Дом милый дом. Глава 2

Годы тянулись нескончаемой вереницей, словно караваны, бредущие сквозь зыбучие пески времени. Мик и Айзава жили от встречи до встречи с Хоши, жадно ловя каждый ускользающий миг, пытаясь наверстать годы разлуки. Хоши расцветала, словно дивный цветок, превращаясь из угловатого подростка в уверенную в себе девушку. Ее письма, словно солнечные лучи, пронизывали их дни рассказами о захватывающих приключениях, новых друзьях и академических триумфах. В каждом слове пульсировала тоска по дому, нежная и трепетная, как крылья бабочки. И как ни странно, именно в Америке она познала истинную страсть к математике – науки, казалось бы, далекой от ее творческой натуры. С каким восторгом она делилась с отцом своими открытиями, с какой искренней радостью рассказывала о красоте чисел и формул! Это была настоящая сказка. И параллельно с учебой в американской школе, Хоши бережно хранила в сердце родной японский язык и неустанно оттачивала свою уникальную причуду. Вдали от дома, в Америке, Хоши нашла мудрых наставников, которые помогли ей огранить ее алмазный талант. Она научилась обуздывать свою причуду, превратив ее в грозное оружие. Ее голос стал не просто средством самовыражения, но и щитом, способным исцелять раны и дарить надежду отчаявшимся. С упорством, достойным восхищения, она день за днем тренировалась, стремясь стать героем, достойным имени своей семьи. – Пап, тут такое дело, мне нужно твое разрешение на сдачу экзамена на мотоцикл, – голос девушки в телефонной трубке звучал на удивление ровно, выдавая лишь легкое волнение. – Что? Зачем? Для чего? – старший Ямада, казалось, онемел от неожиданности. – Я расту, пап, подростковый период, тебе ли не знать, – с легкой насмешкой протянула Хоши, словно играя с отцовским терпением. – Я… Ладно, – сдался Мик и поспешно положил трубку. – Боже, Айзава! – завопил он, буквально ворвавшись в медитативное спокойствие Шото. – Чего тебе, Мик? – проворчал Айзава, явно не расположенный к внезапным вторжениям. – Хоши… Она хочет учиться водить мотоцикл! В последний раз это было разрешение на покраску волос и пирсинг, а до этого она умоляла разрешить ей выступать на публике под псевдонимом, – Мик в отчаянии схватился за голову. – Вспомни, скоро она вернется, а опыт вождения и медийность ей необходимы. Она же будущий номер один, – с легким укором произнес Сотриголова, глядя на растерянного Мика. – Не забыл ли ты, что именно ты отправил ее в Америку? – Да помню я, помню, – пробурчал Мик. – Помнишь, как она показывала нам Америку, когда мы приезжали? Славно было… Хоши так выросла… FLESHBACK Первая её просьба повергла отца в настоящий шок. Сущий Мик никак не ожидал от Хоши подобного. – Хоши, дочка… Но тебе ведь нельзя использовать свою причуду! Подумай сама! – немного расстроенно произнёс он, явно считая её более благоразумной. – Папа, кто тебе сказал, что я не справляюсь? Я её уже как минимум контролирую! – хоть голос её и звучал спокойно, буря эмоций давала о себе знать – по щекам потекли слёзы из-за отцовского недоверия. – Хоши… Хорошо. Тогда пообещай, псевдоним. Выбери его. Так я буду спокоен. – Я уже выбрала. Vox Tempest. Это переводится как «Голос Бури». – Охохо, – с усмешкой протянул Мик, – тебе идёт, Хоши. Может, это уже и твоё геройское имя? – лукаво произнёс он, заглядывая в глаза дочери. – Может быть, – вытирая рукавом кофты слёзы и задорно глядя на отца, она повернулась к своему крёстному, Айзаве. Тот лишь, невозмутимо поглощая детское питание, наблюдал за ними, не вмешиваясь в разговор. Кто бы мог подумать, что юная девчонка сумеет так быстро взлететь к вершинам славы под псевдонимом Vox Tempest? Ее песни, словно вирус, заражали сердца, заставляя подпевать себе все больше и больше людей. И вместе с ростом популярности преображалась и она сама. Ничего кричащего, лишь тонкие штрихи, подчеркивающие ее уникальность. Светлые