Часть 3 "Это победа. И ты — мой приз

— Джордж, круг последний. Позиция первая. Макс — на +2.8. Все системы стабильны. Просто довези домой. Голос Т/и дрожал. Не от страха. От чего-то другого. От того, как он молчал, как будто готовил что-то. И вдруг: — Т/и? — Да, Джордж? — Если я сейчас пересеку финиш — знай: это ты меня туда довела. И я собираюсь поцеловать тебя сразу после того, как выйду из машины. Гул аплодисментов в боксе. Кто-то присвистнул. Кто-то закашлялся. Т/и застыла. Сердце колотилось в груди, как турбина на перегреве. — ...Джордж, ты в прямом эфире. Ты только что сказал это... на всю трассу. — Тем лучше. Все должны знать, кто тут главный инженер моего сердца. — ... — Финиш! Ха-ха! Первая позиция, детка! Я это сделал. Мы это сделали! Аплодисменты захлестнули пит-лейн. Наушники Т/и чуть не слетели, когда её коллеги хлопали по плечу. Тото Вольф только тихо усмехнулся и сказал: — Похоже, у него появилась настоящая мотивация. Позже, в закрытом парке Джордж скинул шлем. Лицо горело от жара гонки, но глаза — от другого огня. Он шагнул к боксам, минуя журналистов, охрану и даже команду. Он знал, куда идёт. К ней. Т/и стояла у стойки с планшетом, сделав вид, что работает. Но руки её тряслись. Он подошёл почти вплотную. — Привет. — Его голос был тише, чем в эфире. Теплее. Настоящий. — Привет, — выдохнула она. Он наклонился. — Я всё ещё жду поцелуй. Или хотя бы знак, что ты не хочешь меня ударить гаечным ключом за эфир. — Я... — Она сглотнула. — Я не привыкла, чтобы такие, как ты, флиртовали с такими, как я. — Какие, как я? — Он чуть нахмурился. — Гонщики. Идолы. Красавцы. Самоуверенные. Он усмехнулся и сделал шаг ближе. — А ты — умная, сильная и самая красивая девушка в этом паддоке. И ты довела меня до победы. Я влюбился, Т/и. Это не шутка. Тишина. Гул трассы стих где-то далеко. Только они двое. Его рука легла ей на плечо. Она смотрела в его глаза. И впервые не опустила взгляд. — Поцелуй всё ещё в силе? — прошептала она. Он не ответил словами. Просто склонился и поцеловал её.Она чувствовала его дыхание на коже. Его рука, тёплая, уверенная, скользнула с плеча чуть ниже — к её спине, аккуратно, будто спрашивая разрешения. Она не двинулась. Только глаза широко раскрытые, губы чуть приоткрыты… сердце — где-то в горле. Джордж смотрел на неё, как будто видел впервые. И всё, что окружало их — грохот паддока, щелчки камер, даже гул моторов на охлаждении — исчезло. Всё стало тише. Он медленно опустился к ней. Ни капли спешки. Он будто давал ей выбор. И она сделала шаг навстречу. Их губы встретились. Это был не спонтанный, жадный поцелуй, не тот, что идёт с адреналином победы. Это был медленный, тёплый, осознанный. Поцелуй, который хранили внутри, боялись, оттягивали — и наконец позволили случиться. Т/и почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Он держал её крепко, нежно, будто она — не инженер, а самый хрупкий и ценный артефакт. Поцелуй углубился. Его пальцы сжались у неё на спине, а в груди — всё горело. Она потерялась во вкусе его губ, в легком запахе топлива и пота на его коже, в мягком, почти неуловимом касании его пальцев к её щеке. Он оторвался только через секунду — медленно, с едва заметной улыбкой. — Вот теперь — можно считать это победой, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. Т/и не знала, что сказать. Голос пропал. Только глупая, счастливая улыбка на губах. Она отступила на шаг, но он всё ещё держал её за руку. — Знаешь, — продолжил Джордж, — обычно после гонки я хочу только воды и душ. Но сейчас я просто хочу быть с тобой. Хоть на пару минут. Без всех этих камер. Без шлемов. Без роли. Она улыбнулась. — А я думала, ты хочешь отпраздновать с шампанским и моделями на яхте. Он усмехнулся. — Забудь яхты. У меня теперь другой приоритет. — Какой? Он поднял её ладонь к своим губам и поцеловал пальцы. — Ты...