Глава 1. Урок 1. Выживает сильнейший.

Год: 2361, Местоположение: Мусутафу, Япония       У Мидории Изуку был плохой день. У него и раньше бывали плохие дни, но сегодня он был особенно плох. Он возвращался домой из школы, как обычно, когда звуки драки злодеев привлекли его внимание. Он всегда был большим фанатом героев, а где есть злодеи, там обязательно будут и герои. «Интересно, какой герой появится на сцене?!» — пробормотал он взволнованно себе под нос — ужасная привычка, которая была у него большую часть жизни. Волнение вскипело внутри него, когда он узнал Эджшота, одного из лучших героев. Для Изуку было действительно редкостью увидеть один из его боев лично. Он также узнал Нутру — героя-спасателя с действительно крутой причудой, которая позволяла ей контролировать дым, — и Сабзиро — еще одного героя, чья причуда позволяла ему быстро понижать температуру в радиусе шести футов вокруг себя до отрицательных температур. Всех этих героев Изуку раньше видел только через экран, и он мгновенно достал свой блокнот, в его жилах загудело волнение. Его зеленые глаза расширились от благоговения, когда Эджшот увернулся от луча, выпущенного злодеем. Он ударил в какой-то щебень неподалеку, заставив его исчезнуть. «Ого! Какая-то причуда распада?! Или, может быть, телепортация, потому что, похоже, не осталось большого количества — если вообще осталось — остатка, что означало бы, что вещество просто переместили в другое место, что действительно круто, потому что это означает, что его причуда действительно редка, и...» Его бормотание оборвалось, когда маленький ребенок — вероятно, не старше пяти или шести лет — налетел на него. «Мне жаль!» — извинились оба одновременно. Изуку быстро заметил блеск в глазах мальчика. «Тебе нравятся герои?» — спросил он у ребенка, чье лицо засияло. «Да! Они такие классные! » — восторженно воскликнул он. «Я тоже стану таким, когда вырасту! У меня отличная причуда — щит! Я могу стать героем-спасателем, как Нутра, и спасать людей!» Изуку ухмыльнулся. «Ты сможешь! Это звучит как потрясающая причуда!» «Ты делаешь заметки?» Парень посмотрел в свой блокнот. «Да!» Он ухмыльнулся. «У меня... нет причуды», — признался он. «Но я все равно хочу быть героем!» «Ты сможешь, мистер!» — Парень улыбнулся ему щербатой улыбкой, глаза его сверкали невинностью, которой у Изуку не было с четырех лет. Изуку улыбнулся, собираясь что-то сказать, когда его живот начал скручиваться. Годы опыта сражений героев научили его внимательно следить за боем. Изуку не понаслышке знал, как быстро все может стать опасным для толпы — даже если рядом находятся несколько героев. Вот почему он заметил это раньше, чем кто-либо другой. Герой по ошибке встал перед осколком разбитого зеркала. Злодей приготовился стрелять, и Изуку понял, что зеркало расположено под идеальным углом . Поскольку Причуда, по-видимому, работала в лучах света, была высокая вероятность того, что это зеркало отразит Причуду. У него было лишь мгновение, чтобы грубо оттолкнуть ребенка в сторону, прежде чем герой увернулся от луча, который отразился от зеркала и устремился в его сторону. «НЕТ!» — закричал ребенок, и перед Изуку возник мерцающий синий щит. Он на мгновение — какой бы короткой ни была эта доля секунды — полюбовался такой невероятной причудой. Но она не смогла отразить или заблокировать луч света. Вместо этого причуда злодея каким-то образом деформировалась; оранжевый цвет луча изменился на что-то грязно-белое. Это было единственное, что он успел увидеть, прежде чем его охватила острая боль, когда он оказался охвачен светом Причуды. Последнее, что увидел Мидория Изуку перед тем, как потерять сознание, было перепуганное лицо Эджшота.

