То что не забывается.

Пять лет с тех пор, как Йор последний раз видела, как Лойд смеётся рядом с ней, как он делит с ней шоколадку, как они вдвоём спорят, кто быстрее добежит до лестницы. Пять лет — вроде немного, но для детей, которые выросли — целая вечность. Теперь они были в седьмом классе, почти подростки. Но внутри у них до сих пор жили те маленькие, обиженные и гордые дети, которыми они были тогда.

Йор шла по школьному коридору, держа в руках тетрадку с зарисовками. Её пальцы немного дрожали, как всегда, когда она проходила мимо кабинета, где учился Лойд. Она не смотрела туда, не поворачивала головы, не искала его глазами — но сердце почему-то всегда замирало. Даже спустя годы. Она говорила себе: "Всё прошло, он тебе никто". Но внутри — никогда не проходило.

Он был её первым настоящим другом. И первой настоящей потерей.

На перемене она подошла к автомату с водой. Держа стакан, услышала позади знакомый шаг. Оглянулась.

Он.

Чуть повзрослевший, выше, с немного взлохмаченными светлыми волосами. Всё тот же взгляд — прямой, будто насквозь. Он тоже увидел её. Мгновение — и оба замерли.

— О, привет, — тихо сказала Йор. — Привет, — буркнул он.

Йор не знала, что сказать. Столько лет прошло — и ни одного простого слова в голове. Только это тихое "привет", за которым стояли годы молчания.

— Ты всё ещё… рисуешь? — спросил он вдруг.

Йор кивнула, удивившись.

— А ты всё ещё возишься с конструктором? — Да. Только теперь всё серьёзнее. Электроника.

Она улыбнулась.

— Круто.

Он тоже будто хотел сказать что-то ещё, но не стал.

— Ну… пока, — выдохнула она, развернулась и ушла. Сердце билось как в детстве — громко, глупо и больно.

Спустя неделю в школе объявили, что все седьмые классы будут участвовать в проекте по экологии. Участников распределили по парам — случайно, через программу. Когда учительница прочитала:

— Йор и Лойд… — класс оживился.

Кто-то хихикнул, кто-то переглянулся. Йор почувствовала, как у неё заледенели пальцы. Лойд поднял голову и на секунду посмотрел на неё. Они не улыбнулись. Только обменялись взглядами, в которых было всё: растерянность, страх, и что-то почти забытое.

— Справитесь? — строго спросила учительница. — Справимся, — сказали оба в унисон. И почему-то это прозвучало слишком хором. Слишком по-старому.

Первое занятие было в библиотеке. Они сидели за столом, раскладывая листы, пишущие ручки и материалы. Слов было мало.

— Давай делать про чистую воду, — предложил Лойд. — Я знаю, как сделать фильтр из бутылки, песка и угля. — А я могу нарисовать плакат. И оформить стенд.

Они не смотрели друг на друга. Только на листы бумаги. Работа шла. Не легко — напряжение витало в воздухе, будто пыль. Но они говорили. Уже больше, чем за последние пять лет.

— Ты… изменилась, — сказал он в какой-то момент. — Стала тише. — А ты — стал чужим, — ответила она и сама удивилась своей смелости.

Он не ответил. Только прикусил губу.

— Мы ведь были друзьями, — выдохнула она. — Самыми близкими. — Были. — Почему ты тогда всё испортил?

Он поднял глаза. В них не было злости. Только боль.

— Потому что испугался. Что я для тебя — никто. А ты уехала, и я думал, что тебя больше не волнует, что мы… — он замолчал. — Я хотела всё рассказать, когда вернусь, — прошептала Йор. — Но ты тогда… отвернулся. А потом сказал, чтобы я отстала. — Я помню, — тихо. — И это… больно. До сих пор. — Мне тоже.

Наступила тишина. Очень долгая. Но не глухая. Живая.

На следующем занятии они уже разговаривали свободнее. Йор рисовала черновой эскиз, Лойд что-то записывал в тетрадку.

— Помнишь, как мы однажды прятались в шкафу от учителя физкультуры? — Ты тогда хихикала, и нас нашли, — усмехнулся он. — А ты потом свалил всё на меня, — фыркнула Йор. — Не-не, я сказал, что это был план — разведка.

Они засмеялись. Негромко, но вместе. И кто-то из одноклассников, проходя мимо, удивлённо уставился.

Но всё не могло быть легко.

На перемене к Лойду подошёл Крис — один из его новых "друзей".

— Ты чё, с этой странной опять торчишь? Она ж ботан и тихоня. Совсем, что ли?

Лойд сжал кулаки.

— Отстань. — Серьёзно? У тебя что, романтика?

Йор слышала это. Она не подходила. Только стояла за колонной и слушала.

После школы она подошла к Лойду у ворот.

— Зачем ты снова со мной работаешь, если тебе стыдно?

Он вздрогнул.

— Что? — Ты не заступился. Когда тот сказал, что я странная. — Йор… я просто не хотел ссориться с ним. — Значит, ссориться со мной — нормально? — Нет! Я… я просто не знаю, как всё правильно. Я боюсь. — Чего? — Того, что всё снова сломается.

Йор посмотрела в его глаза. Те же, как в детстве. Только уже чуть глубже.

— Уже сломалось, Лойд. Пять лет назад.

Он ничего не ответил. И она ушла.

В тот вечер она долго не могла уснуть. А утром в рюкзаке её ждал листок.

«Йор. Я не умею нормально говорить. Я был маленьким, глупым и обидчивым. Но я скучал по тебе всё это время. Я до сих пор храню платочек с твоим рисунком. Мне стыдно. И страшно. Но если ты позволишь — я хочу снова быть рядом.

— Лойд»

Йор читала письмо снова и снова. И плакала. Не от обиды. А от того, что он всё-таки помнил.

На следующий день они встретились у автомата с водой. Как в первый раз.

— Привет, — сказала она, неуверенно. — Привет. — Я получила письмо. — Я… боялся, что ты не захочешь… — Я хочу, — перебила она. — Что? — Я хочу снова дружить. Но… на этот раз по-настоящему. Без исчезновений. Без молчания. — Я обещаю, — тихо.

Они молчали. Но теперь — вместе.

Проект они защитили на ура. Учителя хвалили оформление, и особенно — работу в команде.

— Вы будто давно друг друга знаете, — улыбнулась одна из преподавательниц. Йор и Лойд переглянулись. — Давно, — сказали они в один голос.

И впервые за пять лет — это прозвучало не как боль. А как начало чего-то нового.