5. К переменам

И ночь идёт,

Которая не ведает рассвета.

Анна Ахматова.

      В жизни Ким Рок Су наступило затишье.       После прибытия Альберу и его команды, строго говоря, ничего не случилось; всё оставалось таким же неважным. По несколько раз на дню Ким Рок Су ловил себя на мысли о том, чтобы уехать, пообщаться с кем-то кроме подчинённых и информаторов, забыть про обязанности и просто... отдыхать, читать дрянные фэнтези романы и не думать о монстрах. Жить. Он скучал по лидеру и Чхве Чжон Су сильнее, чем когда-либо, вспоминал это единственное счастливое время в своей жизни и слишком отчётливо понимал, что потерял.       В этом не было ничего логичного, контролируемого или объяснимого, и всё же Ким Рок Су разваливался на части, несмотря на то, что всё оставалось как прежде. За все годы, проведённые в качестве лидера команды, он не чувствовал себя так, не позволял себе чувствовать себя так.       Планы никуда не делись, необходимость ставила перед фактом, обязательства и обещания чётко показывали, что от него ожидается, но Ким Рок Су всё равно чувствовал себя потерянным, как при выпуске из приюта. Боже, как давно это было, словно в другой жизни – он очень давно об этом не вспоминал.       Ким Рок Су просыпался и утрами обнаруживал в корнях волос преждевременную седину. В этом году ему будет сорок.       Теперь он как никогда осознал своё старение, практически не допустимое во времена постапокалипсиса.       Он если и не сдавал позиции, то скоро начнёт: никакой самообман не мог скрыть того, какое влияние на Ким Рок Су оказывали его способности. Перенапряжение от записи больше невозможно было игнорировать, а хроническая боль, результат мгновения, прошивала тело такой агонией, что иногда даже ходьба была проблемой. Стоические маски Ким Рок Су не могли скрыть его ухудшавшейся эффективности, падавшего уровня энергии и убитого настроя. Он не мог, но делал, и результаты постоянно ухудшались.       Ким Рок Су не жалел себя, но пытался выкладываться ещё сильнее и делал только хуже. Он был не столько в ужасе, сколько в немом принятии-смирении и ощущении собственной негодности. Как лидер, он, конечно, ничуть не стал хуже, но в душе Ким Рок Су всегда был бойцом, выгрызающим у жизни из рук каждую возможность, секунду продыха и мнимую безопасность. Видеть, как ухудшаются его собственные способы войны с миром, было разрушающе.       Весь комфорт, данный, как и всё в его жизни, взаймы, ускользал от Ким Рок Су. Внезапно он почувствовал себя так неустойчиво и покинуто, как, наверное, никогда.       «Кризис среднего возраста», – сказали бы раньше. «Смертельно опасные сомнения», – сделал вывод Ким Рок Су.       Его жизнь сейчас – центр бури, спокойный и неоправданно тихий, пока вокруг всё взметается в воздух и трещит по швам. Штиль под клубящимися грозой тучами, момент между выдохом и вдохом, полный ожидания чего-то ужасного. Назвать это «затишьем перед бурей» было бы преуменьшением; Ким Рок Су знал, что всё, что теперь происходило, было даже не предупреждением.       Он вынырнул из бесконечно глубокого океана, надеясь на спасительный берег, но обнаружил лишь бескрайнее небо и пустынную, пожирающую всё обширность, тянущуюся от горизонта до горизонта.       Что может быть более жестоким, чем потерянность и потеря?       Ким Рок Су обнаружил себя в пустых стенах пустого дома, где не гулял даже сквозняк. Затхлый, застоявшийся воздух будто мешал ему идти здесь. Три пары обуви, три стула, три комплекта постельного белья, три зубных щётки в стаканчике, три расчёски, три полотенца – три превратилось в одного, и теперь по дому Ким Рок Су будто бродили духи. Это пространство никогда ему не принадлежало, точнее, не принадлежало ему одному. У Ким Рок Су так и не поднялась рука убрать ни один из этих пережитков прошлого, не нашлось сил, чтобы потратить деньги и покинуть этот давящий дом, переехав в район получше...       Сил теперь у Ким Рок Су не было почти ни на что, и уж тем более на самого себя их не хватало.       Единственный выходной, на котором настояла компания, чтобы не выглядеть рабовладельцами. Ким Рок Су сидел на своей кровати в тишине, которую должны были заполнять голоса, и думал о том, что должно было быть прошлым, а не смыслом и незаживающей раной. Его юность истекала кровью, бурля под кожей, и заставляла жалеть о зрелости. Запись крутила одни и те же моменты, не обязательно хорошие, не обязательно плохие, но наполненные той жизнью, которую вернуть не представлялось возможным.       Телефон зазвонил тем рингтоном, который Ким Рок Су установил на сообщения Ким Мин А. Это потенциально могла быть информация о группе Альберу или об окончании всех запрошенных задач, однако телефон остался проигнорирован. Ким Рок Су смотрел в потолок и видел семилетней давности звёзды.       Запись никогда не могла завлечь его, слишком реальная, но всё же жестокая; проживая самые счастливые моменты своей жизни, Ким Рок Су никогда не забывал моментов смерти и боли. Он не любил сбегать в грёзы и всегда сопротивлялся им, но в те моменты, когда сил не оставалось, волны оставленной позади жизни баюкали его, погружая всё ближе, ближе к дну, которое Ким Рок Су пытался выдумать.       Не получалось. Он знал, что всегда есть куда хуже.

