Часть первая. Сучка-манипуляторша и разбивательница влюблённых сердец

      В голове Стеллы раздавался звон. Переливался назойливой мелодией, стучал в виски резиновым молотком, отзывался вибрацией в каждом сосуде, что гнали кровь по её невыспавшемуся мозгу. Сквозь опущенные веки она видела свет, хотя помнила, как выключала всё, прежде чем лечь спать. Пом-Пом врубила на всю мощь верхнее освещение, как она это иногда делала, чтобы разбудить Стеллу, спящую до обеда? Она так хочет спать, вряд ли сейчас полдень. Но свет включён. Вдруг что-то случилось?!       Она усилием воли продрала глаза и сразу поняла – что-то действительно случилось, но дать этому происшествию определение она пока не готова. Она надралась вчера, а сегодня проснулась в чужой квартире? Нет, она давно так сильно не пьёт, да и от Пенаконии они уже отчалили, она должна быть дома, на Экспрессе. И на квартиру это не похоже. И на Пенаконию. А ещё у неё почему-то ноет спина, чем она накануне занималась?       В приоткрытое окно задувал ветерок, играя с лёгким белым тюлем, а сквозь него на Стеллу падали утренние косые солнечные лучи, тёплые и ласковые, такие, каких она в своём долгом путешествии и не видела ни разу. На Ярило солнце светило, но не грело, а на космических станциях и кораблях освещение было искусственным, хоть и реалистично имитировало настоящее. Тюль колыхнулся, по лицу Стеллы проскакал солнечный зайчик, она зажмурилась, открыла глаза снова и посмотрела на массивный письменный стол у окна. На столешнице в утреннем свете ярко выделялись царапины и потёртости, будто кто-то им активно пользовался, но не сильно берёг. Деревянный стул, обитый зелёной тканью, тоже выглядел подержанным. Звон в голове наконец-то утих, и Стелла услышала щебет птиц за окном, а затем дыхание позади. Она сглотнула и осторожно повернулась, гадая, кого она сейчас увидит? Блэйда? Почему она подумала именно о Блэйде?       Первыми ей в глаза бросились высокие стеллажи, заставленные книгами так плотно, что казалось, будто под ними гнутся деревянные полки, и Стелла грешным делом заподозрила, что накануне перепихнулась с Рацио и забыла, но её догадка сразу же была опровергнута.       Рядом с ней на белоснежной простыне лежал абсолютно незнакомый мужик, это было очевидно, даже учитывая, что он лежал спиной к ней. Стелла впервые видела эту широкую спину, украшенную несколькими старыми шрамами. Так же, как она впервые видела узкую поясницу с милыми ямочками и мускулистые ягодицы, с которых наполовину сползла ещё одна простыня. Мужик зашевелился, поворачиваясь к ней, простыня слетела, обнажая его почти полностью, Стелла в растерянности уставилась на него и потащила простыню обратно, чтобы прикрыть то, что не навевало ей никаких воспоминаний о прошлой ночи. Кто он? Где она? Почему они в одной постели? Это сон? Точно, это сон.       Мужик открыл глаза, увидел её и улыбнулся так ласково, что рот Стеллы непроизвольно растянулся в ответной улыбке. – Тебя колокола разбудили? – спросил он глухим после сна голосом. Так вот что это был за звон. Колокола. Какие ещё нахрен колокола?! – Да, – ответила Стелла.       Собственный голос показался ей чужим. Каким-то низким и чуть хрипловатым, как у тёток, которые орут во всяких рок-группах. Ну, она же тоже только что проснулась, наверное, это нормально.       Мужик пригладил волнистые волосы, и Стелла на секунды засмотрелась, как длинные пальцы путаются в светлых кудрях. Какой красавчик. Как с обложки любовного романа, где мужественный кавалер целует в обнажённое плечико млеющую даму. Светло-карие глаза с морщинками возле уголков смотрели на неё очень внимательно, Стелла немного смутилась и опустила взгляд. Край верхней губы пересекал небольшой, узкий, неглубокий шрам. Секси.       