Глава II - Рандеву в лабиринте жизни: часть II - Страна Советов

Москва, 23 октября 1920 г., 2:41 Василий Блюхер, главнокомандующий НРА и Иероним Уборевич, командующий Дальневосточным фронтом, стояли у зала заседаний в Кремлевском Дворце. Несколько часов назад прибыв на вокзал, они тут же отправились в самое сердце столицы. За дверьми их ждали Раттэль, Тухачевский и Каменев, и остальные члены Всероглавштаба, вместе с которыми им предстояло принять судьбоносное решение в истории новой Советской России. — Как считаете, что нас ждет? — Блюхер осторожно задал вопрос Уборевичу. На Лице обоих красных командиров была видна сильная усталость и множество бессонных ночей. — Я думаю, что сначала нас поддержит Раттэль, Каменев сначала будет возражать, но потом поймет положение наших войск на фронте, а Тухачевский будет готов убить нас на месте. Он будет требовать послать все войска, которые только возможно, любыми средствами прорвать фронт и добить царистов. — Сигарету? — Блюхер открыл портсигар и протянул табак своему сослуживцу. — Самое время, спасибо. — закурив, командарм стал чувствовать себя куда спокойнее, как и Василий Константинович. — Как вы думаете, что будет, если главштаб решит не останавливать наступление? — В таком случае я постараюсь убедить всех продолжить его в марте-апреле будущего года. Вы ведь прекрасно понимаете, что сейчас наши непрерывные атаки только истощат РККА и НРА, а рассчитывать на внутренний мятеж, как оказалось, мы не можем. — Поэтому мы и здесь. — Блюхер докурил свою папироску и был готов идти в зал. Немного подождав Иеронима Петровича, и дождавшись его одобрительного кивка, постучал в двери, которые тут же открылись. — Проходите товарищи, мы готовы вас выслушать, — поприветствовал красных командиров Раттэль, который сидел напротив входа у закрытого занавесками окна. Слева от него сидел Тухачевский, а справа Каменев. В зале наступило молчание - все тридцать два командира ожидали доклада. Первым взял слово Уборевич. — Товарищи командиры, наш доклад будет посвящен обстановке на Дальневосточном фронте. — откашлявшись, сказал командарм. — И для этого вы проделали такой путь? Ваша задача – командовать наступательной операцией на Приморье, — эти слова Тухачевского были ожидаемы. — Попрошу вас, товарищ. Если Уборевич сейчас здесь, а не в Иркутске, то ситуация может того требовать, — ответил Каменев. Тухачевский решил не продолжать нападки, а Каменев кивнул Иерониму Петровичу, ожидая доклада. — Товарищи, внесите карты, — скомандовал Блюхер красноармейцам, стоявшим у входа. Те вышли и уже через минуту вернулись. В зал ввезли сначала большую карту Дальнего Востока, а затем и Юга России, расположив слева от заседающих. Красноармеец подал Василию Константиновичу указку, которую тот сразу же передал Уборевичу. — Я начну с краткой сводки. После нашей недавней попытки форсировать Селенгу и взятия Верхнеудинска колчаковцы прекратили предпринимать какие бы то ни было попытки контрнаступления и засели в глухую оборону. Операция, целью которой будет освобождение Читы, запланирована на начало ноября, и она должна пройти менее чем за месяц. Что же касается северного направления, то из-за подступающих морозов, которые естественным образом вызывают проблемы с поставками, наше наступление замедлилось. Охотск же ввиду отсутствия нашего флота в заливе регулярно подвергается обстрелам с моря и рейдам противника, что также осложняет ситуацию. Передаю слово товарищу Блюхеру, — Уборевич передал указку командарму, на лице Раттэля читалось смущение. — Наше наступление на Читу должно было сопровождаться организованными бунтами в Биробиджане и Хабаровске, которые сковали бы войска Колчака, однако мы уже более месяца не получали ответа от местных советов в этих городах. Операция же при отсутствии беспорядка в тылу у противника может не принести ожидаемых успехов — белые контролируют море, а британцы и японцы постоянно присылают им вооружение через близлежащие порты, в то время как нам нужно пользоваться эшелонами, а как вы знаете, согласно последним отчетам, запасы угля для поездов на исходе, что может поставить под вопрос своевременное снабжение войск. Блюхер сделал небольшую паузу. — Данные в докладе Разведывательного Управления о взаимоотношениях и конфликтах внутри белой