Глава 6

На занятия я не пошла, в больничное крыло тоже, а отправилась прямиком в спальню, слава Мерлину, она была пуста. Я думала, как лучше поступить, и решила написать профессору Фигу письмо, попросив о встрече. Надеюсь наставник не заставит долго ждать. Раздевшись, я увидела, насколько сильно пострадала во время вылазки в Хогсмид. Сколько же ссадин и синяков по всему телу! Последний рябиновый отвар был выпит одним глотком, и я отправилась в душ смыть сегодняшний день. Горячая вода обжигала. Как же хотелось в ней раствориться, лежа в ванне! Но, к сожалению, в наших спальнях их нет. Пока соседки не вернулись, я решила на скорую руку сварить крововосполняющее и заживляющее залья из тех ингредиентов, что купила в лавке Пеппина. Развела огонь прямо в раковине, на глаз отмерила полынь, кору рябины, экстракт бадьяна и кровь саламандры и добавила все в нужной последовательности. В другой раковине приготовила экстракт бадьяна, который я загустила слюной жмыра до гелевой консистенции. Надеюсь, прокатит. Спустя пару часов зелье было готово, и после первого глотка мне стало значительно лучше. Мазь из бадьяна остыла, приобрела голубоватый оттенок (значит, все получилось), и я обильно ей обтерлась, как ароматным лосьоном для смягчения кожи. Слишком уж много было повреждений. На ужин я решила не идти, упаси Моргана упасть в обморок на глазах у всей школы. Мысль оказалась правильной, так как, коснувшись подушки я тотчас уснула. Открыла глаза уже на следующий день, девочки мирно спали, и я вышла в гостиную. Судя по пробивающимся розовато-оранжевым лучам солнца сквозь толщу воды, было около пяти часов утра. В слизеринской гостиной оказалось пусто, и я решила впервые как следует ее рассмотреть. Камень. Все начинается и заканчивается камнем. Не грубым, как в подземельях, а гладким, отполированным временем и прохладным дыханием озера. Сводчатый потолок теряется в полумраке, подчеркнутом призрачным сиянием изумрудных ламп. Они мерцают, как светлячки на деревьях зала МАКУСА на приеме в честь повышения моего отца. Я попыталась развеять это воспоминание и продолжила разглядывать обстановку. Главное чудо – окна. Огромные, арочные, не из стекла, а будто из застывшего, самого чистого льда. За ними – вечное, завораживающее движение Черного Озера: виден силуэт проплывающего гигантского кальмара, стайки серебристых рыб, медузы, колышущиеся как призрачные зонтики. Шум Хогвартса сюда не долетает. Только тихое журчание и плеск – то ли вода о камни снаружи, то ли эхо, рожденное самой гостиной. Под ногами – темный паркет, такой же гладкий и прохладный, как стены. Из мебели— массивные кресла и диваны из практически черного дерева, обитые темно-зеленой кожей или плотным бархатом цвета лесной хвои; они не стоят тесными кругами, а будто вырастают из полумрака сами по себе. В центре— огромный камин, высеченный из того же камня, что и стены, пламя в нем не рыжее, а изумрудно-зелёное, колышущееся, вторящее водорослям за окном. Высоко на стенах— знамена Слизерина, окруженные змеями. Да и вообще, повсюду змеи, если приглядеться: то изогнутая ножка дивана напоминает хвост, то свечи в канделябре держит раскрытая змеиная пасть, то высеченные на стенах барельефы увиты гадюками и кобрами. Здесь прохладно и влажно, здесь глубоко. Это не просто комната… Это логово, место, где можно сбросить маску учтивости, необходимую наверху, и быть собой – амбициозным, хитрым, целеустремленным. Здесь шепот озера за окном напоминает: сила часто приходит из глубин, из тени, из умения ждать… — А ты что здесь делаешь в такую рань? Холодный и настороженный, но в то же время мягкий, голос выдернул меня из своих мыслей. Я обернулась с палочкой наготове: за моей спиной, в одном полотенце, повисшем на бедрах, стоял Гонт, собственной персоной. — И тебе привет. Кстати, не твоё дело, что я делаю в нашей общей гостиной. — Да, ты права, в это время я никогда никого здесь не встречал, разве что какая-то вечеринка затянулась, и парочка пьяных одноклассников лежала где-то в углу, поэтому я просто не ожидал, что ты меня застанешь в таком виде. А вид был ничего, кстати говоря, не думала, что под мантией скрывается хоть какое-то подобие мышц. На удивление, они были, тело