Глава II - Рандеву в лабиринте жизни: часть I - Пылающий зимой Владивосток

Если на территории Тавриды сохранялась хотя бы иллюзия выборности некоторых органов власти, то во Владивостоке таким акциям внимания не уделялось. При этом, власть Колчака с каждым годом становилась все менее устойчивой, во многом из-за двух факторов: непоследовательности принимаемых решений, обусловленных попыткой создать новую идеологию, и ухудшения здоровья самого Верховного Правителя. За последние пять лет обслуживающий Колчака штат врачей увеличился с трех до десяти человек, что не могло не повлиять на его образ как лидера государства, а принудительная госпитализация в середине октября 1935 года окончательно добила его авторитет. После этого борьба за власть разгорелась в столице с новой силой. Три группировки схлестнулись друг с другом за возможность подчинить себе всю страну. Первый претендент на власть — Владимир фон Каппель, человек, который эвакуировал золотой запас империи сначала в Нижний Новгород, а затем в Читу, а также организовал активную оборону против наступающих войск Василия Блюхера. Своей приверженностью идеалам старой России генерал заслужил поддержку церкви, жителей деревень и старого офицерства. Планы Каппеля невелики: во многом он планирует проводить прежнюю внутреннюю политику, но более структурированно, а также найти компромисс с Отделением, чего Колчак делать не собирается и делает вид, что этой организации не существует. Второй претендент — Ольга Романова, старшая дочь покойного императора Николая. В её планы входит реставрация монархии, что подкупает многих ностальгирующих о былом граждан, но этот фактор стал лишь вторичным. В планы Ольги входила тотальная реформа государственного аппарата, которая сделала бы главной организацией в государстве Пятое Отделение, как это уже произошло в Тавриде, пусть и неофициально. Подобный союз наследницы и ведомства был обусловлен её желанием поставить на службу государству священные реликвии, что вызвало конфликт с церковью и, соответственно, частью элиты. Ольгу поддерживает молодое офицерство, городские жители и, естественно, монархисты и Пятое Отделение, а также породнившийся с царской династией олигархический клан Юсуповых. Ольга нередко появлялась на светских приёмах в парадной форме Отделения и в сопровождении офицеров организации, хотя официально та не считалась членом ведомства. Третьим претендентом удостоился стать Анастасий Вонсяцкий, молодой лидер, сумевший объединить разрозненные партии и общественные объединения правого толка в одну организацию — Союз Новой России или СНР. Открещиваясь от идей покойного Родзаевского, тот стал компромиссной фигурой для молодёжных организаций и черносотенцев, закоренелых дворян, которых возглавляет дуэт из уже престарелого, но все ещё энергичного деятеля искусств Виктора Васнецова и философа и публициста Ивана Ильина. Их труды стали идеологической основой для новой организации, а финансовые вложения новоиспечённого олигарха Михаила Терещенко, бывшего министра финансов Временного Правительства и заклятого врага Феликса Юсупова, помогают им распространять свои взгляды и укреплять ряды. Идеологический фактор расколол дворян между двух лагерей: сторонники более прагматичных и в то же время циничных подходов отдают свое предпочтение Пятому Отделению, в то время как более идеалистически настроенные представители высшего сословия выбирают Черную Сотню. Примечательно то, что Вонсяцкий, а также его благодетели и соратники стремятся к реставрации монархии, дабы предложить Ольге корону, но на своих условиях, главным из которых было бы ограничение Пятого Отделения и её личной власти, а также наложение финансовых ограничений на дела Юсуповых. Отдельные же представители Сотни продвигают мысль о том, что наследница находится в заложниках у Отделения, и их священная миссия — освободить ее, но искренность подобных суждений остается под вопросом.

*****************

14 декабря 1935 года — Что-ж, могу сказать, что ваше состояние порядком лучше, чем было на прошлой неделе, и повторная госпитализация не потребуется, — сказал личный врач Колчака. — Спасибо, вы... можете идти, —  немного подумав, сказал Верховный Правитель. Доктор сверкнул своим халатом у двери и будто исчез. Казалось, Колчак должен был радоваться своему выздоровлению, но тот не проявил никаких эмоций. Он решил развернуть свое кресло и взглянуть в окно, из которого можно было увидеть главную площадь Владивостока. Из окна он видел не только красивые здания и заснеженные деревья, но и тех, кого по-настоящему боялся. По улице проходили четыре офицера в чёрных мундирах и полушинелях. Холод тут же пробежал по спине Александра. Пусть он и был главным человеком в России, были и те, кого он пытался максимально ограничить, как мог – Пятое Отделение. В руках этой организации были орудия, оставленные на земле более двух тысяч лет назад, на нее, в свое время, работали люди, способные в одиночку перебить целые роты солдат, а командовал этой организацией далеко не назначенный Верховным Правителем военный министр Владимир Каппель. Подчинялось Отделение наследнице русского престола Ольге Романовой и ее соратнику Борису Савинкову. Колчак снова развернул свое кресло, и достал портсигар. Знакомый вкус табака успокоил адмирала, и тот задумался о своей стране, которую выстраивал уже двадцать пять лет. Воспоминания о походе в Маньчжурию ненадолго вернули улыбку на лицо верховного правителя, но он тут же вспомнил о предательстве Унгерна и Семенова, а затем и о стагнации монгольской кампании, после чего нахмурился. Внезапно, он начал задыхаться.

*****************

Статья главной газеты Владивостока «Русский вестник» от 18 декабря 1935 года: Стало известно о том, что Александр Васильевич Колчак пережил инсульт. Его личный врач воздержался от подробных комментариев, но оценил нынешнее состояние Верховного Правителя как удовлетворительное. Сейчас он находится на своей даче, где ему оказывается вся необходимая помощь. Хотя часть врачей утверждает, что Александру Васильевичу будет крайне трудно восстановиться от подобного потрясения в силу возраста и его злоупотребления табаком, мы от всей нашей редакции желаем ему скорейшего выздоровления и возвращения в строй.