____________________

Год: 236?, Место: остров Сорна. Ярко-зеленые глаза распахнулись, когда Изуку собрался с мыслями. Прошло много времени с тех пор, как он мечтал о дне, когда его заберут с этого острова. Он вздохнул, садясь. Вопросительный шипящий щебет заставил его взглянуть на своего товарища по стае, Эйса. «Я в порядке». Он почесал велоцираптора под подбородком. «Просто…» Он издал пронзительный шипящий звук, который к концу стал звучать громче — термин, используемый хищниками и означающий что-то вроде меланхолии. Она фыркнула и покачала головой, прежде чем снова сесть, оставив Изуку наедине с его мыслями. С тех пор, наверное, прошло около трех лет, но трудно сказать наверняка, когда не было ничего, кроме цветения цветов, показывающего смену времен года. Он был более чем удивлен, когда проснулся от этой Причуды на острове динозавров. Долгое время он был в ужасе, что Причуда отправила его назад во времени — к счастью, этого не произошло. На острове был старый исследовательский центр до Причуды, который подтвердил, что он был по крайней мере в эпоху человечества. Не то чтобы это имело значение, когда человечество покинуло этот остров ради выживания — неплохая идея, по мнению Изуку. Но, к сожалению, он застрял там, поэтому он максимально использовал то, что имел. Он посмотрел на раптора, который свернулся в защитном жесте рядом с ним. Она была темно-зеленовато-серого цвета с глубокими лесными зелеными полосами, идущими от ее носа до самого хвоста. Ему нравилось думать, что она соответствует его волосам, но волосы Изуку к этому моменту были настолько грязными, что казались черными. «Эйс, давай». Он осторожно подтолкнул хищницу. Он издал щебечущий звук, чтобы передать свое нетерпение. Изуку узнал значение ее различных щебетаний, свистов, шипений и рычаний, и он был почти уверен, что она тоже училась расшифровывать его слова. Чтобы облегчить задачу, Изуку часто подражал ее звукам, к большому удовольствию Эйсы. Она тихонько зарычала, когда он подтолкнул ее. Он ухмыльнулся и ткнул ее носом, заставив ее обнажить на него свои острые как бритва клыки. «Не будь брюзгой». Он покачал головой. «Или я буду охотиться без тебя». Она замерла на мгновение, пока он стоял, прежде чем открыть зеленовато-золотой глаз. Она издала вопросительный писк, который означал добычу. «Ага. Добыча». Он кивнул, повторяя щебетание в ответ. Она фыркнула и, пошатываясь, поднялась на ноги. Изуку слегка усмехнулся — Эйс никогда не была жаворонком. Их стая была маленькой — всего двое. Он нашел Эйс раненой и брошенной около года назад, позаботился о ее травмах и вылечил ее. Она держалась за него с тех пор. Было приятно больше не быть одной. Они вышли из маленькой пещеры, которую использовали на прошлой неделе. Он лениво заметил, что им снова нужно будет поменять гнезда — слишком долго оставаться в одном гнезде с такой маленькой стаей, как их, означало напрашиваться на неприятности, поэтому Изуку разбил несколько гнезд по всему острову. Было более тридцати мест — от пещер и выдолбленных деревьев до заброшенных грузовиков и даже того, что он предположил как некое подобие бомбоубежища. Утро было свежим, и несколько редких облаков отражали свет солнца, которое еще не поднялось над горизонтом. Он потянулся и зевнул, когда Эйс встряхнулась, как собака. Он послал ей улыбку, когда она повела головой по дуге — ее эквивалент закатывания глаз. Она повернулась к нему боком и нетерпеливо чирикнула. С ухмылкой он забрался ей на спину. Когда он предложил это в первый раз, она категорически отказалась — в конце концов, хищники очень гордые. Но как только она поняла, насколько он медлителен — хотя ему нравилось думать, что он стал намного быстрее, чем раньше — она позволила ему это, хотя бы потому, что не хотела, чтобы он погиб из-за того, что не мог убежать от хищника. Теперь это стало их второй натурой. Они охотились вместе и стали непобедимой командой. Ну, может, и не непобедимой , но с очень с трудом заработанной