обтягивала кипенно- белая кожа, усеянная россыпью родинок, капли воды стекали по торсу вниз, с растрепанных после душа мокрых волос, оставляя после себя след из мурашек. — Оденься, Гонт, что ты замер как нюхлер при виде монет? Хотя в отличии от тебя, он их реально видит, — буркнула я и села в ближайшее к камину кресло. — А что, тебя что-то смущает? Никогда не видела мужской торс? Я-то думал, ты не из робких. По крайней мере мне так показалось в прошлый раз, на приеме, — хитро улыбнулся слизеринец. Однако, он все-таки высушил себя и оделся с помощью пары взмахов волшебной палочки и через мгновение уже подошел к соседнему дивану. — Тебя это ебать не должно, Гонт. Спасибо, что испортил мне настроение с самого утра. — Да ладно, Кэрри, извини, я же прикалываюсь. Помнишь, я так тебя называл в детстве? Так ты не ответила, почему не спишь в такую рань? Я немного смягчилась после его извинений. В конце концов, он же действительно ничего дурного не сделал. По крайней мере, пока что. Я вздохнула. — Не спится, вчера рано уснула после похода в Хогсмид и… — я хотела добавить что-то про поединок с троллем и крововосполнение, но не стала, однако Оминис что-то уловил. — И слишком сильно разболелись левая рука в районе предплечья, правая лопатка, переходя ниже по спине к пояснице и… кажется, почти все пальцы и костяшки на обеих руках?— закончил он за меня. Да уж, я определенно не смогу к этому привыкнуть. — Гонт, я даже не голая, а ты меня видишь больше, чем насквозь. Будь другом, не пялься больше на меня и своей палочке прикажи не посылать тебе импульсы, «рассказывая», где у меня что болит. — Я бы с радостью, милая, но это невозможно контролировать. Но как тебе будет угодно, могу больше не смущать. Лучше возьми это,— и он приманил взмахом какой-то пузырек с перламутровой жидкостью. — Надеюсь, это не кровь единорога? Выглядит похоже, я никогда не видела её, но, говорят, она именно такая: переливающаяся, серебристая и густая. — Нет, конечно! Я против любой темной магии. Хватит с нашей семьи одержимых, все эти артефакты, зловещие реликвии, темные книги, которые завывают в библиотеке моего, с позволения сказать, дома. Я избрал другой путь и не отступлюсь от него несмотря ни на что. В этом флаконе мой авторский отвар из полыни и бадьяна, а переливаются в нем растолченные крылья бронзовок. Угощайся, если не хочешь доверить свое здоровье более квалифицированному персоналу больничного крыла. Гарантирую, тебе станет лучше. Он откупорил пробку, и я сделала осторожный глоток. По горлу растеклось леденящее чувство, сковывающее и парализующее каждую мышцу, я не могла сделать вдох. Твою ж мать, Гонт, все-таки смерти моей хочет. Какого лешего я ему доверилась? И тут по венам разлился жар, словно горящий фитиль, жизнь снова наполнила мое тело. Я сделала долгожданный вдох и вместе с ним боль улетучилась практически полностью, пальцы вернули подвижность, суставы перестало ломить, да даже старые шрамы как будто еще крепче затянулись. Я закатала рукав мантии, осмотрела руку – от травм практически не осталось и следа, только синяки кричали о вчерашнем происшествии. — Большое спасибо, не думала, что у тебя талант к зельеварению. Я тоже увлекаюсь, но подобного эффекта ни от одного своего рецепта не смогла добиться. Очень круто у тебя выходит. — Холодный расчетливый ум, отсутствие зрения и парочка хитростей позволяют подмечать то, что другие не ощущают, поэтому у меня талант, — без тени смущения сказал Гонт, понимая плечами. — А ты что пыталась сварить в туалете? И не смотри на меня так, другие может и не заметили, но я четко уловил запах жженого дерева и каких-то трав, исходящего от вашей двери. У меня очень острый нюх. Например, ты пахнешь бадьяном, рябиновым отваром, эти запахи сильно перебивают остальные: мяты, морской соли и, пожалуй, лаванды… — Шалфей, а не лаванда, так пахнет мой бальзам для волос. Ты очень проницательный, Оминис. — Ого, ты назвала меня по имени? — он улыбнулся. — Пожалуй, мне пора, хорошего дня, Гонт, — сухо ответила я. Что такого, в том, что назвала по имени? Подумаешь! Как будто раньше я этого не делала. Хотя… если подумать, наверное, не делала. Пока замок спал, я решила немного побродить по его