Серия 7-8

На лестнице прокуротуры Рокотов задумчиво подписывал документы, которые ему передал сотрудник.В этот момент по лестнице поднималась Елагина. Увидев его, она слегка поправила прическу и с лёгким трепетом подошла. — Здравствуйте, Иван Григорьевич! — произнесла она, улыбаясь. Рокотов обернулся, всё ещё ставя подпись. — Здравствуйте, Светлана Петровна, — ответил он, не отрываясь от своих дел. Она ждала, что он посмотрит на неё, но он продолжал что-то черкать, будто не подпись ставил , поэму писал. И, не сдержавшись, произнесла: — Иван Григорьевич, ну нас же Николай Трофимович ждет. Можете немножко ускориться? — её голос звучал настойчиво и, в то же время, с нежной ноткой волнения. Рокотов, не глядя, отмахнулся: — Сейчас, Светлана Петровна. — Он ещё дописал несколько строк. Когда он закончил подписывать бумаги, сказал: — Теперь всё, Светлана Петровна, пойдемте. — Улыбка на его лице казалась искренней, и они вышли к кабинету Мирского. Как только они зашли, Рокотов, не теряя времени, произнес: — Чего так долго не вызывал? Всё спокойно, что ли? — Нет, не спокойно, — ответил Мирский, бросая на них быстрый взгляд. — Слышали уже? Немцы взяли Кривой Рог и Николаев. У нас новое дело. — Куда ехать? — спросил Рокотов. — Никуда. В Киеве повесился особист военного завода. Особый отдел провел расследование, ничего не обнаружил, дело закрыто. — Мирский посмотрел на них серьёзно. Елагина, недоумевая, спросила: — А мы-то здесь при чем? — После прокола с золотом мне официально поручено взять под контроль работу особого отдела. Вы же знаете, как ведут следствие против своих, — пояснил Мирский. Рокотов кивнул. — Да, проводят-то проводят, только не расследуют, — произнёс он, показывая ,недовольство. — Ты меня понимаешь, Иван, а здесь оборонный завод — это не швейная фабрика, — продолжал Мирский, подчеркивая важность ситуации. — Мне казалось, оборонное предприятие вывезли из Киева ещё в июле, — ответил Рокотов. — Не все, некоторые цеха работают на старом оборудовании. Значит так: старший лейтенант, молодой парень, который воевал, полез в петлю якобы из-за жены. Мне это всё подозрительно. — Мирский положил на стол папку. — Здесь всё, что удалось нарыть особому отделу. Результаты обыска, показания свидетелей, экспертизы. Он передал папку с делом Елагиной. — Посмотрите по дороге. Идите. Они вышли из кабинета и направились к парковке, где их уже ждал Федоренко. Рокотов, как всегда, хотел сесть спереди, но тут же его одернула Елагина. — Иван Григорьевич, может, ко мне сядете назад? Дело нормально изучим, — произнесла она с лёгкой улыбкой. Рокотов захлопнул приоткрытую переднюю дверь, ответив: — Хорошо, Светлана Петровна. Федоренко, уже сидевший за рулём, усмехнулся, услышав их разговор. В машине Рокотов спросил Елагину: — Что скажете, Светлана Петровна? Она отвела взгляд от бумаг, глядя в окно. — Я не знаю, что насторожило товарища Мирского. Я ничего подозрительного здесь не вижу. Судя по заключению эксперта, обычное самоубийство. Надо, наверное, съездить в морг, посмотреть тело самой. Ну, пообщаться с ним, раз уж мы знакомы. Рокотов кивнул. — Раз уж вы знаете эксперта, то вам действительно лучше съездить в морг. Кабинет Колобова тогда осмотрим вместе, а пока вы будете в морге, я опрошу работников предприятия. Вот они подъехали к заводу, Рокотов вышел из машины и направился в цех. Елагина проводила его взглядом, и Федоренко заметил это, усмехнувшись. Тем временем в морге Елагиной рассказали, что, возможно, это было повешение, и Колобов на себя руки не накладывал. После этого она вернулась на завод, где Рокотов всё ещё опрашивал рабочих в кабинете заместителя Колобова — Иванчука. Она зашла как раз в тот момент, когда Рокотов допрашивал одну из работниц — Ингу Мухину. — Возвращайтесь к работе, — произнёс Рокотов, отпуская её. — И маленькому скажите, чтобы ко мне зашёл. Мухина кивнула и, ускользая, заметила: — И вот, кстати, Колобов больше всех к нему цеплялся. Рокотов повернулся к Елагиной. — Ну а у вас какие новости, Светлана Петровна? Она задумалась на мгновение. — Что касаемо Колобова, я бы не отбрасывала версию убийства. Мне кажется, что товарищи из госбезопасности сильно поспешили закрыть дело. Рокотов поднял брови. — И блокнот. Странно, в деле о нём ничего. А ведь чекисты обыскали квартиру Колобова. Елагина подхватила: — А раз его там нет, значит, кто-то его забрал после смерти Колобова. — Возможно. А может быть, плохо искали, — сказала она, уверенная в своих словах. — Разберёмся, Светлана Петровна, — добавил Рокотов, уверенность его стала