способностью лазать по деревьям — навыком, которым Эйс гордилась — они были чертовски почти непобедимы. Изуку ухмыльнулся, когда джунгли, которые он называл домом, пронеслись вокруг них. Знакомая походка Эйсы больше не раздражала его, как в первые несколько раз, когда он ездил верхом. Теперь он двигался вместе с ней. Они были едины. Ему не нужно было ничего говорить, когда они заметили свою добычу. Ее тихое щебетание было подтверждено его тихой трелью, и он, не теряя времени, схватил низко висящую ветку и, раскачавшись на ней, аккуратно и бесшумно приземлился на ветку указанного дерева. Он взобрался со скоростью и изяществом, выдержанными во многих тяжелых падениях, и перепрыгивал с одной ветки дерева на другую, пока не оказался в зоне удара. Он наблюдал острым взглядом, как Эйс издала отчетливый рев велоцираптора — звук, который инстинктивно посылал трель страха по позвоночнику любого, кто его слышал. От любого другого хищника Изуку почувствовал бы инстинктивный ужас от крика, но Эйс была стаей. Ее крик не напугал его... он возбудил его. Каждый зов хищника был уникальным, и Изуку легко уловил отклонение в ее следующем реве. Добыча была почти в зоне поражения. Он ухмыльнулся, увидев молодого паразауролофа. Этого им хватило бы на несколько дней точно. Он издал тревожный крик, когда понял, что находится слишком далеко от стада, но Эйс была мастером загона добычи. Изуку ухмыльнулся, молча вытащив свой нож, сделанный из зуба спинозавра, и спрыгнул с дерева. Он умело приземлился на спину паразауролофа, схватившись за рог на затылке для равновесия, пока тот взбрыкивал и визжал в панике. Изуку не терял времени, вонзив нож ему в горло и быстро убив его. Он издал последний крик, упал и замер. Эйс радостно чирикнул, когда Изуку ответил ему своим, вытирая нож о траву, прежде чем снова прицепить его к кожаному ремню. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, как делать кожу , но это оказалось не так уж и сложно, когда он освоился. Эйс не терял времени, разрывая тушу, и Изуку ухмыльнулся, когда он потянулся и схватил несколько самых нежных кусков мяса. Много лет назад он бы отказался от этой мысли, но он слишком привык есть мясо сырым. Огонь был опасен на этом острове, и хищники приходили, обнюхивая дым и свет. Привыкание к сырому мясу было безопаснее, даже если оно едва не убило его в первые несколько месяцев. Он облизнул губы, когда Эйс неодобрительно защебетала на него. Ей никогда не нравилось, каким грязным он становился, когда они ели. Их обед закончился, они оставили тушу в ближайшем гнезде, чтобы съесть ее позже. Затем Эйс потащила его к ближайшему ручью, чтобы помыться. Он быстро стер кровь с предплечий и лица, пальцами проведя по бесчисленным шрамам, которые усеивали его руки и тело. Изуку взглянул на свое отражение. Он так сильно изменился за последние несколько лет. Исчез тот тощий слабак, который был хорош только в беге. Он все еще был, по общему признанию, невысоким, вероятно, из-за несбалансированного питания, но его кожа была довольно загорелой и покрытой всевозможными шрамами. Некоторые были от рапторов, пара от тираннозавра и два от спинозавра. У него были шрамы от других хищников и несчастных случаев, конечно, но эти были одними из самых худших. Один из его самых ужасных шрамов был тот, что шел от левого угла его губы вниз по его челюсти и сбоку от его шеи. Он едва выжил от этого, который был подарком от когтя хищника. Он носил волосы длиной примерно до плеч (в основном потому, что не доверял себе, чтобы подстричься короче, и практичность была важна, а не имидж). Он нарастил сухие мышцы благодаря своему новому и очень активному образу жизни. Он должен был немного посмеяться над собой. Что бы подумала его мать, если бы увидела его прямо сейчас? Или Каччан? Его учителя? Волновало ли их вообще, что он исчез? Искали ли они его? В каком-то смысле этот остров был для него раем. Конечно, он бы предпочел не беспокоиться о миграционных схемах, холодных