таинственным коридорам. В подземельях большинство кабинетов оказались запертыми, однако меня заинтересовала одна из картин с нехитрым натюрмортом – от него доносились запахи пищи, Мерлин, какая же я голодная. Стоило мне на секунду остановиться и принюхаться, как в конце коридора появился домовик. — Мисс, доброе утро! Не хотите отведать чего-то вкусненького? Вы же за этим здесь стоите? — пропищал эльф. — О, ты как нельзя кстати, я определенно очень голодна. — Тогда не будем терять и секунды! Если захотите в следующий раз перекусить, просто пощекочите эту грушу, вот так, — домовик почесал фрукт, и картина отворилась. Вместо тишины коридора на меня обрушилась оглушительная какофония: лязг гигантских медных котлов, шипение пара, звон ложек размером с весло и перекрикивающиеся писклявые голоса. Воздух густой, влажный и невероятно вкусный — пахнет свежеиспеченным хлебом, жареным беконом и яйцами, карамелизированными яблоками и чем-то волшебно-пряным. Под сводами огромных каменных кухонь, освещенных очагами, снуют десятки домовиков. Они – живой механизм: один запрыгивает на плечи другому, чтобы помешать варево в котле, ростом с карету; другой, весь в муке, катит бочку с тыквенным соком, размером с него самого; третий, задыхаясь, несет башню из чистых тарелок выше его макушки. Повсюду – горы овощей, реки соусов, летающие ложки и сияющие от усердия глаза домовиков, сверкающие в полумраке, пока они колдуют над завтраком для всего замка. Ко мне тут же подлетели эльфы и наперебой, пытаясь угодить, стали предлагать и тут же накладывать кучу яств. Я не смогла сдержать восхищения. — Лукотрус мне в нос, да это же волшебство какое-то! — воскликнула я, накладывая в тарелку несколько пирожков с патокой, пару сосисок и глазунью.— Большое спасибо вам всем, если вы не против, я буду частенько сюда заглядывать, не люблю всеобщее внимание, от которого не отделаться, сидя наверху! — Конечно, мисс! Может Вы хотите чего-то особенного? Мы с радостью приготовим к следующему вашему появлению! — стали кивать домовики так интенсивно, что их уши подняли небольшой ветерок вокруг меня. Я почесала затылок, не в силах скрыть свое восхищение. В голове сразу всплыла картина из прошлой жизни: мама дает поручение Баффи приготовить к моему дню рождения все мои самые любимые блюда: фаршированого фазана с трюфелем и каштанами, спаржу в Голландском соусе, ростбиф из баранины и… кристально прозрачный бульон. Такой мало кто мог приготовить, а восстанавливал силы он получше любого рябинового отвара. Я вытерла предательски защипавшие глаза. Воспоминания навеяли тоску по дому, который я навсегда покинула. — Пожалуй, я положусь на ваш вкус, но не откажусь от жареных каштанов и куриного бульона, — резюмировала я. — Большое спасибо, мне пора собираться на занятия. Эльфы провожали меня до самого выхода, подсовывая завернутые в платочки сэндвичи. Я не удержалась и положила парочку в сумку про запас, мало ли и сегодня придется пропустить какую-то трапезу. На главной лестнице уже вовсю бегали студенты, кто на завтрак, кто на тренировку, кто доделывал летние задания, одним словом: в замке закипала жизнь. Я решила, не заходя в спальню, заглянуть к Фигу в кабинет перед занятиями. Путь занял больше времени, чем я рассчитывала, пришлось спрашивать дорогу и у картин, и у привидений. Наконец, спустя полчаса, я добралась до класса Теории магии. Профессор сидел за своим столом, отвечая на письма, привязывал их поочередно к протянутым лапкам сов, сидящих на жердочке в ряд, мирно ожидающих своей очереди. — Доброе утро, Кэрол, а я как раз только что отправил Вашу сову с ответом. Мне жаль, что такое случилось с Вами в первый же учебный день. Я только что вернулся из Министерства, и сразу же на меня обрушились плохие новости. Надеюсь, Вы не пострадали, хотя после схватки с троллем, уместнее был бы вопрос, не сильно ли пострадали? Присаживайтесь за стол и расскажите мне все еще раз во всех подробностях. — Да, профессор. Знаете, когда я перевелась в Хогвартс, никто не удосужился упомянуть о том, что у вас тут творится. Злобные гоблины, темные волшебники, тролли, браконьеры— вся эта шваль как будто так и норовит на меня напасть. Почему объектом их преследований стала