*****************

В сотне километров от Владивостока, близ поселка Дунай, который расположился около побережья, вот уже год шла грандиозная стройка. Обычно на реализацию проектов такого масштаба уходило два-три года, но этот объект уже был близок к завершению. И если в учредительных документах посмотреть на его кураторов, то все становилось очевидно. Указанные там фирмы ясно давали понять, что строительством руководило Пятое Отделение. Уже ближе к вечеру к огромным строительным лесам подъехало несколько автомобилей, одного взгляда на которые хватало для того, чтобы понять, что им лучше всегда уступать дорогу, хотя на машинах и не было правительственных номеров. Автомобили остановились прямо у стройки, и из них начали выходить офицеры, одетые в серые шинели. Один из них подошел к машине, стоящей в центре колонны, дабы открыть заднюю дверь, но опоздал. Из нового форда вышла сама Ольга Романова, два дня назад ставшая главным претендентом на руководящий пост во Владивостоке. Главный инженер тут же направился к ней. — Ваше Императорское Величество, мы просим прощения за задержки в строительстве, — в его голове чувствовался некий страх. — Все в порядке, я здесь не для того, чтобы вас отчитывать, — после этих слов Ольги глаза инженера перестали беспорядочно бегать. — Ворота уже доставили? — Да, несколько часов назад. Желаете осмотреть? После кивка со стороны Ольги охрана обступила ее и вместе с главным инженером те направились в глубь стройки. На кристально белом снегу лежали изготовленные в Италии чугунные ворота, на которых красовался двухглавый орел. Главным же его отличием от общепринятого герба белого движения было то, что вместо скипетра и державы в когтях птицы находилось золотое копье и венок – это был символ Отделения, учрежденный совсем недавно. — Это именно то, что я хотела увидеть, — спокойно произнесла Ольга. — В целом, насколько завершена стройка? Когда можно будет посмотреть на Ласточку? — Ваше Императорское Величество, внутренняя и внешняя отделка практически уже завершены, до конца апреля все будет готово, и Отделение сможет полноценно въехать в Черную Ласточку. — Хорошо, не вижу в этом проблем, постарайтесь все успеть, — Ольга положила руку на плечо инженера, — Василий Федорович, не разочаруйте меня, и сможете рассчитывать на место первого архитектора империи. Сделав акцент на трех последних словах, наследница подала характерный жест своей охране, после чего те направились обратно к автомобилям.

*****************

Владимир фон Каппель был известен в народе как большой друг церкви и всех верующих — практически все воскресенье генерал проводил в церкви. По этому поводу в газетах регулярно появлялись заголовки, рассказывающие о том, как один из самых влиятельных людей в стране терпеливо отстаивал службу в церкви, не забывая упомянуть, что последний раз многих других членов правительства там не видели очень давно. Хорошим другом и духовным наставником фон Каппеля был митрополит Петр, в миру известный как Петр Полянский. Не смотря на их тесную связь, между ними было одно противоречие, которого раньше старые друзья стремились избегать. Фон Каппель в случае становления следующим Верховным Правителем был готов на сделку с Отделением, митрополит Петр же требовал от спецслужбы прекратить использование реликвий и личного покаяния Ольги и Савинкова перед всеми верующими. Руководствуясь уже привычным распорядком дня, после службы в главном соборе Владивостока Владимир фон Каппель вместе с митрополитом Петром направились в трапезную. — Ты выглядишь уставшим, — сказал Владимир своему другу, — ты не спал сегодня? — Да, всю прошедшую ночь я молился о здравии Александра Васильевича, — митрополит выдержал небольшую паузу, после чего продолжил, — именно благодаря ему церковь смогла обрести такой статус, как сейчас. — Ты совсем себя не бережешь. Я также молился о его выздоровлении, но не стоит так себя истощать. — Тебе этого не понять. Если Александр Васильевич не справится с болезнью, то в Россию снова вернется смута, как это случилось двадцать лет назад. Фон Каппель знал, что ответить своему другу, но очень боялся поделиться той мыслью, ведь это могло прозвучать как предательство. Наконец, он решился. — Если это все-таки случится, я позабочусь о России, — тихо сказал генерал. Митрополит посмотрел на своего друга с воодушевляющим взглядом. — В таком случае, я благословлю тебя. В твоих силах спасти страну. Отобедав в трапезной, фон Каппель и Полянский направились к выходу. Как только друзья оказались на улице, то поняли, что окружены журналистами с фотокамерами. — Так нужно, — тихо сказал митрополиту генерал, на что Петр с пониманием кивнул.

*****************

Сегодня в жизни Алексея Смолянова был знаменательный день. Еще недавно проходивший практику в Русском вестнике студент журналистского факультета сегодня был приглашен на заседание редакции, посвященное номеру, выходящему в грядущий понедельник. Знание Алексеем французского и английского пришлось ему очень кстати – он всегда знал, что находилось на первых полосах европейских газет. И, как и всегда, он заранее перевел одну из статей «La Croix», французского журнала христианской направленности, дабы при удобном случае представить ее главному редактору. С самого начала заседания Алексей понял, что его статья точно не попадет на первую страницу, но все же не терял надежды. «Верховный правитель борется за жизнь», «Отделение ликвидировало крупнейшую партию опиума», «Владимир фон Каппель о своем отношении к Богу», «Активисты из Союза Новой России предотвратили уличную кражу», как только в конференц-зале озвучивались эти заголовки, редактор, предложивший ту или иную новость, протягивал уже главному редактору вместе с черновиком статьи еще один маленький листок. На этом листке указывалась сумма, которую газета получит в случае публикации той или иной новости. После часа обсуждений Алексей все же решил предложить свою статью. Он аккуратно поднял руку, и после того, как главный редактор посмотрел на него, начал говорить. — Николай Ефимович, я перевел одну статью из французского христианского журнала, возможно, это будет интересно читателям. Алексей аккуратно протянул переведенную им статью. Очевидно, что второго листка у него не было. На лице некоторых редакторов появилась улыбка. — Сейчас посмотрю, — многозначительно сказал Николай Берестов. Главный редактор надел очки для чтения, которые снял несколько минут назад, думая, что заседание близится к концу и начал вникать в данный ему документ. Дочитав до конца, он немного улыбнулся и снова посмотрел в сторону Алексея. — Почему бы и нет, звучит интересно, — Николай ненадолго задумался, после чего продолжил. — Поставим эту новость между двумя политическими, на второй странице. Для Алексея это был успех.