ощутима для неё. Тут вошёл маленький на допрос. — Нет, я не знал его, пока он здесь околачиваться не начал. Как узнал, что мы земляки, и прицепился, как клещ, — сказал он, рассказывая о Колобове. — Почему? — самоуверенно спросил Рокотов. Маленький продолжил: — Так он ко всем цеплялся. А меня так просто выпытывал. Где родился, где учился, кто классный руководитель. — А блокнот вы у него видели? — спросил Рокотов, внимательно слушая. — Вроде да или нет, не знаю, — ответил он,неуверено. Рокотов посмотрел ему в глаза и, по-прежнему уверенно, произнёс: — Возвращайтесь к работе. Допросив маленького, они с Иванчуком пошли осматривать кабинет колобова. — Висел он здесь, — произнес Иванчук, показывая на изгиб потолка, где ещё оставались следы беды. — Стол перевернут был, стекло разбито. Пепельницу во дворе нашли, и пустая бутылка из-под водки валялась. Рокотов озабоченно осматривался. — Это товарищи из госбезопасности здесь всё-таки прибрали? — спросил он, стараясь сосредоточиться на деталях. — Да, и опись сделали, — подтвердил Иванчук. Рокотов заметил сейф в углу и заинтересованно подошёл к нему. — Ключ от сейфа есть? — Есть, но он же опечатан, — ответил Иванчук. — Ничего, мы осмотрим, сами опечатаем. Можете быть свободны. — Рокотов взглянул на него, его голос звучал с уверенностью. Иванчук передал ключи: — А в кабинет мой можно уже? — Конечно, можно, — ответил Рокотов, почувствовав, как напряжение в комнате немного ослабло. Иванчук ушёл, а Рокотов с Елагиной открыли сейф. Внутри лежало множество папок с документами, но блокнота Колобова не оказалось. — Ну что, нет блокнота? — спросила Елагина, слегка разочарованная. — Да, нет блокнота. — Рокотов закрыл сейф. — Как-то не похоже это на самоубийство. Думаю, Колобов со своей маниакальной подозрительностью что-то обнаружил. Поэтому его убили и забрали блокнот. Елагина задумчиво кивнула: — Но если бы не побег жены, то версия самоубийства вообще бы не существовала. — Если бы не побег… — задумался Рокотов. — Нам надо поехать на квартиру и опросить соседей. — Хорошо, Иван Григорьевич, давайте съездим к нему на квартиру, — согласилась она. Рокотов взял документы Колобова. — Сам их изучу, да и забрать их надо — вдруг убийца кто-то из заводских. — Они вышли на улицу. Там их ждал Федоренко, который о чем-то разговаривал с работниками завода. — Григорий Иванович, нам ехать надо, — сказал Рокотов, прерывая их беседу. Федоренко обернулся, увидев начальство, снова повернулся к собеседникам. — Ну давайте, мужики, — произнес он, покидая своих собеседников. Они сели в машину, Рокотов бросил папки с документами на переднее сидение. — Григорий Иванович, я тут у вас на сохранение оставлю. — Не переживайте, Иван Григорьевич, я с них глаз не спущу, — ответил Федоренко, уверяя его. Они поехали к дому Колобова. Когда прибыли, их встретил мужчина. — Участковый инспектор Бондаренко, — представился он, вытягивая руку для приветствия. Рокотов с Елагиной отдали честь и пошли вместе с ним к квартире. — Что можете сказать о погибшем? — начал расспрашивать Рокотов. — А что сказать? Сложный человек был. Всех на карандаше держал. Но я его мало знал. Он недавно переехал, — ответил Бондаренко. — Это я в курсе. А что можете сказать о его жене? — Запятая, затурканная, — кратко ответил Бондаренко. Когда они подошли к квартире, дверь в неё была приоткрыта. — Шшш, оружие на готове, — тихо шепнул Рокотов, готовясь к неожиданностям. Они вошли в квартиру, и там будто прошёл шторм. — Этот бардак НКВД устроил? — обратился Рокотов к Бондаренко, разъяренный беспорядком. — Нет, они аккуратно все проверили. Забрали документы какие-то. И всё, — ответил тот, уверенно. — А тут что-то искали. Причём, в спешке, — заметила Елагина, обследуя помещение. — Думаю, я знаю, что они искали. Вопрос в том, нашли или нет. — Рокотов обдумал эти слова. Он повернулся к Елагиной. — Так, Светлана Петровна, еще раз осмотрите квартиру, вдруг сотрудники НКВД что-то упустили. Елагина развела руками. — Ну и что я смогу найти в этом сущем бардаке? — Зная вас, у вас и иголку в стоге сена найдете за короткий промежуток времени, — подбодрил её Рокотов с лёгкой улыбкой. — А я пойду пока соседей опрошу, вдруг кто-то что-то видел. Рокотов вышел на улицу и увидел, как женщина развешивает бельё. — Добрый день. Военный юрист второго ранга Рокотов. Скажите, вы на улице давно? — спросил он. — Часика пол, а что? — женщина обернулась к нему. — Не видели из подъезда никого подозрительного? — Подозрительный? Был один. Здоровый такой, — рассказала женщина. — Кепку на глаза