армии оказались ошибочными. Предполагалось, что Врангель и Колчак не взаимодействуют друг с другом, но на самом же деле координация Крыма и Владивостока налажена через Пятое Отделение, которое, пусть и придерживается Врангеля, но по военным вопросам продолжает выполнять свои функции на территории Дальнего Востока. Наступательная операция же разрабатывалась исходя из того факта, что Отделение покинуло Владивосток и наши операции по дестабилизации тыла пройдут успешно. К сожалению, из-за этого можно поставить под вопрос саму ее целесообразность. К тому же, согласно полученным данным с Южного фронта, группировка Савинкова снова готовит восстания на территории Поволжья, а также планирует доставить крупную партию вооружения бандитам Антонова, дабы уже дестабилизировать наши тылы, что позволит Краснову и Врангелю попытаться отбить Царицын. — Что вы предлагаете? — c понимаем спросил Каменев, после того, как на него посмотрел Раттэль. В этот раз слово взял Уборевич. — Мы предлагаем отложить наступательную операцию на Читу до весны, а в это время заняться накоплением ресурсов и сконцентрироваться на внутренних рубежах, а также на тактике булавочных уколов по отношению к южной группировке белых. Это даст нам возможность закрепиться на освобожденных территориях и не допустить мятежа в тылу. — Вы понимаете, что это может дать возможность колчаковцам еще сильнее вцепиться в Читу, в отличие от решительного наступления, которое бы разрушило их планы и могло бы привести к обвалу всего их фронта? — Тухачевский был настроен решительно — в подобных действиях он видел тактическую ошибку. — Более того, вы несколько раз упомянули Отделение. Разве это не всего лишь шайка офицеров-культистов? — Товарищ командарм, если наступление продлится до зимы, вероятность чего крайне велика, то это может привести к потере ресурсов, которые мы можем вложить в укрепление внутренней стабильности страны, что, по мнению Реввоенсовета Дальневосточной Армии, более приоритетная задача. За зиму же Разведывательное Управление сможет заново выстроить органы советской власти в тылу белых, и уже весной мы сможем нанести сокрушающий удар. — В этот момент Уборевич применил все те ораторские навыки и знания, которые у него имелись. — Что же касается Отделения, предположу, что нам необходимо больше разведданных. — Вы считаете, что угроза Савинкова и Антонова недооценена и должна быть пресечена как можно скорее? — Раттэль скрестил руки у рта и ждал ответа. — Так точно, — ответил ему Блюхер. — Ситуация на финском фронте стабилизировалась, возможно ли перебросить часть войск на Юг для наступления? — Тухачевский обратился к Раттэлю, никто кроме него не слышал этого. — Эти силы будут нужнее для сдерживания Пилсудского, — ответил ему Раттэль. — Я понимаю, что вы хотите как можно скорее разгромить белых, но сейчас любое неверное решение может привести к патовой ситуации на одном из множества фронтов, где сражается РККА. Ваше мнение, товарищ командарм? — Я соглашусь с приведенными доводами, и, если на обсуждение будет поставлен вопрос о переносе наступательной операции, проголосую «за». — Уборевич видел, как Раттэль слушал Каменева. По его выражению лица было понятно, что он не прогадал, когда думал, что Сергей Сергеевич поддержит их план. — В таком случае, я предлагаю провести голосование, — громко сказал Раттэль. — Кто поддерживает предложение товарищей Иеронима Петровича и Сергея Васильевича? Руку поднял тридцать один человек: все, кроме Тухачевского. Уже в этот момент Уборевич и Блюхер вздохнули с облегчением. — Вы голосуете против, товарищ командарм? — Обратился Раттэль к Тухачевскому. — Нет, я воздержусь. — По итогам голосования Всероглавштаб принял решение — Читинская наступательная операция будет перенесена на весну следующего года. Дальнейшие ее детали будут обсуждаться на будущих заседаниях. Однако наступлению так и не было суждено случиться: Кронштадтское восстание еще сильнее подтвердило слова Уборевича и Блюхера о необходимости укрепления внутренних рубежей, вследствие чего уже летом боевые действия начали сходить на нет, а к следующей зиме практически прекратились, как на дальневосточном фронте, так и на южном. В конце концов, поименным голосованием членов ВЦиКа боевые действия с белыми были прекращены.