*****************

Нетленное тело безымянного священника

Оригинальный текст – Франк Обен, перевод – Алексей Смолянов

В ночь на тридцатое декабря в городе Бельгард полицией было обнаружено тело неизвестного священника. По данным полиции, каких-либо вещей или документов при нем обнаружено не было, а потерпевший скончался от ножевого ранения в области сердца. После проведения первичной экспертизы тело было отправлено на опознание, однако священники близлежащих церквей утверждают, что не знают этого человека и даже не видели его в качестве прихожанина. Однако следователей и медиков больше всего поразило то, что спустя уже несколько суток тело не начало разлагаться, сохраняя свой первоначальный вид. Сейчас в полицейский отдел номер восемь приходит огромное количество людей, утверждающих, что они являются родственниками убитого, реальная цель которых заключается в желании посмотреть на нетленного священника. Настоятель церкви Святого Бруно в Бельгарде, Фредерик Монису, так прокомментировал эту ситуацию: «Это истинное чудо, я не могу с этим поспорить. Однако, первоочередной целью всех нас сейчас должно стать установление личности нашего покойного брата, дабы мы затем могли отправить его нетленное тело в Ватикан». Папа Пий XI пока никак не прокомментировал данную ситуацию, Святой Престол продолжает хранить молчание.

*****************

Ранним утром кортеж из семи автомобилей ехал к порту Владивостока. Любой гражданин, который по неизвестной причине оказался на улице в пять утра, понимал, кто именно там едет. На всех правительственных автомобилях и даже на машинах первых лиц СНР над фарами ставился маленький флагшток, на котором развевалось знамя Белого движения. На проезжаемом же сейчас по Николаевской улице автомобиле реяли флажки Российской империи образца 1914 года, а это значило, что кортеж принадлежит Ольге. — Как только люди просыпаются в такое время, — сказала Ольга сама себе, сидя на заднем сиденье. — Хоть бы успели… Проехав еще около двадцати минут, кортеж очутился в порту, к которому уже подплывал эсминец «Александра Федоровна», возвращавшийся из Британского Губернаторства Цейлон. Когда корабль вошел в порт и остановился у причала, охрана Ольги по ее команде выстроилась у выхода из судна в две шеренги друг напротив друга. Как только девушка, которую ждала Великая Княжна, сошла на берег, солдаты достали сабли из ножен и подняли их вверх, скрестив те прямо над вернувшейся из далекого путешествия Анастасией Романовой, младшей дочери Николая II. Увидев свою старшую сестру, Анастасия побежала прямо к ней. — Как же я рада вернуться, — с восторгом сказала Анастасия. Увидев ее, легкая улыбка также появилась и на лице Ольги. — Я тоже рада, что все в порядке, — с несвойственной для Ольги добротой произнесла да. — Как тебе Цейлон? — Я была только на острове, сказали, что в Северных владениях сейчас небезопасно. — Виделась с братом Эдуардом? — Да, всего один раз. На следующий день он уехал в Мадрас, и все время, что я там находилась, в небе постоянно пролетали военные самолеты, вроде того, который принадлежит господину Савинкову. — Значит, планируют контратаковать. Британия определенно попытается дойти до Хайдарабада, она не бросит один из самых своих богатых городов… — Ольга решила придержать эту мысль. В конце концов, она могла поговорить со своей сестрой на более приятные той темы. — Хорошо, хочешь сейчас куда-то заехать, или сразу домой? — Сможем посмотреть город? — Конечно. Ольга открыла дверцу автомобиля и следом за Анастасией села на заднее сиденье. Уже через несколько минут кортеж ехал по главной площади города, которая была украшена к Рождеству. Повсюду были развешены разноцветные гирлянды и фонари, а на пешеходной площади работники устанавливали пиротехнику. В это рождество всей России очень повезло — снега выпало очень много, особенно по сравнению с прошлым годом, когда его практически не было. — Что думаешь? — спокойно спросила Ольга. — Очень красиво, будто бы это Петербург. — Лучше и не скажешь… — на лице наследницы снова появилось улыбка. — А Алексей приедет сегодня? — Я отправляла ему письмо, но он так и не ответил. Хотя, я думаю, что он будет, но вряд ли скажет мне хотя бы слово. — Все еще в обиде на тебя? — в словах Анастасии чувствовалось сожаление. — Сложно сказать, все-таки он священник, а я глава Пятого Отделения. Какие еще тут могут быть отношения… — Я могу поговорить с ним, если хочешь. — Не стоит, ты же приехала домой, чтобы отдохнуть, а не чтобы решать мои проблемы, — эти слова Ольга были не простой отговоркой, сказанной из-за нежелания видеться с Алексеем. Великая Княжна в абсолютном большинстве вопросов доверяла лишь себе, и никому больше.