надвинул. Ещё в бушлате в черном. — Скажите, а давно это было? — Да нет, пару минут назад, — сообщила она, указывая рукой. — Куда пошел? — спросил Рокотов, понимая, что время не ждет. Женщина жестом указала: — Туда, вниз по улице. — Григорий Иванович, срочно туда! —сказал Рокотов, подбежав к машине, указывая вниз по улице. Федоренко с недоумением обернулся. — А как же Светлана Петровна? — Садитесь, Григорий Иванович, мы ненадолго, быстрей! — ответил Рокотов, не желая терять время. Они действительно увидели молодого человека, подходящего по приметам. Рокотов с Федоренко погнались за ним, но когда догнали, поняли, что это не тот, кого они ищут. Разочарованные, они вернулись к квартире Колобова. Рокотов вошёл внутрь, где Елагина всё ещё что-то искала. — Как успехи, Светлана Петровна, нашли что-то? — спросил он, надеясь на удачу. — Нет, не нашла, — разочарованно ответила она. — А у вас как успехи? — Тоже ничего. Ну, значит, пойдёмте, ещё одного человека опросим, и поедем в театр, чтобы разузнать о любовнике жены Колобова, — сказал Рокотов, придавая себе уверенности. После того, как Рокотов и Елагина опросили соседа Колобова, они сели в машину и отправились в театр. Пока они добрилась до тетра Федоренко, сидевший за рулем, решил задать вопрос. — Иван Григорьевич, всё время хочу спросить у вас, да забываю: а сын-то ваш как? Слышно что-то? — обернулся он к Рокотову. Рокотов отвернулся к окну, его лицо помрачнело. — Две недели тишины. Ничего, — ответил он с тяжёлым вздохом. Федоренко сказал с оптимизмом: — Ну, Иван Григорьевич, две недели — это не срок. Война... Письма-то, сами знаете, как ходят. Главное, что он под Москвой. А это почитай тыл. Рокотов вздохнул ещё раз, потирая затылок. — Да, ваше право, Григорий Иванович, — произнес он, стараясь совладать с эмоциями. — Ну а Нюся-то как? — спросил он, переключая внимание на другую новость. Федоренко тоже помрачнел. — Нюся-то... Нормально. По отцу грустит, плачет иногда. — Он вздохнул. — Ну, только сосед появился у нас контуженный. Пугает Нюсю. Паразит. Особенно, когда напьется. Елагина недоумённо спросила: — В смысле пугает? Как пугает, что он себе по отношению к ребенку позволяет? Рокотов уверенно ответил: — Не переживайте, я поговорю с этим соседом. Григорий Иванович, он ее пальцем больше не тронет, я вас уверяю. Вскоре они подъехали к театру, и Рокотов попросил, чтобы директор лично вышел к нему для беседы. На улице, перед театром, директор вышел и, приветствуя их, произнес: — Итак, что вы хотите узнать? Рокотов задал вопрос: — Что можете рассказать о романе жены Колобова с Беловым? — А Жанна эта... — директор поморщился, словно произнося имя, которое вызывало у него отвращение. — Что я могу ответить? Нонсенс! Нонсенс, Белов и Колобов — это же... Белов больше по примам, и те, кто постарше, а Жанна — это так, семь классов образования, не понимает вообще в искусстве, — сказал он, качая головой. Елагина, чувствуя себя на месте, спросила: — А вы случайно не знаете, как они познакомились? — Конечно, знаю. Белов её сам привел в театр. Вы бы видели, какими глазами она на всё смотрела, будто театр в первый раз увидела. — Директор умело воспроизводил впечатление. — Вы лучше у Михаила Замесина спросите, он их и познакомил. Могу, если что, адрес его написать. Рокотов кивнул: — Не надо, мы его знаем, спасибо вам за информацию. Они с Елагиной сели в машину, и Рокотов сказал: — Григорий Иванович, снова к Колобову. Когда они прибыли, Замесин открыл дверь. — Что, Мишаня, не спешишь никуда? — произнес Рокотов, наставив на него стволы пистолетов. — Поедем с нами, ответишь на пару вопросов. И дверку-то прикрой, чтоб дедушка не волновался. Замесин пытался сопротивляться, но, усевшись на корточки, чтобы завязать шнурки, он оказался в невыгодной позиции. Федоренко и Елагина держали оружие наготове. Неожиданно Занозин толкнул Федоренко, и тот упал. Быстро схватив наган, Занозин попытался убежать, но был пойман рукояткой от пистолета Елагиной, которая была быстра как молния. Рокотов, оставив схватку позади, поднялся к ним со строгим вопросом: — Вы как? Федоренко поднялся, забрал свой наган и легонько пнул лежащего без сознания Замесина. — Нормально, — ответил он, проверяя, что всё в порядке. Рокотов, поворачиваясь к Елагиной, поинтересовался: — Ну а вы как, Светлана Петровна? — Нормально, вовремя среагировала, — ответила она, уверенная в своих действиях. — Ну это хорошо. Тогда, Григорий Иванович, берем его, — указал Рокотов на Замесина. — В машину! Вы со Светланой Петровной поедете в прокуротуру, а меня