Глава 1

Они не знали, что, ломая меня, не уничтожали — а закаляли. И однажды я вернусь. Не с мольбой. С огнём

***

Школьные годы — это то время, которое люди хотят запомнить на всю жизнь. Чтобы потом рассказывать своим детям, которые не хотят учиться, а впоследствии — и внукам. Но не в случае Лиён. Для девушки, которая выросла без родителей, друзей и хоть каких-либо знакомых, эти годы навсегда останутся чёрными в её памяти. Они будут отзываться болью, недоверием и буллингом. Поначалу ей всё нравилось в этой страшной школе, которую в конце она назвала адом. Выиграв конкурс, четырнадцатилетняя Лиён попала в самую лучшую частную школу Сеула — Международную школу искусств Сонхва. В первые дни всё казалось сказкой: начиная с самой школы, где кабинеты выглядели лучше, чем офис президента, а обеды были словно из ресторана. Дорого одетые ученики, каждый из которых носил при себе дорогой телефон и роскошные украшения... Но, попав в свой класс, она поняла, что всё не так радужно, как она себе представляла. Оказалось, что отец одного из её одноклассников был владельцем этой школы, а мама одноклассницы — владелица сети ресторанов. Можно было сказать, что это был класс, где собралась золотая молодёжь Сеула. Но был один, кто выделялся на их фоне особенно. Это был — Хван Хёнджин. Его отец владел крупнейшей компанией которая владела тысячами арт-выставками не только в Корее, но и во всей Азии. Хван всегда был одет в дорогую одежду, носил «ролексы» на запястье, а на безымянном пальце — кольцо в виде змеи: тонкой, но хищной, как и её владелец. Зайдя в класс, Лиён была уверена, что здесь начнётся её новая жизнь — с чистого листа, в окружении богатых и успешных. Но всё обернулось иначе. — Эй, бомжиха! — обратился к ней один из одноклассников. — Тебе нужно особое предупреждение? — спросил он, когда Лиён села за соседнюю парту, через одну от него. Девушке было настолько обидно от этих слов, что иногда она не сдерживалась и пропускала слезу. Но не в этот раз. Однажды, подслушав разговор, она узнала, что Деян — так звали того парня — вовсе не был сыном чеболей. Его отец сидел в тюрьме, а мама работала в компании отца Хвана. И Лиён стало смешно: особенно с того, как он пытался возвыситься до уровня детей богатых родителей. — Лучше тебе и вправду пересесть, дорогая, — обратился к ней Минхо. Его злобная ухмылка сопровождала Ким весь учебный год, иногда превращаясь в смех, когда кто-то из его друзей устраивал ей пакость. — Здесь можно сидеть исключительно элите, а не такой простушке, как ты. Наклонив голову, девушка глубоко вздохнула, после чего подняла взгляд на Минхо. — С чего я должна пересаживаться? — спросила она. Одновременно её взгляд зацепился за Хёнджина. Он стоял вдалеке, наблюдая за происходящим с ухмылкой, которая, по ощущениям девушки, была у него вместо всех возможных человеческих эмоций. Хёнджин был тем, кто никогда не лез в центр конфликта. Напротив — он стоял в стороне, с холодной улыбкой на губах, будто пробовал происходящее на вкус. И это бесило Лиён. Сильно. И, наверное, не только её. Хотя за Хваном бегало множество девочек — он был завидным холостяком. Наследник огромной империи, красивый, харизматичный. Так что можно было смело сказать — Хёнджин был популярен. Она знала, что это ещё не конец её пребывания в этой школе. Обучение Ким полностью оплачивалось государством, а место в элитной школе досталось ей нелегко. В придачу она получила проживание в хорошей комнате с видом на школу. Родителей у неё не было уже давно, и каждый раз, когда девушка чувствовала, что не выдержит, она вспоминала маму. Представляла, как бы та гордилась её успехами. Лиён была очень похожа на свою мать: карие глаза, длинные волосы до пояса, пухлые губы и, главное, не очень высокий рост. Её внешность всегда выделялась на фоне других одноклассниц, которые уже в шестнадцать лет имели за плечами несколько пластических операций и филлеры по всему лицу. Это было настолько нелепо, что при виде их хотелось только скривиться. Девушка вспомнила, как её одноклассницы издевались над ней, особенно в раздевалке. — Боже, ну ты и рубаха, — смеялась одна из них, специально повышая голос, чтобы Лиён услышала. — Такое ощущение, что ты в секонд-хенде нарядилась. — Да нет, секонд — это уже комплимент, — подхватила вторая, медленно проводя расчёской по идеально выпрямленным волосам. — Это, скорее всего, из гуманитарной помощи. Сначала Лиён старалась игнорировать. Говорила себе, что это пройдёт, что ей просто надо адаптироваться. Что если она будет лучше учиться, участвовать в конкурсах и проектах, они начнут относиться к ней иначе. Но время шло, а отношение становилось только хуже. Слова становились грубее, действия — больнее. Однажды она нашла свою форму в мусорке. Другой раз — в её портфель кто-то вылил сок. Бывало и хуже. Они могли спокойно пройти мимо, столкнуть плечом и при этом сказать: — Прости, не заметила. Ты ведь такая серая. И снова этот смех. Вездесущий, липкий, как грязь, прилипавшая к ней каждый день. Хёнджин всё это видел. Каждый день. Каждую сцену. И никогда не вмешивался. Не говорил ни слова. Лишь изредка — будто по настроению — бросал в её сторону короткий, но цепкий взгляд. Иногда Лиён казалось, что он будто ждал чего-то. Чего — она не понимала. Может, момента, когда она сломается? Но она не ломалась. Иногда по ночам плакала в подушку. Иногда рвала страницы дневника, в который записывала свои чувства. Иногда просто сидела на подоконнике в комнате и смотрела на огни школы, думая, сколько ещё она сможет выдержать. Но сдаваться — не входило в планы. Никогда. Она обещала это себе. И матери. Внутри себя. Где-то там, глубоко, она хранила голос той, кого больше не было, но которая осталась её опорой. — Эй, Ким! — окликнул её Минхо в коридоре. — Ты не забыла, кто тут главные? Она прошла мимо, не оборачиваясь. В этот день у неё не было сил. Совсем. Но остановилась, когда услышала, как что-то упало сзади. Обернувшись, увидела свой скетчбук, распластанный на полу. Листы с рисунками — её мир, её тишина, её единственное настоящее — разбросаны. Кто-то пнул один из листов ногой. Смех. Опять. Лиён стояла. Сначала просто смотрела. Потом медленно опустилась на колени и начала собирать свои рисунки. Руки дрожали. Зрение размывалось от подступающих слёз. И именно в этот момент она почувствовала чей-то взгляд. Тяжёлый. Пронизывающий. Она подняла глаза — и, конечно, это был он. Хёнджин. Стоял в конце коридора. Прислонившись к стене, как всегда. Но на этот раз в его взгляде не было ухмылки. Он просто смотрел. Долго. Молча. А потом развернулся и ушёл. Лиён опустила голову и тихо, почти беззвучно, прошептала: — Когда-нибудь вы за всё заплатите. И ты тоже, Хван Хёнджин. Она не знала как. Не знала когда. Но что-то внутри неё уже горело. Маленькое пламя — слабое, но живое. То, что делает жертву не покорной, а опасной. И этот огонь только начинал разгораться.