнией выстрелила вперед, пальцы впились не в бант, а прямо в складки платья под горлом Лалии — мертвой хваткой, как хватают зайца за шкирку. Подняла так, что кошкодевочка зависла в воздухе и задрыгала ногами.       — А-а-ай! Шкирку?! Это же варварство! — завизжала Лалия, пытаясь отцепить стальные пальцы. — Я же герой! Спасла вас от падения! Отдала бы он вас в клочья порвал!       — Спасла? — Энили притянула кошь ближе к своему лицу. Черные глаза горели синим пламенем. — Ты нас привела к говорящей помойке на говняном плоту! Ты назвала это «фонтаном»! Ты светишься как радиоактивный мусор и шипишь при любой возможности! И теперь ты — «герой»?       Лалия жалобно мяукала, уши прижались к голове:       — Я вела вас ко всему хорошему! К… к центру! Там должно быть что-то важное! Яркое! Монументальное! Разве это моя вина, что архитектор этого ада — конченный пидарас с фетишем на дешевый блеск?! Я пыталась!       — Пыталась нас утопить? Или скормить железной птице? — Энили тряхнула ее для устрашения. Лалия болталась как тряпичная кукла в кислотном платье. — Говори. Прямо сейчас. Куда ведет река? Что за поворотом? Если там опять «фонтан» из говна…       — Клянешься бантом? — Голос Энили был ледяной гладью озера. Ее пальцы впились в ткань платья Лалии и застывшую слизь еще сильнее. — Я твой бант распотрошу в лоскуты если ты опять наебёшь.       — Нет! Он… он фирменный! Ручной работы! — захныкала Лалия, отчаянно болтая ногами в пустоте. — И я не вру! Чувствую! Там… там есть выход! Импульс! Энергия! Не то что этот мертвый перламутр!       Энили бросила быстрый взгляд на туннель. Желтый пар клубился плотно как завеса. Ржавые трубы вокруг него выглядели древними и ненадежными. Но ожог на ее щеке… он отозвался на слова Лалии слабой, но отчетливой вибрацией. Как эхо далекого механического сердцебиения.       — Если это ловушка… — начала Энили, но ее прервал оглушительный вопль с реки.       — Ну охуеть, девочки! — внезапно прорычала Ланя, цепляясь за зонтичный каркас. — Отличный план, кошечка! — добавила она с ядовитым сарказмом, глядя на Лалию на скале. — Прямо как в сказке!       Энили действовала с каменной решимостью. Кидать Лалию в реку та не стала. Вместо этого она бросила её назад от края и швырнула в сторону узкой тропки, что вилась от скалы вдоль берега к зловещему туннелю.       — Беги! — рыкнула Энили, и в ее голосе впервые прорвалось что-то кроме льда — стальная ярость. — Беги к своему фонтану! Если там нет выхода… Смотри мне, ты первая узнаешь, что на дне этой помойки!       Лалия кубарем скатилась по мшистому склону, едва не угодив в маслянистую жижу у кромки ржавой воды. Она вскочила на ноги с кошачьей гибкостью, которую не убила даже слизь, и рванула по тропинке и не оглядывалась. Ее алое платье мелькало грязным пятном среди серых камней и ржавых конструкций.       Энили даже не смотрела на нее. Она уже развернулась к реке. Плот с Ланей уже практически уплыл далеко от скалы, угоняя в водопад. Физика реально работает иначе, превратив водопад в водоворот. Ланя вцепилась в зонтичный каркас, лицо перекошено страхом и ненавистью в сторону архитектора этого места.       — Держись и стой на месте! — крикнула Энили. Голос, обычно тихий и ровный, сорвался на низкий рокот, перекрывающий гул водопада.       Она не стала ждать ответа или возможности. Она присела на корточки у самого края скалы над бурлящей пеной, пальцы впились в перламутровую крошку камня для упора. Мышцы спины и ног напряглись как стальные тросы под черной тканью платья.       После лёгкого рывка та шагнула к Лане. Это конечно не расчет прыжка спортсмена, это скорее бросок хищницы, целящейся в добычу или… спасающей свою стаю. Черная молния на фоне желтого тумана и маслянистой бурой жижи. Энили врезалась в подругу плечом, обхватив железной хваткой за талию. Импульс прыжка и бешеное течение слились в один порыв. Плот под двойным ударом веса и силы просто разваливался. Дырявая канистра пошла ко дну с глухим бульком. Зонтичный каркас треснул и разлетелся на куски ржавой арматуры и тряпок.       Но Энили уже не было на плоту. Ее прыжок рассчитан не только на достижение цели, но и на отскок. Отталкиваясь ногами от последней скользкой дощечки каркаса в момент удара о Ланю, она развернулась в воздухе спиной к водопаду и рванулась прочь от основной струи течения, к ближайшему скоплению затопленных ржавых труб у берега.       Холодная маслянистая жижа обрушилась как стена. Ланя захлёбывалась мерзким комбо из гниения и химии. Энили стиснула зубы и чувствовала, как едкая субстанция обжигает кожу даже через одежду. Руки держали Ланю с силой стальных клещей, а ноги отчаянно работали под водой, цепляясь за скользкие трубы, отталкиваясь от затопленных обломков — все что угодно, чтобы вырваться из цепких объятий потока. Медленно, та продолжала тянуть подругу к берегу сантиметр за сантиметром, смещаясь к берегу, где торчали ржавые ребра какой-то древней конструкции.       — Цепляйся, — прохрипела она Лане сквозь стиснутые зубы и хлещущую вокруг жижу.       Ланя, откашлявшись от мерзкой жижи, увидела торчащую из воды ржавую балку почти у самого лица. Она впилась в нее руками с бешеной силой отчаяния и злости на реку, на мир, на саму себя за то, что вообще поплыла в поносную аллею. Грязная вода хлестала ей в лицо, пока она упорно пыталась подняться выше по скале.       Энили тем временем перераспределила усилия для эффективности. Одной рукой она держалась за ту же балку выше того места, где держит Ланю, другой рукой продолжала прижимать подругу к относительно устойчивой опоре. Ноги упирались во что-то твердое и скользкое под водой — может быть, бетонное основание, а может быть, корпус затопленного механизма.       — Лезь давай… — выдавила Энили сквозь напор воды и собственное напряжение.       Ланя не нуждалась в повторении. Она полезла по ржавой балке как обезьяна по лиане в джунглях ада. Весьма цепко, злобно, с тихим матом сквозь зубы. Каждый рывок давался с трудом. Одежда промокла насквозь и тянула вниз, руки скользили по ржавчине и мазуту.       Энили подтянулась следом, используя свою железную хватку и остатки сил. Они вывалились на относительно ровную бетонную плиту, скреплённую с слишком лично для них высокой скалой. Они вышли мокрые, перемазанные маслянистой дрянью, но живые.       — Сука… — выдохнула Ланя, отплевываясь от химического привкуса. — А я думала, что чудес не бывает. Спасибо, Карлин. Ты… ты охуенная.       Энили не ответила. Она уже поднялась на ноги, черное платье липло к телу, но взгляд направлен туда, где мелькало алое пятно Лалии у входа в туннель с желтым паром.       — Где эта кошачья сука? — прорычала Энили, отжимая воду из волос. — Если там опять какая-то хуйня вместо выхода, я эту кошку лично в колбасу перемолочу. Надоело уже по этому пиздецу кататься как наркоманка.       Они выбрались на желтую дорогу, выложенную теми же дешевыми позолоченными плитками. Воздух сменился. Вместо болотной вони теперь висел тяжелый, приторный аромат, напоминающий смесь дешевых духов и пережаренных конфет.       — Ахуй, — Ланя вытерла маслянистую жижу с лица рукавом порванной рубашки и оставив грязный размазанный след. — Пахнет как в цеху по производству детского рая… или в морге кукольной фабрики после пожара.       — Откуда такие умные мысли? — поинтересовалась Энили, — Обычную такое может спиздануть только Лалия.       — О-о-о, сразу видно, от меня много хорошего набралась! — кошкодевочка улыбнулась своей обычной статичной улыбкой. Энили предпочла молча послать взгляд полный злости.       Перед ними расстилалось поле. Но это не совсем цветы. Вокруг простиралось поле идеальных рядов пластиковых роз невероятно ярких, ядовитых оттенков: фуксия, электрик лайм, ядовито-синий, множество оттенков. Их металлические стебли блестели под тусклым светом, а вместо сердцевины торчали крошечные динамики.       Маленькие черти играли абсолютно какофонию. Обрывки рекламных джинглов 90-х, ускоренные до визга детские песенки а-ля «В лесу родилась ёлочка» в исполнении чиптюнового хора кастратов, а вместе с ними ещё и назойливые мотивчики из дешевых мобильных игр. Звук бил со всех сторон. Растения звенели везде вокруг как сам воздух.       — Фу бля, это же пытка! — Ланя зажала уши руками и зажмурилась. — Кто додумался сделать сонное поле из говорящих колонок?! Я сейчас сама лично всё затопчу!       — Гений маркетинга, — сухо ответила Энили, но ее брови чуть сдвинулись — единственный признак раздражения. Черное платье сливалось с тенью гигантских пластиковых листьев по краям дороги. — Усыпляет не запахом, а звуком. Эффективнее и дешевле. Частоты для подавления воли.       Лалия шла впереди остальных по желтым плиткам, засохшая радужная слизь на платье переливалась в такт музыке, то ускоряясь, то замедляясь.       — Не слушайте! — кричала она через плечо, ее голос едва пробивался через какофонию. — Думайте о чем-нибудь другом! О… о своих подружках! О доме! О чем угодно, только не о музыке!       — Ага, ага! Легко сказать! — ответила с жирным сарказмом Ланя, — Когда тебе в уши льётся «Спят усталые игрушки» в исполнении сдохшего тамагочи! Или реклама «Растишка» на повторе! Я ща реально усну и приснюсь сама себе в кошмарах! Блять так хочется спать… — голос стал хриплым и вязким. Веки тяжелели. — Может… минутку? Одну минутку прилечь на эту… синтетическую травку…       Энили резко встряхнула ее за плечо.       — Не поддавайся! Это акустическая атака на нервную систему. Концентрируйся на цели. На кошке впереди.       Она кивнула на Лалию. Та шла, прикрывая уши ладонями, но ее шаги тоже стали неуверенными. Радужная слизь пульсировала медленнее.       — Цель? — Ланя тряхнула головой, пытаясь прогнать туман. — Какая цель? Фонтан? Золотой унитаз? Или эта твоя механика… Кристина? Я ее даже не слышу! Ты слышишь хоть что-то кроме этого музла?!       Энили шла молча, но лицо становилось все более напряженным. Веки тяжелели, мысли путались. Хотелось просто лечь на эти мерзкие плитки и…       — Нет! — резко встряхнула она головой. — Это атака на нервную систему. Концентрируйся на цели.       Но Ланя уже начала покачиваться. Шаги стали неуверенными, глаза затуманились.       — Блять… так хочется спать… — пробормотала она. — Может… минутку? Одну минутку полежать… тут так тихо…       — Ланя! — Энили схватила ее за плечо. — Не поддавайся! Это ловушка!       — Какая ловушка? — Ланя улыбнулась сонно. — Тут так хорошо… розочки поют…       Лалия обернулась и увидела состояние Лани.       — Пиздец! — завопила она. — Она засыпает! Надо что-то делать! Быстро!       Энили оглядела поле. Пластиковые розы мерно качались в такт своей приторной арии. И тут ее взгляд упал на радужную слизь, висящая на платье Лалии. Необычные свойства любых природных объектов подсознательно подзывали к экспериментам. Открывать что-то новое это ведь всегда интересно. А знания в нашем случае здесь важны.       — Твоя слизь, — сказала она резко, показывая рукой на платье Лалии, но не тыкая пальцем, — Попробуй капнуть на ближайший динамик.       — Что? — Лалия моргнула. — А если она его сломает?       — Именно это нам и нужно, — процедила Энили сквозь зубы, удерживая клонящуюся к земле Ланю. — Делай! Пока она не уснула навсегда.       Лалия неуверенно подошла к ближайшей розе и выжала несколько капель радужной слизи прямо на крошечный динамик в центре.       Мелодия из цветка оборвалась с отвратительным электронным скрежетом и шипением.       — Работает! — обрадовалась она неожиданно, радостно подскакивая на месте. — Я могу их всех отключить!       — Не всех, — остановила ее Энили. — Только те, что рядом с дорогой. Создай коридор тишины шириной в две плитки. Быстро!       Лалия заметалась вдоль желтой дороги, как гончая на химическом поводке. Она поливала ближайшие к дорожке цветы своей субстанцией. Один за другим динамики выходили из строя с шипением и короткими замыканиями. Зона относительной тишины шириной в несколько шагов начала формироваться вокруг них. Ланя тряхнула головой, прочищая мысли от звукового морока.       — Бля… что это было?.. Как будто мозги ватой набили… Мне как будто в голову насрали, — она посмотрела на Лалию, которая выжимала последние капли слизи на очередной цветок, — Лалия? Где слизь? Так голодна была?       Лалия в ответ выпрямилась, пытаясь сохранить достоинство под пятнами от кислоты.       — Я же говорила! Гениальный план всегда прост! Теперь путь свободен! Идём! Рано или поздно дойдём до места назначения! Там точно будет…       — Заткнись и иди, — оборвала ее Энили ледяным тоном. — И больше никаких сюрпризов. Если там окажется еще одна ловушка, то от меня ты уже точно не спрячешься. Я наблюдаю, ты блять, Гудвин в платье.       — Иду, охладись уже, ледник.       Каждый шаг отдавался гулким эхом в звенящей тишине между двумя стенами оглушительной какофонии. Вдалеке, за морем ядовито-розовых пластиковых бутонов, маячил силуэт чего-то крупного и техногенного, похожее на гигантскую мастерскую, сплетенная из ржавых труб, проводов и мигающих неоновых вывесок. Оттуда доносился едва уловимый гул работы механизмов, заглушаемый визгом роз.       — Почти пришли! — Лалия обернулась, пытаясь вставить в голос нотки радости, но получилось фальшиво. Ее кошачьи уши нервно подрагивали. — Видите? Там… там она! Наша цель! Там точно будет выход! Или… или ответы!       «Кредит доверия к ней уже в минус ушёл» — думала про себя Энили, идя «хвостом» за кошкодевочкой, — «Если бы она не знала внутреннюю кухню этого мира, я бы уже давно её утопила в реке из говна»       — «Она»? — переспросила она хрипло. — Кто, блядь, «она»? Твоя тетка-электрик? Или фея-крестная, что якобы нас сюда занесла? Говори уже прямо, кошка! Надоели твои загадки!       Энили не произнесла ни слова. Она просто остановилась. Черное платье замерло как монолит посреди желтой дороги. Черные глаза впились в Лалию с такой ледяной интенсивностью, что кошкодевочка машинально развернулась к ней и попятилась задом наперёд.       — Энили права, — голос Лани на удивление тихий и спокойный. Обычно её речь ощущается, будто она медленно читает рэп, — Конец твоим играм. Кто там? И почему ты вела нас именно туда? Говори. Сейчас.       Лалия заерзала на месте. Статичная улыбка дрогнула и сползла.       — Я… я хотела помочь! Быстро добраться! Без лишних объяснений, которые вас бы напугали или… или заставили отказаться!       — Помочь? — Энили сделала шаг вперед. Ее тень накрыла Лалию. — Помочь утонуть в говне? Уснуть навечно среди роз? Стать удобрением для пластиковых мухоморов? Ты вела нас через ад как скот на убой! И ты при этом знала все ловушки!       Давление невыносимо. Страх перед Энили перевесил страх перед правдой. Лалия сжалась в комок.       — Да! Да, знала! — выпалила она, слова полились потоком испуганного признания. — Знаю этот мир! Знаю его правила! Знаю… знаю ЭлектрикСтёпу… Ну, или как я звала, Кристину! Она там! — она молча указала рукой, или лапой, хз, на силуэт огромной постройки вдалеке.       — Кто такая Кристина?! — рявкнула Энили, подступая ближе. — Твоя подружка-садистка? Архитектор этого кошмара?!       — Нет! Она… она механик! Гениальная! — Лалия метнула взгляд на далекую техногенную паутину. — Она может чинить всё! Оживлять механизмы! Делать из хлама… нечто удивительное! Она в розовом костюме… как кукла… но…       — Но? — Энили перехватила паузу. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       — Но она… Немного нестабильная! — выдохнула Лалия, закрывая лицо руками. — Её дар… он непредсказуем! Она касается чего-то — и оно оживает! Но не всегда так, как надо! Иногда получаются шедевры… а иногда… монстры! Как тот железный аист-вымогатель! Как эти розы-динамики! Она не злая! Она просто… немного неисправна! Как её творения!       — И ты… — Ланя произнесла медленно, с ледяным сарказмом каждое слово, — …ты вела нас к этой конченой психопатке? Зная, что она может «оживить» нас в говорящий унитаз или блендер с ножницами?! И молчала?! «Без лишних объяснений»?! Да ты просто крыса!       Энили не кричала. Она подошла к Лалии вплотную. Два метра роста против кошачьей миниатюрности. Внезапно ожог на щеке дал возможность вспомнить прошлый этаж из пустоты, неонового безумия и жуткой бездны под ногами. Ева, Фантик и Карди ведь сейчас могут быть где угодно, а она сама первое время, особенно перед встречей с Рекой Забвения, считала, что они смогут сами выжить в этом мире.       — Мои подруги, — голос Энили был низким и опасным, как гул высокого напряжения. — Хочешь сказать, чни попали к ней? Этот «нестабильный механик» их… «починила»? Оживила?       — Я не знаю! Возможно! Она же может всё починить! Даже то, что сломано окончательно! Вернуть! Но… но как именно — я не знаю! Она непредсказуема!       — Охуенно! Значит, Карди, Евасик и Фантик сейчас там — то ли принцессы в хрустальных гробиках, то ли детали для её нового говноробота! Спасибо, кошечка! Настоящий друг!       Энили вздохнула. Длинный, медленный выдох, словно выпускающий пар из котла. Ожог на щеке вспыхнул ярким изумрудным светом.       — Если с ними что-то не так… — начала она, но не закончила. Угроза висела в воздухе плотнее желтого тумана.       Она развернулась и пошла вперед по желтой дороге к техногенному кошмару на горизонте. Без слов. Черная фигура казалась воплощением холодной решимости.       Ланя бросила на Пинкэт взгляд, полный немой ненависти.       — Иди первой, предательница хуева. Пусть твои кошачьи лапки первыми проверят, не заминировал ли твой гениальный механик подход к своему муравейнику.       Лалия съежилась, но поплелась следом за Энили. Белые уши прижались к голове. Статичная улыбка больше не возвращалась. Теперь она была просто перемазанной в радужную грязь кошкой, которую вели на расправу к «создательнице монстров».       Желтая дорога уперлась в стену. Но на камень не похоже. Перед ними вздымалась решетка из переплетенных оптоволоконных нитей, мерцающих ядовито-зеленым цветом. Каждая нить толщиной примерно в руку, сплетена в узор, напоминающий одновременно кельтский орнамент и схему микропроцессора. За решеткой показался город.       Но не тот, сказочный. Конкретно этот вырезан из единого кристалла искусственного мертвого кварца, пронизанного жилами светящихся проводов и труб с пульсирующей зеленой жидкостью. Башни вздымались как сталагмиты данных, острые и без окон. Улицы идеально прямые, между стеклянными стенами простирались каньоны, по которым бежали потоки бирюзового света вместо воды. Воздух вибрировал от низкого гудения и шипения статики.       — Ну нахер… — выдохнула Ланя, вглядываясь в сияющую пустоту. — Игрушечный город для роботов-трахарей? Где тут ваши «изумрудные человечки», кошка? Или они все на удаленке?       Лалия подошла к решетке, перепачканное платье казалось грязным пятном на фоне стерильного сияния.       — Они… есть, — прошептала она, указывая дрожащим пальцем.       Вдоль одной из стеклянных стен двигались фигуры. Высокие, неестественно стройные, отлитые из того же холодного изумрудного материала, что и город. Их лица были гладкими масками без глаз и рта. Они двигались синхронно, парами и тройками, полируя уже сияющие стены мягкими тряпками из светящейся ткани. Другие маршировали по пустым улицам строгими колоннами, без цели и направления. Ни одного постороннего звука, кроме монотонного шарканья ног по стеклянному полу и вечного гула города.       — Человечки? — фыркнула Ланя. — Скорее говорящие вибраторы для стен! И все до одного с приступом коллективного аутизма! Они хоть замечают нас?       Как будто в ответ на вопрос, ближайшая группа «полировщиков» разом повернула гладкие лица в их сторону. Ни глаз, ни выражения — просто ощущение внимания, холодного и безразличного, как объектив камеры наблюдения. Замерли на секунду. Потом синхронно вернулись к полировке.       — Ого! Реакция! — Ланя саркастически захлопала в ладоши. — Весь их интеллект ушел на синхронное вытирание пыли! Твоя Кристина явно экономила на оперативке!       Энили молча подошла к решетке. Черное платье поглощало зеленое сияние, делая ее похожей на дыру в реальности. Она ткнула пальцем в переплетение оптоволоконных нитей:       — Как войти?       — Должен быть… пропускной пункт? Или система сканирования? Она же не может быть полностью закрытой! Кристина принимает… ну… гостей? Или материалы? — ответила Лалия.       — Материалы? — Энили медленно повернула к ней голову. — Как мы? Как твои подруги? Или как тот мусор для её «творчества»?       — Я не это имела в виду! — взвизгнула Лалия.       В этот момент раздался мягкий щелчок. Часть решетки перед ними, секция размером с дверь, просто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкое мерцание и запах озона.       — Опа! Гостья пришла! — Ланя сделала театральный поклон перед пустым проемом. — Проходите, ваше высочество! Веди нас к твоей розовой кукле!       Энили шагнула первой в зеленый сумрак города-кристалла. Воздух внутри становился еще холоднее, суше. Гул со всех сторон вибрировал в костях. Лалия шла следом, прижимаясь к Энили так близко, как только могла.       — Она… она где-то в центре. В Главной Башне. Там её мастерская… её трон… её всё.       Они шли по пустынному проспекту между сияющими стенами. Мимо них проплывали группы «изумрудных человечков». Одни методично мыли уже чистый пол щетками из светящихся волокон. Другие стояли абсолютно неподвижно у стен, как стражники-статуи с гладкими лицами. Никто не обращал на них внимания.       — Трон? — Ланя оглядела одну из неподвижных статуй. — Серьёзно? Она там королева этой помойки? В розовом костюмчике и с паяльником вместо скипетра?       — Она… она создательница! — попыталась защититься Лалия. — Она поддерживает баланс! Оживляет то, что может!       — Оживляет? — Энили остановилась перед гигантским «фонтаном» посреди перекрестка, который бросался струями жидкого электричества и бирюзовыми молниями, бьющими из стеклянного основания. Гул здесь оглушителен. — Как это? Как этих? — она кивнула на ближайшую группу человечков, синхронно моющих пол.       Лалия взглянула на «горожан», и по лицу промелькнуло что-то похожее на жалость или даже отвращение.       — Не совсем… Они… они автономны. Простые исполнители рутинных задач. Программа минимального обслуживания среды обитания Кристины. Не совсем… живые.       — В отличие от говорящих роз и железных аистов? — язвительно добавила Ланя.       Лалия промолчала.       Жёлтая дорога сменилась на стеклянную и прозрачную, что сливалось с полом городка. Стеклянные кирпичи вывели их прямо к подножию Главной Башни. Она вздымалась в небо, ну или в то, что имитировало небо, как исполинский кристалл, выточенный из того же мертвого кварца. Вход выглядит не как обычная дверь, а скорее гигантской шестерней из черненой стали. Все механизмы медленно крутились вокруг своей оси, как часовой механизм апокалипсиса. Зазубренные края шестерни сходились и расходились, открывая и закрывая проход во вспышках искр и шипении пара.       — Прямо как рот у голодного робота, — прокомментировала Ланя, отступая на шаг от разлетающихся брызг раскаленного металла. — Надеюсь, мы не похожи на вкусный болтик.       Лалия нервно поправила свой обгоревший и запачканный бант.       — Она знает, что мы идем. Система безопасности… она сканирует. Пропускает тех, кого можно пропустить.       — Или кого надо переработать, — буркнула Энили. Её платье казалось черной дырой на фоне ослепительной зелени башни. Ожог на щеке пульсировал ровным тревожным светом.       Шестерня замерла на мгновение, оставив проход открытым. Густой холодный воздух, пахнущий озоном и старым маслом, хлынул изнутри. Так они и вошли.       После стерильного сияния кристаллических улиц внутренность башни обрушилась на них хаосом гениального безумия. Это не зал, а чрево гигантского механического дракона. Куполообразное пространство уходило ввысь на сотни метров, теряясь в клубах пара и мерцании бесчисленных лампочек. Стены скрыты за многоярусными галереями из ржавого металла, оплетенными паутиной проводов всех цветов и толщины. Они свисали гирляндами, переплетались в сложные узлы, спускались каскадами к самому полу. А пол… Пол заполнен лоскутным одеялом из металлических плит, стеклянных панелей, под которыми пульсировали трубки с разноцветными жидкостями различных цветов, от ярко-розовой, до ядрено-фиолетовой. Хаотично разбросаны детали: огромные шестеренки, похожие на тележки из супермаркета, изогнутые рамы от мониторов и куски пластика неизвестного назначения. В воздухе висел постоянный гул: симфония работающих моторов, шипения пара, треска разрядов статики и едва уловимого жужжания чего-то очень маленького и очень множественного.       И посреди этой ебанцы стоял Остров Порядка. Огромный круглый помост из полированного темного дерева приподнят над хаосом на стальных опорах. Хотя настоящего ли? Выглядит невероятно чужеродно. На нем царила почти болезненная чистота. Ровными рядами стояли верстаки с безупречно разложенными инструментами — блестящие отвертки, аккуратные мотки припоя, микроскопы с линзами как черные глаза пауков. Стеллажи до потолка уставлены банками с аккуратно подписанными компонентами: «Квантовые Кубиты» с подписью «Не трогать!», «Нейронный Гель v.7.2» и «Слезы Русалок (Имитация)». А в центре этого острова, спиной к ним, возвышалась фигура.       Она была залита светом прожекторов, смонтированных где-то на галереях выше. Розовый. Ослепительно розовый. Костюм из какого-то струящегося материала, похожего на жидкий шелк или пластик, облегал почти что как Энили высокую на вид фигуру. Пудрово-розовые волосы убраны в сложную прическу с завитками и шпильками, сверкавшими крошечными бриллиантами. Руки в тонких перчатках цвета фуксии двигались с хирургической точностью над разобранным… чем-то. Какой-то ещё одной хренью. Сложным агрегатом из хромированных деталей и светящихся волокон.       — Кристина…? Ку-ку. Это я. Лалия… Лалия Варм Хагс Пинкэт-Шиппер — пробормотала кошкодевочка.       Фигура замерла. Плавно, как заводная кукла высшего класса, она повернулась.       Лицо с фарфоровой безупречностью куклы: яркие глаза цвета электрического синего под густыми ресницами, маленький аккуратный нос и пухлые губы того же розового оттенка, что и костюм. Улыбка появилась мгновенно, широкая, ослепительно белая, но до жути статичная.       — Лалия! — голос прозвучал как запись с идеальным тембром — мелодичный, теплый, но лишенный настоящих вибраций живого человека. — Какая неожиданная радость! И ты привела… гостей! Как мило!       Её синие глаза скользнули по Лане. Оценивающие, но без особого интереса, так и остановились на Энили. Улыбка на идеальном лице не дрогнула ни на миллиметр, но что-то в глубине электрически-синих зрачков… сузилось. Погасло. Стало холодным.       — Ой-ой-ой… — протянула ЭлектрикСтёпа, сложив перчатки ручками под подбородком в игривом жесте. — А это кто к нам пожаловал? Такая… темная гостья. И такая… шумная. Твои вибрации просто бьют по чувствительным приборам! — Она сделала шаг вперед к краю помоста, смотря сверху вниз на Энили. Ее розовый костюм переливался под лучами прожекторов. — Не находишь ли ты это… грубым? Врываться в чужую мастерскую без приглашения? Трещать своей нестабильной энергией? Мешать искусству?       Энили не шелохнулась под этим взглядом кукольных глаз и потоком сладких слов. Черное платье впитывало розово-зеленоватый свет мастерской, делая ее похожей на трещину в искусственной реальности. Ожог на щеке вспыхнул ярче, тревожным изумрудным маяком.       — Где они? — Голос Энили был низким, как скрежет металла по льду. Никаких предисловий и приколов, — Фантик, Карди и Ева. Ты их видела? Где они?       Воздух в мастерской сгустился. Гул механизмов на секунду притих, будто сама башня затаила дыхание по невидимому сигналу. Кристина медленно наклонила голову набок, как любопытная птичка. Ее кукольная улыбка не дрогнула.       — Ой-ой-ой! — голосок звенел с преувеличенным сожалением. — Какие странные имена! Фантик? Карди? Звучит как… как названия дешевых конфет или сломанных деталей! — Она легким движением руки поправила ближайший микроскоп. — В моей мастерской только Идеи! Материалы! Шедевры в процессе! У меня нет места для… для потерянных сладостей, милая темная гостья!       Ланя шагнула вперед и сжимала кулаки. Сетчатые штаны порваны, желтая майка покрыта пятнами масла и радужной слизи из-за физических контактов с Лалией.       — Не гони пургу, розовая пони! — голос сорвался на хриплый рык. — Три девчонки! Одна в фиолетовом, тихая и пугливая! Другая в зеленом, вечно витает в облаках! Третья — в серебре, с тенью вместо лица! Они упали сюда раньше нас! Наверное… Если ты их «починила» или превратила в говорящий унитаз — говори сразу!       Кристина приложила кружевную перчатку к губам в изящном жесте удивления.       — Ах ты боже! Какие яркие образы! Унитазы! — Она внезапно посмеялась, что насторожило Энили и Ланю, а Лалия молча улыбалась. Звук напоминал перезвон хрустальных колокольчиков. Но он стал слишком ровным и безжизненным. — Нет-нет-нет, уважаемая жёлтая гостья! Я создаю Красоту! Функциональность! Гармонию! — Она широким жестом обвела хаос мастерской. — Вот видишь этот агрегат? Это будет Сердце Нового Мира! Оно будет биться в такт Вселенской Гармонии! А это… — Она указала на клубок светящихся проводов под стеклянным колпаком. — Нейронная Сеть Мечты! Она уже почти готова вить сладкие грезы!       Она скользнула к другому верстаку, где лежал изящный каркас из хромированных трубок, похожий на скелет механической птицы. Так механик и продолжила:       — А это… моя новая Муза! Изящная, не правда ли? Летучая Мышь из Снов! Она будет петь электрические серенады под куполом вечной ночи!       Энили не отводила ледяного взгляда от ЭлектрикСтёпы. Ее пальцы сжались так, что руки начали перекрашиваться в красный.       — Я спрашивала не о твоем хламе. Где мои подруги?       Кристина повернулась к ней, синие глаза сузились до холодных щелочек. Улыбка оставалась прежней, широкой и пустой.       — Ты такая… шумная, темная гостья. Твоя энергия… — она сделала легкий жест перчаткой в сторону ожога на щеке Энили, — …она натурально кричит. Дерет слух моим творениям. Мешает тонкой настройке. Может… тебе стоит успокоиться? Расслабиться? Я знаю чудесный рецепт ароматизированного нейро-геля… Он гасит даже самые громкие… импульсы.       Лалия, стоявшая чуть позади, едва слышно вздохнула с облегчением. Кошачьи уши дрожали, но кукольная улыбка попыталась вернуться на лицо.       — Да-да! — прошептала она, ловя момент. — Кристина права! Здесь так много интересного! Может… может мы просто отдохнем? Осмотрим шедевры? А поиски… они подождут?       «Лалия… Она больше не нужна. Как же она заебала» — думала про себя Энили.       Ланя метнула на нее взгляд, полный немой ярости.       — Иди ты со своим отдыхом, дрянь! Эни спросила четко: Где остальные?! Если эта розовая кукла их не видела…       — Ой, не видела! Не слышала! Не знаю! — Кристина всплеснула руками в розовых перчатках. Ее голос стал чуть выше, металлический отзвук усилился. — В этом мире столько потерянных вещичек! Столько интересного мусора! Я собираю только самое… ценное. Самое яркое. Самое… необычное. — Ее синие глаза снова прилипли к Энили с откровенным любопытством хирурга, рассматривающего опухоль. — Вот ты… ты очень необычная. Весь в трещинах изнутри… но какая мощь! Какая целостность вопреки всему! И этот… шумный камушек в щеке. Он же тебе мешает? Раздражает? Я могу его… извлечь? Аккуратно так… Изучить…       Она сделала шаг к краю помоста, протягивая руку в тонкой кружевной перчатке к лицу Энили, будто собираясь погладить дикого зверя. Двухметровая девушка отшатнулась с такой скоростью и резкостью, что платье взметнулось волной.       — Не касайся меня. — Голос был тихим, но мастерская вдруг оглушительно загудела.       Кристина замерла с протянутой рукой. Кукольная улыбка не дрогнула, но в синих глазах вспыхнуло что-то холодное и обидчивое, как у ребенка, у которого отняли блестящую игрушку.       — Ой-ой-ой! — голосок зазвенел с преувеличенной печалью. — Какая недоверчивая! Я ведь только хотела помочь! Изучить! Понять этот чудесный… дефект! Он же такой громкий! Такой… живой! — Она опустила руку, кружевные пальцы сложились в обиженный бантик. — А ты сразу — «не касайся»! Как будто я какая-то грубая кувалда!       Энили стояла неподвижно. Черное платье казалось броней. Ожог на щеке пульсировал ядовито-зеленым светом, отбрасывая мерцающие тени на высокие скулы.       — Помочь? — Ланя фыркнула, шагнув вперед. Желтая майка покрыта подсохшими пятнами маслянистой жижи и радужной слизи. — Помочь нам найти наших? Или помочь себе к очередной запчасти для твоих говношедевров? Говори прямо, розовое чудо: видела ты трех девчонок или нет? Фиолетовую тихоню, зеленую мечтательницу и ту, что в серебре с тенью вместо лица!       Кристина медленно повернулась к Лане. Синие глаза скользнули по ней без интереса, как по случайному винтику на полу.       — Ах, эти… образы! — Она махнула рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. — Такие расплывчатые! Такие… неконкретные! В моем мире все имеет четкую форму! Функцию! Назначение! — Она скользнула к верстаку с хромированным каркасом «Летучей Мыши». — Вот видишь? Это будет Красота! Это будет Гармония! Она будет летать и петь! А ты спрашиваешь о каких-то… тенях? Осколках? Может, они просто… растворились? Слились с фоном? Бывает же!       Лалия робко выступила вперед, пытаясь поймать взгляд Кристины. Ее кошачьи уши нервно подрагивали.       — Кристина… милая… — голосок Лалии звучал заискивающе. — Может… может ты просто не заметила? Они же… не такие яркие, как твои творения! Не такие громкие! Может… поискать в архивах сканирования? Или…       — Архивы?! — Кристина рассмеялась тем же хрустальным безжизненным смехом. — Ох уж эти архивы! Скука смертная! Пыль цифровая! Я предпочитаю живое творчество! Вот! — Она внезапно схватила со стола крошечный винтик с неоновой подсветкой и поднесла его к глазам Энили. — Видишь? Это же поэзия! Микрокосм в металле! Он мог бы стать нервным узлом для моей Мыши! Или… или глазом для чего-то нового! А ты говоришь «архивы»…       Энили не смотрела на винтик. Ее черные глаза сверлили розовую фигуру с такой силой, что казалось вот-вот пробьют дыру в фарфоровом лице.       — Последний раз спрашиваю вежливо, — голос Энили тише шепота, но каждое слово падало как ледяная глыба. — Где Фантик, Карди и Ева? Если они здесь… покажи их. Сейчас же.       Воздух в мастерской загудел громче. Лампочки на галереях выше тревожно замигали. ЭлектрикСтёпа медленно опустила руку с винтиком. Улыбка стала… напряженной? Точнее… Статичной до неестественности.       — Вежливость… — протянула она, и металлический отзвук в голосе стал явственнее. — Это хорошо. Но ты не понимаешь главного. — Она сделала шаг вперед к самому краю помоста, глядя сверху вниз на Энили. Розовый костюм переливался под лучами прожекторов как броня. — Ты… нарушаешь Гармонию Моей Мастерской. Твои трещины… твой шумный камушек… они вносят диссонанс. Они пугают мои нежные создания! — Она кивнула на клубок проводов «Нейронной Сети Мечты», который действительно начал подрагивать и испускать тревожные розовые искры.       — Нам плевать на твою гармонию! — взорвалась Ланя. Она схватила с ближайшего стола тяжелый гаечный ключ, который странно блестел и покрыт розовыми стразами. Внешне выглядит как ключ, вот она и взяла ключ, — Отвечай, кукла! Где наши подруги?! Или тебе сейчас всю эту розовую хрень разнесу вдребезги?!       Кристина повернула голову к Лане. Синие глаза сузились до ледяных точек.       — Ой-ой-ой… Угрозы? В моем доме? — Голосок стал тонким и опасным, как лезвие бритвы. — Ты же не хочешь… потревожить спящих?       Она щелкнула пальцами одной кружевной перчатки. Громкий, резкий звук, напоминающий мощный выстрел. Из темных провалов между галереями, из щелей под верстаками, из самых теней ржавых тру, да вообще везде, где копошились провода и мерцали индикаторы, внезапно вылез свет.       Сначала — синий. Ледяной, пронзительный, как вспышка электросварки в глазах. Две фигуры материализовались на помосте по левую руку от Кристины. Они не шагнули, правильнее сказать, собрались из клубящегося тумана синих пикселей и хромированных пластин. Основа состоит из гуманоидного каркаса, но изысканного, почти анатомически точного: суставы-шарикоподшипники, позвоночник из гибких серебристых сегментов, длинные пальцы, заканчивающиеся микроиглами. Но главное — это аура. Волны холодного синего света пульсировали от них, как от мощных излучателей, заливавшие помост мертвенным мерцанием.       — Встречайте! — голос Кристины зазвенел с гордостью матери, представляющей талантливых детей. — Моя Синева! Моя точность! Мои верные стражи ритма и безжалостной логики! — Она плавно указала перчаткой на левую фигуру. Та стояла чуть впереди, ее «голова» — гладкий овал без черт, лишь два узких прорези-линзы горели тем же ледяным синим. — Я как истинная наследница творчества величайшего Творца — Робтопа, воспользовалась силой во всей красе! Как может кто-то догадался, это Стерео Маднесс! Он слышит диссонанс за милю! Чует фальшь в вибрациях! Он… дирижер тишины.       Затем она кивнула на вторую синюю фигуру. Она чуть массивнее, с широкими «плечами» из переплетенных кабелей. Вместо рук у него что-то вроде стилизованных рельсовых направляющих из полированной стали.       — А это Бэк Он Трэк, — объявила Кристина, слегка отодвинувшись в сторону, чтоб демонстрировать одно из улучшенных творений, — Он исправляет отклонения! Возвращает заблудшие элементы… в строй! Его прикосновение… ой, такое успокаивающее для непослушных вибраций!       Ланя замерла с гаечным ключом наотмашь. Ее глаза метались между синими фигурами и Кристиной.       — Синева? Точность? Блять, они же как говорящие станки ЧПУ нахуй — компьютеризованная система управления, управляющая приводами технологического оборудования! И у них… у них ноги как у людей? Зачем?! Я так от жизни отстала или что?! Мы в каком году?!       — 2020-й, гостья моя! Совсем уже сбились ритмы у тебя от нашего величия! — провозгласила ЭлектрикСтёпа, довольно потирая ладони.       Энили не шелохнулась. Но ее черные глаза сузились до щелочек, словно сканируя конструкции. Ожог на щеке вспыхнул ярче, и не тревогой, а яростным узнаванием. Она молчала. У неё устоялось чёткое впечатление, что в этом мире сошли с ума абсолютно все.       — Ой, это же только начало! — пропела Кристина и щелкнула пальцами еще раз.       На этот раз из глубин мастерской хлынул свет другого рода, уже ядовито-зеленый. Цвет ядерного отлива, светлячка-мутанта, заплесневевшего неона. Он стелился по полу жидкими волнами, сгущаясь справа от Кристины в две новые фигуры. Первая была тонкой до изящества. Каркас казался сплетенным из зеленого стекла и светящихся волокон. Движения плавные, почти невесомые, как у медузы. Вместо лица видна вращающаяся призма, преломлявшая зеленый свет в гипнотические узоры.       — Моя иллюзия! Моя невидимая стена! Поларгейст! — представила её Кристина с театральным поклоном. — Она скользит сквозь материю! Окутывает неугодное ледяным забвением! Разве не прелесть?       Вторая зеленая фигура стала ей полной противоположностью — приземистой и угловатой. Корпус напоминал старинный радиатор из зеленого металла, покрытый струпьями ржавчины и мха. Из щелей сочился едкий зеленоватый пар с запахом озона и гниющей зелени. Руки заканчивались чем-то вроде мощных клещей или сучкорезов.       — Ну а это Драй Аут, — Кристина сделала шаг назад, будто любуясь им издалека. — Он… садовник моей реальности! Удаляет лишнее! Выжигает сорняки хаоса и… нестабильности! Его объятия… такие очищающие!       Лалия съежилась так сильно, что казалось вот-вот исчезнет под слоем засохшей радужной слизи. Белые уши прижались к голове, глаза-бусинки бегали от одной фигуры к другой. Кристина сложила ручки под подбородком в игривом жесте, кукольная улыбка стала еще неподвижнее.       — Ну вот и познакомились! Мои верные друзья! Мои защитники гармонии! — Она сделала широкий жест в сторону девушек. — А теперь… они любезно укажут вам выход! Правда же, милые?       Тишина. Даже шипение механизмов затихло. Абсолютная тишина, вдавленная в уши свинцовой печатью. Синие фигуры не двинулись. Линзы Стерео Маднесса сузились до тонких ледяных щелочек, нацелившись прямо на трещину изумрудного света под кожей Энили. Бэк Он Трэк выдвинул рельсовые «руки» вперед с тихим шипением гидравлики. Стальные направляющие засветились голубоватым зарядом.       — Указать выход… такими руками? — Энили не повышала голос, но каждое слово било по натянутой струне тишины. Черные глаза скользнули по боевой стойке синих стражей, потом уже по замершей в ужасе Лалии.       Ланя не думала. Тело среагировало раньше сознания: рваный гаечный ключ со звоном ударил о металлический пол, когда она инстинктивно схватила ближайший обломок трубы. Пальцы сжали холодную ржавчину со всей силы, отслеживая каждое движение свиты ЭлектрикСтёпы.       — Выход? — прошипела Энили, делая шаг вперед. Платье колыхнулось, поглощая розовый свет прожекторов. — Ты посылаешь своих… палачей не указать путь. Ты посылаешь их вышвырнуть нас. Как мусор.       Лалия ахнула, прикрывая рот и избегая контакта взглядом со всеми. В глубине души как-то стыдно стало, что загнала двоих новых знакомых в лапы механика, чьи планы не знает никто. Взгляд метнулся к зеленым стражам. Поларгейст парила над помостом, вращающаяся призма замерла и проецировала на пол гипнотический лабиринт из светящихся линий. Драй Аут тяжело ступил вперед, клещи раскрылись с металлическим скрежетом. Едкий зеленый пар повалил гуще.       — Ой-ой-ой! Какие недоверчивые! — Голосок ЭлектрикСтёпы звенел как надтреснутый хрусталь. Она потянулась к ближайшему верстаку, будто ища опору. — Они просто… энтузиасты порядка! Любят помогать заблудшим…       Энили не обращала внимания, вместо этого глаза прикованы к блику на полированном «плече» Бэк Он Трэк — глубокой царапине на хромированной поверхности. Не от инструмента… рваная, словно от когтей. И следы вокруг нее… Следы едкой жидкости, выжженные в металле до матовости.       — Помогать? — Ланя выставила трубу перед собой, ехидно оскалившись. Голос дрожал от ярости, а не страха. — Вижу! Прям рвутся направить нас к дверям! Особенно тот хрен… что сейчас рельсы на меня наводит! Идиоты вы или просто лицемерные куски железа?!       Энили с ледяной решимостью шагнула вперед. Прямо к Стерео Маднессу. Синяя фигура замерла, линзы-глаза расширились от неожиданности. Так она подошла вплотную настолько близко, что дыхание оставляло конденсат на холодной хромированной поверхности «лица» охранника. Платье почти касалось синих пластин корпуса. Ожог на щеке пульсировал ярким изумрудным светом, отражаясь в полированном металле как зеленая молния. Два метра роста против полутора метров механизма. Энили склонила голову, глядя сверху вниз прямо в узкие прорези-линзы. Глаза горели холодным пламенем.       — Мне не страшно.       Синее свечение Стерео Маднесса вокруг него заколебалось, линзы тревожно мигали. Из корпуса донесся тихий скрежет, будто внутренние механизмы дали сбой от близости изумрудной энергии ожога.       — Ой-ой-ой! — голосок Кристины взвился на высокой ноте. — Что ты делаешь?! Не подходи так близко! Ты же нарушаешь его настройки! Он не рассчитан на такие… помехи!       Как бы сказала Лалия, «Снежная королева», продолжала смотреть в линзы Стерео Маднесса, а в ее взгляде читалось нечто большее, чем просто отсутствие страха. Читалась холодная ярость, накопленная за все время скитаний по этому искусственному аду. Ярость на Лалию за обман. На Кристину за игры. На весь этот мир пошлости и лжи.       — Я прошла через твои ловушки, — продолжила она, не отводя взгляда от дрожащего механизма. — Через газовые мины. Через реку говна. Через твои ебучие розы. И теперь ты думаешь, что эти… игрушки меня остановят?       Стерео Маднесс попытался отступить, не собираясь брать ответственность за своего создателя, но Энили сделала еще полшага вперед. Теперь ее лоб почти касался его гладкой головы.       — Где. Наши. Подруги? — каждое слово падало как ледяная капля.       