Она попыталась представить, как ощущается этот шрам во время поцелуя, но тут большая мозолистая ладонь коснулась её щеки. Стелла отпрянула, рука скользнула по шее и коснулась груди, задев сосок, от которого по всему телу будто прошёл электрический разряд. Она такая чувствительная после сна… Так, стоп. Она же совсем голая!       Стелла дёрнула на себя простыню, решив, что пусть лучше мужик лежит голый, он-то явно себя полностью в своей тарелке чувствует, а вот ей надо спрятаться, пока она во всём не разобралась. В карих глазах заплескалась тревога. – Нерия, с тобой всё хорошо?       Она быстро обернулась, высматривая того, к кому он обращается. Они не одни, тут есть ещё кто-то? Нет, только птицы надрываются за окном. Рука опять коснулась щеки, мягко поворачивая её голову обратно. – Если ты плохо себя чувствуешь… – Всё отлично, – солгала Стелла, сообразив, что он обращается к ней. А она никакая не Нерия, значит, он шизик, и с ним надо быть поаккуратнее. Её голос снова прозвучал очень низко, это настораживало.       Горячий шизик тронул её руку, заключил в свои ладони и поднёс к губам, оставляя поцелуй на смуглой коже, и Стелла оцепенела. Но не от того, что её целует посторонний мужик, а от того, что это была не её рука. То есть, она чувствовала прикосновение, тепло дыхания, она могла пошевелить рукой, но её чувства пугающе дисгармонировали с тем, что она видела. Узкая загорелая ладонь с тонкими пальцами и аккуратно подстриженными ногтями принадлежала не ей. Это не она. Это не её спальня, и не её мужик, которого, тем не менее, ничего не смущает, и он осыпает эту миниатюрную ручонку поцелуями. Ну да, с его-то точки зрения перед ним какая-то Нерия, потому что она выглядит как какая-то Нерия! – Поспи ещё, – отпустив чужую руку, предложил мужик. Видимо, принял гримасу ужаса на её лице за сонливость.       Из горла Стеллы вырвался тихий свист, похожий на звук, который раздаётся, когда пытаешься позвать на помощь в ночном кошмаре, она откашлялась, нежно улыбнулась, глядя во встревоженные карие глаза, и не своим голосом ответила: – Я уже выспалась. – Правда? – удивился мужик. – Не похоже на тебя.       “Действительно”, – мысленно согласилась Стелла и записала в воображаемые заметки, что неизвестная Нерия, похоже, любит задрыхнуть до обеда, как и она. – Увидела тебя – и весь сон как рукой сняло, – игриво произнесла она и тут же прикусила язык.       Да, давай, флиртуй с этим шикарным мужиком из любовного романа. И побольше страсти поддай в свой новый очень сексуальный голос с хрипотцой, чтобы он точно прямо сейчас тебя отодрал. Не время для глупостей, Стелла! Нужно разобраться, что происходит, и как это прекратить!       Мужик, вопреки её опасениям, не стал срывать с неё простыню и принуждать к сексу, а одарил Стеллу очаровательной кривоватой улыбкой, от которой её девичье сердце забарабанило о грудную клетку, встал с кровати и подошёл к внушительному деревянному комоду. – Тогда умывайся и спускайся к завтраку.       Стелла села, натягивая простыню на грудь, и глядя, как безупречная задница скрывается в штанах из светлой серо-коричневой ткани. Что это? Лён, или что-то типа того? В голове замелькали отрывки из очередной лекции Дань Хэна, наполненной очень интересными только ему фактами. В некоторых культурах льняная ткань была дешёвой и доступной для бедняков. Грубый лён дешевле, тонкий отбеленный лён дороже. Этот явно грубый, жёсткую текстуру видно невооружённым глазом. И что ей это даёт? Ничего! Она же не знает, где она, какой сейчас, век, год, что это за планета, выращивают ли тут лён, тут тепло или холодно?! Ну, вообще, вроде тепло. Даже жарковато. Но всё равно льняные штаны не дают ей никакого понятия о том, что из себя представляет этот мужик. Она присмотрелась к широкой спине, на которую тут же упала ткань просторной рубахи. Ну, он большой, мускулистый, у него есть шрамы, на руках мозоли. Воин? Рыцарь? Кузнец? Мозолистый тунеядец на иждивении жены? А жены ли?       