*****************

Ранним утром Анастасий Вонсяцкий направлялся на дачу Александра Колчака, которую адмирал последние несколько недель отказывался покидать. Лидер СНР хотел повидаться с Верховным правителем до того, как к нему прибудет его семья. На этот раз он отказался от привычного ему кортежа, в наличии которого он стремился повторить первых лиц страны, и даже от водителя – Анастасий решил, что эта встреча должна быть личной, будто бы свидание двух старых друзей. Подъехав к воротам особняка, он вышел из автомобиля и подошел к одному из охранников. — Имя и фамилия, — безразлично произнес охранник, будто бы не зная, кто перед ним стоит. — Анастасий Вонсяцкий, — спокойно произнес гость. — Цель визита? — Личная встреча. — Вас ждут, — сказал охранник, после чего проверил карманы и пиджак гостя. — Вы можете идти, машину придется оставить. — Хорошо, — ответил молодой человек и направился прямо по вымощенной тропинке. Приедь Вонсяцкий на один день раньше или на день позже, ему бы ответили «Верховный правитель не принимает гостей», но вчера вечером Колчак отдал приказ пропускать к нему всех, кроме сотрудников Отделения. Его целью было узнать, кто решит прийти к нему в преддверии Рождества и с какой целью, ведь сейчас, когда его здоровье пошатнулось, необходимость в лояльных ему людях росла с каждым днем, а визит перед одним из самых важных православных праздников стал для Верховного правителя своеобразным маркером. Войдя в дом и пройдя прихожую и гостевую комнату, Анастасий застал Колчака, который пил чай. В углу комнаты сидел один из его охранников и читал газету, а личный врач собирал свои вещи. Колчак взглянул на своего гостя. — Здравствуйте, Александр Васильевич. — Проходи, — тихо сказал Верховный правитель. Вонсяцкий кивнул и направился к столу. В это время Колчак взял пустую чашку и открыл краник самовара. — Присаживайся. Как только Анастасий сел за стул, Колчак продолжил. — Ты по какому вопросу? — Хотел проведать вас перед Рождеством. — Это дело хорошее, — сказав это, Колчак отхлебнул немного чая, молодой человек сделал то же самое. — Как видишь, со мной все в порядке, что бы там не писали в газетах. Жаль только, что врачи запретили идти в ночь на рождественскую службу. — Хотели пойти в Церковь Пресвятой Богородицы? — Да, как по мне, это одно из лучших мест города. Одно из самых спокойных, если не самое. Вонсяцкий понял, что это, возможно, его единственный шанс выставить себя сейчас в хорошем свете, а потому решил действовать. — Я знаю одного хорошего батюшку, Александр Васильевич. Я могу попросить его составить вам и вашей семье компанию в рождественскую ночь, если он не окажется занят. Колчак снова посмотрел на гостя и немного улыбнулся. Это было именно то, что он хотел услышать. Неформальность, уважение к религии, и, самое важное, уважение к нему. Колчак допускал, что все это может быть тщательно спланированной акцией, но он был готов поверить в то, что намерения Анастасия были искренние. — Он сможет приехать самостоятельно? Если нужно, я могу отправить за ним автомобиль. В каком храме он служит? — Протоиерей Федор, несет службу в Успенском Соборе. Разговор длился еще около получаса — Вонсяцкий и Колчак обсуждали самые разные темы, начиная с подготовки города к празднику и заканчивая новым вооружением, недавно поступившим в армию. Анастасий вышел из дома Верховного правителя в приподнятом расположении духа.

*****************

В ночь с пятого на шестое января в аэропорт Владивостока прибыл борт из Греции. На нем, помимо всех остальных пассажиров, находились Софья Федоровна Омирова и Ростислав Александрович Донской, жена и сын Колчака, которым Александр несколько лет назад посоветовал сменить фамилии и уехать из страны из-за нарастающих противоречий во власти. Верховный Правитель понимал, что его сын не сможет занять место руководителя страны, а потому решил оградить его и свою жену от интриг. Узнав, что муж пережил тяжелый удар, Софья больше не могла оставаться в Греции и отправилась обратно в Россию вместе со своим сыном. В один момент Колчак позвал сына в свой кабинет для одного серьезного разговора. — Я правда рад, что ты и Софья приехали, дабы поддержать меня в трудную минуту, но ведь ты ведь помнишь, почему я отправил вас в Грецию? — со стороны могло показаться, что Верховный Правитель сердится на своего сына, но все обстояло совершенно иначе. Из-за болезни у Колчака начал садиться голос. — Да, отец, — спокойно ответил Ростислав. — Пожалуйста, восприми мои следующие слова так серьезно, как только это можешь, — Колчак взял небольшую паузу, после чего продолжил. — Как только что-то случится, улетайте из России. — Хорошо, я обещаю, что так и поступлю. Колчак похлопал сына по плечу. — Рад, что ты понимаешь. А пока не будем омрачать приближающийся светлый праздник, пойдем в гостиную. Александр и Ростислав вышли из кабинета, как вдруг Колчак снова обратился к своему сыну. — Врачи запретили мне выходить на улицу до полной поправки, поэтому сегодня мы не сможем сходить в храм. К нам домой прибудет священник, который отслужит для нас рождественскую службу, я уже послал за ним.

*****************

Рождественское утро сначала сменил день, а затем и долгожданный вечер. В это время в Новый Зимний Дворец прибывало все больше гостей, Владимир Каппель вместе со своей женой отправился в Церковь Пресвятой Богородицы, Колчак скомандовал своему гостю начинать службу, а Вонсяцкий, будучи невероятно уставшим, все никак не мог уснуть. Он не знал, что именно произошло после того, как он покинул резиденцию Верховного правителя. Только спустя несколько дней Михаил поймет, что сделал все идеально. В то же время съезд во дворце Романовых только набирал обороты. Его посещение в высших кругах Белой России стало своеобразным маркером лояльности Ольге и Отделению. Самым неожиданным же гостем на этом мероприятии стал человек, пожелавший пройти не через парадный вход, а через запасной, где практически никого не было, желая сохранить сам факт своего визита в тайне — Алексей Николаевич Романов. Поднявшись на третий этаж, мужчина в черной рясе направился к одной из угловых комнат, где его уже ждали Анастасия и Ольга. Он аккуратно открыл дверь и вошел. — Все, что будет сказано здесь, не услышит больше никто, — наследница говорила спокойно и старалась показать свое доверие к гостю. Священник кивнул и сел в кресло, стараясь преодолеть мучающее его чувство в груди. После этого Ольга посмотрела на дверь и направилась прямо к ней, а Анастасия сидела неподвижно. — В глухих стенах нет смысла, если кто-то просто приоткроет дверь и все подслушает, — Великая Княжна задвинула все замки на двери, о которых Алексей забыл. Как только та села обратно, Анастасия обратилась к своему младшему брату. — Если ты не хочешь говорить с Ольгой, можешь со мной. Если нужно, я могу попросить ее выйти. — Не стоит, — ответил Алексей. — Ведь я здесь, чтобы извиниться перед вами. — После этих слов наследница смотрела на своего младшего брата, принявшего постриг, не отрываясь. — Я знаю, что тогда поступил неправильно, просто бросив вас. — Ты нас не бросал, — младшая сестра искренне хотела поддержать монаха. — Когда я осознал, что все, о чем мне говорил Распутин — это ложь, я больше не знал, кому верить. — Алексею нужно было перевести дух. — Я все еще не могу смириться с тем, что делает Отделение, но теперь понимаю, что это наименьшее зло из возможных, и что это дает мне возможность жить. — Сын последнего императора поднял перед собой ладони, пальцы которых были увешаны кольцами, помогавшими сдерживать его болезнь. —  Прости меня, сестра, если сможешь. Мы все понимаем, что я — не лучшая кандидатура на корону, а ты с детства была той, кто достойна ее, и той, кто хотел ее. Глядя на Алексея, Анастасия понимала, что сейчас на его глазах проступят слезы. — Все хорошо, мы рядом, — утешающим тоном произнесла девушка. — Спасибо, — протерев глаза, спокойно ответил ей Алексей. — Куда большее зло — это превращение церкви в инструмент войны, а именно этим и занимается Полянский в последние годы. Ольга не ожидала такого откровения. — Я хочу попросить вас об одном одолжении. — Конечно, — этим словом Анастасия будто бы заполонила всю комнату. — Если вы вдруг как-то можете на это повлиять… я бы хотел нести службу в тихом и спокойном месте, а не во Владивостоке, где сановники стали политиками, — в голосе монаха чувствовалось отчаяние. — Я сделаю все, дабы помочь, — спокойно ответила Ольга. Она уже понимала, кому нужно будет написать с этой просьбой. Анастасия встала со своего кресла и подошла к Алексею, приобняв его за правое плечо, а наследница встала рядом. — Все в порядке, слышишь? Мы никогда не закрывали свои двери для тебя, и всегда будем рады видеть снова. Мы — твоя семья. — Простите меня, я был очень глупым, — повторил монах.