*************

В августе 1934 года, спустя практически месяц с момента основания народного комиссариата пищевой промышленности, один из инициативных чиновников предложил создать заведение, которое могли бы посещать иностранные послы и высшее партийное руководство для обсуждения рабочих дел в спокойной обстановке. Идея была принята, и за ее воплощение принялись немедленно. Так, спустя три месяца, был открыт бар с необычным для Советского Союза названием «Коктейль-холл», который стал пользоваться невероятной популярностью. Именно здесь в закрытом кабинете нынешний председатель Совета Народных Комиссаров и фактический лидер СССР Лев Борисович Каменев решил встретиться с Михаилом Калининым, своим другом и соратником. — Думаешь, чрезвычайный съезд советов сможет поправить наше текущее положение? — спросил Каменев у Калинина в заполненной сигаретным дымом комнате. — Болеем чем, — Михаил поправил свои очки, — это даст нам возможность в конце концов прекратить авантюры и Бухарина, и Зиновьева, и Троцкого, и собрать силы партии для реальных проблем — той же рецессии НЭПа. — Нам нужно будет предложить на съезде то, что ни бухаринцы, ни троцкисты не смогут парировать, — задумавшись, сказал Каменев. — И говорить о грядущем продолжении войны с белыми точно не стоит — эту нишу забронировал для себя Троцкий. Иногда мне кажется, что даже белые куда меньше хотят войны, чем он. — Конечно меньше, — тут же ответил ему Калинин. — В нынешней ситуации на юге они точно будут обороняться, и побед у них будет немного, а на Дальнем Востоке им придется драться за каждый километр, но Троцкий даже так способен привести бандитов к победе своими непрерывными атаками, которые сработали в свое время лишь раз, и то из-за конфликта Колчака с остальной контрой. — Кстати, говоря о Василии Павловиче, как думаешь, стоит приглашать его выступить? — Думаю, он лучше всех сейчас понимает, что возобновлять войну нет никакого смысла. — Это нужно будет использовать аккуратно, такой аргумент можно будет легко обернуть в то, что наше правительство слабо и не может обеспечить границам страны Советов безопасность, — с недовольством сказал Каменев. — Тут ты прав, подумаем. — Также выступит и Судоплатов. Да, некоторые партийцы испытывают к нему и к самой КИРА понятное мне недоверие, но нам необходимо продолжать изучать эту сферу, — Лев Борисович делал очень большую ставку на Комитет Исследования и Разведки Аномалий. — Честно, не понимаю их: молодому ведомству — молодой комиссар. К тому же, Павлу все равно на разногласия, что должно вызывать. — Думаю, именно поэтому некоторые и не верят ему. Мне несколько раз приходилось слышать обвинения в его реакционности, — после этих слов Каменева Михаил очень удивился — это показалось ему очень смешным. — Мне никогда не понять, что творится в голове у некоторых… — Точно, — сказал Лев и похлопал по плечу своего друга. — Маяковский, вот кто должен будет поддержать нас.