Тунеядец принялся рассчёсывать светлые кудри деревянным гребнем, и Стелла разглядела кольцо на безымянном пальце. Опыт просмотра старых романтических комедий про женщин, которые сначала очень сильны и независимы, а потом выходят за какого-то самоуверенного грубияна, будто он последний обладатель члена во вселенной, подсказал, что это, скорее всего, обручальное кольцо. Простое, гладкое, одно. Если бы он носил украшения, их бы было больше. Значит, они с Нерией женаты. Или нет? Вдруг эта Нерия спит с чужим мужем?! Он врёт жене, что пошёл на всю ночь… на… куда там крестьяне в льняных штанах ходят? На покос! А сам к этой разлучнице! У неё-то обручального кольца нет!       Да ладно, вряд ли она бы стала держать вещи любовника в своём комоде, да и мужик себя ведёт очень уверенно, он точно муж.       Точно муж скрылся за неприметной дверью, и вернулся через несколько минут, умытый и свежий. Стелла сделала вывод, что за дверью ванная комната. Ладно, сейчас она оденется, умоется… посмотрит на себя в зеркало. Ужаснётся и решит, что делать дальше. Пока у неё не было никаких идей, кроме как притворяться, что она Нерия, хотя бы до тех пор, пока она не разберётся, что это за место, есть ли тут психушки, и сажают ли туда женщин, которые кричат своему мужу: “Я не Нерия! Я Стелла со Звёздного Экспресса!”.       Едва мужик вышел из спальни, Стелла отбросила простыню, вскочила с кровати и, не успев морально подготовиться, напоролась взглядом на зеркало. У противоположной стены стоял туалетный столик, хотя это скорее был огромный столище, заваленный какими-то склянками, банками, тюбиками, гребнями, украшениями и прочими женскими штуками. Стелла не заметила его сразу, потому что засмотрелась на спину мужа-не мужа, который у этого столика причесывался. Смуглое стройное тело отразилось сразу в трёх зеркалах, лишая последней надежды, что рука, не принадлежащая ей, была единоразовой галлюцинацией. Стелла часто задышала, зажмурилась, сделала несколько шагов, пока не упёрлась в стоящий возле столика стул, приоткрыла один глаз и склонилась к зеркалу, боясь того, что она там увидит.       Это был второй раз за всё путешествие Стеллы, когда от вида чужих глаз её пробрала дрожь. Первый раз случился на Пенаконии, с Авантюрином, решившим завалиться в её номер с угрозами. Он смотрел на неё своими безумно жуткими фиолетовыми глазами с синей каймой вокруг зрачка, и бросался предложениями о сотрудничестве, от которого невозможно отказаться, а Стеллу колотило, словно её заключили в ледяную тюрьму. Глаза незнакомки в зеркале были серыми, прямо-таки стальными, и кроме того, что очень сильно контрастировали с её смуглой кожей, так ещё и казались будто подёрнутыми туманной дымкой. Гипнотические, огромные, нечеловеческие глаза. Человеком она, впрочем, и не была. – Нет. – Стелла помотала головой, и отражение сделало то же самое. – Нет, это бред какой-то.       Она подняла руку и потрогала ухо, чем-то напоминающее уши Дань Хэна в облике видьядхара. Но не такое. Чуть длиннее, чуть шире, чуть ближе прилегающее к голове. Девушка в зеркале подёргала заострённый край ушной раковины и испуганно отдёрнула руку. – Привет, Нерия, – произнесла Стелла, будто надеясь, что отражение поздоровается в ответ, но оно лишь повторило движение губ. Стелла облизнула свои, глядя, как кончик языка скользит по чужим губам.       