фронтах, территориальных границах и вопросах, доживет ли он до следующей зимы, но... но здесь Беспричудность не была чем-то особенным. Не было ни Причудливости, ни Беспричудности, ни молодых, ни старых... просто... выживание. И если Изуку был честен, он наслаждался тем, что многие травоядные теперь признавали в нем хищника. Они смотрели на него так же, как на Эйсу, что было безумно приятно. А Эйс видела в нем стаю — драгоценную семью, которая помогала друг другу выживать. Он честно не знал, что бы он делал без нее. Эйс вопросительно щебетала, пока он лениво бросал камень через реку, наблюдая, как он несколько раз подпрыгнул, напугав несколько компсогнатов на другом берегу. Он не стал задерживаться у кромки воды после того, как выпил, — даже вода могла быть опасной, если не соблюдать осторожность. Изуку издал мурлыкающий звук, чтобы показать, что он в порядке. Эйс повернула голову и бросила на него плоский взгляд. «Просто… Вспоминаю, наверное». Он не был уверен, говорил ли он в основном на японском или щебетал, но это не имело значения, когда единственным человеком, с которым он мог говорить, был велоцираптор. Эйс щелкнула когтем по камням на берегу реки. «Вспоминаю гнездо . Мое родное гнездо . Я оставил стаю позади, когда меня отправили сюда… Интересно, скучают ли они по мне». Считал бы он Каччана стаей? Вероятно, нет. Стая охотилась вместе и помогала друг другу выживать. Конечно, стая иногда могла запугивать друг друга, но обычно это было ради места для гнезда или первых кусков еды. Это было не потому, что один рождался слабее другого. Если рождался слабый или деформированный детеныш, его либо убивали, либо выгоняли. Если стая ослабевала или получала ранения, их оставляли позади, как сделали с Эйс. Он предположил, что именно поэтому они так хорошо ладили. Они были похожи. Изуку был коротышкой, которого выгнали те, кто должен был быть его стаей — другие дети, — а Эйс бросили, когда она пострадала. Рука Изуку нежно провела по глубокому шраму на левом бедре Эйс — травме, которая едва не стоила ей жизни, потому что она не могла бегать и двигаться. У Изуку перехватило дыхание. Он слышал, как рапторы из стаи Рэда подняли шум у границы территории Перл — еще одного раптора, который держал самую большую стаю на острове, их численность приближалась к 30. Он не был уверен, почему он чувствовал необходимость увидеть, что за шум — скорее всего, это был территориальный спор, и он был бы идиотом, если бы попытался вмешаться в это. Но то, что он увидел, была кровь... много крови. И там был мертвый раптор. Он мог бы использовать когти для чего-то — он не мог вечно полагаться только на клык спинозавра. Запасное оружие было бы разумно. Никогда не упускай возможности, в конце концов. Он осторожно приблизился, но замер, когда хищник зашипел и уставился на него. Он был все еще жив. На мгновение он испугался, что остальная часть стаи все еще может быть где-то поблизости, но... нет, они бросили эту. Она была ранена. Глубокая рана на ее задней части тела гарантировала, что она даже не сможет стоять. Добрым делом было бы избавить ее от страданий, а не позволить ей умереть с голоду или оставить ее на милость падальщиков. Но было что-то в ее взгляде. Хищники были разумны. Он понял это давным-давно. Но никогда он не видел таких эмоций у кого-либо раньше. В ее глазах было так много знакомых эмоций. Одиночество, горечь, ненависть к себе, понимание, предательство... больше всего была ноющая тень смирения. Она удерживала его взгляд, как ей показалось, целую вечность, прежде чем она позволила своей голове упасть на траву с тихим стуком. Она сдавалась. Она позволяла ему убить себя. Она была... Прямо как он. Как он был с Бакуго и издевательствами. Смирилась с тем, что она решила, что это ее судьба в жизни. Он почувствовал, как его решимость крепнет, когда он приближается, вытаскивая из рюкзака свои драгоценные немногочисленные медицинские принадлежности. Сумка теперь долго не протянет. Она едва