*****************

Радиообращение Верховного правителя по случаю Рождества Христова

Дорогие сограждане, для меня большая честь поздравить каждого из вас с наступающим светлым праздником. В этот день мы не должны забывать о тех, кто нам дорог, о тех, кто нам помогает в это нелегкое время, и о тех, кто погиб, защищая православную веру. Двадцать лет назад, благодаря их жертве, мы вновь обрели надежду на лучшее будущее. Наша главная задача, всех и каждого, это защитить ту Россию, ради которой войны Христа отдали свои жизни на улицах Екатеринодара, Царицына и Иркутска. Я верю, что вместе, пройдя тяжелейший путь, однажды мы вновь увидим белокаменный московский Кремль и Зимний Дворец в Петрограде.

*****************

Воровство праздника

Вчера, 9 января, силами Пятого Отделения во Владивостоке был задержан министр инфраструктуры и транспортного сообщения. После проведенной проверки было выяснено, что гирлянды и венки для украшения города закупались по завышенным ценам, а на даче у министра обнаружили один миллион рублей наличными. Прокуратурой уже было возбуждено уголовное дело по статье «мошенничество», обвиняемому будет грозить от 3 до 5 лет лишения свободы. Михаил Терещенко, министр экономического развития, назвал произошедший арест «возможностью для молодых управленцев занять пустующее место». По его мнению, министерству инфраструктуры давно была необходима подобная акция, так как оно стало «главной святыней коррупции». Так или иначе, ВрИО министра инфраструктуры все еще не был назначен.

*****************

В этот день Вонсяцкий не планировал покидать свой дом: никаких дел у СНР не намечалось, никаких причин для беспокойства не было. Вдруг в его дверь позвонили. Анастасий был озадачен – сегодня он никого не ждал. В его голове проскользнула мысль: «А что, если за ним послали убийцу?». На Вонсяцкого уже совершалось несколько покушений, которые, к счастью для него, оказывались неудачными. В расследованиях указывалось, что те совершались красными диверсантами. Молодой человек достал из сейфа пистолет и, держа его в левой руке за спиной, открыл правой дверь. — Господин Анастасий, я рад поздравить вас с назначением на должность министра инфраструктуры и транспортного сообщения Владивостока, — после этих слов ошарашенный данной новостью Вонсяцкий постарался незаметно открыть тумбу, стоящую рядом с дверью, дабы положить туда пистолет. — Это вам от Верховного правителя. — почтальон протянул Анастасию запечатанный конверт, после чего продолжил. — Верховный правитель приглашает вас на совместную прогулку, через два дня, в парке у горы Седанки, ровно в девять утра. Анастасий кивнул и тут же снял с него гербовую печать и достал письмо. Там была написана всего одна фраза: «Не разочаруй меня». — Что мне передать Александру Васильевичу? Вы придете? Ответ нужно дать сейчас. Вонсяцкий понял, что наконец-то ему открылся путь в большую политику, теперь, как и у остальных двух претендентов на власть, у него был государственный пост. — Я непременно приду.