докиньте на завод. Ещё раз хочу осмотреть кабинет Колобова и заодно изучу документы из его сейфа. Елагина недовольно произнесла: — То есть вы отстраняете меня от дела, Иван Григорьевич? — Если бы я хотел отстранить вас от дела, я бы об этом заявил прямо, а сейчас выполняйте мой приказ, — ответил Рокотов, его голос остался твёрдым. Федоренко и Рокотов взяли Замесина и погрузили его в машину, после чего уехали. Сначала они приехали на завод. Рокотов, забрав документы, которые оставил на переднем сидении машины, уехал, а Федоренко с Елагиной поехали в прокуротуру. На заводе Рокотов встретил Иванчука. — Товарищ Иванчук, вы случайно маленького не видели? — спросил он с надеждой. — Да, он здесь где-то, — ответил Иванчук, осматриваясь. — Найдите и приведите его в кабинет Колобова, я буду там, — приказал Рокотов, определаясь с дальнейшими действиями. Рокотов вошёл в кабинет, разложил папки с бумагами и принялся изучать документы. Сплошные цифры и отчеты были на листах, но внезапно в его руки попалась карта. Вдруг в дверь постучал Иванчук. — Разрешите? — заглянул он, выглядывая в кабинет. — Проходите, — ответил Рокотов, расслабившись. Иванчук вошёл, его лицо выражало тревогу. — Товарищ военный юрист, у нас ЧП: маленький пропал. — То есть? —твердо сказал Рокотов. — Маленький нигде на заводе не обнаружен. Мы обыскали все склады, чеха, но не нашли его, — коротко сообщил Иванчук, его голос отражал растерянность. — А когда он покинул завод? — спросил Рокотов, не отлагая своей настойчивости. Иванчук, слегка смущённый, ответил: — В том-то и дело, что его никто не покидал. Вы же лично распорядились о контроле. — Ну и чудеса у вас здесь творятся! Ищите его, ищите! — распорядился Рокотов, погружаясь в изучение карты, найденной в документах Колобова. Он не понимал, какая это местность и вообще, может, карта не имеет никакого отношения к Киеву. А может быть, это вовсе не карта местности, подумал Рокотов, а какие-то катакомбы. Он достал карту Киева со стены и начал сопоставлять. Действительно, это были карты катакомб, проходящих под всем городом. — А теперь понятно, как маленький покидал завод незамеченным, — сказал Рокотов, чувствуя, что зацепил правильную нить. В кабинет снова постучался Иванчук. — Это точно ЧП, товарищ военный юрист второго ранга! Маленького нигде нет! — с тревогой в голосе сообщил он. Рокотов, увидев растерянность Иванчука, вздохнул: — Да что у вас здесь, черт возьми, за проходной двор, а не оборонное предприятие? Люди спокойно уходят и выходят, да не просто уходят — оружие партиями пропадает! Товарищ Иванчук, принесите мне журнал с записями о посещении предприятия. — Есть! — мгновенно ответил Иванчук и вышел в свой кабинет. Он вскоре вернулся с журналом. — Вот, товарищ Рокотов, журнал посещения. Рокотов открыл его, пролистал страницы и сказал: — Вот, маленький трижды приходил — утром и вечером, завод не покидал трижды. Иванчук с сомнением в голосе произнес: — Этого не может быть. Рокотов, показывая карту подземелий, добавил: — Может быть, эта карта вам ничего не напоминает? — Похоже на схему подземелий под заводом, — согласился Иванчук, но его голос был полон недоумения. — Но я не понимаю, зачем маленькому так проникать и покидать завод. — Мы как найдем маленького, расспросим об этом. Он же мог выйти через подземелья, — предположил Рокотов. Иванчук ответил: — Исключено! Дверь опломбирована, запечатана и закрыта на ключ. Рокотов, недолго думая, сказал: — Давайте посмотрим эту дверь. Они направились в подвал завода. Когда они подошли к двери, Рокотов заметил, что она была приоткрыта. — Так закрыто, товарищ Иванчук! Почему охрану сняли? — его голос враждебно звучал в тишине. — Охрану лично товарищ Колобов снимал, — ответил Иванчук, чувствуя себя неуютно. Рокотов достал фонарик. — Значит так: выставите охрану возле двери, а я пойду изучу эти подземелья. ( Иванчук хотел его переубедить. — Может, не пойдете? Или подкрепление хотя бы вызовите? — Пока подкрепление приедет, может быть, уже будет слишком поздно. Но всё же, оповестите прокуротуру. Рокотов шагнул вглубь тоннелей. Он пробирался сквозь сырые стены, когда вдруг услышал шаги. — Стоять! — крикнул он. Но раздалась автоматная очередь, и Рокотов успел укрыться за стеной, чувствуя, как пульки проносятся мимо него. Он начал отсчитывать время, надеясь на перезарядку преступника. Заведомо зная, что ТТ против ППШ почти бессилен, он ждал момента, когда противник уйдёт на перезарядку. Вдруг, когда преступник всё-таки вернулся к нему, Рокотов скомандовал: — Бросьте оружие на землю