держалась вместе — сшитая из кусочков кожи, которые он умудрился сделать из шкур некоторых туш, которые ему удалось собрать, — или из чрезвычайно редкой добычи, которую ему удалось совершить. Это израсходовало бы последние запасы первой помощи, которые он сделал в прошлый раз. Почему-то он не возражал против использования этого на существе, которое, скорее всего, съест его, как только поправится достаточно, чтобы сделать это. Она приоткрыла глаз, когда увидела, как он направляется к ее ране. Тихое шипение заставило его замереть, и он не мог не почувствовать, что она раздражена. «Расслабься. Я не причиню тебе вреда». Он заверил ее, голосом, надтреснутым от непривычки. Как давно он говорил вслух? Его старая привычка бормотать была насильственно сломана перед лицом опасностей этой новой земли, в которой он оказался, и у него не было причин говорить. На самом деле, у него были все причины оставаться как можно более молчаливым. Похоже, раптор тоже не привыкла к его голосу, потому что она немного вздрогнула. Он нежно положил на нее руку, пытаясь дать понять, что он не собирается причинять вред. Она выдержала его взгляд — замешательство, неуверенность, страх… через мгновение все это сменилось нежным и хрупким доверием. Он улыбнулся, стараясь не показывать зубы — в этом мире зубы были угрозой, а он пытался показать совершенно противоположное. Он был слегка потрясен, когда она не щелкнула на него ни разу. Она несколько раз дернулась, как будто хотела, но даже его неряшливые стежки — на которые он потратил последние нитки — не заставили хищника наброситься. Он закончил после нескольких часов осторожного и напряженного труда. Только тихое рычание хищника, которого он насильно отдал под свою опеку, предупредило его о другом присутствии. Он слегка вздрогнул, когда из подлеска вышли первые несколько компсогнат. Он оглядел кусты. Не было никаких сомнений, что их там было больше. Компи были известны тем, что собирались стаями, и, несмотря на то, что поодиночке они были относительно безвредны, вместе они могли легко убить его... или неподвижного хищника позади него. Изуку стиснул зубы и вытащил свой клинок спинозавра. Он не собирался позволить этому раптору умереть. Он защитит ее. Герои... злодеи... все это больше не имело значения. Но он будет проклят, если позволит этой жизни закончиться, когда он мог защитить ее. Сначала все шло хорошо, ему удалось быстро убить одного или двух из них ударом ноги и метким ударом ножа, заставив многих из них осторожно отступить. Но в конце концов они осмелели и начали атаковать вместе. Изуку зарычал, когда почувствовал, как острые зубы впились в его ногу, и сильно пнул, глупо открыв себя для новой атаки. Зубы впились в его плоть, и он полоснул лезвием. Именно тогда он увидел, как из подлеска выскочил дилофозавр. Молочно-белые глаза крайне ядовитого хищника вселили страх в его душу. Один укус мог свалить детеныша трицератопса, и даже царапины от когтей могли привести к смертельным инфекциям. Как Изуку мог выжить, если он не мог убежать? Он стоял перед раптором. Он принял решение — он собирался придерживаться его. Прежде чем кто-либо из них успел сделать хоть шаг, дилофозавр закричал от боли. Изуку потребовалось мгновение, чтобы понять, что раптор поднялась на ноги и защитила Изуку. Она защитила его, так же как он защищал ее всю ночь. Она сильно укусила и покачала головой, пока другой хищник боролся под ее хваткой. Изуку бросился вперед, вонзая лезвие в нижнюю часть шеи ядовитого хищника. Раптор отпустил его, когда тот безвольно упал. «Спасибо», — Изуку улыбнулся хищнику. Она щебетала в ответ, и Изуку задумался, есть ли у рапторов свой собственный язык. Сможет ли он его выучить? Подражать ему? В любом случае, у него было предчувствие, что он будет видеть гораздо чаще этого зелено-полосатого хищника. Он слегка моргнул, когда Эйс ткнулась головой в него. «Я в порядке». Он почесал ее под подбородком, как ей и нравилось. «Пошли, Эйс. Пойдем домой».