*************

31 января 1936 г. Комитет Исследования и Разведки Аномалий, созданный в 1918 году, изначально являлся структурой, подчиненной ВЧК-ГПУ РСФСР. Однако спустя шестнадцать лет, когда уже в 1934 году было сформировано НКВД, было принято решение выделить КИРА в отдельное ведомство, подотчетное СНК и лично Каменеву. Руководителем же новой структуры стал молодой, но уже опытный разведчик Павел Судоплатов, целью которого стало довести организацию до мирового уровня, дабы та могла соперничать с ведущими разведками мира. Желая лично узнать о результатах деятельности Комитета, Каменев перед началом подготовки чрезвычайного Съезда Советов решил вызвать к себе Судоплатова с подробным докладом. — Товарищ председатель, разрешите войти, — сказал Павел Анатольевич, открыв дверь в кабинет председателя СНК. — Разрешаю, можешь сразу приступать, — ответил ему Каменев. Судоплатов перешел порог и подошел к столу, за которым сидел Лев Борисович. Он тут же достал из папки, которую держал в руках, несколько фотографий, на которых фигурировали знакомые обоим личности. — Товарищ председатель, наши агенты в Испанской Республике засекли наращивание присутствия немецких спецслужб. На этой фотографии вы можете видеть главу Аненербе, Генриха Гиммлера, Отто Рана и Хуана Луиса Бейгбедера. Это свидетельствует о том, что военная элита в преддверии выборов стремится получить как можно больше иностранной поддержки. Согласно информации от наших союзников из КПИ, после недавнего объединения с более умеренными левыми силами их победа только вопрос времени, и это понимают не только они, но и противник. Вероятнее всего, консервативный центр и северо-запад откажется признавать выборы и под руководством фаланги начнет вооруженный мятеж. При этом, на данный момент нам неизвестен личный интерес Аненербе в Испании, но, по данным Борового, целью Гиммлера является поиск Грааля, точное местонахождение которого не известно. — Принял, — спокойно ответил Каменев, — есть новости о белых? — Из-за статуса Андорры Скосырев и Отделение сейчас официально не ведут дел в Испании, но активность русских наемников в регионе заметно увеличилась. К тому же, недавно в Андорру летал Фортунато Агирре, известный баскский политик-автономист. В Синьцзяне и Монголии же сейчас Отделение не ведет действий, которые могли бы негативно повлиять на безопасность границ Советского Государства. — Хорошо, еще есть новости? — Так точно, товарищ председатель. Это связано с городищем, которое было найдено близ Челябинска. — Да, докладывай. — После тщательного изучения останков наши археологи и историки пришли к выводу, что архитектура городища не похожа ни на одну, найденную ранее. В основном это касается особой кладки кирпича, точности планировки и захоронений. К тому же, в последних нами были найдены реликвии, которые уже отправлены на изучение. На этом у меня все, товарищ председатель. — Понял, можешь присесть, — Каменев решил продолжить разговор с Судоплатовым. — До тебя ведь доводили новость о том, что скоро состоится чрезвычайный съезд? — Так точно. — Я бы хотел, чтобы ты выступил там перед СНК. Я прекрасно понимаю, что ведомству нужно куда большее финансирование, чем сейчас, но, чтобы добиться его повышения, нужны видимые для каждого результаты, и тех же реликвий, о которых ты сказал, будет недостаточно. Подумай о том, как можно было бы это реализовать. — Товарищ председатель, на это потребуется время. — Если необходимо, съезд можно ненадолго отложить, но нужна конкретная цель и конкретный результат, который получится представить. Понимаешь, о чем я говорю? — Так точно, — Судоплатов уже начал продумывать возможные варианты.