Хромированный корпус синего стражника оставался неподвижным как статуя. Но синее свечение вокруг него завихрилось, линзы-глаза сузились до тончайших щелочек, а затем… медленно, с механической неохотой, повернулись от Энили к Кристине. Тихий электронный вой, похожий на перегрузку процессора, пробился сквозь гул мастерской.       — Не на меня смотри, глупыш! На нее! Она же источник шума! Устрани диссонанс! — ЭлектрикСтёпа отошла на шаг подальше от него, розовый костюм вспыхнул тревожным неоновым оттенком.       Но Стерео Маднесс замер. Его холодные синие линзы застряли на розовой фигуре создательницы. Как будто его алгоритмы «защиты гармонии» вдруг уперлись в логическую ошибку: главный источник хаоса в комнате это не черная гостья с трещащей энергией, а та, что породила его самого и весь цирк уродов.       Энили не упустила момента. Она не отводила взгляда от Кристины, а голос обращен уже к ней:       — Видишь? Даже твои говорящие утюги понимают абсурд. — Пальцы Энили сжались в кулаки, ожог на щеке вспыхнул ядовито-зеленым, отбрасывая мерцающие тени на ледяное лицо. — Последний шанс, кукла. Где они? Или я разберу твою «гармонию» на запчасти и проверю, нет ли внутри них моих подруг.       — Разобрать?! — Кристина всплеснула руками, но в голосе впервые прозвучала настоящая нотка паники под слоем сладкой позолоты. — Да ты… ты варвар! Ты не понимаешь величия замысла! Они… они стали частью чего-то большего! Частицами совершенства!       — Большего? — Ланя фыркнула, перехватывая ржавую трубу в руке. Глаза метались между зелеными и синими фигурами и Лалией, которая прижалась к ближайшему стеллажу с банками «Квантовых Кубитов», — Типо стали удобрением для твоих хуевых цветов? Или фитильком в жопе этой летучей мыши? Оригинально! Надгробие в стиле «техно-помойка»!       Поларгейст подлетела ближе к Лане, призма вращалась быстрее, что выражало недовольство. Остальная свита ЭлектрикСтёпы молча перевела взгляд в сторону жёлтой девы, не понимая что она сказала.       — Заткнись, солнышко в сеточку! — взвизгнула Лалия из своего укрытия. — Ты ничего не понимаешь в искусстве!       — А ты понимаешь в предательстве! — рявкнула Ланя и резко толкнула Лалию плечом дальше в стеллаж. Банки зазвенели на всю мастерскую. — Отойди! Не мешай взрослым разбираться с розовой психопаткой!       Лалия от неожиданности толчка шлепнулась на пол среди осколков стекла и блестящих кубиков, похожих на сахарные кристаллы. Падение сопровождалось громким кошачьи визгом, действующий на нервы абсолютно всех в помещении. Начало положено. Рельсовые руки-манипуляторы Бэк Он Трэка с шипением гидравлики сменили цель, теперь уже рванулись вперед к Лане. Видимо, идентифицировал ее толчок как «отклонение». Стальные направляющие сверкнули голубоватым зарядом.       — Опа! Видать теперь уже танцуем! — Ланя не растерялась. Она не стала отскакивать назад, а рванулась вперед под прицел манипуляторов. Движение резкое и низкое, та проскользнула буквально под самыми пальцами Бэк Он Трэка, как только они сошлись в захвате там, где она находилась секунду назад. Захлопнулись с громким клац-хрустом пустоты. — Промазал, утюг! — крикнула Ланя уже позади него и со всей дури ткнула концом трубы в щель между плечом и корпусом охранника. Посыпались искры и запахло горелой изоляцией. Бэк Он Трэк дернулся всем телом, синяя аура мигала как сигнализация. Это стало сигналом для всей свиты.       Стерео Маднесс наконец сорвался с мертвой точки. Его гладкая голова резко повернулась к Энили. Из узких прорезей линз ударили два тонких луча концентрированного синего малозаметных звука. Воздух перед ними заволокло рябью, как водная гладь перед катером. Звук настолько пронзителен, что Энили инстинктивно втянула голову в плечи. Ощущение как будто иглы вонзаются прямо в мозг через кости черепа. Поларгейст действовала параллельно. Её вращающаяся призма вспыхнула ядовито-зеленым светом. Перед Энили возникло сразу три ее мерцающих отражения, тянущих к ней руки из зеленого стекла. Иллюзии? Возможно. Но воздух вокруг них стал густым и тяжелым. Двигаться внутри поля иллюзии всё равно что пробираться через сироп.       Драй Аут тяжело топнул ногой-платформой по металлическому полу. Из щелей корпуса вырвался густой зеленый туман с запахом хлора и гниющей зелени. Туман потянулся к Лане. Страж шипел при контакте с металлом пола, оставляя дымящиеся следы кислоты. Энили действовала на инстинктах и расчетом на лету. Она не стала прорываться сквозь иллюзии Поларгейста вперед, это был бы самоубийственный рывок прямо под лучи Стерео Маднесса и кислотный туман Драй Аута. Вместо этого она резко шагнула вбок, к ближайшему верстаку, заваленному инструментами и компонентами.       Волны синего звука били по Энили как физические удары. Она вжалась в верстак, черное платье взметнулось от акустического удара. По лицу пробежала гримаса боли не от страха, а от чистого раздражения. Ожог на щеке вспыхнул изумрудной вспышкой в ответ.       «Моральная поддержка» Кристины тут же превратилась в истеричный визг:       — Дави ее! Дави диссонанс! Выжги этот шум из моей гармонии! — Она металась на краю помоста, розовый костюм мелькал как сигнальная ракета. — Ты же мой дирижер тишины! Сделай тишину!       Стерео Маднесс отреагировал на приказ создательницы. Линзы сузились до тончайших синих нитей. Шум усилился и сливался в узкий луч, направленный прямо в ожог Энили. Воздух перед ее лицом заколебался видимой рябью.       Ланя тем временем не стояла на месте. Бэк Он Трэк, оглушенный ударом трубы в сустав, развернулся к ней с механической яростью. Рельсовые руки рванулись вперед с шипением гидравлики.       — Ой, мамкин инженер! — крикнула Ланя, швырнув под ноги механизму тяжелый гаечный ключ со стразами. Тот поставил ногу не в то место и поскользнулся на блестящей рукоятке, массивный корпус грохнулся на пол. — Научись сначала ходить, хуесос!       Она уже рванулась к следующему верстаку. Взгляд упал на ящик с аккуратными рядами стеклянных ампул — «Нейронный Гель v.7.2». Ланя без всякой задней мысли схватила горсть.       — На! Охлаждайся! — с диким хохотом она запустила ампулы в Драй Аута, который тяжело надвигался на нее, окутываясь едким зеленым туманом. Стеклянные колбочки разбились о ржавый корпус. Ярко-розовый гель брызнул во все стороны, смешиваясь с кислотным паром. Раздалось шипение и треск, химическая реакция породила клубы ядовитого фиолетового дыма. Драй Аут закашлялся, если умеют кашлять радиаторы, и замедлил шаг.       Лалия же металась как перепуганная мышь в углу мастерской.       — Выход! Где выход?! — она тыкалась в запертую шестерню входа, пыталась пролезть под верстак, но везде натыкалась на непроницаемые преграды или свисающие провода под напряжением. — Сука! Сука! Сука! Я же не для этого вас сюда привела! Я хотела помочь! — повторяла на себе мантру со скоростью скороговорки.       — Помочь?! — Энили выкрикнула сквозь визг Стерео Маднесса. Она рванулась вбок от звукового луча, который прожег дыру в верстаке позади нее и расплавил металл с стеклом микроскопа. В руках у нее оказался тяжелый кузнечный молот из черного металла. Вероятно, часть какого-то пресса или декоративный элемент «гармонии», — Помочь им стать удобрением?! Заткнись и прячься!       Она не стала дожидаться ответа. Поларгейст парила рядом, её иллюзии создавали мерцающие копии самой себя и Лани, чем ещё больше запутывала пространство. Энили проигнорировала зеленые миражи, а глаза выцепили настоящую призму. Она пульсировала чуть ярче остальных.       — Иллюзия?! — Энили занесла молот двумя руками над головой. Ожог на щеке пылал ядовито-зеленым светом, освещая лицо демоническим сиянием. — Вот тебе реальность!       Молот обрушился не на призму Поларгейста, а на массивный чан с бурлящими «Слезами Русалки» (подделки) рядом. Удар совершенно чудовищной силы. Чан лопнул как стеклянный шар. Волна липкой розовой жижи обрушилась на парящего Поларгейста и часть помоста Кристины.       — А-а-а! Мои шедевры! — завизжала ЭлектрикСтёпа, отскакивая назад и вытирая перчатками розовую слизь с розового костюма.       Поларгейст захлёбывалась в субстанции, вращающаяся призма погасла, каркас из зеленого стекла рухнул в лужу псевдо-слез с жалобным треском. Ланя использовала момент тормоза Бэк Он Трэка, который всё никак не мог встать. Она заметила катушку толстого медного кабеля под высоким напряжением, судя по искрам и гудению.       — На тебе проводок! — Ланя схватила конец кабеля рукавицами и с диким рыком швырнула его прямо на спину Бэк Он Трэку.       Медный кабель с шипением обвил корпус как живая змея. Искры синего пламени затанцевали по рельсовым манипуляторам, сливаясь с аурой в жутком световом шоу. Механизм задёргался в конвульсиях, стальные «руки» бешено забились, высекая снопы искр о металлический пол. Гидравлика захрипела как астматик в дыму.       — Наслаждайся подзарядкой, ублюдок! — Ланя уже подскочила к нему сбоку, ржавая труба в руке похожа на копье гладиатора. Она со всей дури всадила остриё в щель между пластинами на «спине», где мелькали провода под треснувшей панелью. — Вот тебе апгрейд! Пожри говна!       Раздался хруст пластика и звон рвущихся контактов. Бэк Он Трэк замер на мгновение, его синее свечение погасло, будто выключили рубильник, а потом рухнул вперед с глухим лязгом, потянув за собой дымящиеся провода. Рельсовые руки безжизненно распластались по полу.       — Один есть. Кто следующий? Зелёный чайник? Или…       Она не договорила. Взгляд упал на Драй Аута. Тот застрял посреди фиолетового дыма от химической реакции. Его клещи скребли по полу, движение скованные и медленные, будто ржавые ножницы. Зеленый пар из щелей стал гуще и темнее.       — Ага… перевариваешь? — фыркнула Ланя и пнула в его сторону пустую банку из-под «Квантовых Кубитов». Та звякнула о корпус без последствий. — Ладно, погодим с тобой. Сначала твоя хозяйка.       Энили даже не взглянула на поверженного Бэк Он Трэка. Весь фокус на Стерео Маднессе. Синий стражник бездумно метался, звуковые лучи били наугад, вспарывая пол и верстаки, плавя стекло банок в лужи цветного стекла. Один луч чиркнул по плечу Энили и ткань черного платья обуглилась мгновенно, но она даже не дрогнула. Ожог на щеке пылал сейчас не тревожным светом, а яростным изумрудным факелом.       — Тишина?! — её голос перекрыл вой механизма и гул мастерской как гром под сводами пещеры. — Я дам тебе тишину!       Она рванулась вперёд напрямик сквозь звуковую бурю. Волны давления били по телу, выворачивая внутренности, но черная фигура шла как танк по минному полю. Кузнечный молот в руках взметнулся над головой как противовес, чтоб не унесло. В последний момент Стерео Маднесс попытался увернуться, но Энили уже в полушаге от него. Она не била по корпусу, её цель была выше. Молот со свистом опустился на тонкую «шею» механизма — место стыка гладкой головы и плечевых пластин. Голова стража отлетела как мяч, ударилась о стеклянный колпак «Нейронной Сети Мечты» и разбила его вдребезги. Искры брызнули фонтаном из обрубка шеи. Тело дёрнулось в предсмертном спазме и рухнуло, залив пол синим светом умирающих индикаторов.       