Рот у незнакомки был маленьким с капризно опущенными уголками, что в сочетании с большими глазами в обрамлении длинных тёмных ресниц делало её похожей на куклу. Из хоррора про кукол-убийц с демоническим взглядом. Волосы, струящиеся до лопаток, тоже были тёмными, иссиня-чёрными, блестящими и густыми, настолько красивыми, что Стелла невольно опустила взгляд на стол, заинтересованная, в какой из многочисленных склянок находится волшебное средство, сделавшее их такими. Она бы стащила себе немного, хорошее средство для ухода за волосами на дороге не валяется.       Кукольность идеального лица нарушал лишь необычный нос – тонкий, с хищным разрезом ноздрей и очень длинной спинкой, которая будто начиналась сразу между бровей, отчего между носом и лбом не было обычного для людей угла. Но и это не портило внешность незнакомки, наоборот – придавало инопланетной чужеродной привлекательности. Стелла потрогала две маленькие родинки на загорелой щеке под острой скулой, выпрямилась, обогнула стул и села на него, не отрывая взгляда от отражения.       Изящная шея, узкие плечи, тонкие ключицы. Маленькая грудь, с такой, наверное, и лифчик не нужен, можно надевать майку прям так, если она конечно не стесняется торчащих сосков. Смуглая, гладкая кожа без единого шрама, прыща или ещё каких-то некрасивых отметин, только россыпи родинок тут и там, одна на груди, чуть выше ареолы соска, будто специально появилась здесь, чтобы привлекать мужское внимание. Стелла подняла руки, рассматривая тонкие пальцы и хрупкие запястья, затем опустила взгляд на узкие бёдра. Одно из них пересекал старый побелевший след, будто от раны. Не так уж безупречна, оказывается.       Она схватилась за тяжёлую ручку выдвижного ящика в столе. Осмотр не дал ей ничего, кроме понимания, что она в теле какой-то очень красивой, но жуткой бабы. Этого недостаточно, чтобы прикидываться ею и не быть раскрытой. Может, она дневник какой ведёт? Стелла вот записывала всякую фигню по просьбе Дань Хэна, который решил, что им с Авантюрином будет полезно отслеживать свои эмоции, может и Нерия что-нибудь пишет. Например, имя своего мужа где-нибудь написала, чтобы не забыть в череде любовников, которых у такой красавицы явно должно быть много. Вообще, этот брак уже виделся Стелле неравным. Мужик конечно тоже красивый, но красотой мужика под сорокет, с морщинками, шрамами, порами… у него, может, и простатит уже в таком возрасте, член стоит через раз, вряд ли на планете с такими старомодными комодами хорошо развита медицина. А Нерия выглядела её ровесницей – двадцатилетней девушкой, цветущей и прекрасной, разве что тонкая серебристая прядка, мелькнувшая в волосах, да заболевшая с утра спина выдавали, что она, возможно, выглядит сильно моложе своего возраста. Хотя спину она могла просто отлежать.       В столе не нашлось ничего похожего на дневник. Действительно, кто хранит сокровенное на самом видном месте? Зато Нерия хранила на видном месте кучу блестящих украшений, брошенных в ящик, как какое-то барахло. Стелла вытянула серьгу с крупным фиолетовым камнем и приложила к уху. Похоже на серебро и… аметисты? Прямо под цвет глаз Авантюрина. Она поворошила кольца, ожерелья и браслеты, не зная, что пытается найти. Информацию о том, что эта девица такая же сорока, как её бойфренд? Закрыв ящик, Стелла потрогала флакон из темного стекла на столе, среди кучи другой косметики. Эта Нерия, похоже, из тех женщин, которые всячески подчёркивают свою красоту и стараются извлечь из неё пользу. Что это значит? Что её окружение патриархально, и красота здесь – самый ценный женский ресурс? Отстойно, если так. В патриархальное общество Стелла не впишется, притворяться степфордской женой она не умеет. Этот мужик сказал: “Спускайся к завтраку”, но что, если это на самом деле значило: “Спускайся и приготовь мне завтрак, глупая бесполезная баба”? Как скоро она не выдержит такого обращения и наденет кастрюлю ему на голову?       