Часть 1

Pov Орис Баратеон Я сидел за столом в своём кабинете, пытаясь переварить сегодняшний день. Тайвин и Эйрис снова поссорились. Семеро, как же меня это раздражает! Эти двое без меня — как кошка с собакой. Самое забавное, что я узнал об этом из их же писем. Обоих. Но это — только верхушка айсберга. Сегодня у моего мастера над оружием родился сын. Обычно я бы не придал этому значения. Но этот ребёнок — сын Вайса Миллерса. Старого товарища. Мы познакомились ещё на войне Девяти Горшковых Королей. Он был наёмником из Волантиса — тихим, но смертоносным. Он спасал мне жизнь не один десяток раз. Я вытащил его с собой в Штормовой Предел и сделал мастером над оружием. Спустя пару лет он привёл в замок какую-то крестьянку. Сказал — жена. Я не спорил, хотя до сих пор не понимаю — почему? Он мог бы жениться на мелкой дворянке. Я бы помог. Но вместо этого он выбрал девушку с жёлтыми глазами. Септони говорили што она ведьма . Да, глаза у неё были… необычные. Я никогда таких не видел. Золото, а не янтарь. Год назад он сказал, что она ждёт ребёнка. На тот момент у меня как раз родился мой первый сын — Роберт. Я даже подумал, что их мальчики могли бы подружиться — как мы с Вайсом. Но жена Вайса почему-то панически боялась мейстеров. Я предлагал своего — опытного, осторожного. Но нет. Она отказалась. В итоге Вайс искал каких-то повитух в её родной деревне. И как результат — она умерла. Но ребёнок выжил. Было трогательно, когда Вайс сам принёс его ко мне. Он был… другим. Тихим. Сломанным. Его лицо, некогда улыбчивое, теперь было мрачным. Сын унаследовал его белые волосы… И её жёлтые глаза. Но знаете, что меня насторожило больше всего? Взгляд. Когда я посмотрел в лицо младенца — я ожидал пустоты, детской беззащитности, бессмысленного лепета. Но вместо этого… Я увидел взгляд солдата. Человека, прошедшего войну. Как у младенца может быть такой взгляд? Конечно, мне было очень лестно, что он назвал своего сына в мою честь. Орис Миллер. Теплеет где-то внутри, когда кто-то, кого ты уважаешь, делает такой жест. И да, я собираюсь обеспечить этого мальчика всем: образованием, оружием, наставниками. Он вырастет не простолюдином, а человеком с шансом. Я об этом позабочусь. Но этот взгляд... Это не даёт мне покоя. Он будто всё ещё передо мной. Жёлтые глаза. Такие, каких я никогда не видел. Но дело не в цвете. А в глубине. В них — будто отражение... ада. Как будто ребёнок уже видел то, что не под силу вынести взрослому. И это младенец? Я видел ужасы войны. Я видел людей, возвращающихся с неё без душ. И я узнаю этот взгляд. Очень... странная история. В дверь моего кабинета постучали. — Войдите, — сказал я, почти не скрывая сонливости в голосе. Дверь отворилась быстро. Вошёл кастелян — прямой, как копьё, с хриплым дыханием. Винсент служил в Штормовом Пределе ещё до моего рождения. Несмотря на возраст, он исполнял свои обязанности с точностью мечника. Хотя морщины и седина давно выдали его годы. — Вызывали, милорд? — спросил он своим хриплым голосом. — Да. У нашего мастера над оружием — умерла жена. Умерла при родах. Но мальчик выжил. — Многие женщины умирают при родах, особенно крестьянки. Особенно те, что отказываются от помощи мейстера, — отрезал Винсент без лишних эмоций. Я не сомневался, что весь Штормовой Предел уже знает, как она отказалась от помощи моего мейстера. От моего предложения. От предложения Ориса Баратеона, Верховного Лорда Штормовых Земель. — Я хотел сказать, — продолжил я, сдерживая раздражение от етого воспоминания — что Вайс, вероятно, будет в трауре. Сними с него часть обязанностей — на ближайшее время. Винсент скривился, как будто надкусил лимон, но всё же кивнул. — Милорд... а что делать с телом женщины? Она, как вы и приказали, была вымыта и осмотрена мейстером. — Оставьте тело где-нибудь в безопасном месте. Завтра я поговорю с Вайсом о ее похоронах. POV Вайс Миллерс Я едва открыл глаза. Эмили. Моя любовь. Моя милая. Она умерла вчера. Всю ночь я лежал, уткнувшись лицом