Часть 7 - Наказание за ложь

—Ты врёшь. Голос Лукрецио эхом разнёсся по тёмной комнате, где тускло горела только одна свеча. Белла сжала пальцы. Она стояла посреди комнаты, спина прямая, взгляд уверенный. Но внутри… что-то дрогнуло. — Я не врала. Я просто… не говорила. — Ты знала, что это важно, — Лукрецио шагнул ближе. — С самого начала ты утверждала, что тебе шестнадцать. А теперь Сэйдж случайно находит в твоём блокноте дату рождения и мы узнаём, что тебе семнадцать с апреля. — Я не думала, что возраст настолько важен. Для нас вообще что-нибудь нормально в этой истории? — Ты нарушила правило, — его голос стал ниже. — А за ложь следует наказание. Белла усмехнулась. — Хочешь шокером? Или снова допрос? — Нет, — сказал он спокойно. — Чердак. Она замерла. — Зачем?.. — Тебе нужно вспомнить, кто ты. И чего боишься. И зеркало тебе в этом поможет. Он взял её за руку — холодную, бледную — и вывел из комнаты. Она не сопротивлялась. Но сердце било тревогу. --- Чердак был покрыт пылью и паутиной. Лукрецио открыл скрипучую дверь и подвёл Беллу к зеркалу в старой раме. — Ты останешься здесь до утра. Если боишься — кричи. Если поймёшь — возвращайся другой. — Ты слишком уверен в своей драматичности, — прошептала она. Он посмотрел в глаза. Глубоко. Мрачно. — Ты ничего обо мне не знаешь. И ушёл, закрыв дверь. Замок щёлкнул. --- Тем временем, внизу, в комнате у девочек… — Мадина, хватит пытаться приготовить суп в чайнике! — кричала Лекси. — Это не «MasterChef: заключённые edition». — А что нам ещё делать?! — Мадина нервно мешала воду с лапшой и кусочками хлеба. — Это хотя бы горячо и пахнет как еда! — Это пахнет как отчаяние и предательство, — буркнула Даниэла. — У кого есть соль? — спросила Лекси, копаясь в рюкзаке. — У нас есть только сахар и сарказм, — пробормотала Даниэла. — Ну тогда, — Лекси торжественно вскинула руку, — я, Лекси Монро, объявляю открытие самого первого лагеря выживания им. дурного вкуса! — Ты ещё маски раздай и назови это «Школа Шпионов», — фыркнула Мадина. — А у нас есть… вот эта швабра. Назовём её… Рикардо. Он будет нашим защитником от тёмных духов. — Лекси, пожалуйста, прекрати, — сказала Мадина, смеясь. — У меня уже живот болит от твоей драмы. — Зато не от супа, — добавила Даниэла. — Он выглядит как преступление против желудка. --- На чердаке Белла сидела напротив зеркала. Свет фонарика отражался в стекле. Она пыталась не смотреть в центр — туда, где появлялся знак. Но он уже был там. Светился. Пульсировал. — Не боюсь, — прошептала она. — Это всего лишь зеркало. Всего лишь бред… И вдруг зеркало задрожало. Отражение исказилось. Она увидела себя. Но не такой, как сейчас. Там была она в белом платье, босая, с пустыми глазами. Эта другая Белла улыбалась… не по-человечески. — Кто ты?.. — прошептала она. — Ты, — прошептало отражение. — Без сердца. Без света. Без… него. Зеркало потемнело. Вокруг пошли трещины. Из них начал ползти чёрный дым. Белла в панике отступила. Дым тянулся к ней, обвивал, холодил. На потолке что-то зашевелилось. — Помогите… — голос у неё задрожал. Тени начали ползти по стенам. Шепот. Ты осталась… одна… одна… — ПОМОГИТЕ! Дверь с грохотом вылетела. — Белла! — голос был знакомым. Резкий, сильный. Сэйдж. Он ворвался, не обращая внимания на чёрный туман, подбежал к ней, взял на руки и, не раздумывая, вышел прочь с чердака. На его лице была ярость. Белла, вся в слезах и дрожи, прижалась к нему. Он держал её крепко, одной рукой защищая от тумана, другой — обнимая за плечи. — Тише. Всё хорошо. Ты в порядке, — шептал он. Он отнёс её вниз, в общую комнату. Девочки вскочили с места. — Что случилось?! — закричала Лекси. — Что с ней?! — испугалась Мадина. — Кто её туда запер? — выдохнула Даниэла. Сэйдж молча положил Беллу на матрас, укутал одеялом, налил воды. Потом медленно повернулся. И посмотрел на Лукрецио. Тот уже стоял в дверях, спустившись следом. Лицо ровное. Маска в руке. — Ты знал, что она не справится, — сказал Сэйдж холодно. — Ты знал. Но всё равно отправил её туда. — Она должна была понять, — ответил Лукрецио. — Она могла умереть. — Она должна выжить, — отрезал Лукрецио. — Иначе не выдержит того, что будет дальше. Сэйдж посмотрел на