Где-то шипел пар из труб, трещали короткие замыкания в проводах над головой. Но гул механизмов стих, будто мастерская затаила дыхание. Кристина стояла у центрального верстака. Её розовый костюм забрызган розовой слизью «Слёз Русалок» (поддельными), прическа растрепана, а на идеальном фарфоровом лице треснула ледяная маска улыбки. Глаза-сапфиры горели бешенством.       — Вы… вы… — её голосок дрожал, металлический отзвук сменился пронзительным скрежетом. — Вы испортили… Всё! Моих прекрасных стражей! Мою чистоту! Мой порядок!       Она вдруг выпрямилась с горделивой яростью. Пальцы в кружевных перчатках сжались в кулачки. Ланя настороженно выпрямилась и сильнее сжала своё орудие в руках.       — Но вы ошибаетесь, если думаете, что я беззащитна! — Кристина сделала шаг назад к верстаку с каркасом «Летучей Мыши». Её рука легла на хромированную трубку скелета крыла. — У меня есть козыри… гораздо мощнее этих слуг! Я ведь не просто чинила! Я творила! И мои шедевры… они ждут своего часа!       Энили медленно опустила грязный молот, предположив, что механик просто блефует. Платье колыхалось от тяжёлого дыхания. Ожог пульсировал ровно и ярко. Тишина после падения Стерео Маднесса оглушительна. Только треск коротких замыканий в оборванных проводах нарушал гнетущую тишину. Энили стояла, опираясь на молот, платье дымилось на плече, где звуковой луч оставил черную проплешину.       Ланя тяжело дышала, прислонившись к опрокинутому верстаку. Рука с ржавой трубой дрожала от напряжения и адреналина. Сетчатые штаны порваны в нескольких местах, желтая майка прожжена кислотными брызгами от Драй Аута, который все еще копошился в клубах фиолетового дыма в дальнем углу.       — Да ну… Да ну… Хехех… Ну что, розовая? — хрипло выдохнула Ланя, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба и оставляя грязную полосу. — Остальные твои железные придурки? Где они? Или ты сама полезешь в бой? Покажи, что умеешь, кроме болтовни о гармонии!       Кристина стояла у верстака с каркасом «Летучей Мыши». Розовый костюм забрызган розовой слизью «Слез Русалок», фарфоровое лицо больше не улыбалось. Статичная маска треснула, обнажив холодную ярость в синих глазах. Но не страх. Ни грамма страха.       — Ой-ой-ой… — голосок зазвенел, но теперь это не хрустальный перезвон, а скрежет битого стекла по металлу. — Вы думаете… это конец? Вы думаете, мои лучшие творения так просты? — Она медленно подняла руку в кружевной перчатке, не к Энили и не к Лане, а куда-то за них, в глубину мастерской, к теням под ржавыми галереями. — Я ведь не просто собирала их… я их вдохновляла! Наделяла силой! И самые верные… самые могучие… они терпеливо ждут своего часа! Их семнадцать! Семнадцать шедевров готовы встать на защиту гармонии!       — Семнадцать? Блять, как тараканов наплодила! Ну зови их всех! Мы уже двоих в металлолом пустили, остальных разнесём как карточный домик! Покажи свои говно-шедевры, давай! Попробуй что-то вкинуть! — фыркнула Ланя.       Энили не шевельнулась. Но её глаза резко метнулись не к Кристине, а к Лане. Предупреждение. Ланя замерла.       Воздух за спинами девушек вдруг загустел и заискрил. Не синим или зеленым светом — ослепительно желтым. Цвет предупреждающих сигналов и расплавленного золота. Откуда из щелей между ржавыми трубами хлынуло два потока этого света.       Глухой удар потряс металлический пол под ногами Лани. Она едва удержала равновесие. Воздух содрогнулся от тяжелого шага. Двое ещё одних корешей механика.       Первый на глаза попался массивный и приземистый Бейс Афтер Бейс. Как крепостная башня на гидравлических ногах-домкратах. Корпус собран из толстых золотистых плит с углубленными схемами-узорами, которые пульсировали тем же желтым светом. Вместо рук у него два тяжелых щита из полированного желтого сплава, покрытых теми же сложными узорами. Вместо головы лишь гладкая площадка на «плечах», увенчанная вращающимся кристаллом-призмой цвета темного янтаря. От него исходило низкое гудение, заставлявшее вибрировать зубы и металл под ногами.       Он просто стоял позади Энили и Лани, перекрывая путь к выходу шестерней. Его тень накрыла их как скала.       — Опа… — прошипела Ланя инстинктивно, чувствуя исходящую от гиганта физическую угрозу тяжести и мощи. — Новый танчик? Или ходячий сейф?       В тот же миг воздух запел. Тонко, высоко и болезненно для слуха. Как натягиваемая струна перед разрывом. Но он здесь не единственный. Рядом объявилась и Кент Лет Гоу. Она парила чуть выше и левее Бейса. Ее каркас казался сплетенным из тонких золотых нитей энергии и прозрачного дымчатого кварца — хрупкий и невесомый на вид. Длинные конечности заканчивались не кистями, а сферами пульсирующего желтого света. Вместо лица у неё гладкая маска с двумя глубокими впадинами, из которых струился тот же золотистый туман. Она не касалась пола, вися в воздухе как призрак.       Энили почувствовала давление первой. Воздух вокруг нее вдруг стал тягучим и плотным, как мед или резина. Поднять руку с молотом потребовало огромных усилий.       — Гравитация… — проронила она сквозь стиснутые зубы. Ожог на щеке напоминал о себе посылая тревожные сигналы.       — Ой-ой-ой! — голос Кристины звенел с новой силой, полной торжествующего безумия. Она раскинула руки, будто представляя своих новых стражей миру. — Встречайте! Мою непоколебимую стену! Мою освободительницу от оков тяжести! Бейс афтер Бейс! И Кент Лет Гоу! Они — совершенство силы и изящества!       Кент Лет Гоу плавно подняла одну «руку»—сферу в сторону Лани. Из углублений маски хлынули струи золотистого тумана.       — Бля! — Ланя попыталась отскочить, но ноги внезапно стали ватными и тяжелыми. Она споткнулась о кусок трубы и едва удержалась на ногах. Воздух вокруг сгустился до состояния киселя.       Энили почувствовала опасность даже раньше, чем увидела. Каждое движение требовало нечеловеческих усилий. Молот в руках внезапно стал весить тонну. Кент Лет Гоу парила чуть в стороне, сферы на концах тонких конечностей пульсировали ярче. Золотистый туман из масочных впадин стелился кольцами, усиливая поле гравитационного искажения.       — Ланя! Движься! — Энили с трудом повернула голову. Голос звучал глухо, как из-под воды.       Ланя рванулась в сторону от тумана, но ноги будто увязли в свежем бетоне. Она споткнулась о ржавую арматуру и рухнула на колени с хриплым проклятием. Желтый туман окутал ноги до колен.       — Сука… Не… Не могу! — Она попыталась подняться, но тяжесть придавила к полу, как невидимая плита. Лицо исказилось от усилия и боли.       — Освободительница от оков? — Кристина звонко рассмеялась, наблюдая за борьбой Лани. — Ой-ой-ой! Какая ирония! Теперь она сама стала пленницей! Бейс! Покажи им мощь!       Бейс афтер Бейс тяжело ступил вперед. Пол под ним тяжело прогибался. Гидравлические ноги-домкраты шипели паром. Он поднял один массивный щит, покрытый пульсирующими узорами. Узор засветился ярко-желтым, копируя траекторию движения Энили, которая пыталась отойти от Лани, чтобы не дать Бейсу раздавить подругу одним ударом.       — Энили! Он клонирует твои движения! — закричала Ланя из своей ловушки.       Энили поняла подсказку слишком поздно. Как только она сделала рывок влево, Бейс афтер Бейс развернулся с неожиданной скоростью. Его щит уже там, куда она направлялась. Не просто атака, а полное предвосхищение. Она едва успела поднять молот для блока.       Звук удара прозвучал глухим лязгом раскаленного металла и оглушил на мгновение. Молот вырвало из рук Энили с такой силой, что улетел в хаос мастерской и пробил стеклянную панель с бурлящей фиолетовой жидкостью. Энили отбросило назад как тряпичную куклу. Она ударилась спиной о верстак с микроскопами. Стекло и металл посыпались дождем. Черное платье порвалось на лопатке, обнажив кожу с кровавой ссадиной. Ожог на щеке вспыхнул яростным изумрудным светом, олицетворяя сигнал тревоги и ярости.       — Эни! — крикнула Ланя, бессильно рванувшись в гравитационной ловушке.       Кристина наблюдала за разгромом с холодным торжеством. Розовый комбинезон все еще переливался под прожекторами.       — Прекрасно! Просто восхитительно! — она хлопнула в ладоши перчатками. — Бейс учится! Адаптируется! Теперь он знает твои шаблоны.       Она резко развернулась от помоста и скользнула к краю платформы, к небольшой служебной лестнице из полированного металла, ведущей вниз, в темный провал между галереями. Явно служебный выход или потайной ход.       — А теперь… Мне пора! Наслаждайтесь общением с моими шедеврами! — бросила она через плечо.       Она уже сделала шаг к лестнице, и стоило только двинуться с места, как алая молния метнулась ей наперерез:       — А вот и нет!       Лалия стояла на узкой ступеньке лестницы, перекрывая дорогу. Радужная слизь на платье почти стерлась, белые кошачьи уши прижаты к голове. Но в глазах горело нечто новое. Не страх, не кукольная наигранность, а яростная решимость.       — Ты не пройдёшь! — голос Лалии дрожал, но пытался внушить свою позицию. — Не бросишь их! Не бросишь… нас!       ЭлектрикСтёпа остановилась как вкопанная. Фарфоровое лицо исказилось недоумением и презрением.       — Ой-ой-ой… Кошка мяукнула? Что это? Бунт? Или просто мяты нюхнула? Отойди!       — Нет! — Лалия уперлась руками в холодные перила лестницы, блокируя спуск своим телом. — Я… я вела их сюда! Я предала их доверие! Я думала… думала ты поможешь! Но ты просто… монстр в розовом! Ты используешь всех! Как использовала меня! И я не дам тебе сделать это снова! Не дам тебе сбежать и бросить их на растерзание твоим… твоим уродцам! — последние слова срывались на кошачий визг, что придавало ей ещё большей агрессивности       Кристина замерла на секунду. Синие глаза сузились до опасных щелочек. Кукольная маска окончательно спала.       — Ты… Ты жалкая ошибка, — прошипела она так тихо, что почти не слышно над гудением мастерской. — Помеха в гармонии. — Она резко шагнула к Лалии и толкнула ее в грудь кружевной перчаткой. — Убирайся с дороги!       Лалия ахнула от боли и неожиданности, спина ударилась о перила. Но кошкодевочка устояла на месте. Пальцы впились в металл перил до покраснения пальцев. Кристина замерла на ступени. Фарфоровое лицо сперва исказилось чистой паникой. Бывшая подруга решила перебежать дорогу, и что теперь делать?       — Какая же ты нудятина, Крис, я думала для этой мастерской не обязательно проветривание. А вот и нет! Я ошибалась!       Кружевная перчатка впилась в воротник Лалии, прижимая ее к ледяным перилам. Запах озона и горелой платы ударил резко.       — Ты — сбой в коде. Вирус в чистой системе! Я выковала тебя из цифрового шума! Дала форму! Цель! — Она дернула Лалию ближе, до хруста кошачьих позвонков. — А ты… гадишь в собственный фундамент!       Лалия взвизгнула от ужаса перед перепалкой. Тело выгнулось кошачьей дугой. Когти… настоящие или искусственные, уже неважно, царапнули по фарфоровой щеке. Тонкий, сухой хруст. По лицу механика пошла паутина трещин на глазури.       — Мяу! Я сама себе шиппер, Крис! — ухмыльнулась Лалия.       — Мое лицо! — Вопль Кристины был чистым детским ужасом. Она отшатнулась, прижимая перчатку к щеке. В глазах мелькнуло что-то человеческое: растерянность, боль… Которые следом сменились яростью. — Бейс! Кент! Стереть этот сбой! Стереть всех!       Напротив время сжалось. Бейс афтер Бейс обрушил щит туда, где Энили должна была быть после рывка. Но Энили не ринулась туда, а вместо этого упала. Нарочно. Плашмя на маслянистый пол, позволив инерции протащить себя под ударом. Щит с глухим гулом врезался в верстак, разнеся его в щепки и блестящие осколки. Узоры на щите бешено замигали, алгоритмы захлебывались в непредсказуемости.       — Что с тобой, громоотвод? — Ланя, все еще вязнущая в гравитационном месиве Кент Лет Гоу, крикнула сквозь стиснутые зубы. Золотистый туман сгущался вокруг бедер как жидкий гипс. — Вставай! Он ждет твоего хода как чайник инструкцию!       — Как мило, солнце. — прошипела Эни с сарказмом.       Она вскочила не вверх, а вбок, к груде исковерканных труб. Ожог на щеке пылал, жгучие волны били по нервам. Пальцы впились в щель под плитой пола, под которой пульсировали фиолетовые трубки. Резкий рывок, и плита приподнялась. Брызги едкого фиолета окатили гидравлическую ногу Бейса.       Глухой хлопок. И стоило только прислушаться, как возник поток искр. Бейс дернулся, его предсказания захлебнулись в химическом хаосе. Синее свечение щитов погасло. Энили уже стояла рядом. Уже не с молотом, он валялся далеко. С обычным кулаком. Обожженным, в крови, но сконцентрировавшим всю ярость. Удар пришелся точно в центр янтарного кристалла на его «голове».       Треск сопровождал собой взрыв осколков и ослепительной желтой вспышки. Бейс афтер Бейс замер на месте. Гора, потерявшая вершину. Большая махина медленно как мешок с камнями рухнула на бок. Пол дрогнул, а гудение стихло.       — Один есть, — выдохнула Энили, сплевывая металлическую пыль. Ожог пульсировал раскаленным железом. Взгляд пал на Кент Лет Гоу.       Ланя, видя падение гиганта, рванулась из золотого тумана, причём не вверх, напротив, рывок вниз. Ухватилась за край плиты, которую Энили приподняла, она дернула её на себя со всей злости. Плита с грохотом захлопнулась, защемив трубку с фиолетовой жидкостью. Струя брызнула фонтаном прямо на парящую Кент Лет Гоу.       Резкое шипение заполонило пространство вокруг. Золотистый туман вокруг Лани мгновенно поредел и стал водянистым. Кент Лет Гоу пронзительно завизжала. Ее дымчато-кварцевый каркас задымился. Сферы-руки замигали хаотично. Поле гравитации дрогнуло.       — Теперь ты! — Ланя, почувствовав свободу, рванулась к верстаку. Но на этот раз не за трубой, а за банкой «Слез Русалок» (Имитация). — На, розовая чувырла! Умойся!       Банка полетела короткой дугой. Кент Лет Гоу попыталась увернуться, но поврежденный каркас среагировал слишком вяло. Стекло разбилось о «грудь», а розовая жижа облепила дымчатый кварц. Контакт поверхности жёлтой стражницы и неизвестной жидкости создавал громкие шипение. Золотистый туман погас. Кент Лет Гоу, издавая жалобный электронный вой, камнем рухнула рядом с поверженным Бейсом. Маска медленно затухала.       Тишина нависла густой пеленой. Только треск коротких замыканий, шипение пара и далекий гул догорающих проводов. Воздух пах гарью, озоном, приторным жасмином и бензином. Лалия! Это от неё же так несло ещё с начала путешествия в этом мире!       Кошкодевочка поднялась выше по лестнице на пару ступенек, вся дрожа, но оскалившись, как загнанный котенок.       — Видишь? — прохрипела она, тыча пальцем в хаос внизу. Голос срывался на кошачий визг, но в нем пробивалась едкая правда. — Твоя гармония — пшик! Твои шедевры — груда хлама! Ты не Творец! Ты… сломанная кукла! Гудвин в платье!       Кристина стояла, прижимая кружевную перчатку к треснувшей щеке. В глазах бушевала паника, ярость и горькое унижение. Розовый костюм казался грязным и жалким под мигающим аварийным светом.       — Ой… Ой… Ой… Сломанная… — Голос сорвался в сухой скрежет. — Я? — Она внезапно выпрямилась с горделивой яростью. — Нет! Я — Наследница! И я… — Взгляд метнулся к темному служебному ходу за помостом. — …Ухожу. Но вы останетесь. Гнить. Среди обломков вашего бунта. Поки-поки!       Тишина после «Поки-поки!» повисла тяжелее масляного тумана. Только треск догорающих проводов на галереях рвал ее как нож ржавую ткань. Ланя первой разогнула спину, желтая майка порвана в нескольких местах как следствие нескольких падений на пол. Надо бы также и Кент Лет Гоу порвать, для справедливости.       — Ну что, Эни? — Она пнула ногой потухшую сферу Кент Лет Гоу. Та покатилась с глухим стуком. — Розовая чувиха смылась. Мусор убран. Теперь что? Ковыряться в ее розовом хламе в поисках выхода? Или… — Взгляд ее скользнул к убегающей Кристине и следующей следом Лалии — …пойти по душистым следам?       Энили не ответила сразу. Она стояла над поверженным Бейсом как черный памятник над могилой железа. Пальцы покрыты царапинами и сажой поверх них. Ожог на щеке был теперь лишь тусклым угольком под кожей.       — Странно, — повторила «ледник». Голос ровный, но в нем вибрировала стальная струна. Она наклонилась, не обращая внимания на дым, и сунула руку в развороченный корпус стража. Металл скрипел под пальцами. — Здесь… что-то не нет.       Воздух над головой Лани вздрогнул. Резкий скрежет, как рвущаяся ткань пространства, пронзил всё вокруг. И она уже падала. Сверху, с самой высокой ржавой галереи, спиной к свету, как черная капля дегтя, возник ещё один боец этого места — Джампер.       Полёт срезал расстояние. Тело упругую и компактное, из сжатой пружины из полированного антрацита, конечности слишком длинные, слишком угловатые. Без лица. Только щель-рот, растянутая в немом крике, и два узких датчика вместо глаз, вспыхнувших кроваво-красным. Ланя только успела вскинуть голову.       «Ах ты чёрт ебаный!» — мелькнуло в глазах.       Удар пришелся в плечо, сбивая с ног, как пустую картонную коробку. Она кувыркнулась по маслянистому полу, желтая майка залипла грязью. Джампер не остановился. Отскочив от Лани как мяч, он рикошетом ударил и в спину Лалии. Та взвизгнула, полетела вперед, сбив с ног Кристину, уже стоявшую на краю конца служебного хода. Розовая униформа и алое платье сплелись в клубок с сопровождением визга на краю темноты.       Энили в качестве защитной реакции машинально подняла руку, особенно локоть. Короткий, страшный в своей экономии движений удар. Как взведенная катапульта, отпущенная в упор.       Удар пришелся точно в «голову» Джампера, именно в узкую щель между антрацитовыми пластинами. Не в датчики. В место, где должен был быть мозг. Антрацит провалился внутрь с глухим хрустом. Джампер замер в прыжке как подстреленная птица. Красные «глаза» погасли. Потом рухнул на пол рядом с Бейсом. Обездвиженный кусок черного камня. Только нога дернулась всего один раз, в последней судороге разряда.       Энили не смотрела на поверженного. Она смотрела на комок из Лалии и Кристины в полутьме. Черные глаза пусты как дула оружия. Механик и кошкодевочка лежали на узкой лестнице из грубого металла, которая возвышалась вверх и упиралась в массивную железную дверь. Кристина, запутавшись в кошачьей хватке Лалии, яростно отбивалась, царапая фарфоровыми пальцами её уши. Лалия вцеплялась в ее розовый рукав, шипя от боли и страха.       — Вы обе, прекратите! — воскликнула Энили, разводя руками в стороны. От её недовольства ЭлектрикСтёпа и Пинкэт моментально замерли, — Объясните, что это за хуйня! Что за хуйня происходила?       Лалия дернулась первой и откатилась в сторону. Платье окончательно освободилось от слизи, но теперь ещё и порвано около предплечья, так ещё и на щеке красная царапина. Она поднялась на дрожащие ноги, кошачьи уши прижаты к голове.       — Я… я держала ее! — выдохнула она, голос сорвался на визг. — Она не убежит!       Энили медленно перевела взгляд с Кристины на Лалию. Взгляд все такой же прохладный, но в нем, возможно, мелькнула тень чего-то другого. Не тепла. Даже в какой-то степени… Признания?       — Задержала, — поправила Энили коротко. Голос чуть ниже, но не мягче. — Это… полезно. Спасибо. Ты не настолько плоха, раз поняла ошибки.       Это ее благодарность. Сухая, как анализ, но для Лалии равноценная как луч света в аду. Та кивнула, быстро вытирая ладонью щеку.       Кристина тем временем отползла к самой двери, спиной прижалась к холодному железу. Фарфоровое лицо с паутиной трещин исказила гримаса бессильной ярости. Розовый костюм заметно измят, что переставало создавать вокруг неё образ великой и ужасной.       — Полезно?! — она фыркнула, поправляя корону дрожащей рукой. Голосок звенел фальшиво, как треснувший колокольчик. — Она — глюк! Сбой! Как и вы! Вы думаете, это конец? Я — Наследница Робтопа! Мои творения…       — Твои «творения» валяются вон там, — Ланя поднялась, отряхивая грязь с порванной желтой майки. Она подошла к лестнице, снизу вверх оглядывая Кристину с ехидной усмешкой. — А ещё твой папа — начальник туалета. Где твои новые розовые кролики, а? А?! Цирк на каникулах? Или порошок для оживления кончился? — Она ткнула пальцем в сторону поверженных стражей. — Вот твоя армия. Любуйся нахуй.       Кристина сжала кулачки в кружевных перчатках. Яркие острые глаза метались от Энили, стоящей внизу как мрачный часовой, до ехидной Лани.       — Вы… вы ничего не понимаете! — выдохнула она, и в голосе прозвучала не угроза, а детская обида. — Гармония… Она вернется! Я создам новых! Лучше! Сильнее! Вы еще пожалеете!       Энили сделала один тяжёлый шаг к лестнице. Туфля глухо стукнула по металлической ступени. Она не смотрела на Кристину. Взгляд прикован к массивной железной двери вверху.       — Хватит, заебала уже. — сказала она, и слово повисло в воздухе, гася истерику Кристины как воду на огне. — Твои угрозы пусты. Твои стражи сломаны. Твоя гармония это иллюзия. — Она медленно поднялась на первую ступень, потом на вторую. Движения плавные, но также чувствовалась усталость. — Открой дверь, Кристина. Как договоримся, так мы исчезнем из твоей жизни. Ты останешься со своим хламом и своими мечтами о новых игрушках. Это… милосерднее, чем то, что может сделать с тобой Ланя, и тем более я, если ты продолжишь ныть.       Ланя фыркнула, но промолчала, наблюдая за Энили с любопытством. Такое многословие от «ледника» было редкостью. ЭлектрикСтёпа замерла, прижатая к холодной двери, а глаза расширились. Обида сменилась растерянностью, но после заменила себя холодным расчетом выживания. Она резко кивнула как марионетка.       — Окей… Окей! — ее голосок дрожал, но старался звучать покорно. — Уходите! Уходите и не возвращайтесь! Только… только не трогайте меня больше!       