• • •

      – Все помнят план?       – Да, лидер-ним, – отозвалась его команда, и Ким Рок Су им поверил.       Начиналось всё неплохо, так, как и было оговорено в плане. Монстра – тварь размером в пару этажей, нечто среднее между рептилией и волком – отогнали как можно дальше от Сеула. Чан Сечжон весьма и весьма неплохо себя показывал на этой миссии, и всё оставалось в пределах нормы, пока Ким Рок Су внезапно не рухнул на землю после использования мгновения, что было едва ли не ключевым: он должен был атаковать брюхо в тот момент, когда монстр слегка приподнимется, чтобы быстро пробежать в другую сторону.       Ким Рок Су, конечно, атаковал, вспоров живот твари, и его подчинённые тут же расширили рану и перевернули монстра, но сам он не успел отступить, подкошенный болью и бесполезный. В висках стучала кровь, одежда прилипла к открытым ранам, агония почти заставила кричать, и там, где раньше Ким Рок Су сражался около получаса, теперь его подкосило сразу же.       Его команда справилась, но из-за этой ситуации Чон Со Хун, бросившийся его оттаскивать, сам был ранен, причём довольно серьёзно.       Очнулся Ким Рок Су в больничном крыле главного офиса, чего не случалось месяцами. Он прокрутил каждое мгновение произошедшего и сдавленно замычал; запись казалась больнее и весомее, чем была раньше. Всё его тело скрипело, подведя его впервые так сильно. Если бы Чон Со Хун двигался чуть медленнее, его бы не ранил, а убил этот удар лапы монстра. Ким Рок Су подставил под удар своего подчинённого, которого поклялся защищать.       Обезболивающие, слишком дорогие и ценные, туманили разум и путали мысли. Ким Рок Су едва повернул голову и увидел на соседней койке Чон Со Хуна.       Это было неправильно. На этот раз, впервые за долгое время, Ким Рок Су совсем не справился. Он чувствовал, что это лишь начало, и чувствовал, как ярость перемещается со смиренной мрачностью.       Если не жестокий ублюдок Ким Рок Су, то кто он? Кто, если не эффективный и деятельный?       Всё было неправильно и не так. Никакие обезболивающие не могли снять это ощущение беспомощности, несправедливо прокравшееся в душу и захватившее тело.       Ким Рок Су вновь отрубился, только своей измотанностью и спасённый от неминуемого экзистенциального кризиса.       Чон Со Хун, лежавший неподалёку, чувствовал, как что-то в атмосфере меняется. Он знал, что сгущаются тучи, и необъяснимо чувствовал, что грядут перемены.