Часть 1

      Соня свернула налево и уклонилась от монстра, потом прыгнула на очередной яркий кристалл и побежала дальше по коридору. Подземелье было бесконечным, во всяком случае, оно вкрай утомило после почти часа игры. “Надоело”, — решила она и, сохранившись, выключила игру. Выпрямилась, разминая шею, потом поднялась с компьютерного стула и тут же плюхнулась на кровать. Схватила телефон и открыла мессенджер.       “Марин, привет! У меня супер-новости!”       “Какие?”       “Помнишь, я говорила, что у меня есть тётя, которая живёт в Германии? Ну, она замуж вышла за немца и с ним уехала. В Гейдельберг”.       “Помню”.       “Так вот, я туда еду!!!”       “Офигеть! Когда?”       “Уже завтра”       “Вот ты коза, а ещё подруга… Почему раньше не сказала?”       “Сама коза. Да я не знала сама, а мама не говорила раньше, типа не была уверена, думала, сорвётся всё. Вот билеты купила и мне говорит — иди собирайся”       “Ля, Соня… Мы же с тобой на неделе погулять хотели, до учёбы… Облом(”       “Пошли сегодня? А то вернусь только к сентябрю”       — Соня!       Соня вскинула голову от телефона, услышав мамин оклик. Мама стояла в дверях и смотрела на дочь, лежащую на кровати, но по её нервному виду было заметно, что мысли её заняты другим.       — Ты вещи собрала?       — Вечером соберу, мам.       — Давай вставай и собирай сейчас, а то опять отложишь на последний момент и половину нужного забудешь.       Соня недовольно закатила глаза и нехотя села на кровати, отложив телефон.       — Ладно…       — Вот тебе чемодан, — мама вышла и вернулась с небольшим дорожным чемоданом на колёсиках. — Складывай, а я пошла, ещё кучу всего надо успеть перед отъездом. Ой, чуть не забыла с соседкой договориться, чтобы она кормила кошку.       Мама торопливо покинула комнату. Соня немедленно схватила телефон снова и ответила подруге:       “Давай через час встретимся. О, блин, чуть не забыла, со мной история случилась жесть просто”       “Какая?”       “Вчера в такси ехала одна, ко мне таксист начал подкатывать. Типа, куда я такая маленькая одна еду, меня кто-то встречает? Прикинь, он думал, я ребёнок, кек. Педофил конченый. Ну я и обломала его — сказала, что мне шестнадцать. Ещё не верил, лол, пока паспорт не показала”       “Вот урод, а”       “Надо, наверно, одеваться по-другому, чтобы рил за ребёнка не приняли и не украли. Ну что я, виновата, что выгляжу на 12-13? Фу, столько мудаков кругом”       “Да вообще”       “Ладно, давай через час встретимся, я ещё одну жесть расскажу про двоюродную сестру, она пропала недавно”       “Ого… Ну ок, я пошла собираться”       Соня наконец поднялась с кровати и раскрыла шкаф с одеждой, принявшись изучать его содержимое. В чемодан полетели как попало футболки, толстовки, джинсы. Соня просто вытаскивала одежду, которая ей нравилась больше всего, и кидала, не утруждая себя складыванием. “Пофиг, всё равно не мнётся почти”. Сверху приземлилась охапка нижнего белья. Закончив с одеждой, Соня подошла к туалетному столику и прикинула, что стоит взять из косметики и украшений. Их было не так много, и, рассудив, что всё равно будет краситься и наряжаться перед поездкой, оставила всё на столе, решив сложить в чемодан в последний момент. Одним словом, она была готова и с чистой совестью могла идти заниматься своими делами.       — Мам, я собралась! Пойду погуляю, ладно? — крикнула она уже от входной двери, зашнуровав последнюю кроссовку. И, не дожидаясь ответа, хлопнула дверью.