*************

РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ РККА СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ ВЯЧЕСЛАВУ РУДОЛЬФОВИЧУ МЕНЬЖИНСКОМУ Согласно полученным разведданным, белобандитские формирования, держащие в оккупации Владивосток, активно перебрасывают свои войска к монгольской границе на территорию союзного бандформирования в городе Баян-Тумэн. К 1 марта 1936 года подтвержденной информации о грядущем их вторжении в соседние земли, не контролируемые правительством Монгольской Народной Республики, не имеется. Силы белогвардейских бандформирований, проникнувшие в Монголию, оцениваются в пять усиленных полков, что примерно равно шести тысячам штыков, у формирований в наличии тяжелая техника. Такое планируемое многочисленное усиление находящейся сейчас на оккупированных территориях вражеской группировки войск может означать лишь подготовку к масштабному военному вторжению, главной целью которого с большой долей вероятности станет банда Романа Унгерна, удерживающая город Урга, а также расположившееся на юго-востоке Монголии прояпонское марионеточное правительство под управлением Уржина Гармаева. При рассмотрении данного варианта действий противника, те будут обязаны применить в операции особые войска так называемого «Пятого Отделения», которые, в этом случае, гарантировано решат использовать боевые реликвии для ликвидации Романа Унгерна, иначе у тех не будет и шанса на победу. Руководствуясь информацией осведомителей, можно подтвердить наличие у последнего Глаз Велизария. О существовании подобных воинов у белобандитов информации не поступало, при условии, что упомянутые выше глаза можно получить лишь при заключении договора с бессмертными, природа которых остается неизвестной НКИРА. Исходя из указанных данных, можно сделать вывод, что белобандитсткие формирования готовятся в очередной раз развязать противостояние друг между другом, что может иметь благоприятный исход для установления в Монголии советской власти.

*************

Прочитав полученный отчет, Комиссар тут же сообщил о нем по телефону Председателю СНК, и на следующий день в срочном порядке было созвано неформальное совещание с участием Сергея Каменева, который являлся Народным Комиссаром Обороны, Павла Судоплатова, Рудольфа Меньжинского, а также самого Льва Каменева. — Дорогие товарищи, — начал Председатель Совета Народных Комиссаров, — Вы ознакомлены с отчетом, полученным от Разведывательного Управления. В данной ситуации мы не можем просто игнорировать действия имперских бандитов, и поэтому нам необходимо разработать стратегию действий в случае начала их операции в Монголии. — В этот момент на Каменева посмотрел Судоплатов, сидящий напротив. На глазах у молодого Наркома было будто написано: «это шанс». Председатель понял, чего хотел Павел Анатольевич и кивнул ему, но затем характерно поднял в его сторону руку передней стороной ладони, что означало, что тот даст ему высказаться позже. — Давайте перейдем к делу. — Хорошо, — начал Сергей Каменев, — для обеспечения укрепления советской власти в Монголии мы, вместе со штабом, рассматриваем вопрос об интервенции в западную часть страны. По данным разведки, юго-западные формирования симпатизируют советской власти и готовы присоединиться к МНРА без единого выстрела, а у банды Семенова на северо-западе нет Глаз Велизария. — Нарком Обороны сделал паузу, передавая слово Меньжинскому. — В таком случае, нужно будет проводить операцию от имени МНРА, — сказал Вячеслав Рудольфович. — У вас есть опыт в организации таких миссий, — с улыбкой ответил ему Председатель. — И они были довольно эффективны, — продолжил Нарком Внутренних Дел, — но мы не могли в полной мере достигнуть первоначальных целей из-за недостатка знаний в области реликвий, а теперь все будет иначе. — После этого не только Каменев, но и Меньжинский посмотрели на Судоплатова. — Да, после исследований Аркаима мы в этом продвинулись. Сейчас реликвий, которые можно применять в боевых действиях нам хватит для вооружения только формирования, эквивалентного взводу, но при низкой организации бандитов и тем, что нам вряд ли придется сталкиваться с Пятым Отделением, этого будет достаточно, — руководитель НКИРА заранее готовился к подобным вопросам. Он понимал, что ведомству было необходимо как можно лучше себя зарекомендовать и доказать свою эффективность, и Монголия стала бы для этого идеальным местом. Лев Каменев решил для себя все заранее, как только получил отчет. Безусловно, необходимо было расширять зону безопасности границ СССР и препятствовать распространению влияния белых, но в этой ситуации был и личный фактор. Победа в Монголии с участием НКИРА дала бы Председателю возможность заручиться необходимой поддержкой для усиления ведомства, на которое тот рассчитывал, и, что более важно, эффективное выполнение данного плана укрепило бы его авторитет перед грядущим съездом, на котором он смог бы начать бороться с фракционализмом в партии силовыми методами. Иного его преодоления не видел не только Председатель, но и все остальные, а потому каждый стремился заручиться поддержкой той или иной влиятельной группы, не только внутри партии, но и в исполнительных органах власти. — В таком случае, действуйте, из СНК выйдет соответствующая директива в ближайшее время, — заключил Лев Каменев.