*****************

Уже к началу двадцатого века традиция литературных салонов в России постепенно шла на спад: раньше это было исключительно дворянским развлечением, а когда немалая часть высшего сословия обанкротилась, новая элита страны в виде буржуазии предпочитала другие возможности скрасить свой досуг. Однако некоторые дворяне, сумевшие сохранить свое состояние даже после бегства из европейской части страны на восток, стремились увековечить эту традицию их молодости — одним из таких людей был Виктор Васнецов, идейный вдохновитель и фактический лидер возрожденной Черной Сотни. Более того, он лично настоял на том, чтобы его преемник, Иван Ильин, и важнейший спонсор всей их политической кампании, Михаил Терещенко, встретились сегодня именно здесь. Вонсяцкого не было на этой встрече лишь по одной причине — он и был главной фигурой обсуждения. — Я продолжу настаивать на том, что поддержка Союза Новой России это наш единственный шанс добиться победы, — говорил уже пожилой Васнецов, сидевший в кресле, — Черная Сотня просто слишком стара, нужно это понимать и передать им факел возрождения России. — Прекрасно понимаю вашу мысль, Виктор Михайлович, — отвечал Ильин, — единственное, что меня беспокоит в СНР — это то, что они делают слишком большой упор на массы, забывая о главном. — Не поэтому ли именно ты пишешь для них речи? — обратился Васнецов к своему соратнику. — Мы наставляем их, а они затем отплатят нам в десятеро больше. — Что-ж вы правы, — покорно согласился философ. — Я правильно понимаю, что ничего в нашем положении дел не изменилось? — послышался голос Михаила Терещенко, который до этого молчал, сидя в одном из кресел поодаль и курил. — Вонсяцкий и его друзья ходят по улицам и делают свои дела, а вы обеспечиваете им лояльность наверху и разрабатываете доктрину, или, как это называется, концепцию? Все так? — Да, все абсолютно так, просто мой соратник немного сомневается в самостоятельности СНР, — постарался объясниться художник. — Они и не должен быть самостоятельными, разве нет? — начал олигарх. — Иначе те захотят не книжки писать и по улицам ходить с дубинами, а владеть заводами. После этих слов Васнецов и Ильин опустили глаза. Оба понимали, о чем говорил олигарх, и это их задевало, но те не могли сказать ничего против своего главного благодетеля. Масла же в огонь подливало то, что он был простолюдином. "Из-за таких, как он, августейшая династия опустилась до того, чтобы связаться с финансистами, какой позор", — думал в тот момент глава Чёрной Сотни. "На Романовых ведь теперь даже в датском королевстве смотрят косо", — Васнецов, которого уже можно было назвать стариком, закатил глаза и вытер пот со лба платком из своего кармана. — Господа, мне пора, — Терещенко прервал возникшее после его слов молчание, — Господин Васнецов, вы говорили, что хотели обсудить со мной что-то, так? — Верно, — согласился художник. — Тогда пошлите со мной, — сказал олигарх и махнул рукой. Васнецов взял свою трость и направился за Терещенко к прихожей. За ними последовал и Ильин, спешно одевая свое пальто. Когда трое оказались на улице, ко входу в клуб подъехал черный форд олигарха, рядом с которым уже стояло трое телохранителей. Один из его охранников, не считая шофера, сел на переднее сиденье, а другой открыл дверь для Васнецова и их нанимателя, сам зайдя в машину последним. Ильин понял, что места для него нет, но не посчитал это случайностью, а наоборот, унижением. — Сашка, доведи это господина, куда ему нужно, а потом давай ко мне, — сказал Терещенко, опустив окно автомобиля, после чего Форд тронулся. Обернувшись, молодой заместитель Васнецова понял, что за ним стоял один из охранников олигарха. "Хоть за это спасибо", — подумал Ильин. — Куда будем путь держать, господин? — спросил высокий бородатый мужчина в форме, похожей на военную, но без единого опознавательного знака. — Домой, — вздохнул философ и одел купленную недавно черную шляпу. Спустя некоторое время пути, Ильин заметил, что ему, однако, нравится ходить с охраной, и тот уже был готов простить Терещенко его тонкое издевательство. Вдруг, двое увидели толпу, собравшуюся на перекрестке, вставшую вокруг неизвестного действа, которое Ильин захотел увидеть лично. Подойдя ближе и протиснувшись между зевак, мужчина увидел, как группа молодых людей с нашивками Союза Новой России, вооружённая битами и наганами, стояла прямо напротив, скорее всего, рабочих ближайшего завода, в руках у которых были трубы, арматуры, а некоторые откуда-то достали пистолеты. Огнестрельное оружие было для групп сдерживающим фактором, именно из-за него те до сих пор не начали драться и только без конца бранились. Тут вдали улицы раздался звук сирены, похожий на полицейскую. Услышав его, скорее всего, главный в отряде СНРовцев, крикнул на весь перекрёсток "БЕЖИМ!", после чего молодые люди тут же развернулись и бросились в противоположное от их потенциальных врагов направление прямо через толпу, сбивая зевак и размахивая оружием. — Н***й п******е! — крикнул им вслед стоявший посередине перекрёстка мужчина, по пыльному берету которого, а также густым усам и грубым ладоням было видно, что тот работал на заводе. Толпа начала расходиться и Ильин увидел, что источником сирены была не машина полиции, а скорая помощь, появившаяся буквально год назад, и к которой ещё никто не успел привыкнуть. Суть заключалась в том, что сирена этих медицинских автомобилей отличалась от полицейской, но в панике это было крайне тяжело различить. Поняв, что только что произошло, Ильин почувствовал на душе немалое разочарование. — Эти люди никогда не поймут сути духовного перерождения России и русского духа... — от безысходности обратился философ к охраннику. — Господин, возможно, это немного не мое дело, но что за перерождение? Красные псы нас конечно немного погнали, но мы же все тут вполне себе живые. И то хорошо, или нет? — Это так просто не объяснить, — начал Ильин, — как придем домой, подарю тебе свою книгу — прочитаешь и все поймешь. Телохранитель с некоторым непониманием посмотрел на философа и, дабы не получать потом нагоняй от своего начальника, просто подумал: "Мне же больше делать не**й".

*****************

Пожар в Бельгарде

Оригинальный текст – Луи Фоун, перевод – Алексей Смолянов

Город Бельгард за две недели стал известен во всем христианском мире после подтверждения слухов о нетленном теле неустановленного священника. В ночь на 14 Января (ориг. - сегодня), когда на следующее утро лучшими врачами Франции должна была быть проведена открытая экспертиза тела, в городском полицейском участке вспыхнул пожар, полностью уничтоживший здание. Часть верующих обвиняет в произошедшем воинствующих атеистов, которые не пожелали принять факт произошедшего чуда, но пока что официальная церковь воздерживается от подробных комментариев, объясняя это тем, что «сначала нужно восстановить полную цепочку событий».