волосы, дерзко подстриженные каскадом, теперь украшали несколько синих прядей, словно осколки ночного неба, запутавшиеся в солнечных лучах. В зеленых глазах, ярких и пронзительных, читалась неукротимая сила духа. Подтянутая фигура, сочетающая в себе спортивную грацию и соблазнительные изгибы, говорила о дисциплине и уверенности в себе. А несколько пирсингов в ухе добавляли образу дерзкий бунтарский акцент, намекая на жажду самовыражения. Благодаря изнурительным тренировкам она оттачивала не только свою причуду, но и собственное тело. Если раньше после пробежки её дыхания хватало лишь на час, то теперь – целых пять. Под чутким руководством учителя она росла и развивалась, словно цветок, тянущийся к солнцу. NOW Благодаря щедрым переводам от Сущего Мика из Японии и гонорарам, полученным за концерты Vox Tempest, она смогла накопить достаточно средств на свою мечту – мотоцикл Yamaha YZF-R3. И она, наконец, стала его счастливой обладательницей. Первый раз она села на него, словно на взбесившегося скакуна, ощущая дрожь металла и мощь, скрытую под глянцевым пластиком. Сердце забилось в унисон с рокотом двигателя, когда она выкатила его из гаража на залитую солнцем улицу. Шлем плотно облегал голову, скрывая половину лица, но не скрывая торжествующего блеска в глазах. Это был момент свободы, вырвавшийся из тисков рутины и обязательств. Yamaha YZF-R3 стал ее новым компаньоном, верным другом, готовым умчать вдаль от назойливых камер и толп фанатов. С ним она могла слиться с пейзажем, почувствовать ветер в волосах и адреналин в крови. Каждая поездка превращалась в маленькое приключение, в возможность сбросить маску Vox Tempest и стать просто собой – юной девушкой, жаждущей скорости и новых впечатлений. Она объезжала окрестности, изучая извилистые дороги и живописные пейзажи. Останавливалась на обочинах, чтобы полюбоваться закатом, вдохнуть свежий воздух и просто побыть наедине со своими мыслями. Мотоцикл стал ее убежищем, местом, где можно было найти покой и вдохновение. Иногда, поздно вечером, она выезжала на пустую трассу и, открыв газ до упора, позволяла себе почувствовать абсолютную свободу. В такие моменты она забывала обо всем: о славе, о концертах, о давлении. Оставалась только она, мотоцикл и дорога, уходящая в бесконечность. И в этом единстве она находила истинное счастье. Совсем скоро ей исполнится шестнадцать. Наконец, день возвращения Хоши в Японию настал. Встречать ее в аэропорт приехали Хизаши и Айзава, их сердца трепетали в предвкушении. Когда Хоши вышла из самолета, они едва узнали в ней прежнюю девочку. Перед ними стояла юная леди, в чьих глазах читался сформировавшийся характер. Она бросилась в их объятия, и долгие годы разлуки словно растворились в этом теплом мгновении. – Я дома, – прошептала она, утопая в объятиях своей семьи. По пути домой они уладили все необходимые формальности, особенно связанные с мотоциклом, который вслед за своей хозяйкой прибыл в Японию. До вступительных экзаменов в Юэй оставалось всего три месяца – три месяца лихорадочной работы над собой, над зияющими провалами в знаниях и шлифовки грани своей причуды. В этом нелегком деле её верными наставниками были отец – Хизаши Ямада, чья неуемная энергия всегда подгоняла вперед, и крестный – Айзава Шото, воплощение спокойствия и мудрости. Вечера тонули в шелесте страниц, Хоши отчаянно наверстывала упущенное, покоряя японскую программу. Айзава-сенсей, словно терпеливый скульптор, отсекал все лишнее, направлял ее мысль, подсвечивая сложные моменты своим острым умом. Он поддерживал ее стремление, видя в ней потенциал, который она сама еще не осознавала до конца. Хизаши же, напротив, будил в ней вулкан уверенности, учил не бояться своей силы, высвобождать ее без остатка. Его уроки были пропитаны энергией и заразительным энтузиазмом, и Хоши, как губка, впитывала его опыт, позволяя ему поджечь искру в ее сердце.