в подушку. Мне тридцать пять лет. Я солдат. Мужчина. Но я плакал. Тихо. Чтобы никто не слышал. Рядом спал мой сын — Орис Миллерс. Я не мог смотреть на него. Не потому, что не любил. А потому, что в его глазах — её глаза. Её взгляд. Я встал. Тело ломило, будто после боя. Но надо было идти. Уйти. Хоть куда-то. Хоть на минуту. Я вышел из комнаты, прошёл по коридору. Ноги сами несли. В итоге я оказался в зале для приёмов. Каменный трон, пустые стены. Холод. Тишина. И — Винсент. Наши взгляды встретились. Мы оба скривились. Почти одновременно. — Примите мои соболезнования, — сказал он. -Голос — ровный, холодный. Как оскорбление. Как насмешка. — Хотя, впрочем, этого следовало ожидать. Наш лорд даёт тебе несколько дней на траур. Часть твоих обязанностей будет временно снята. — Благодарю, — процедил я сквозь зубы. Боги... как же я ненавижу этих лицемеров. Штормовой Предел. Всё это дерьмо. Весь этот Вестерос. Единственное, что удерживает меня здесь, это мой сын. Орис. И место, которое я вырвал ему в этом замке. POV Орис Миллерс Таймскип — 3 года спустя Прошло уже три года с тех пор, как я… вновь открыл глаза. Теперь я понимаю, что нахожусь в мире, который называется Вестерос. В одном из Семи Королевств, а конкретно — в Штормовых Землях. Моё новое "место под солнцем" — Штормовой Предел, замок верховных лордов этой земли. Я родился в семье мастера над оружием этого замка. Спасибо што хотяби не в семье крестиян. Боже, как же это было унизительно — быть младенцем. Руки и ноги едва слушаются. Говорить невозможно. А уж про то, что я… испражнялся под себя — даже вспоминать не хочется. Только к полутора годам всё начало меняться. Я сделал первые шаги. Начал говорить. Хотя голос всё ещё звучал высоким и детским, мысли в голове были — взрослые. Всё это время я наблюдал. Слушал. Анализировал. Учился. Я не собирался тратить новую жизнь впустую. Я начал разбираться в людях. В политике. В слухах, в семейных историях. Я запоминал, кто и как смотрит на меня. Кто из прислуги глуп, кто — опасен. Кто шепчется, кто врёт, кто слишком часто говорит "сэр" без нужды. Я не был обычным ребёнком. И те, кто были внимательны, это знали. Скажем прямо — меня старались избегать. Я это понимал. И, признаться, сам испугался, когда впервые увидел своё отражение. Белые волосы, почти до плеч. Глаза — жёлтые, не янтарные, а именно золотые, как у хищника. По крайней мере, лицо у меня милое, а не уродливое. Небольшое утешение, но хоть что-то. Большинство слуг меня боялись. Но ещё больше — они боялись гнева моего отца и его дружбы с лордом Орисом Баратеоном. Меня зовут Орис Миллерс — в его честь. Он — улибчивый, добрый дядька, вечно берёт меня на руки хоть и на идене и дарит что-нибудь: древянный меч, пирожок, фигурку всадника. А его жена, Кассана леди штормового предела обожает тискать меня и гладить по голове. " У тебя такие мягкие волоси!" Что, честно говоря, уже начинает раздражать. В три года я начал просить книги. Это выглядело... странно. Только позже я понял, насколько жутко это выглядело со стороны: трёхлетний ребёнок, серьёзно требующий книгу. Взрослые переглядывались. Шептались. Они не знали, что я уже умею читать и писать. Поэтому мне выделили учителя — мейстера Эдмунда. Мужчина с первыми седыми прядями и вечно задумчивым лицом. Типичный учёный, увлечённый знаниями больше, чем людьми. Он начал учить меня читать и писать... А я — делал вид, что учусь. Целый год. Целый проклятый год я притворялся, что «с трудом» постигаю азбуку. А в это время в голове я мысленно переписывал «Илиаду» и «Артиллерию Первой мировой». В результате — к четырём годам я «официально» освоил грамоту. И стал вундеркиндом, «одарённым ребёнком», «маленьким гением». Люди начали смотреть на меня с уважением. Некоторые — с опаской. Мою мать делали крестиянской ведьмой которая околдовала мастера над Оружием поетому мое стремление научится грамоте и быстрое изучение оной стало ещё одним фактом доказавшим што я Син ведьми. А главное — мне наконец-то открыли библиотеку. И с этого момента у меня появился шанс... хоть немного разбавить эту бесконечную скуку. Я решил немного побыть ребёнком. Читал сказки и легенды. Драконы, Дети леса, Белые ходоки, древние твари... Всё это завораживало. Но ето не означает што я не читал книги про историю етого мира. В пять лет я начал постепенно учиться владению мечом.