него, как на врага. — Если она умрёт — ты первый, кого я уничтожу. В комнате повисла тишина. Даже Лекси больше не шутила. А Белла лежала, закрыв глаза. И слышала голос Лукрецио в голове: Ты выбрана. Я не могу защищать. Я должен — готовить. Но больше она никому не верила. Никому. Кроме… того, кто поднял её на руки, когда она падала в темноту. — Тебе лучше? Сэйдж сидел у изголовья, рядом с Беллой. Его голос был тёплым и мягким — удивительно, насколько не соответствовал мрачной маске, которую он носил раньше. — Намного, — Белла натянула на себя одеяло и слабо улыбнулась. — Спасибо, что тогда… пришёл. — Я бы не позволил тебе остаться в таком месте. Даже если бы приказал сам… кто угодно, — с усмешкой добавил он, явно намекая на Лукрецио. Белла вздохнула. Она снова посмотрела на Сэйджа. Её глаза перестали быть настороженными. Впервые за долгое время она чувствовала себя спокойно рядом с кем-то из них. Без угроз. Без ледяного взгляда. Он подвинул к ней чашку с горячим чаем. — Тут мёд. Я уговорил повара, если это вообще человек, а не демон с поварёшкой. Белла рассмеялась тихо. Сэйдж вздрогнул от этого звука. Ему казалось, что её смех может прогонять тьму. И, может, даже его собственную. — Ты не такой, как остальные, — сказала она, делая глоток. Он посмотрел на неё. Тепло. Глубоко. Почти бережно. — Я не хочу быть как они. И в этот момент — в дверном проёме, в тени — стоял Лукрецио. Незаметно. Негромко. Невыносимо ревниво. Он наблюдал, как Белла улыбается другому. Как её плечи расслаблены, как она смотрит на Сэйджа с доверием. Как будто всё, что он делал, не имело значения. Всё было зря. Он сжал пальцы. Но остался в тени. --- В другой комнате происходила совсем иная драма. — Даниэла, держи вход. Мадина — смотри по сторонам. А я… займусь Рикардо. — Ты уверена, что хочешь этим заниматься? — спросила Даниэла, приподняв бровь. — Лекси, — тихо сказала Мадина, — ты в курсе, что твоя «миссия» обречена? — Нет! — вскинулась Лекси. — Это не миссия! Это операция «Свобода через Швабру»! Мы выберемся. Только не вздыхайте громко, это демотивирует Рикардо. Она достала швабру и привязала к ней ложку, как будто это было копьё. — Он теперь вооружён, — гордо объявила она. — Мы пойдём через вентиляцию. Как герои боевиков! — Ты туда влезешь только если родишься заново сантиметров на 20 меньше, — буркнула Даниэла. — Сарказм не поощряется в лагере отчаянной отваги, — Лекси приложила палец к губам. — Теперь — тишина. Рикардо требует концентрации. И вот она встала на ящик, потянулась к вентиляции, сняла решётку — и уже почти просунулась внутрь, как вдруг… — Интересно, — раздался холодный голос. — А чем занимается уважаемый Рикардо? Рен. Он стоял, скрестив руки, и смотрел на неё, как учитель на ученицу, попавшуюся на списывании. — Рикардо — швабра, — сообщила Лекси торжественно. — И он хотел на свежий воздух. — Вместе с вами? — Да. — Назад. — Ты не человек! — Лекси спрыгнула, топнув ногой. — Убил момент! — И предотвратил глупость, — Рен хмыкнул. — Идёте вы — или Рикардо — всё равно упрётесь в бетонную плиту через три метра. — Тсс, Рикардо этого не знал! — закричала Лекси, обняв швабру. — Ты разбил ему сердце! Даниэла и Мадина уже сидели на полу, смеясь до слёз. — Мадина, — сквозь смех сказала Даниэла, — если нас и не спасут, то хотя бы весело умрём. — Вместе с Рикардо, — прошептала Мадина, вытирая глаза. --- Тем временем Белла сидела в кресле. Сэйдж рядом. Он что-то рассказывал — о своём детстве, о брате, о том, как впервые увидел зеркало. — Оно будто манит, — говорил он. — Обещает силу, тайны, а потом… забирает. Всё по кусочкам. Белла слушала его. Но краем глаза… увидела Лукрецио, стоящего у окна, чуть в стороне. Он смотрел только на неё. Не на Сэйджа. Не на зеркало. Только на неё. Словно взглядом хотел сказать: Ты не принадлежишь ему. Ты моя. И Белла… почувствовала, как сердце пропустило удар. Он ушёл, не сказав ни слова. А Сэйдж в этот момент тихо взял её за руку. — Я рядом. Всегда. Не позволяй ему сломать тебя. — Спасибо, — прошептала она. — Я верю тебе. Но где-то глубоко внутри — в груди щемило. Потому что в этой комнате её держали два противоположных полюса. И она — стояла посередине.