немедленно! Вы сейчас не в лучшем положении! Из темноты раздался голос: — Иван Григорьевич, это вы? Простите, не признал вас. Рокотов, не понимая, кто это, спросил: — Откуда вы меня знаете? Из тени вышел маленький — Вы арестованы по подозрению в убийстве Колобова, — сказал Рокотов, наставив на него пистолет. — Я его не убивал! — возразил маленький, его глаза были полны страха. — Его убили другие люди, которые прячут в этих катакомбах оружие, украденное с завода. Иван Григорьевич, прошу вас, доверьтесь мне! Рокотов, опуская ТТ в кобуру, задумался. — Ну, веди. Допустим, я тебе поверил. Тем временем Елагина не находила себе места, беспокойство из-за любви к Рокотову не позволяло ей усидеть на месте. Она позвонила на завод и приняла трубку от Иванчука. — Товарищ Иванчук, это военная прокуратура беспокоит вас, товарищ Елагина. — Военный юрист третьего ранга, только хотели вам звонить. Тут товарищу Рокотову подкрепление нужно, — произнёс Иванчук. У Елагиной ёкнуло сердце. — Что, что-то случилось? — Он спустился в подземелье под заводом и приказал позвонить в прокуратуру, — ответил Иванчук. Елагина трепетно сказала: — Спасибо, что сообщили. Она положила трубку и сразу же бросилась к Мирскому. — Коля, Коля! Нужно срочно ехать на завод, Рокотов пошёл в подземелья один! — воскликнула она, вбегая в кабинет, как ветер. Мирский, нахмурившись, ответил: — Хорошо. — Он схватил телефон, набрал номер и сказал: — Дежурный, группу на выезд! Тем временем в подземельях завода царила абсолютная тишина, прерываемая лишь шагами Рокотова и Маленького. Иван всё ещё не мог избавить себя от недоверия к своему новому спутнику ,хоть и казалось ,что тогда он сказал правду. — И почему, Маленький, я должен тебе верить, что ты не причастен к убийству Колобова? — озвучил свои мысли Рокотов, не отрывая взгляда от темных коридоров. Маленький, стараясь выглядеть уверенно, ответил: — Я работал на Колобова. Рокотов поднял бровь: — То есть ты хочешь сказать, что был его осведомителем? — Нет, не стукачом! — опроверг Маленький. — Я работал на заводе под прикрытием. Рокотов нахмурился и потянулся к пистолету, тихо его доставая: — А вот тут нестыковка происходит. Ведь Колобов больше всех тебя подозревал. Маленький быстро ответил: — Это верно, товарищ Рокотов, но это Колобов так придумал! Он хотел, чтобы все мне сочувствовали и быстрее начали доверять.) Рокотов, глубоко вздохнув, прятал пистолет, понимая, что Маленький, кажется, не врал. Тем временем на завод прибыла группа из прокуратуры. Из полуторки вылезли бойцы, построились в две шеренги, готовясь к выполнению приказов. Из другой машины вылезли Мирский с Елагиной. Они подошли к бойцам, и Мирский, строго смотря на них, отдал команду: — Оцепить все входы и выходы, установить посты. С завода никого не выпускать! Солдаты в один голос ответили: — Есть! — и бросились исполнять приказ. Елагина и Мирский зашли в кабинет к Иванчуку. Мирский достал удостоверение. — Заместитель главного военного прокурора РККА, Мирский, — представился он. — Когда товарищ Рокотов спустился в катакомбы? Иванчук нервничая ответил: — Где-то минут 40 назад. — Ясно. Значит так, прокуратура берет предприятие под свой контроль. И ещё — постарайтесь мне найти проводника. Может, кто-то из заводских знает что-то о подземельях. Если что, мы в кабинете товарища Колобова. — Есть, — ответил Иванчук и вышел из кабинета. Мирский повернулся к Елагиной: — Ну а мы пошли к Колобову, посмотрим, что там такого нашёл Иван, что в подземелье спустился. Пока Иванчук искал проводника, Мирский изучил документы, оставленные Рокотовым. — Вот, смотри! — прочитал он. — Документ об отгрузке оружия. Интересно, вот что Колобов обнаружил со склада: начали пропадать партии ящиков с оружием. Елагина подхватила: — Видимо, товарищ Рокотов подумал, что оружие могли выносить по подземельям. Мирский усмехнулся: — Узнаю Ивана! Он, как и ты, в стороне сидеть не будет! Минимум, что-то найдёт и обязательно захочет проверить… но только он ещё дальше от тебя ушёл. Он полезет в пекло один, никому ни сказав ни слова, будет уверен в своём максимализме юношеском. В кабинет постучал Иванчук: — Товарищ бригвоенюрист, разрешите? — Да, проходите. Что у вас там? — отозвался Мирский. — Как вы и просили, нашёл вам проводника. Но только есть одно но… она не знает всего подземелья , но вот ближние тоненели — знает. Елагина, встревоженная, ответила: — Хорошо, я пойду в катакомбы, приведите меня к проводнику. Мирский, опешив от смелых слов Елагиной, начал возражать: — Исключено! Ты останешься здесь, а в