Это было нелегко. Тело — ещё детское. А я, признаться, и при прошлой жизни никогда не держал меча в руках. Но я упорно занимался — вместе с нашим юным лордом, Робертом Баратеоном. Кстати о нем. Наша первая встреча была... странной. Мне только что исполнилось пять. Я сидел во дворе, под деревом, с книгой в руках. И тут — крики. Я поднял голову и увидел, как какой-то пацан — лет шести, в слишком большой одежде с гербом чёрного оленя — прыгает в кусты с бутылкой в руке. Через пару минут во двор вбежали повар и двое стражников. — Ты не видел сына лорда? — спросил один из них. Я пожал плечами: — Не видел. Они убежали. Из кустов вылез мальчик. Подошёл ко мне, обтрушивая листья. — Спасибо, что помог, — сказал он. — Ты… Я тебя раньше тут не видел. Похож на Вайса. Ты его сын? Удивительно, как быстро он соображал будучи шестилетним. — Да, я его сын, милорд. — Не называй меня так, — фыркнул он и плюхнулся рядом — Надоело, что все чуть ли не в зад целуют. Ты мне помог. Надо тебя отблагодарить. Он открыл бутылку. — Будешь? Я посмотрел на него. Мне — пять. Ему — шесть. Алкоголь нам, по-хорошему, противопоказан. Растущие организмы и всё такое. Но, чёрт подери... Я так скучал по выпивке. Я кивнул. Сделал пару глотков. Мы пили из той бутылки и болтали о чём попало. Смеялись. Делали вид, что мы взрослые. Конечно, в тот день нам обоим знатно влетело. Но... Оно того стоило. С тех пор мы с Робертом стали, можно сказать, приятелями. Виделись нечасто — раз в два-три дня, если повезёт. Оба были нагружены: он — своими учителями, я — своими. Меня учили наукам, трудам мейстеров, истории, тактике и, конечно же, фехтованию. А когда мне исполнилось семь, а Роберту — восемь, мы с согласия взрослых начали тренироваться вместе. Я нашёл себе оружие по душе — что-то вроде шпаги, но с лезвием меча, защитой для руки и гардами как у рапиры. Странный гибрид, но мне он нравился: быстрый, гибкий, точный. А Роберт... Роберт выбрал молот. С самого начала. Даже не знаю почему. Наверное, потому что он, хоть и старше на год, рос как будто не по дням, а по часам. Но не всё в моей жизни было так... ярко. Отношения с отцом — мягко говоря, охладели. Он либо постоянно был на тренировках, занят оружейной, либо — если был рядом — не смотрел мне в глаза. И резко находил чем занята в садике от меня штоб уйти. Как будто боялся увидеть в них что-то. Или — кого-то. Мы с Робертом постоянно влипали в какие-то передряги. Слишком скучно жить по распорядку — особенно в Штормовом Пределе. Если Роберт просто жаждал приключений, то я… Я пытался почувствовать радость. Детскую. Настоящую. Четыре года войны в прошлой жизни почти полностью выпалили из меня эмоции. Теперь я хотел их вернуть. Хоть немного. Позже у Роберта появился брат — Станнис. Сначала он был просто очередным младенцем. Роберт к нему быстро охладел. Я тоже. А потом родился Ренли. Совсем малыш. Но едилия нарушилась в тот дождливой день. По ощущениям, весь Штормовой Предел в тот день стоял на стене. Слуги, стража, мейстер, дети... Все смотрели на бурю, что бушевала над морем. Сегодня должен был вернуться лорд Орис. Со своей женой. Шторм был силён. Ветер хлестал по лицу, вода солёной пылью забивалась в рот. Мне не хотелось там стоять — но Роберт попросил быть рядом. Я остался. Под его маской сорванца и весельчака скрывался тонко чувствующий, ранимый человек, который всё принимает близко к сердцу. Ближе, чем показывает. Он очень переживал из-за шторма поетому попросил меня бить рядом. Рядом с нами был Станнис. Он не доставал до края стены, поэтому попросил кастеляна поднять его на руки, чтобы тоже увидеть. И вот — корабль. Большие паруса, огни. Он приближался к берегу. На лицах Роберта и Станниса — радость и тревога одновременно. Я уже знал, чем это закончится. Я заметил первым.