И если все против нас.

Вот прошло несколько лет. Им уже было 16.

Йор изменилась. Стала выше, спокойнее, сдержаннее. Она по-прежнему была тиха, но теперь за её тишиной скрывалась сила — та, что приходит с пережитым. Лойд тоже изменился. Уже не тот шумный мальчишка, а почти взрослый. Острый взгляд, уверенный голос, лёгкая улыбка, которую он дарил лишь избранным. А ещё — они снова проводили время вместе.

Йор и Лойд сидели вместе на переменах, выходили после школы, обсуждали музыку, книги и странные видео, которые Мила кидала им в чат. Они смеялись. И между ними снова было что-то. Даже крепче, чем раньше. Хотя и хрупкое.

Но Фиона не успокаивалась.

Фиона Форст, чья улыбка всегда была натянутой, а манеры — холодно-выдержанными, никак не могла смириться с тем, что Лойд всё ещё рядом с Йор. После всего.

Она пробовала быть милой. Потом — яркой. Потом — взрослой. Ничего не работало.

Теперь она решила играть грязно.

— Лойд, ты ведь понимаешь, что Йор… странная? Она всё время держится особняком. Никогда ничего не говорит. Это ненормально. — Это её дело, — ответил он, не отрываясь от тетради. — Просто подумай. Может, ты с ней только потому, что у вас детство общее? А сейчас ты уже другой. У тебя другие интересы. Тебе не кажется, что ты застрял в прошлом?

Лойд закрыл тетрадь.

— Фиона. Я не застрял. Я выбрал.

Фиона сжала губы.

"Он не сдвинется... Значит, сдвинем всё вокруг него."

На следующей неделе класс начал меняться. Мелко, исподтишка.

— Слышала, Йор пробовала поступить в театралку? Ха. Она же даже говорить нормально не умеет. — Не знаю, что он в ней нашёл. Она же как тень. — Может, она его чем-то шантажирует?

Йор сначала не замечала. А потом — почувствовала взгляды. И тишину вокруг. Даже те, кто раньше просто здоровался, теперь будто не замечали её.

Мила — единственная, кто осталась рядом. И Лойд. Он смотрел на всех с холодным презрением, если кто-то бросал кривое слово в сторону Йор.

— Почему они такие? — прошептала Йор, когда они шли по коридору. — Я же ничего не сделала.

Лойд посмотрел на неё.

— Потому что ты не такая, как они. Потому что ты лучше.

Фиона не отступала.

— Он только жалеет тебя, Йор, — сказала она однажды, когда Йор стояла одна в холле. — У него просто чувство вины. Ты не настоящая часть его жизни. Он просто добрый. Не обольщайся.

Йор молчала. Но потом ответила:

— А тебе не надоело быть злой?

Фиона резко ушла.

Через день кто-то написал на Йориной парте: "Жалкая тень."

Когда Мила увидела это, она подошла к Йор и села рядом, не говоря ни слова. Просто взяла за руку.

А Лойд, проходя мимо, вырвал лист из тетради и крупно написал: "Ты ярче всех."

Положил на парту.

— Не давай им влиять. Никогда, — сказал он.

Йор смотрела на него, и внутри что-то сжималось. Хотелось просто остаться в этом моменте. Навсегда.

Вечером она пришла домой и увидела Юрия — её младшего брата — за игрой. Родители были на ужине у друзей. Всё было, как всегда.

До тех пор, пока не раздался звонок.

Авария.

На трассе.

Врезался грузовик.

Мама погибла на месте.

Отец — через сорок минут.

Очевидцы сказали, что машина была почти неузнаваема.

Йор не слышала, как плачет. Только Юрий. Его голос бился в голове. А потом — тишина. Долгая, холодная.

Похороны прошли в ветреный день. Йор стояла в чёрном пальто, крепко держа Юрия за руку. Он не отпускал её ни на шаг. Всё остальное было как во сне.

После — чемоданы. Бабушка. Деревня.

Уход. От всего.

От школы. От класса.

От Лойда.

Она не успела сказать ему сама. Но в понедельник он пришёл к её дому. Увидел коробки. Увидел, как она стоит на крыльце с пустыми глазами.

Он подошёл.

— Йор.

Она подняла взгляд.

— Прости, — сказал он. — Я… я не знаю, что говорить. — Не говори, — прошептала она. — Просто будь.

Он обнял её. Молча. Сильно.

Юрий стоял в стороне, смотрел на них и не вмешивался.

— Я не знаю, вернусь ли, — сказала она. — Я буду ждать, — сказал он.

Пауза.

Слова рвались изнутри.

Он взял её ладонь.

— Я обязательно найду тебя.

Йор слабо улыбнулась.

— Если судьба… ещё встретимся.

Она повернулась и пошла к машине.

Он стоял на месте. Пока она не исчезла за поворотом.

А в его кармане лежала та самая записка — старая, сложенная вчетверо. С надписью:

"Я скучаю. Даже если молчу."

И Лойд, стоя один на пустой улице, прошептал:

— Я тоже.