*************

Как только соответствующее разрешение было получено, перед тремя руководителями встал вопрос подбора подходящих командиров для выполнения операции. Павел Судоплатов от имени НКИРА настоял на том, чтобы выбранные штабом офицеры прошли его личную проверку, обосновав это тем, что из-за того, что в процессе боевых действий те столкнутся с артефактами, командиры должны будут не растеряться и действовать учетом возможных резких изменений стратегического положения. Так, в один из дней, в кабинет Павла Анатольевича постучал штабной младший офицер и, доложившись, передал ему запечатанную папку, в которой и находились биографии подобранных штабом командиров. Судоплатов поблагодарил товарища по службе, и, отпустив, принялся изучать кандидатов. Первой в руки Наркома попала биография Александра Василевского. Тот не скрывал, что обучался сначала церковно-приходской школе, а затем и в духовной семинарии, а его отец, параллельно с тем, что занимается сельскими работами, до сих пор является священником. Послужной же список офицера можно было назвать образцовым, ведь тот начал свой путь в РККА еще со времен гражданской войны. Однако, среди остальных, не менее перспективных командиров, штаб выделил Александра Михайловича во многом из-за его прошлого. Пусть это и не очень афишировалось, в высших кругах СССР прекрасно понимали, что реликвии, за которыми начали охоту все правительства мира, с высокой долей вероятности имели не то происхождение, которое можно было бы объяснить с научной точки зрения, по крайней мере, сейчас. Религиозное же образование Василевского могло бы помочь ему в понимании сути их использования, ведь долгое время значительная часть артефактов находилась не в руках Отделения, а церкви. Судоплатов понял это, и, немного поразмыслив, решил, что, как только тот закончит разбирать остальных кандидатов, то подготовит документы для утверждения Александра на должность командира операции. Однако, этого было недостаточно. Не менее важной в грядущем деле была роль непосредственного командира, который бы руководил войсками в непосредственной близости к линии соприкосновения с противником, если такой термин применим по отношению бандитам, которые бы даже при большом желании не могли бы сформировать линию фронта. Так или иначе, на описанную выше роль для одобрения Павлом Анатольевичем штаб избрал комбрига Георгия Жукова, который занимался руководством кавалерийскими дивизиями и разработкой тактик для взаимодействия конных и механизированных частей, что было бы очень кстати в монгольских степях. Хоть Жукову и не приходилось сталкиваться лично с боевыми реликвиями Пятого Отделения, он, несколько лет назад находился в подчинении Иеронима Уборевича, который, вместе с Василием Блюхером, активно противостоял Отделению во время битвы за Читу. Кроме того, среди особых качеств сослуживцы выделяли в нем особое внимание к личному составу и отличные организаторские способности, что может сыграть ключевую роль в решающих столкновениях. Нарком отложил кандидатуру Жукова к Василевскому – на подпись. Оставшиеся несколько документов представляли собой биографию Ионы Эммануиловича Якира, командарма первого ранга, который сейчас, совместно с Семенов Буденным, руководил Особым Украинском Военным Округом, который расположился от Сум до северной части Луганщины по Днепру. Его карьера была настолько головокружительной, что с Якиром в этом плане мог сравниться лишь Тухачевский. Когда Судоплатов принялся подробно изучать биографию Ионы Эммануиловича, тот не мог выбросить из головы один факт, который показался Наркому странным. В документах, посвященным предыдущим командирам, всегда были небольшие неточности, незначительные ошибки в датах или именах, которые спокойно объяснялись хаосом гражданской войны и переходом на новый календарь. Биография же Якира была идеальной, будто бы когда-то давно написанное и заученное наизусть сочинение. Нарком решил на время отложить кандидатуру Якира и еще раз обдумать ее позже, а относительно двух предыдущих командиров велел тут же подготовить бумаги для письменного одобрения.