На них надвигалась волна. Огромная. Словно сама буря решила ударить. Роберт, кажется, тоже понял. Я увидел, как на его лице появилось выражение, которого раньше не видел , ужас. Он закричал: — НЕЕЕЕЕТ!!! Слишком поздно. Волна обрушилась на корабль. Всё исчезло в пене, в грохоте, в крике. А потом — через мгновение — всплыл перевёрнутый корпус. Все замерли. Словно их ударили по сердцу. Кастелян, первым очнувшись, начал отдавать приказы: — Шлюпки! Немедленно! К берегу! Корабль! На его руках плакал Станнис. А я посмотрел на Роберта. Его глаза стали стеклянными. Как у мертвеца. На лице — смесь шока и горечи, которая, наверное, никогда не сотрётся. Из всей команды спасся только новый шут. Тела лорда Ориса Баратеона и его жены были найдены... Но в таком ужасном состоянии, что даже Роберта и его братьев к ним не подпустили. Народ любил Ориса. Горе было всеобщим. Роберт — как старший сын — стал лордом Штормового Предела. Но он был ещё слишком молод, неопытен, потерян. Станис, по ощущениям, заткнулся в себе. На его лице не было ни одной улыбки. Оно стало вечно серьёзным. Холодным. А Роберт в тот день приказал принести вино в свою комнату и оставить его одного. Даже меня попросил уйти. Я ушёл. Через несколько дней — без пьяных выходок, без истерик — он начал приходить в себя. И стал звать меня всё чаще. Просил быть рядом. Молчать. Слушать. Он открывался только мне. Жаловался. Плакал. — Я не готов, — повторял он. — Я… я просто не готов… К нам начали приходить письма. Сначала — от вассалов Штормовых Земель. Потом — из столицы. Десница Тайвин Ланнистер и король Эйрис Таргариен выразили скорбь. Они написали, что лично прибудут на похороны. Весь Вестерос знал, насколько близкими были Орис, Тайвин и Эйрис — их дружба родилась ещё в огне войны Девяти горшковых королей. Отец… Он тоже словно стал другим. Полностью ушёл в работу. Избегал меня. Даже не смотрел в лицо. Как будто хотел забить. Похороны Ориса Баратеона и его жены обещали быть грандиозными. Они должны были стать не просто прощанием, а встряской для всей страны. Это был не только приезд вассалов, но и десницы вместе с королём. Настал день похорон. Вассалы начали прибывать ещё за несколько дней до этого. Они выражали сожаление, говорили о долге перед Штормовым Пределом, обещали помочь Роберту. Лицемерие. Даже в день прощания со старым лордом его «верные вассалы» уже цеплялись к его сыну. Пробовали щупать власть. Но Роберт… На удивление, держался достойно. Сжав зубы, но не дрогнув. Он улыбался и вел себя задержано Особенность дня заключалась и в другом: все смотрели на меня. Белые волосы в Вестеросе — редкость. Жёлтые глаза? Их вообще никто не видел. Слуги украдкой пялились, септоны перекрещивались, словно я — нечто нечистое. Мне было… плевать. Пусть смотрят. Главное не трогают. Мы стояли во дворе, ожидая прибытия высоких гостей. Вместе с Робертом и всей свитой замка. Небо было мрачным, как будто само скорбело. И вот — распахнулись ворота. Через них въехал королевский кортеж. Перед каретой — всадники, несущие чёрные стяги с красным трёхглавым драконом. Карета остановилась. Глашатай выкрикнул, перекрывая ветер: — Приветствуйте короля Семи Королевств! Короля Первых Людей, Андалов и Ройнаров! Защитника государства — Короля Эйриса Второго из рода Таргариенов! Из кареты вышел мужчина лет сорока. Одет в чёрное, с короной на голове. Длинные белые волосы, лёгкая щетина. И — фиолетовые глаза. В его взгляде и манере двигатса било видно штото не так. Он шагнул вперёд и подошёл к Роберту. Следом выступил другой человек. Глашатай снова выкрикнул: — Верховный лорд Запада, щит Ланниспорта, и десница короля — Тайвин из дома Ланнистеров! Из второй кареты вышел мужчина лет сорока пяти. Уже с первыми седыми прядями в золотых волосах, строгое, холодное лицо, морщины у глаз