*****************

Вонсяцкий уже к половине восьмого утра приехал ко входу в парк. Он не спал всю ночь, думая о том, о чем же хочет с ним поговорить Верховный правитель, и даже подготовил несколько шаблонов предстоящего диалога, хотя и понимал, что, скорее всего, сразу же при встрече с адмиралом он их забудет. Анастасию очень повезло, что температура для утра января была относительно теплая и безветренная, иначе он бы обязательно замерз и подхватил какую-нибудь болезнь, которая обязательно бы вывела его из строя на несколько недель. Когда до девяти утра оставалось всего пятнадцать минут, молодой человек увидел, как к парку приближается колонна из автомобилей, на одном из которых были расположены флаги России. Он тут же постарался подойти как можно ближе к месту предполагаемой остановки картежа и несколько раз ударил себя по щекам, дабы успокоиться. Сначала из машин начали выходить личные охранники Колчака в характерной для них белой форме. Они постепенно разбредались вокруг ограды парка и принимали стойку «смирно». Двое же из них подошли к Вонсяцкому и начали его обыскивать, после чего, не найдя у того какого-либо оружия, сказали, что будут сопровождать его и Верховного правителя в парке. Анастасий закрыл глаза всего на несколько секунд, но когда снова их открыл, то увидел, как к нему медленно приближается фигура, одетая в тулуп. — Как долго вы уже здесь? — Уже около часа, господин Верховный Правитель, — заикнувшись, ответил Анастасий. — Вам не стоило приезжать так рано. Тем не менее, предлагаю пройтись. Вонсяцкий кивнул. Пройдя около трех минут в абсолютно тишине, Колчак приказал своим охранникам стоять на месте и махнул рукой, предложив отойти от них. — Вот теперь можно и поговорить, — сиплым тоном сказал адмирал. — Как служба на новом месте? — Пока довольно спокойно, господин Верховный Правитель. Весь вчерашний день я разбирал документы предыдущего министра. — Хорошо. Пока закрепись в городской власти, а потом, может, сумеешь пробиться в министры. — Благодарю вас. Колчак ненадолго замолчал, после чего снова обратился к Анастасию. — Раз уж начали… видел последние газеты? — адмирал решил резко сменить тему. — Я понимаю, о чем вы. — Вонсяцкий постарался не смотреть Верховному Правителю в глаза. — Чуть только появились новости о моей болезни, так все начали действовать уже ничем не прикрываясь. Даже Каппель, полный кавалер Георгия… — Им нужен только повод. — Анастасий понял, что теперь его роль – просто слушать и соглашаться. — Но они правы. — Простите? — Да. В лучшем случае мне осталось жить в светлом уме не больше полугода. Я не успею закончить большую часть начатых дел, но одно я завершить обязан. — Сейчас Колчак говорил куда увереннее и серьезнее, чем до этого, будто бы он помолодел на десять лет, и у него снова появились силы. — О чем вы говорите? — Забрать с собой Унгерна. Тебе нужно будет подготовить расчёты о том, сколько всего на это понадобится. Две недели. Работой по твоей должности займутся заместители, — казалось, что в эти фразы Колчак вложил все свои силы. Как только он договорил, его глаза помутились, и Верховный Правитель начал кашлять без остановки. Вонсяцкий стал держать его за плечи, дабы тот не упал на снег. Густая жидкость окрасила снег под ногами Колчака в красный. — Ты сам все видишь… — хриплым голосом сказал, отдышавшись, Колчак. — Вам лучше поехать ко врачу. — Да, — из-за приступа кровавой мокроты белки глаз Колчака стали красными. Адмирал снова собрался с силами и посмотрел на Вонсяцкого. — Через две недели тут же, в то же время.

*****************

У каждой из властных группировок были свои места встречи — рестораны, клубы, салоны, усадьбы. Там можно было не беспокоиться за свою жизнь, ибо никто бы не решился напасть на такое важное место. Исходя из этого, во Владивостоке должна существовать какая-то нейтральная территория для переговоров, где никто бы не боялся быть застреленным. Этим местом стал ресторан при германском посольстве. В ресторане было два этажа – на первом располагался гостевой зал, а второй же, на который можно было попасть только через черный вход, был оборудован как огромный переговорный кабинет. Именно здесь Ольга и ждала Михаила Матковского, второго человека в «молодом» крыле СНР, который должен был ей передать информацию о прошедшей встрече с между Вонсяцким и Колчаком. — Ваше Императорское Величество, — сказал Михаил, войдя в кабинет. — Проходи, — спокойно сказала Ольга, показав тому характерный жест рукой. Сняв свое пальто, Матковский достал оттуда конверт и положил его на стол. Ольга развернула его и сразу же начала читать. На ее лице появилась ухмылка. Закончив, она достала зажигалку и подожгла письмо, после чего достала из своего кармана другой конверт и отдала его Михаилу. Ощутив его вес, тот сразу же понял, что там находится. — Я рад, что выбрал Вас, — услышав это, Ольга улыбнулась.

*****************

27 Января, 3:41, Военный аэродром Пятого Отделения, Хабаровск Приземлившись, транспортный самолет с опознавательными знаками России направился к главному ангару. Позади было шестнадцать часов пути и дозаправки в Каире, Виктории и Сингапуре. Перед тем, как заехать в ангар, транспортник развернулся хвостом вперед. Уже когда самолет оказался внутри, к нему подошла Ольга, дабы встретить важного гостя. Из открывшейся кабины вышел сначала пилот, а затем и Борис Савинков, которого и ждала наследица. Встретившись, они пожали друг другу руки. — Как добрался? — неофициально спросила Бориса Ольга. Они стали тесно общаться еще с момента освобождения второй из-под стражи. — В Виктории для нас час не могли освободить посадочную полосу, и мы просто кружили над аэродромом, — с улыбкой ответил ей Савинков. — А как Колчак? Старику совсем плохо? — С каждой неделей все хуже. К тому же, он хочет начать поход на Монголию. — Ну, для нас это только к лучшему, и теперь я понимаю, почему ты так торопишься. Хорошо, прикажи, чтобы открыли грузовой отсек, — Ольга кивнула и позвала четырех своих солдат. Спустя несколько минут перед ней оказались все богатства, которые Отделение собирало последние два года. Савинков решил объяснить, что и для чего он привез из Андорры — маленького европейского княжества, которое стало базой ведомства в Европе. — Английские фунты наличными, — сказал разведчик, открыв один чемодан, — и еще пять таких же. Справа переплавленные слитки. — На сколько нам может этого хватить? — спросила Ольга, осматривая привезенные дары. — Учитывая, сколько мы потратим после ухода Старика, то на полтора года спокойной жизни или на полгода войны, — в этот момент Савинков посмотрел на один из запечатанных деревянных контейнеров и тут же попросил вскрыть его. — Оружие? — Великая Княжна не понимала, для чего Борис привез его, ведь экономика Дальнего Востока всегда стояла на полувоенных рельсах, и с вооружением у них проблем не было. — Пистолеты-пулеметы из Германии, одни из лучших в мире — МР.35, экспериментальная партия, идеальны для штурмовых атак. — Неплохо… — Хочешь пострелять? — Савинков достал из контейнера один пистолет и бросил его Ольге. — За ангаром, — сказала та и махнула головой, приглашая Бориса идти за собой. Он тут же последовал за наследницей, позвав с собой еще одного солдата. Трое человек выстроились на стрельбище у еще не потрепанной мишени, и тишину раннего утра вдруг нарушили выстрелы. — Неплохо, — спокойно пробормотала Ольга и отдала оружие обратно гостю. — А ты что скажешь? — разведчик посмотрел на бойца. — Ваше Благородие, отлично стреляет, но «Федоров» будет привычнее, — чувствуя замешательство, произнес солдат. — Хорошо, можешь идти, — ответил Борис, после чего охранник пошел обратно в ангар. — Насколько планируешь остаться тут? — спросила наследница разведчика. — Пока за сделаем наши дела. Не хочу оставаться в стороне, когда мы сможем наконец-то все закончить, — Савинков говорил о Колчаке. — А как там Крым? — Деникин и Краснов скоро не будут представлять проблем, — ответил Ольге Борис, зевнув, будто бы начавшийся разговор был для него скучным. На самом же деле, он просто хотел спать.