***

      — Сонь, ну как ты могла забыть подарок для тёти Ани?       Мама смотрела с таким укором, что Соня не выдержала и отвела глаза. Ответить было нечего. Ну забыла и забыла, с кем не бывает? Какого ответа ещё мама ждала, непонятно, однако озвучивать этот Соня постеснялась.       — Я же тебя просила положить его в твой чемодан, потому что в моём места не оставалось!       Соня не могла этого припомнить — наверное, она к тому моменту как раз ушла гулять с Маринкой. Или мама говорила это при ней, но она не обратила на её слова внимания.       — Я эту картину несколько месяцев вышивала, а ты! — мама горько вздохнула, махнув рукой на бестолковую дочь. — Зато вот бусы взять не забыла.       — Как же я их забуду, если они на мне? — терпеливо объяснила Соня. — Ну я всё положила, что можно положить заранее. Забыла только твою картину… И расчёску. И, кажется, зубную щётку с полотенцем.       Мама посмотрела на неё долгим тяжёлым взглядом, затем опустила его на чемодан, из которого вылезало месиво вещей — горкой вздымалась куча одежды вперемешку с тюбиками и флакончиками, с краёв свисали рукава кофт и пластиковые украшения. Вполне вероятно, что Соня кривила душой либо искренне ошибалась и забыла она не только перечисленные предметы.       — Горе моё, — ещё раз тяжело вздохнула мама. — Придётся высылать потом картину почтой, ещё с этим морочиться… Ладно, что с тобой поделать, разбирай вещи. И разложи их по полкам аккуратно, ради бога!       Соня осталась одна в комнате. С неё вмиг слетел покаянный вид, который она изображала для мамы, и сейчас она с беспечной лёгкостью принялась вытаскивать вещи из чемодана одну за другой и складывать их на выделенную ей полку в шкафу.       Она находилась в Гейдельберге всего несколько часов, из которых час — в доме тёти и дяди, и уже успела поссориться с мамой. Соня бросила последнюю кофту на полку и бухнулась на кровать, взяв телефон с прикроватной тумбочки. Открыла мессенджер.       “Блин, Марин, я забыла тебе рассказать про сестру. Сейчас голосовуху запишу, печатать долго”.       — В общем, у тёти Ани и дяди Йозефа есть дочка Штеффи, моя двоюродная сестра, — нажав на значок микрофона, начала говорить она. — Она и по-русски, и по-немецки говорит, мы иногда переписывались. Ну не особо много, ей всего одиннадцать. В общем, м-м… Живут они в очень хорошем районе, тут спокойно, ничего не происходит. В школу её возили всегда на машине, сами забирали. Школа тоже хорошая, не то что наша. Короче, отлично жили, типа благополучная семья. И вдруг Штеффи пропала. Тётя Аня привезла её из школы домой, поели, уроки сделали, Штеффи ушла в свою комнату. Вечером её позвали ужинать, а она не идёт. Смотрят — а её дома нет. И непонятно, куда могла уйти, она никогда не уходила из дома без спроса… Ну и, короче, всех на уши поставили, в полицию обратились, всех знакомых опросили — подружек её, учителей, соседей, даже меня спрашивали, не звонила ли мне Штеффи перед этим. Прикинь… Я, конечно, не в курсе была. Ну и всё, в розыске она до сих пор. Никаких следов не нашли вообще, она как будто прямо из дома пропала. Не знаю, маньяк это или нет, вроде больше дети не пропадали…       Только она успела отправить голосовое сообщение, как дверь комнаты снова открылась, и на пороге возникла мама.       — Соня, нас зовут ужинать… Господи, ну я же просила всё аккуратно сложить!       Мама теперь выглядела действительно рассерженной. Она качала головой, глядя на засунутые как попало на полку вещи.       — Соня, я серьёзно. Это дома ты можешь устраивать бардак, но мы сейчас не дома. Тебе дали комнату Штеффи… — голос её немного дрогнул, но она решительно продолжила: — Так что имей, пожалуйста, уважение и соблюдай здесь чистоту и порядок.       — Да нормально я всё положила, мам, ну не начинай скандал из ничего…       — Я не скандалю!.. Ладно, пошли вниз, но после ужина приберёшь, обещай мне.       Они стали спускаться вниз по лестнице.       — И ещё обещай, что свинарника тут не будет. И да, чуть не забыла: не заводи речь о Штеффи, хорошо? Ане и Йозефу и так сейчас тяжело. А если сами заговорят, просто помолчи, чтобы не наговорила лишнего.       — Да знаю я, — недовольно вздохнула Соня. — Не совсем же я маленькая и тупая, как ты думаешь.       — Я так не думаю.       — Ну да, ну да…       Только войдя в гостиную, они разом прекратили перепалку и натянули на лица счастливые улыбки. И за ужином больше не ссорились.       — … Какой красивый дом, Ань! — восторгалась мама, то и дело озираясь по сторонам. — И большой, мне после нашей квартиры кажется дворцом. Сама здесь всё обставила?       — Мы вместе с Йозефом, — тётя Аня зачем-то кивнула на молчавшего мужа, и тот вежливо улыбнулся. — То есть, я предлагала идеи и потом с ним советовалась. Но ему всегда всё нравилось.       Йозеф, полноватый светловолосый мужчина, типичный немец, только кивнул. Он очень мало говорил, то ли от того, что не знал русского языка за исключением некоторых слов, то ли из-за природной интровертности. За весь ужин он произнёс всего несколько фраз, когда отвечал на вопросы (Анна переводила). Зато сама Анна говорила много, и больше неё трещала только мама Сони, которая, казалось, болтала только ради того, чтобы избавиться от некоторого чувства неловкости. Сама же Соня тоже в основном молчала, ответив лишь на дежурные вопросы о школе и увлечениях, занятая тем, что было на её тарелке. Хозяйка дома постаралась к приезду гостей и приготовила шницель по традиционному рецепту с гарниром из кислой капусты — это было немного карикатурно, но безумно вкусно.       — Ну, почти всё, — улыбнулась тётя Аня. — Сказал, что с комнатными растениями перебор, и мы прямо повоевали по этому поводу. Сошлись на том, что я обещаю каждый день вытирать с них пыль. И ещё шкаф в комнате Штеффи…       Улыбка сползла с её лица, и она замолчала, уставившись в никуда. По щекам заструились слёзы — сразу, будто только и ждали момента.       — Я так мало с ней общалась в последнее время, — пробормотала она с тоской. — Помню, Штеффи всё рассказывала про какую-то сказку, которую она недавно то ли читала, то ли смотрела… Не помню. Всё шутила про каких-то гоблинов и лабиринты…       — Гоблинов? — удивилась мама. — Что за гоблины?       — Не знаю, — сказала тётя Аня. — Я так и не спросила…       И она громко всхлипнула.       — Анечка, — голос мамы задрожал от огорчения. — Прошло совсем мало времени… Я уверена, она найдётся целой и невредимой! И всё расскажет.       — Ты права, наверное, — с усилием проговорила тётя Аня, вытирая глаза узорчатой салфеткой. — Я тоже в это верю. Она найдётся, и мы сходим вместе в парк, ей там очень нравится. И будем гулять где она захочет…       — Тётя Аня, — вдруг сказала Соня. — А не хотите завтра погулять с нами?       Тётя Аня растерянно, но тепло улыбнулась.       — Конечно, Соня. Покажу вам самые красивые места. У нас в центре есть старинные улицы с кучей сувенирных магазинчиков, сама люблю там бывать. Уверена, вам с мамой понравится.

***

      Прогулка и впрямь оказалась незабываемой, а день чудесным. Они гуляли по узким мощёным улочкам между стен близко стоящих красивых старинных домов. Улицы, по которым их водила тётя Аня, были типично туристическими и переполнены различными кафе и магазинами, в которых что только ни продавалось. Соня в основном праздно таращилась и усиленно фотографировала на телефон, зато её мама как будто сошла с ума. Она напоминала сельскую жительницу, всю жизнь прожившую в глуши, где нет ничего интересного, и внезапно вырвавшуюся в большой город с его многообразием и феерией товаров и развлечений.       Вот и сейчас они стояли в лавке старьёвщика и разглядывали её ассортимент. Точнее, Соня разглядывала и с досадой мысленно констатировала факт, что они тут застряли надолго. Маме приглянулась какая-то картина, и она всё никак не могла решить, готова ли заплатить за эту вещь заявленную цену. Дело было в том, что картина была далеко не первой вещью, что понравилась сорвавшейся с цепи маме — она сегодня уже скупила целую охапку всякой всячины, которая теперь громоздилась на заднем сиденье машины. Но картина всё равно не давала покоя её жаждущей искусства душе, и мама торговалась с продавщицей — неопрятной старухой с длинными распущенными седыми волосами — с помощью тёти Ани, выступавшей в роли переводчицы.       — Тридцать евро? Нет, ну вы что! Не может она столько стоить! Ань, ну скажи ей… За пятнадцать евро продаст?       