зелёный, острый взгляд. Он шёл молча, вслед за королём, и тоже подошёл к Роберту. Король подошёл ближе и сдержанно улыбнулся. Фиолетовые глаза скользнули по лицу Роберта. Голос его был мягким, почти учтивым, с нотками грусти: — Рад встрече, Роберт Баратеон. Ты и правда похож на своего отца. Жаль только, что встречаемся мы при таких печальных обстоятельствах… Смерть Ориса — тяжёлая потеря для нас всех. А вот десница говорил по-другому. Коротко и холодно. Тайвин сделал шаг вперёд, лишь слегка кивнул и сказал: — Прими мои соболезнования. Надеюсь, ты станешь достойным мужчиной своего отца. Роберт нервничал. Это было видно. Но держался он достойно. Он провёл высоких гостей внутрь замка. В зал, где лежало тело его отца. Я играл следом . Тело лорда Ориса было накрыто белой тканью. Так было нужно — его останки выглядели слишком… тяжело для глаз. — Я предупреждаю, — сказал Роберт, — после крушения… тело отца выглядит… ужасно. Тайвин взглянул на него холодно. — Я видел и более ужасные зрелища , мальчик, Я и король — должны проститься со старым другом. Голос его был жёстким, как сталь. Роберт вздрогнул, но тяжёлым движением открыл ткань —до пояса. И сразу отшатнулся. Я, бывший солдат, уже привык к таким телам.Но даже я должен признать: мастер сделал всё, что мог… и этого было мало. Глаза — словно сдулись. Кожа — синяя, вздутая, как у утопленника. Шрамы — зашиты наспех, левая рука отсутствует, а в щеке зияла дыра, через которую был виден язык и зубы. Король и десница замерли. Тайвин побледнел. Но выдержал. А вот Эйрис… Он резко побелел, его рвануло прямо на камни пола, и он закричал, почти визгом: — Накройте его! Немедленно! Я мигом шагнул вперёд и накрыл тело обратно. Роберт отшатнулся от тела. Его тоже вырвало. Рядом Тайвин и король Эйрис выглядели… не как лорды. А как люди. У короля губы дрожали. Он шептал, словно в трансе: — О, Семеро… Дружище… Что с тобой произошло?.. А потом — они оба заметили меня. Я как раз накрывал тело белой тканью. И когда поднял голову — встретился глазами с двумя самыми влиятельными людьми континента. В их взгляде был шок. Настоящий. Не фальшь. Эйрис выдохнул, как будто увидел призрака: — …Кто ты? Голос — будто сквозь дым, тихий, сдавленный. Я сглотнул. Ответил как мог, стараясь не запинаться: — Орис Миллерс. Личный слуга лорда Роберта Баратеона. В тот миг оба вздрогнули. Отшатнулись, будто их ударило током. Тайвин даже едва не споткнулся. Наступило молчание. Такое, что даже ветер стих. Первым его нарушил Тайвин. Медленно. Смотрел мне в лицо, как будто сопоставлял что-то. — Миллерс… Звучит знакомо. Ты — сын того телохранителя Ориса? — Да, милорд, — кивнул я. — Сын Вайса Миллерса. Мастера над оружием Штормового Предела. Они удивленно переглянулись. — Я помню твоего отца, — тихо сказал Тайвин, глядя на меня пристально — Он не раз спасал… меня и Ейр… — он осёкся, вовремя исправившись — ...и короля — Так вот куда он пропал… Орис был первым, кто забрал его к себе. Ты действительно похож на отца. Но… твои глаза. Жёлтые? Никогда таких не видел. — Моя мать имела такие, — ответил я. — Она была обычной крестьянкой. И… — Можно без подробностей, — отрезал Эйрис, уже оправившись и приблизившись ко мне. Он уставился прямо в моё лицо. Его фиолетовые глаза не моргали. — Ты похож на валирийца. Достойно… достойно. Сколько тебе лет? — Пятнадцать, Ваше Величество. Он какое-то время молча смотрел на меня, а потом резко отвёл взгляд —и уставился на Тайвина. И вдруг, будто ток прошёл по воздуху, он взорвался: — Это был ты! Да, да, ТЫ! Это ты подстроил смерть Ориса! Я и Роберт — в шоке. А Тайвин… Тайвин, будто ожидал это. Он даже не моргнул. — Нет, Ваша Милость, — произнёс он спокойно.— Я бы не стал убивать друга. Король продолжал кричать пока не устал. А после наступила тишина. Эйрис смотрел ему в глаза. Долго. Молчаливо. Безумно. А потом вдруг повернулся ко мне. — Мне нужно на свежий воздух. И… вино. Он махнул рукой. — Орис. Покажи мне выход. - Идите за мной , ваша светлость.