Механик судорожно повернулась к двери. Пальцы в кружевах заскользили по холодному металлу, ища скрытый механизм. Где-то внутри стены что-то щелкнуло, зашипели гидравлики. Массивные засовы с грохотом отъехали. Дверь с глухим скрежетом открылась внутрь, раскрывая, что же там скрывается…       Выключенный портал. Гигантское кольцо из тусклого, потемневшего металла, покрытое слоем космической пыли. Внутри кольца находилась не мерцающая бездна, а лишь грубая решетка из перекрещенных балок, как заглушка на трубе в заброшенном цеху. Ни вспышек, ни гула. Мертвая, холодная конструкция, затерянная в ничто.       — Вот, — прошептала Кристина, не оборачиваясь. Она съежилась у края мостика, будто боялась, что ее столкнут в черноту. — Ваш выход. Вернее… то, что от него осталось. Он не работает. И я его чинила, пока вы не ворвались.       Энили первой ступила на мостик. Металл звонко отозвался под ее каблуком. Она шла медленно, уверенно, черное платье сливалось с окружающей тьмой. Ланя последовала за ней, осторожно ступая на рифленую поверхность, бросая настороженные взгляды в бездонную черноту по сторонам. Лалия, все еще дрожа, прижалась к Лане, ее кошачьи глаза широко раскрыты, впитывая немыслимый масштаб пустоты.       Они остановились перед мертвым порталом. Холод от него исходил физически, как от открытой морозильной камеры. Энили протянула руку, коснулась запыленной, ледяной поверхности металлического кольца. Ожог на щеке, казалось, потух окончательно.       — Где мы? — спросила Энили. Она повернулась к Кристине. Вопрос прозвучал не как допрос, а как констатация необходимости понять. Спокойно. Устало. — Этот мир… эта мастерская… портал. Что это?       Кукольная маска ЭлектрикСтёпы треснула не только физически. В глазах мелькали осколки былого величия, смешанные со страхом и странным облегчением, что незваные гости уходят.       — Мы… мы в Мире Иррациональных Деяний, — начала она, голос тихий, без привычной слащавости. — На Втором Этаже. Это… это не один мир. Это слои. Как этажи в бесконечной башне безумия. — Она кивнула на мертвый портал. — Это… это место соединяло Этажи. Когда-то. Теперь… Теперь это просто дыра в стене заброшенного цеха. Как и все здесь.       Ланя присвистнула, обходя мертвый портал.       — Этажи безумия? — Она ткнула пальцем в решетку внутри кольца. — Этот лифт сломан. Куда вела эта шахта, розовая? На Третий Этаж? В подвал? Или прямо в жопу создателю этого пиздеца?       — Он вел… — начала ЭлектрикСтёпа, и голос ее сорвался. — Он вел в… Я не помню. Точнее… Ой, ой, ой.       — Что? Ты видела там измерение Билла Шифра или что? — перебила её Ланя, от чего Кристина резко выпрямилась и недовольно взглянула на неё.       — Глупости какие! — отмахнулась Кристина, — Это словно… Чёрная дыра. Это будто червоточина… Пойдёшь туда, никто о тебе не вспомнит, никто не будет знать что когда-то ты существовала…       — А почему ты хотела починить портал?       Вопрос Энили на какое-то время поставил механика в тупик, а Лалия молча подобралась чуть ближе. Обычно кошкодевочка берёт на себя инициативу продолжать диалог, чтоб не создавались неловкие паузы, но сейчас она решила не напоминать о своих действиях, случившиеся на прошлом этаже… На этаже этого здания, конечно же.       — Я… Я хотела защитить всех! — воскликнула Кристина.       Появилась занятная пища для размышлений. От кого? Для чего? Энили внезапно зарядилась искренним любопытством. Разве есть что-то в этом мире, что угрожает больше, чем нестабильный механик с манией величия или кошкодевочка-паркуристка на неоновых летающих блоках?       — Кого? — спросила Энили.       — Там… Там что-то… Противоестественное и страшное.       Интерес поднимался всё выше и выше. Ожог на щеке теперь лишь тусклый уголёк под кожей. Она оглядывала портал, проходя от мелкой ступеньки прямо в рамку до входа на лестницу между этажами.       — Страшное? Говорящие утюги что-ли? — ухмыльнулась Ланя, крутясь как волчок, чтоб следить за движениям каждого, кого видела.       — Хуже…       ЭлектрикСтёпа съежилась ещё сильнее и прижимаясь спиной к холодной стене рядом с дверным проемом. Трещина на фарфоровой щеке казалась еще глубже в тусклом свете. Ее розовый костюм помят и снизу забрызган старым машинным маслом. И до встречи, и во время битвы, механик изрядно успела измазаться от экспериментов и построений.       — А что может быть хуже говорящих утюгов? — добавила Ланя.       — Вы не понимаете! Там Оно! То, что пожирает смысл! Стирает контуры! Превращает шедевры в… в хаос!       — Хаос? Звучит многообещающе! Получается… Так ты не только Гудвин в платье, ты еще и Дон Кихот с паяльником! Воюешь с ветряными мельницами апокалипсиса! А этот выход? Твоя главная авантюра?       — Выход? — переспросила Энили. Взгляд был тяжелым и безжалостным, как гильотина. — Кристина… Я ведь пришла не с целью тебя уничтожить. Моя цель — найти выход домой, а ещё лучше — найти моих с Ланей подруг. И ты со своими… Технологиями, точно могла бы оказать хоть какую-то помощь.       Кристина замерла. Яркие, острые глаза метались от Энили до Лани, а потом остановились на Лалии. Взгляд выглядел не злым, а… жаждущим. Как ребенок, который хочет оставить себе самую блестящую игрушку.       — Уйдете? — прошептала она, и голос ее внезапно стал хриплым, лишенным прежней истеричной слащавости. В нем звучала усталость и что-то еще… холодный расчет. — Хорошо. Уходите. Бегите отсюда. Но… — она резко выпрямилась, указывая кружевным пальцем на кошкодевочку, — …но она остается! Лалия. Она… она нужна здесь. Она часть этого мира.       Лалия насторожила уши. Ее тонкий хвост, всё это время находившийся под платьем, дернулся, но в глазах нет ни страха, ни преданности к Энили или Лане — лишь настороженный, практичный интерес. Она оглядела сперва мертвый портал, а уже потом Кристину.       — Часть мира? — переспросила Лалия, ее голос был ровным, без дрожи. — И что это значит? Я твой новый механик? Или… очередной экспонат для коллекции?       Кошкодевочка не оглядывалась на Энили или Ланю. Внимание целиком на ЭлектрикСтёпе. Дружба? Мимолетный союз для выживания. Задача была уже выполнена — гостьи дошли до человека, способный им помочь. Энили не шелохнулась. Ее взгляд скользил с Кристины на Лалию, осторожно взвешивая риски, выгоды и даже потенциальную угрозу.       — Твой выбор, — произнесла она наконец, обращаясь к кошкодевочке. — Ты уверена, что хочешь остаться в этой… мастерской хаоса? — Вопрос не о заботе. Это проверка расчета Лалии.       — Ну, выбор так себе, кошь. Остаться с розовой шизичкой в не менее шизанутом цеху или пойти с нами… куда-нибудь еще, где наверняка тоже будет какая-нибудь жесть. — Ланя пожала плечами. — Но если ты хочешь поиграть в куклы… Кто я такая, чтобы судить?       Лалия внимательно посмотрела на Кристину. На треснувшую фарфоровую щеку, на дрожащие кружевные руки, на безумие, смешанное с отчаянием в глазах.       — Она знает этот этаж, — сказала Лалия просто, обращаясь скорее к себе, чем к другим. — Знает, как здесь… двигаться. Безопаснее здесь, чем снова блуждать по неизвестности с вами. — Она повернулась к Энили и Лане, наконец взглянув на них. Ее кошачьи глаза спокойны почти что на уровне Энили. — Я найду свой путь позже. Когда… когда разберусь. Спасибо. Спасибо, ледник и солнышко… А кстати, я постоянно забывала как тебя зовут.       — Так ты и не спрашивала, — в ответ брякнула Ланя, — В неоновой дрисне ты говорила только о себе. Йааааа! Я Лалия Панкэт! Это йайааа!       — Пинкэт. — возразила Лалия, резко сменив спокойствие на пассивную агрессию.       — Видишь? Видишь! — прошептала Кристина лихорадочно, глаза горели триумфом безумия. Она схватила Лалию за руку выше локтя, кружевная перчатка мягко, но неумолимо сжалась. — Она понимает! Она чувствует ритм! Она здесь… часть! — Механик резко повернулась к Энили и Лане, лицо исказилось в гримасе, напоминающей улыбку. — Уходите же! Пока я не передумала! Пока… пока портал окончательно не сдох! Кровь… нужна кровь для пробуждения! Ну… Например её! — Взгляд скользнул по Лалии, жадно, словно оценивая ресурс.       Ледяной взгляд Эни скользнул по руке Кристины, которая маниакальна сжимала руку Пинкэт. Ей нужен теперь зрительный контакт с механиком, и она его исполнила. Никакой ярости. Только абсолютный, безжизненный холод. Она не стала отвечать Кристине. Вместо этого, её голос, тихий и четкий, разрезал воздух, обращаясь только к Лане:       — Ланя. Наш выход вон там. — Подбородок едва заметно двинулся в сторону темного проема в стене, противоположного мертвому порталу. — Сейчас.       — Постойте, — вдруг сказала Лалия, глядя в пол и рассматривая трещины между плитками.       — Ну что на этот раз, Клеопатра? — огрызнулась Ланя. Она мигом развернулась, перед этим пойти дойдя до выхода из комнаты. Энили проигнорировала просьбу и двигалась дальше, а стук её туфель бил по полу как падающие сосульки.       Прежде чем Ланя успела среагировать, Лалия вонзила коготь правой руки себе в левое предплечье. Резкий звук разрыва кожи, и алая струя брызнула на мертвый металл портала, на пол, на сапоги самой кошки.       — Ты совсем уже ахуела?!       Ланя вскрикнула, инстинктивно отшатнувшись от кровавых брызг. Кристина без слов ринулась снимать с себя комбинезон, чтоб как-то помочь. Энили отточенным быстрым движением схватила Лалию за запястье и прижала рану. Тёплая кровь сочилась сквозь пальцы.       — Идиотка, — прошипела Энили без интонации. — Ты сама не понимаешь, что делаешь только хуже.       — Я… Я только хотела как лучше! Я не хочу быть предательницей!       Энили сильнее вдавила пальцы в пульсирующую рану. Кровь хлестала сквозь пальцы Энили ритмичными толчками. Удары сердца гнали алую волну по разорванным сосудам.       — «Как лучше»? — Голос Энили походил на лязг лезвия по камню. — Ты обрекла нас. — Она подняла свободной рукой края своего платья и туго перетянула ткань на предплечье Лалии выше раны. Кошкодевочка вскрикнула от боли.       — Трещина в черепе наконец мозг задела?! Кровь льётся как из ведра! Лалия, твоё место в дурке! — горела в ярости Ланя.       Энили только успела затянуть импровизированный жгут из кровавого подола платья, когда мертвый металл портала взвыл. Трещины на плитках пола засияли ядовито-зеленым — там, куда брызнула кровь Лалии.       — Пизд… — Энили успела прошипеть одно слово.       Портал открылся пугающе быстро и внезапно. Его черная пасть поглотила пространство за доли секунды. Энили, все еще державшуюся за рану Лалии, резко потянуло вперед как намагниченную. Ланя кинулась за ними, не для того, чтобы спасти, а чтобы поймать обезумевшую кошку за хвост. Но черная сила уже захлопнулась, как ножницы.       Громкий хлопок разорвал визг и мольбу о помощи. Кристина рухнула на колени в липкую жижу, лишь спустя несколько мгновений она осознала, что это кровь Лалии. Над ней зиял мертвый портал, едва дымящийся по краям. В безмолвии слышалось лишь ее собственное прерывистое дыхание и мерный звон капли о металл. ЭлектрикСтёпа протянула руку к дымящемуся кругу. Пальцы дрожат. Пустота. Только запах озона, железа и… горелой шерсти. Она сжимает окровавленный лоскут шелка — все, что осталось от холода Энили, ярости Лани, и безумия Лалии.       Где-то в темноте за спиной снова зашуршали механизмы. Возможно зарядился кто-то из не вышедших на бой помощников.