катакомбы пойдут солдаты. — Нет, я пойду, и это точка! — упрямо ответила Елагина, не поддаваясь аргументам. Мирский хотел возразить, но Елагина вышла из кабинета, и тот лишь прошипел недовольно. Иванчук с Елагиной вышли в цех, где их уже ждала Инга Мухина. — Вот, Инга может вас провести, — сказал Иванчук. — Хорошо, ну пойдемте, Инга, — доверительно произнесла Елагина. Они долго блуждали по тоннелям. На одной из развилок Елагина заметила следы, которые насторожили её: сколы на стене от пуль. Её сердце екнуло. А вдруг с Рокотовым что-то случилось? Она начала осматривать место — на полу лежали гильзы, а следов крови не было. «Значит, не ранили», — подумала она, но тревога нарастала. Она прошла следами и вскоре нашла их уже двое. «Значит, Рокотов кого-то встретил, завязалась перестрелка. Но следов крови нет — значит, либо Рокотов дальше погнался за неизвестным…», — её разум не хотел додумывать эту версию. Но всё же, что, если Рокотова взяли в заложники? Елагина снова почувствовала, как сердце сжалось. Она чуть не заплакала — ведь любимый ей человек, даже пусть он и не знал о её чувствах, пропал, и не узнал о них. Собравшись с духом, Елагина скомандовала Мухиной: — Пойдемте обратно на завод. Они вышли из подземелий Мухина вновь приступила к работе ,а Елагина пошла к Мирскому. Когда она зашла, Мирский исполнил шаг навстречу, и, не раздумывая, крепко обнял её. — Светка, живая! — воскликнул он, словно это было единственным, что имело значение. — Живая,— ответила она и с тревогой посмотрела ему в глаза. — А что это за крики я слышала, когда подходила к кабинету? Мирский нахмурился. — Приказал собрать всех работников, но одного не нашли...А у тебя там что? Елагина опустила голову, не в силах сдержать эмоции. — У нас тоже мало информации. Рокотов вероятно с кем-то перестреливался и исчез в тоннелях. Хорошо, нам бы проводника. Кто знает эти тонели глубже. Мирский кивнул, понимая всю напряженность ситуации, и добавил: — Я позвоню в НКВД. Только они смогут знать о катакомбах. А ты, Света, отправляйся домой и отдохни. Светлана снова чуть не заплакала и едва слышно произнесла: — Коля, пообещай, что мы найдём Роктова. Мирский, усмехнувшись, посмотрел ей в глаза: — О, как всё-таки ты в него влюбилась, Светка. А то я думаю, всё, зачем ты про него тогда расспрашивала, особенно про них с Сидоренко, что-то выпытывала, теперь я понял. Светлана, покраснев, резко сказала: —Да, влюбилась я. А что в этом такого? — А как же индюк самовлюбленный?— поддразнил её Мирский. Она покачала головой и тихо прошептала: — Он нормальный, как оказалось. — Найдем, не переживай. А сейчас — домой отдыхай, — шепнул он в ответ, и она почувствовала, что это была его забота, его надежда. Светлана вышла на улицу, где её ждал Федоренко на машине. Она подошла к нему, кивнув: — Григорий Иванович, поехали. — Ну как, нашли Ивана Григорьевича? — спросил он, заводя мотор. Елагина вздохнула, глядя в окно: — Нет, не нашли. Он ушёл вглубь катакомб, а на заводе только ближние тонели известны. По её голосу было понятно, что надежды тают. — Но кто ещё может знать эти ходы? — устало произнесла она. Федоренко покачал головой: — Знамо дело, кто их знает — чекисты. — Понятно, что НКВД знает, Товарищ Мирский этим займется — ответила она. — Но помимо них, кто может помочь? Он немного помолчал, потом добавил: — Раньше все подземные ходы знали монахи из Лавры. Светлана, хоть и будучи атеисткой, ответила: — А как же они потом нам помогут? Одни в тюрьмах, других расстреляли... — Впрочем, я одного из таких знаю, — произнёс Федоренко. Светлана почувствовала всплеск надежды: — Где он сейчас? — Конечно, в Лавре. Некоторые уже срок отмотали, кто-то работает маляром, кто-то стал дворником. Верующих венчают и крестят только ночью. — Срочно едем в Лавру, — с жаром в голосе произнесла Светлана. — Хорошо, — согласился Федоренко. Когда они приехали к Киевской Лавре, Федоренко и Елагина вышли из машины. Убежденный, что это место может стать для них последним шансом, Федоренко постучал в дверь Лавры. — Отец Андрей, открывай, дело важное! — крикнул он. Из-за двери послышался сонный голос: — Какой я вам отец? Я простой маляр и мешаете мне спать! — Отец Андрей, по голосу узнай, это же я, Григорий! — настоял Федоренко. Дверь наконец открылась, и на пороге появился отец Андрей, чуть помяв Лаврский термометр. — Не узнал, рассказывай, как семья? — спросил он, глядя на Федоренко. Федоренко снял пилотку, кивнув: — Разбомбили их немцы. Но… у нас важное дело. Отец Андрей, заметив Светлану, обратил внимание на ,то что она