Соня со скучающим видом закатила глаза и отошла от прилавка. От нечего делать она принялась неспешно бродить по магазинчику и рассматривать вещи, которые лежали на полках. А посмотреть было на что. Чего здесь только не было! На первый взгляд это были хаотичные нагромождения вещей, что-то вроде того, как видит мир человек с инсультом: нечто очень знакомое, но невозможно разобрать, что именно. И только внимательно присматриваясь, можно было разобрать в этом пёстром хаосе отдельные предметы. Лампы, посуда, телефонные аппараты, коробки с пластинками и кассетами, книги, статуэтки, цветочные горшки, какие-то чудные поделки непонятного назначения — видимо, для украшения интерьера. На стенах висели картины, кашпо и зеркала, тут и там стояли кофейные столики, комоды, стулья и вешалки для верхней одежды. На большой напольной вешалке располагались плечики с разноцветной одеждой; как с нормальными платьями, так и с совершенно нелепыми старыми тряпками, которым впору было отправиться на помойку.       Соня взяла с полки статуэтку в виде рыбы с раскрытым ртом, повертела её в руках и небрежно приткнула на место. Слишком небрежно: рыба нырнула с краешка полки и только быстрая реакция Сони спасла её маму от очередной незапланированной покупки. Быстро оглянувшись на продавщицу и убедившись, что та не заметила неловкого обращения с её товарами, Соня уже старательно и устойчиво пристроила рыбу на полке и осторожно шагнула в сторону, чтобы не задеть и не уронить ещё что-нибудь. Подошла к прилавку, правый край которого был завален совсем уж вперемешку — видно было, что вещи эти толком не разбирали. Соня скучающе пробежалась глазами по хламу, и взгляд её задержался на красной коробке. Не зная зачем, она взяла её в руки и принялась рассматривать. Непонятно было, чем её внимание привлекла эта вещь. Она была совершенно невзрачная: просто красная прямоугольная коробка без крышки, причём такая, что в неё даже ничего нельзя было положить. Внутри она оказалась не пустая, а изрезанная множеством глубоких желобков, и напоминала домик для муравьёв. Только все ходы были строго параллельными и перпендикулярными, и стенки их были выкрашены в унылый серый цвет. Надпись на боку коробки гласила “Das Labyrinth”. Соня оглянулась на по-прежнему спорящих маму и старуху, которые всё никак не могли договориться.       — Мам, купи мне это.       Мама замолчала на полуслове и с недоумением уставилась на коробку, которую ей протягивали.       — Что это?       Соня пожала плечами и ещё раз осмотрела понравившуюся вещь.       — Какой-то лабиринт.       — Лабиринт? — мама брезгливо взяла коробку из Сониных рук и потрясла. — Наверное, там должен быть шарик или какая-то фигурка, чтобы его проходить… Похоже, потерялась. Сонь, а зачем тебе эта игрушка? Она даже некрасивая!       — Хочу, — лаконично объяснила Соня. — Ну, так купишь?       — Опять ты придумала глупость, — мама недовольно поджала губы, но повернулась к продавщице. — Сколько это стоит?       Тётя Аня перевела. Старуха смотрела на коробку с непонятным выражением лица, будто сама не помнила, откуда у неё взялась такая штука. Потом покачала головой.       — Nicht zu verkaufen.       — Не продаётся, — перевела тётя Аня.       — Почему? — удивилась Соня.       Тётя Аня обратилась к старухе с вопросом по-немецки, и та с неохотой что-то ей ответила.       — Она говорит, что ещё не разбирала новые вещи, и сейчас не может оценить эту.       — Ну и ладно, — сказала мама с видимым облегчением и сунула коробку Соне в руки. — Положи на место, не нужна она тебе. Фрау… — повернулась она обратно к старухе и широко улыбнулась улыбкой человека, который не намерен отступаться от своего. — Ой, а как будет по-немецки “двадцать евро”?       Старуха-продавщица всё поняла без перевода и замахала руками перед лицом.       — Nein!       — Ань, переведи ей что я спросила, она, похоже, не поняла…       Соня насупленно отошла от торгующихся к краю прилавка и начала искать взглядом, как пристроить коробку обратно. Но места уже не было — когда она сняла коробку с поверхности прилавка, туда тут же упала какая-то побрякушка. Тогда она прошла дальше вглубь магазинчика, оглядывая другие горизонтальные поверхности, выбирая место… Никто на неё не смотрел. Не отрывая взгляда от матери и продавщицы, Соня сбросила с плеч рюкзак, расстегнула его… и быстро положила туда игрушечный лабиринт. И снова никто ничего не заметил.       — Двадцать пять евро, — произнесла тётя Аня с плохо скрываемым утомлённым видом. — И она благодарит за покупки. Слушай, возьми за эту цену, это хорошая цена… Я могу тебе добавить, если не хватает.       Мама просияла и прижала к груди картину. Сделка наконец состоялась, и неизвестно кто больше был ей рад — счастливый покупатель, раздражённый продавец или измученный переводчик.