*****************

Утром следующего дня на этот же аэродром приземлился британский борт «Виккерс Валентия», переделанный под частный самолет. Подобную роскошь кроме императорской династии и Петра Врангеля, которому это полагается по статусу, в России могли позволить всего двое человек: Михаил Терещенко и Феликс Юсупов-Романов. И если первый сейчас находился во Владивостоке, это могло означать только то, что в Хабаровск прибыл самый состоятельный человек России. Испытав на своем лице зимние муссоны, Феликс тут же направился в город в гостиницу «Royal Far East», где его уже ждали. Оказавшись на пятом этаже, который был оборудован как один элитный номер для размещения послов и важных гостей, Юсупов увидел Бориса Савинкова и Ольгу Романову, своих старых знакомых. — Приятно видеть такого дорогого человека, — поприветствовал его Борис. Он был одним из немногих, кто мог так шутить, ведь являлся другом олигарха, несмотря на то, что не имел дворянских корней. — Еще не первый в «Форбс»? — И я тебя рад видеть, — Юсупов закатил глаза, после чего посмотрел на Ольгу и по старой привычке, когда тот еще не считался ей родственником, поклонился. — Четвертый, американские евреи и принц Хайдарабада — это совсем другой калибр. — Третий, — холодно, но при этом с иронией прошептала наследница, сидя в кресле и намекая на теневой бизнес Романовых в Андорре. — Ну, втроем ведь мы точно первые, — Феликс решил сойти с темы. — Пока еще нет, — с ухмылкой сказал Савинков, — тебе ведь рассказали? — О чем именно? — олигарх с непониманием посмотрел на друга. — Ты не поверишь, что мы пошли в Маньчжурии, — в этот момент казалось, что ухмылка Бориса не помещалась на его лице. — Нефть, просто огромнейшее месторождение! Его нам хватит лет на пятьдесят, понял?! — в экстазе глава Отделения взял Феликса за плечи. Любой другой человек за такие жесты бы уже отправился, как минимум, за решетку. — Да?! — Юсупов не мог поверить в происходящее. — Это правда, и сейчас самое главное — сделать так, чтобы оно стало нашим, — Ольга сейчас была спокойнее всех в номере. Для себя Борис это объяснял тем, что для нее катастрофически неприличное богатство с детства было обыденностью. — И как его забрать? Я всегда с вами и за вас, но Колчак ведь отдаст его не нам, а Терещенко и его карманным фашистам, — после этих слов олигарха Савинков отпустил Юсупова только для того, чтобы показать всего один жест, от которого Феликс на несколько секунд опешил — большой палец поперек шеи. — Колчак, Терещенко и Вонсяцкий, — произнося известные фамилии, разведчик водил большим пальцем от одной стороны своего горла к другой. — Понял? Мы заберем к себе Каппеля, и Старику ничего не останется, кроме как сделать своим наследником одного из клики СНР. Естественно, официально он об этом не объявит — народ не поймет. А уже потом, в день, когда все флаги страны будут приспущены, Владивосток на один день силами армии и Отделения будет отрезан от остальной страны, и мы заберем все, что захотим. Обдумывая и осознавая все, сказанное Савинковым, с каждой секундой Феликс все больше впадал в странное подобие экстаза. Наконец, тот ударил сапогом об пол и развел руками. — Вся Россия будет нашей.

*****************

Николай Владимирович Скоблин, один видных из генералов белой армии, был переведен с Дона на Дальний Восток еще в 1927 году, когда Врангель отстранил его от командования Корниловским ударным полком. После этого Скоблин занял должность командира гарнизона в Чите, что означало для него отход на второй план в большой политике страны. Именно поэтому, как только новости о болезни Колчака распространились, он приехал во Владивосток, дабы в суматохе борьбы за власть получить покровительство. Задержавшись в столице на целых два месяца, тот с завидной регулярностью начал ездить на окраину города, и сейчас он снова направлялся туда. Остановив свою машину рядом с перекрестком, генерал пересек несколько соседних улиц и задержался около закоулка, в котором на стене дома был закреплен уже заржавевший почтовый ящик. Скоблин достал из кармана пальто сложенную бумагу и бросил туда, после чего осмотрелся и направился обратно. Выждав некоторое время, к ящику подошел уже другой человек — непримечательный и, казалось, неуклюжий дедушка, который немного неестественно хромал. Этим дедушкой был Порфирий Михайлович Уваров, Отделения-полковник, переодетый в гражданское. Он был среднего роста и относительно худощавого телосложения, голова уже давно покрылась сединой, а на лице выступали морщины. При этом он выглядел довольно молодо для своих лет, если только не притворялся, хотя совсем недавно офицеру исполнилось пятьдесят четыре года. Глаза же офицера спустя года не потеряли свой серо-зеленый цвет. — Чего-же у нас хочет генерал? — спросил в пустоту Уваров, подозревая связь Скоблина с Каппелем или СНР. Полковник подвинул нижнюю планку старого ящика и единственное лежащее там письмо проскользило прямо в его руку. Когда офицер раскрыл листок, его недоумению не было предела. — Откуда ты достал такую карту, черт? — Порфирий держал в руках расположение русских частей в Монголии. — Каппель и так все это знает, а СНР это нахер не нужно, — думал вслух Уваров. В момент он понял, для кого могли предназначаться подобные сведения. — Теперь ты мой, — сделал вывод полковник.