была в форме: — Ну что ж, проходите. Они вошли в зал, где прямо перед ними стояла молодая пара, готовая к венчанию. — Венчаете, значит? — спросила Светлана. Отец Андрей кивнул: — Венчаем, отпеваем, крестим. Но как я могу отказаться? Ему только 18, а завтра на фронт. Светлана почувствовала себя чужой в этот момент, когда отец Андрей подошёл к ней, и её охватило неутолимое желание поделиться своей бедой: — Мне нужна ваша помощь, — произнесла она. — Но им она тоже нужна, — указал он на молодую пару. — И завтра может быть поздно. — Да Вы не понимаете, мой коллега в опасности! Это вопрос жизни и смерти, — ответила она, заметив, что уходила надежда. Отец Андрей вздохнул: — Все в руках Господних. Он поможет. Светлана не выдержала и слезы потекли по её щекам , эти слова показались ей отказом. Она развернулась и пошла к машине. Федоренко остался в храме и подошёл к отцу Андрею: — Отец Андрей, нехорошо как-то... — Да, ты прав, Григорий Иванович. Господь призывает нас помогать ближнему. — Но как я, священник, могу помочь коммунистам? — задал он себе вопрос. — Вы любите врагов ваших, — продолжил Федоренко. Отец Андрей вздохнул глубоко: — Ты прав, Григорий Иванович. Эти молодые пришли раньше, — указал он на пару, — Если они не против, то я помогу чем смогу. Федоренко подошёл к паре: — Как тебя зовут? — Иван, — ответил молодой человек. Федоренко посмотрел на них с надеждой: — Так, вот Иван, твой тезка. Он работает следователем и попал в подземелья, не зная дороги. — Я понимаю, — сказал Иван с готовностью. — Вы готовы обождать? — спросил Федоренко. Отец Андрей добавил: — А когда мы вернёмся? Федоренко ответил: — Ой, не знаю, отец Андрей, не знаю. И тут во разговор вмешался Иван: — Может, мы со Светой потом? — Ну, ничего, успеете, и вы, и мы. Отец Андрей, начинайте обряд. Федоренко вернулся в машину. Внутри автомобиля его ждала Светлана Елагина — её слёзы на щеках говорили о том, что надежда покидает её сердце. Когда он сел за руль, его голос был полон уверенности: — Светлана Петровна, не переживайте. Мы найдём Ивана Григорьевича. Обязательно найдём! Светлана отвернулась к окну, её голос дрожал от переживаний: — Как же мы ему поможем, если отказался ваш отец Андрей? Федоренко покачал головой: — Не переживайте, он согласился венчать ту пару. Через минут сорок выйдет к нам. Светлана решила, что не может терять надежду: — Правда? — Самая чистая, — с улыбкой ответил Григорий. После ожидания они заметили, как отец Андрей наконец вышел из Лавры. Светлана с Григорием вышли из машины. — Пойдемте за мной, — сказал отец Андрей с решительностью. Они направились вниз в подвалы Лавры, а затем через них снова попали на завод. Когда они вышли, у двери стоял Мирский. Он резко обернулся, как только увидел Светлану. — Ну, привет! — сказала Елагина, подходя к нему. — Что ты здесь делаешь, и кто это с тобой? — удивлённо спросил он. — Это отец Андрей. Он с Федоренко проводил меня от самой Лавры до завода по катакомбам , — объяснила Светлана. Отец Андрей кивнул и отступил немного в сторону. — Отец Андрей, подождите нас у входа в подвал, — сказала Светлана. Отец Андрей ушёл, и Светлана спросила Мирского: — Какие новости? Мирский начал с опасением: — Никто не может найти мастера цеха Михайлова. Из-за него я всера накричал на Иванычука… — Теперь мы знаем, что он поддельник маленького — встряла Светлана. — Надеюсь, его ищут? — Да, ищут. Я связался с милицией и НКВД. Но… ещё Белова убили, думаю, вдову Колобова тоже. — Вот черт! Этого ещё не хватало, — вскрикнула она, осознавая весь ужас ситуации. — Коля, помнится, ты говорил, что хотел привлечь кого-то к поискам Роктова. Где они? Мирский взглянул на свои наручные часы: — Я звонил в НКВД, сказали, что людей не хватает, но обещали к утру кого-то прислать. Но, как видишь, их пока нет. — Ладно, ты оставайся здесь, а я пойду в подземелье, — решительно произнесла Елагина. Мирский нехотя возразил: — Света, может, не надо? Она, не слушая его, уже шагнула в сторону подвала, ведущего в катакомбы. Проходя по тёмным, сырым коридорам катакомб, Светлана и Федоренко наткнулись на солдат, минирующих вход. Однако благодаря отцу Андрею они скорее просто обменялись взглядами, чем вступили в перестрелку. Походка их стала более уверенной.