Крышка с лёгким щелчком отделилась от флакона, и Стелла сунула в неё нос. Пахло чем-то густым и пряным, навевая мысли о сбитне, который пил Дань Хэн в Белобоге, когда они втроём праздновали Новый год. Или о кондитерской. Стелла потрясла флакон и посмотрела его на просвет. Пустой на две трети, Нерия им часто пользуется, любит этот запах. Уже что-то. Надушится после того, как умоется.       Она встала и подошла к комоду. Мужик отодвигал нижний ящик, значит, ей, вероятно, нужен верхний. Она потащила ящик на себя, с огромным трудом. Как эта Нерия, похожая на изящную статуэтку, справляется со здешней мебелью?       Глубокий ящик внутри был разделён на несколько отсеков, и взгляд Стеллы сразу упал на ворох разноцветного кружева в одном из них. Она вытащила невесомые красные кружевные труселя и растянула между больших пальцев. Не панталоны до колена – это хорошо. Но и не нормальные трусы для женщин с активной жизненной позицией. Она порылась в отсеке, ища что-то не кружевное и не шёлковое, но не нашла. А во время месячных она как в этом эротическом белье ходит? У них тут точно патриархат, злые мужики принуждают женщин быть сексуальными, в болезни и здравии, в горе и в радости. Муж в штанах дешёвых ходит, потому что он ценен сам по себе, а жену наряжает в дорогие разноцветные трусы для ублажения своего взора. Прям как Авантюрин. Все они одинаковые.       Стелла прервала поток революционных мыслей и покачала головой. Ладно, первый, кого наряжает в сексапильные шмотки Авантюрин – сам Авантюрин, зря она на него гонит. Он у них в семье самый горячий, и даже намёк на обратное воспримет, как оскорбление.       В самом большом отделе лежала одежда. Пара белых рубашек. Одна на металлических пуговицах, вторая со шнуровкой на вороте. Платья. Стелла вытащила одно, из шёлка кремового цвета, на тонких бретелях, и приложила к себе. Это точно платье? Выглядит, как сексуальная ночнушка, да ещё и с вырезом чуть ли не до пупка. На этом стройном загорелом теле смотрится умопомрачительно. Если это правда платье, и она его надевает на выход, мужу можно только посочувствовать. Второе платье, из ткани попроще, белое, с открытыми плечами и пышной юбкой тоже выглядело слишком празднично. Стелла повернулась с двумя платьями к трём зеркалам, пытаясь понять, что из этого повседневная одежда, а что праздничная. Не найдя ответ она опять закрылась в ящик, и через пять минут пришла к выводу, что у Нерии есть только два вида платьев – что-то неприлично эротичное с вырезами во всех возможных местах и пасторально-женственное с юбкой-колоколом и оборками на груди. Второе всё же показалось Стелле более уместным для завтрака, она выбрала платье весёленькой красно-жёлтой расцветки, с вышитыми на нём маками, и наконец-то оделась. Ничего похожего на корсет в ящике, к счастью, не нашлось, и на самом платье не было никаких изощрённых шнуровок, так что она справилась без труда и без кучи служанок, положенных тем, кто одевается как Пожиратель Луны какой-нибудь. Нерия видимо, была не аристократических кровей, несмотря на кружевные трусы.       Второй раз в жизни Стелла стояла перед судьбоносным выбором – не надевать трусы вовсе или напялить чужие. Но тогда, в “Грёзах”, это были новые трусы, в упаковке, а эти уже носила их законная хозяйка. Надевала прямо на свою… эту самую. Но если “эта самая” Нерии теперь принадлежит Стелле, то и трусы теперь её? Это тело Нерии, на котором не раз бывали трусы Нерии. Ничего не изменилось. На чужой планете лучше всё же ходить в чисто выстиранных чужих трусах, чем совсем без них.       Выбрав среди лоскутов наименее кружевной, Стелла, боясь передумать, быстро влезла в него и поправила ткань на заднице. Всё ещё лучше, чем стринги от Авантюрина. Довольно удобно, на самом деле. И шёлковая ткань прохладная, что при здешней температуре не может не радовать.       