***

      Соне снился сон.       Она видела странного человека в ещё более странном наряде, сидящего в массивном чёрном кресле. Из-за того, что наряд сливался с ним по цвету, рассмотреть его было сложно, но было видно, как искрится на свету бисер и отливают синевой пушистые и длинные гладкие перья. Зато лицо его было видно очень хорошо — оно единственное выделялось светлым пятном на фоне черноты, обрамлённое неровными длинными светлыми прядями взлохмаченной причёски. Эти пряди — сами лёгкие, как перья, колышущиеся от малейшего колебания воздуха, — падали на разные глаза: один светлый, серо-голубой, другой почти чёрный, неподвижной точкой сверлящий всё, к чему обращался взглядом. Прямой тонкий нос, высоко вскинутые изломанные брови, жёсткая линия узких губ. Но несмотря на резкие черты, лицо незнакомца было красиво и непонятным образом знакомо. Странное, полузабытое воспоминание из детства всплыло из глубин памяти на поверхность и кольнуло тревогой. Вдруг незнакомец повернулся в профиль, словно кому-то навстречу, и поднял с подлокотника одну руку, затянутую в чёрную шёлковую перчатку, в изящном и слегка небрежном приветственном жесте.       Из полутьмы напротив него появился ещё один человек, и его очертания сразу бросились в глаза без утайки. Он был одет в нестерпимо сверкающий серебристый костюм и такую же шляпу, а в руках держал трость с блестящим набалдашником, которую он почему-то сразу отбросил в сторону, как ненужную вещь. Он был бледен, черноволос и буквально впился в первого незнакомца пугающими тёмными глазами, густо подведёнными чёрной краской. Что-то в его осанке и движениях говорило о том, что именно он — хозяин этого места, а первый незнакомец — незваный гость.       — А, это ты, — приветствовал он разочарованным тоном. Голос его оказался глубоким, низким и хрипловатым.       Он щёлкнул пальцами, и возле кресла его гостя оказался круглый кофейный столик, а рядом с ним из воздуха выросло ещё одно кресло. Он упал в него и со скучающим видом облокотился на столик одной рукой, подперев ладонью подбородок.       — Зачем явился? Я тебя не звал.       — И я тебя приветствую, Деро, — заговорил первый человек мягким, каким-то летучим и обволакивающим голосом. — Вижу, что ты не рад меня видеть, но кого волнует?       Названный Деро коротко фыркнул.       — На безрыбье и ты сгодишься. Так зачем пришёл, король гоблинов? Вырядился-то как.       В его голосе прозвучала явная насмешка, но тот, кого назвали королём гоблинов, и ухом не повёл. Он поправил одно перо на воротнике и чуть улыбнулся.       — Как и ты.       — Тебе под стать, — хмыкнул Деро. — К тому же, у меня давно не было гостей.       — Вот об этом я и пришёл поговорить, — произнёс король гоблинов серьёзно. — Так уж получилось, что граница между нашими королевствами весьма условная, и при размытой формулировке, а также с помощью ключа гость может попасть с равным успехом как к тебе, так и ко мне…       — Вот только обычно попадает к тебе, — перебил его Деро недовольным тоном. — И что-то мне подсказывает, что без твоего вмешательства тут не обошлось. Ну признайся наконец,ты везде разбросал ловушки с приманками, да? Старый хитрец.       Король гоблинов не остался в долгу.       — Кто бы говорил про разбросанные ловушки… Это против правил, ты же знаешь.       — А что я? Я ничего не делал.       — Конечно-конечно, как и я. Одним словом, нашлась одна интересная вещица, и ты знаешь, к чему это может привести.       Согнутая в локте рука Деро резко распрямилась и ударила ладонью по столешнице. Он приподнялся с места и подался в сторону короля гоблинов.       — Он мой! — прошипел он одновременно с угрозой и радостью.       — Почему?       — Да потому что это моя… — Деро осёкся и картинно похлопал себя по губам пальцами. Хитро улыбнулся. — Моя очередь, — нашёлся он.       — Не могу с тобой согласиться, — надменно вскинул подбородок король гоблинов. — Тут решают другие факторы. И случай.       Лицо Деро исказилось от ярости, но вдруг в один момент переменилось, словно ему в голову пришла новая мысль. Он взмахнул рукой над столом, и на его полированной столешнице возникла чёрно-белая доска с расставленными на ней шахматными фигурами.       — Мне не нравится, когда что-то решает за нас, — ухмыльнулся он и повёл рукой над шахматами в приглашающем жесте. — Давай определимся сами? Честным способом.       — Игру с тобой ты называешь честным способом? — усмехнулся король гоблинов, но всё же повернулся к столу, рассматривая чёрно-белые фигурки.       — Ты играешь не хуже меня, — парировал Деро. — Ну так, приступим?       Вместо ответа король гоблинов взял одну из белых фигур и сделал ход.       — Уже вижу, что это милая малышка, которая любит сказки и тайны, — Деро потянулся за чёрной фигурой с задумчивым видом. — Люблю малышек.