Каждый шаг разносился эхом, нарушая мрачную тишину, и наконец, они услышали шаги. Светлана и Федоренко остановились, прижавшись к стене, прислушиваясь. Когда голоса приблизились, она вышла на свет, держа наготове пистолет. — Стойте! — закричала она. На встречу им вышли две фигуры. Елагина не могла сдержать радости, когда разглядела знакомое лицо подумала " Ванечка, живой!" Но тут же, быстро поправив себя, она закричала: — Лицом к стене! Сложите оружие и сдавайтесь! Роктов шагнул вперёд, подняв руки: — Не переживайте, Светлана Петровна, маленький помощник. Он работал на Колобова. Светлана опустила дуло пистолета и, все еще дрожа от волнения, спросила: — Что тут происходит? Роктов в своём привычном спокойствии ответил: — Маленький показал мне, где хранится украденное оружие. Диверсанты готовят что-то серьёзное. Нам нет времени, пойдемте! Они снова направились по подземелью, проходя через влажные коридоры, пока не дошли до нескольких комнат, заваленных ящиками с оружием. — Значит так,— сказал Роктов, собрав их вокруг себя. — "Григорий, отец Андрей, выводите Светлану Петровну и идите с маленьким обратно на завод. Нам нужно подкрепление. Елагина не согласилась: — Иван Григорьевич, может, лучше я с вами останусь? Роктов решительно: — Нет, лучше идите наверх. — Товарищ Роктов, я ваш напарник и обязана остаться с вами! Хватит меня оберегать, я не маленькая! — сказала она, отчаянно выдерживая его взгляд. Светлана топнула ногой, и её пилотка слетела с волос. Роктов посмотрел на неё с нежностью. — Оставайтесь, Светлана Петровна. А вы, Григорий Иванович, идите наверх. Федоренко кивнул, хотя в его глазах было видно колебание. Он знал, как сильно Светлана хотела остаться, но… — Ладно, я пойду, — решительно произнёс он. Вот они удались в конце коридора , а Рокотов с Елагиной остались там. Рокотов занималися проверкой ящиков с оружием. Елагина, усталая, присела на один из ящиков, её мысли крутились вокруг тревоги и неуверенности. Елагина села на один из ящиков и вздохнула: — Ох, Иван Григорьевич, вы бы знали, как я……мы волновалась. Роктов продолжал сосредоточенно копаться в ящиках, не оборачиваясь. — А что обо мне волноваться? Жив, здоров, не ранен,— бросил он через плечо. Светлана покачала головой, чувствуя, как беспокойство переполняет её. — Как же… Ушли в эти подземелья, никому ничего не сказали, всех на уши поставили!" — её голос звучал с ноткой недовольства. Рокотов усмехнулся. Елагина подумала: «Он ещё и смеётся! Вы посмотрите на него. Я место значит себе не находила, переживала, искала, а он смеётся, наглец». Закончив осмотр ящиков, Рокотов оперся о них и стал стоять, опершись на них. В голове Елагиной что-то щёлкнуло, как призыв к действию. Сначала она просто ходила из стороны в сторону, а затем подошла к Рокотову чуть ли не вплотную. Она якобы стёрла мусоринку с его формы:— Не следите вы за своей формой, Иван Григорьевич. Но руку с плеча она не спешила убирать. Рокотов спросил недоуменно:— Светлана Петровна, с вами точно всё в порядке? Что сейчас, что всю неделю ведёте себя странно. Елагина взглянула на него влюблённо:— Правда, странно? — Очень даже, — ответил Рокотов. — А хотите узнать почему? — спросила Елагина. — Ну давайте, — ответил Рокотов, стоя напряжённым. Елагина, не отводя глаз от глаз Рокотова, прямо ему в лицо заявила:— Я люблю вас. Рокотов опешил от такого заявления, но сказал:— А как же товарищ Мирский? — Вот и настал момент узнать правду: мы с Мирским брат и сестра, просто я от другого брака мамы, — ответила Елагина. В Рокотове сейчас бурлили разные эмоции. Ему сейчас признаётся в любви его подчинённая, но что он сам к ней чувствует? Да, с первого дня он невзлюбил её, но сейчас всё совершенно было по-другому. Елагиной как-то удалось растопить ледник, который представлял Рокотов в виде своего отношения к ней. Елагина всё так же стояла, смотря ему в душу. Рокотов ответил:— Знаете что, Светлана Петровна, вернее, Света, ты мне тоже порядком понравилась, не как следователь за время нашей совместной работы. Глаза Елагиной сверкали от счастья. Она решилась и поцеловала Рокотова прямо в губы. Они целовались до того момента, пока не стало не хватать воздуха. Они стояли в обнимку. Елагина заговорила первой:— И знаешь, когда я это поняла, что люблю тебя? Рокотов ответил, немного смущённо улыбаясь:— Ну и как же? Елагина ответила: — Тогда, когда Зиночка позвала меня документы подписать о деле с пропажей золота. Ну вот, я поставила подписи и пошла в кабинет к нам. А там ты с Сидоренко разговаривал, ну я и подслушала. А когда она сказала, что любит тебя, во мне закипело всё. Я поняла, что ревную тебя к ней, и плакала потом весь день. Но вечером пошла к Коле, и он мне рассказал, что ты отказал Сидоренко. Так началась история большой любви, прошедшей всю войну. Но после войны где-то в Кёнигсберге их история закончилась или нет………..