Ладно, осталось умыться, надушиться, и вперёд – к знакомству со своим… мужем. Может, это Аха над ней так подшутил? Она так сильно боялась серьёзных отношений, и божество дерьмовых пранков устроило ей насильное погружение в семейную жизнь, решив, что это будет очень угарно? Вот тебе муж, дети, ипотека и подписка на родительский школьный чат, Стелла. Развлекайся.       Она отвернулась от туалетного столика, скользнула взглядом по разворошённой постели, подумав, что надо, наверное, заправить, она в гостях всё-таки, подняла глаза повыше… и вытаращила их, как напуганный лемур.       Над высоким резным изголовьем кровати висела картина. Огромная прямоугольная картина в тяжёлой раме. На которой была изображена хозяйка спальни, так сказать, в стиле “ню”. Абсолютно голая Нерия лежала то ли на маленьком диване, то ли на кушетке, на боку. Одной рукой она подпирала голову, а вторая расслабленно касалась живота, создавая впечатление, что вот-вот скользнёт ниже, между скрещенных ног. Дерзкая усмешка и уверенный взгляд, устремлённый на художника за мольбертом, намекали, что в момент создания этой картины натурщица не чувствовала себя ущемлённой патриархатом и сексуально-объективированной. Её взгляд говорил: “Я знаю, что меня все хотят. И мне это нравится”. – Если ты сейчас на Экспрессе, – произнесла Стелла, глядя в искусно нарисованные притягательные, магические, жуткие серые глаза, – то у Авантюрина появился достойный соперник.       Нерия на картине молча насмехалась над ней, а Стелла, благодаря своему бойфренду, была хорошо знакома с этим выражением лица опытной сучки-манипуляторши и разбивательницы влюблённых сердец. Итак, она привлекательна, знает об этом, пользуется этим, не стесняясь применять весь доступный арсенал девчачьего оружия. Замужем за мужиком, который выглядит лет на пятнадцать старше неё. Но очень красивым, всё-таки сложно заподозрить, что она с ним из меркантильных соображений, как бы Стеллу ни мучали на этот счёт сомнения. Она любит поспать подольше, у неё болит спина и, вероятно, не только, раз муж спросил о самочувствии. Она…       Стелла повертела головой, ища ещё какую-нибудь информацию, и направилась к книжным полкам. Возможно, Нерия любит читать. А может быть, это книги её мужа. Она провела пальцем по корешкам, вытащила наугад одну книжку в кожаном переплёте и прочитала вытесненные на обложке и раскрашенные жёлтой краской буквы. “Искушение храмовника”. Стелла хмыкнула и открыла книжку, вчитываясь в чернила на бумаге. Тут есть книгопечатание. Хорошо, значит, не совсем уж глубокое средневековье. – Молю тебя, бежим вместе! Сегодня, ровно в полночь! – Мы не можем! Нас будут искать! – Пусть ищут, любимая! Пусть отправят по нашему следу мабари, пусть нас выслеживают храмовники, пусть сам Создатель спустится со Златого трона, чтобы карающей дланью наказать меня за непослушание! Я выдержу любые испытания, если награда за них – твоя любовь! – О, Алехандро!       Стелла всхрюкнула и захлопнула книгу. Это любовный роман. Вряд ли он принадлежит мужику, получается, Нерия читает любовные романы. Довольно милый штрих к портрету. Она вернула книгу на место и вытащила другую. “Скрытая природа стихийной магии”. Здесь есть магия? Только этого не хватало. Что это вообще значит – магия? Дань Хэн как-то сказал, что если ты необразованный – всё вокруг кажется волшебством, но, например, его превращения никак научно не объяснить. Можно ли считать его стихийным магом, если он управляет водой? Кстати, почему она понимает здешние языки? Тоже из-за магии? Можно было бы предположить, что всё ещё работает маяк синестезии, но он вживлён в нервную систему, а её нервная система осталась в её теле. Ну, хотя бы у Нерии проблем с пониманием речи на Экспрессе не будет. Если она конечно не попытается пообщаться с Воскресеньем.       