я? — Боюсь, дорогая, нам только предстоит это выяснить. В Министерстве тоже ничего не знают и скептически отнеслись к моему рассказу о нападении на Джорджа. По их словам, расследование будет продолжаться, но сами понимаете, вся эта бюрократия… Кэрол, я лишь могу предположить, что мы столкнулись с каким-то уникальным видом магии, связано ли это с Вашим происхождением или чем-то еще, пока сказать трудно. Я постараюсь найти ответы на все вопросы в ближайшее время, но ничего обещать не могу. Вам же я советую погрузиться в учебу, новые знакомства и жизнь Хогвартса. Постарайтесь отвлечься и бросить все силы на изучение замка и его окрестностей. Насколько я знаю, у вас сейчас занятие по Зельеварению, — Фиг глянул на часы, — поторопитесь, не то опоздаете, профессор Шарп такое не терпит. Любое непослушание может обернуться чисткой котлов до посинения пальцев. Не говоря ни слова, я сгребла в охапку сумку и поплелась обратно в подземелья. Чертов Элеазар, мать его, Фиг, сраная голубая магия, да и вся эта школа, провались она под озеро, почему я? Почему во всем этом замешана я? Вон, Натсай из Гриффиндора, тоже переехала в Британию и сменила школу, но что-то я не заметила у нее адаптационные проблемы. Пару лестничных пролетов спустя, я уже была почти на месте, поэтому решила немного перевести дух и расслабиться перед занятием. В кабинете неподалеку оказалось много старых котлов, устланных пылью весов, остатки каких-то то ли ингредиентов, то ли завтрака пушишки, все в паутине и полу-разбитых склянках. «То что надо», – выдохнула я и села на ближайший покосившийся стул. Не успела я достать сендвич, как дверь отворилась, и в класс влетел… — Сэллоу, будь ты проклят! Ты меня напугал! Что тебе здесь нужно? — разозлилась я. — Доброе утро, Кэрол,— он ухмыльнулся, — а я все гадал, твои ли это волосы мелькнули за дверью. Как хорошо, что я не ошибся. Я искал тебя вчера по всему замку, пытался пройти в крыло девочек, но нам туда нельзя. Твоих соседок не было, поэтому пришлось идти на занятия, а когда вернулся, Имельда сказала, что ты спишь. Как ты себя чувствуешь? — Прекрасно, — буркнула я, разворачиваясь бутерброд, — будь добр, оставь меня в покое и дай насладиться трапезой. — Ну уж нет, теперь я тебя не оставлю, вчера я зря не побежал за тобой, надо было проверить твоё самочувствие после драки. Оминис сказал, что угостил тебя нашей фирменной настойкой, надеюсь, тебе и правда лучше! Пойдем в класс, не то Шарп будет ворчать. Он как будто не слышал ни моих колкостей, ни грубостей – это не могло не подкупать. Странно, что Себастьян не на Гриффиндоре, такой добрый и заботливый. Я взглянула в его глаза, черт, опять, обещала же себе этого не делать.. какие же они манящие, золотистые, ничего не могу с собой поделать. Он отвел взгляд и порозовел. — Ладно, Сэллоу, пошли, покажешь мне дорогу. Я следовала за одногруппником молча до кабинета. К моменту, когда мы дошли, около входа уже собралась толпа. Из дверей показался средних лет мужчина, с шрамом на пол лица, и жестом пригласил всех войти. Воздух сразу изменился — каменная сырость, пропитанная столетиями, смешалась с терпкими, едкими ароматами, от которых слегка щиплет в носу. Свет факелов на стенах дрожал, отбрасывая длинные, пляшущие тени от массивных котлов, расставленных по всему залу. — Мисс Твелвтрис, добро пожаловать на мой курс, — обратился ко мне профессор, — надеюсь вы не разучились за лето варить самые простые зелья? Посмотрим и на ваши умения, Кэролайн. Прошу всех за полчаса приготовить «Эдурус», и ни секундой больше. Я развела огонь под котлом, разложила ингредиенты и приступила к варке. Вокруг раздавалось гулкое подземное эхо, наполненное шипением десятков котлов, бульканьем закипающих жидкостей (где-то звук нежно-воздушный и пузырчатый, где-то – густой, как смола), скрежетом ступок и тихими ругательствами Гаррета Уизли, явно переборщившего с чешуей дракона. Воздух тяжелый, насыщенный паром и мириадами запахов: сладковатая горечь корня мандрагоры, резкий уксусный дух, что-то цветочное, что-то гнилостное – все сплетается в густой, почти осязаемый кокон. Шарп вышел из-за стола, бросил взгляд на то, как я вырываю с корнем из меха дворняги и отсчитываю ровно