Глава 7 — Диалог с Луной

Тьма уже не была просто тьмой. Она дышала. Под небом, затянутым серебристым молоком, священники собрались в круг. Капли воска стекали на пол, обвивая древние руны, выжженные когда-то в истёртом камне пола. Их пальцы дрожали не от холода — от страха перед пустотой. — Милостивый Боже, направь к нам голос брата нашего Константина… — проговорил старший, срывающимся голосом, и остальные подхватили, как ветер подхватывает уроненную ткань. В ответ — только тишина. Но не простая. Она была плотной, как дыхание сквозь стекло. И вот тогда она заговорила. Голос был не мужской, не женский. Он звучал как ветер, скользящий по колокольне в полнолуние. Как грусть матери, что забыла, кого ждала. — Зачем вы ищете того, кто уже растворён во мне? Священники вздрогнули. Один из младших отступил назад, чуть не наступив в пламя. — Кто ты? Имя своё назови. Мы звали Константина. — Я — не Константин. Но во мне звучит его шепот. Он вошёл в меня сквозь серебро и ночь. — Он… жив? — Его тело — в Присводне. Его душа — у Луны. И в этот миг, где-то за гранью понимания, в пологой тьме, сам Константин шел по беззвучному берегу. Мир был цвета вина и ржавчины, с небом, похожим на бархатную ткань в церкви. Он слышал голос Луны, как если бы его собственное сердце говорило с ним же. Он хотел закричать. Но мог только думать, и эта мысль ускользала, словно её ловит кто-то с другой стороны зеркала. — Простите… Я не ушёл. Я просто стал другим. Священники замолкли. Один упал на колени. Другой вцепился в своё нательное распятие. А голос — исчез. Но где-то, высоко, луна блестела над крышей, где когда-то выла Алчица. И если вглядеться...