Ещё несколько книг оказались магическими пособиями. Выходит, кто-то здесь маг? Кто больше похож на мага – Нерия или мужик?       Стелла вытянула руку и взмахнула ею, будто держа волшебную палочку. – Вингардиум левиоса!       Ничего не произошло. Но она и не в Хогвартсе, тут, наверное, иначе колдуют. Можно конечно просмотреть всю библиотеку, но она очень обширная, и мужик, не дождавшись её к завтраку поднимется в спальню и удивится, обнаружив свою жену в горе книг. Или не удивится? Вот Стелла по шкале от одного до десяти долбанутая где-то на восьмёрку, а Нерия насколько? Вдруг её муж давно утратил способность удивляться и вообще не заметит никаких перемен в доппельгангере с другого края вселенной?       Она поставила все книги на место и обернулась на шелест тюля на окне над письменным столом. Застеклённая дверь рядом с ним, похоже, вела на балкон. Она хочет узнать, что там? Ей это нужно вообще? А что если увиденное снаружи так её шокирует, что она впадёт в отчаяние, решит, что ей никогда отсюда не выбраться, сядет на пол и заплачет? А тут нет Дань Хэна, чтобы дать ей живительного дружеского пинка, или Авантюрина, который возьмёт её на понт каким-нибудь дурацким пари, типа “Спорим на поцелуй, что ты застряла тут навсегда”.       Прекращай, Стелла! Ты же Первопроходец! Это твоя работа – залезать в неизведанные места, изучать их и вносить данные в архив, хотя в последний тебя только Дань Хэн и может заманить обещанием “Мы обязательно займёмся сексом сразу, как эти шестнадцать толстых тетрадей с записями и килограмм рулонов фото- и видеоплёнки превратятся в гигабайты информации”. Давай. Просто посмотри. Вряд ли будет страшнее, чем на Пенаконии.       Она решительно прошла к двери, повернула круглую ручку, открыла не издавшую ни звука дверь, ступила на согретый солнцем деревянный пол и оказалась на небольшом округлом кованном балкончике, заставленном горшками с растениями. По решётчатому ограждению балкона вилась виноградная лоза. Стелла обошла стоящую на полу маленькую металлическую лейку, потрогала широкий виноградный лист, бархатистый на ощупь, и подняла взгляд.       Над ней простиралось безоблачное небо, такое синее, что у Стеллы заслезились глаза и закружилась голова от ощущения, что эта плотная, тяжёлая синева будто падает на неё сверху. Солнце уже совсем встало и бросало длинные, тёплые лучи на город, вид на который открывался с этого сказочного балкончика. Маленькие домики из белого камня с разноцветными черепичными крышами теснились вдоль мощёных дорожек и утопали в зелени. Цветущие кустарники и плодовые деревья росли в палисадниках вокруг домов и прямо вдоль дорог. Порыв ветра пахнул на неё ароматом сладких фруктов, истекающих соком в летнем зное.       Множество лесенок спускались вниз, к побережью, где расположился огромный шумный порт, в котором величественное каменное здание с высокой башней и массивным колоколом, вероятно, разбудившим сегодня Стеллу, соседствовало со стоящими на приколе деревянными судами и какими-то сооружениями, похожими на строительные краны.       Люди в порту суетились, как рабочие муравьи, до Стеллы доносились крики, кажется, она расслышала что-то вроде “Свежая рыба!”, город шумел, двигался, дышал, жил своей бурной жизнью, на фоне бескрайнего спокойного моря цвета глаз Дань Хэна Пожирателя Луны, и отвесных скал вдалеке, густо поросших зеленью.       Раздался какой-то шорох внизу, Стелла повернула голову и увидела, как на крыльцо соседнего дома выходит на вид столетняя бабка, не по погоде укутанная в цветастую шаль. Бабка тоже её увидела и приветственно помахала. Стелла рефлекторно помахала в ответ. Бабка уселась на стоящий на крыльце стул и принялась раскуривать трубку. – Ого… – ошарашенно пробормотала Стелла, отступая в комнату. – А здесь, оказывается, очень мило.