десять волосков. Мех колючий, будто пропитан статическим электричеством. Каждый волосок искрит на кончиках пальцев, цепляясь за кожу. Выдергиваю первый – слышится микроскопический щелчок и чувствуется слабый, жалобный визг... или это эхо в моей голове? Волоски в руке дергаются, как живые. Шарп наблюдал, скрестив руки. Бросок! Одним резким движением— в кипящую оранжевую пучину. Эффект отвратительный, фу, блять... Волоски не растворяются, они вспыхивают короткими синими искрами с треском жареной кожи и начинают крутиться в зелье, как микроскопические торнадо. Цвет мгновенно мутнеет, приобретая грязно-ржавый оттенок. Запах жженой карамели сменяется тошнотворной смесью горелой шерсти и озона. — Не мешай, — шипит Шарп, — пускай сами утонут. Иначе свяжутся в комок и взорвутся. Я отдергиваю ложку, наблюдая, как волоски, подрагивая и искря, медленно погружаются в густеющую массу. Один из них всплывает — я невольно вздрагиваю. Шарп хмыкает. Так, теперь яйца пепламбы: они лежат передо мной – размером с голубиное, но невероятно тяжелые, будто выточены из вулканической породы. Скорлупа не гладкая, а чешуйчатая, пепельно-серая, холодная на ощупь. По рецепту— желток одного яйца. Разбить его надо мгновенно и точно, пока скорлупа не успела втянуть содержимое обратно. Беру острый серебряный нож (специально заговоренный против магической скорлупы). Удар! Да блять! Скорлупа не ломается, а трескается с сухим хрустом, как обгоревшее дерево. Придется проделать это еще раз. Фух! Удачно. Внутри – не желток, а густая, мерцающая серебром субстанция, похожая на жидкий металл. Она пульсирует слабым жаром, пахнет пеплом и грозой. Быстро ловлю ее в хрустальную чашу— скорлупа тут же сжимается в комок черного пепла. Один неверный вздох— и она рассыпалась бы мне в руки. Подношу чашу с желтком к котлу… — Медленно, и возьми пипетку с алмазным напылением, не то взорвешь тут все к чертям собачьим,— рявкнул профессор. Первая капля серебряной магмы падает в котел, зелье начинает пениться, волоски догорают синим пламенем, варево быстро меняет цвет от ржавого к фиолетовому, помешиваю против часовой стрелки ровно тридцать раз, однако, это не просто рябиновый отварчик взболтать, каждое движение дается с огромным трудом, будто я перемешиваю щебень, ложка дрожит от накопленной энергии. Последний рывок и… зелье перестало вздыматься, пламя под котлом утихло. Шарп подошел вплотную, его крючковатый нос навис над моим варевом, он оценивающе цокнул и перевел взгляд на меня… Его лицо не выражало ничего, молчание, дольше, чем хотелось бы, прерывается и он со вздохом, практически… уважительно говорит: — Эдурус готов, все посмотрите, если еще не закончили. Мисс Кэрол, Вы молодец, и только что принесли двадцать очков Слизерину. Бах! — Что еще, Уизли? От Вашего рабочего места опять ничего не осталось. Какой сюрприз! Минус десять очков Гриффиндору! И будете каждый четверг перед вашим занятием приходить в семь утра драить котлы целый месяц. Ах, да, не забудьте раздобыть перья фвупера, в замен тех, которые Вы украли из моих запасов. Урок окончен! Твелвтрис, задержитесь-ка на минуту. Вы приготовили отличный “Эдурус” сегодня, сварите к следующему занятию зелье “Максима” и фокусирующее, рецепт найдете в библиотеке. — Да, профессор. Подскажите, могу ли я практиковаться здесь в свободное время? — Где же еще Вам это делать? — вопросом на вопрос ответил Шарп, обозначая, что разговор окончен. Он определенно станет моим любимым преподавателем. Строгий, но честный, с чувством юмора, то, что я ценю в людях. Не думала, что мне так повезет, и в Хогвартсе хоть кто-то заслужит мою симпатию. С этими мыслями я вышла из класса. — Тебе не обязательно варить зелья здесь. Пойдем, я тебе кое-что покажу,— подмигнул Себастьян. — Знаешь, Сэллоу, ты начинаешь мне надоедать. Твой член я не хочу разглядывать в телескоп Амита. Слизеринец покраснел, но сделал вид, что не услышал вторую часть предложения. Да и по правде говоря, я сама от себя не ожидала такой колкости. Вообще, к чему я про это заговорила. — Ну, как знаешь. Следующим уроком у нас травология, вряд ли ты была в той части замка, пошли, покажу тебе путь до теплиц. Туда идти с четверть часа, но я буду молчать, обещаю.