9. Когда войдёшь в мой спящий дом

Даже мёртвые нынче согласны прийти,

И изгнанники в доме моём.

Анна Ахматова.

      Монстр сразу же обосновался на кухне.       Странная мысль, ужасающая ситуация, абсурдный поворот событий – на кухне Ким Рок Су поселился монстр, им же и приглашённый. Почти гость. Почти сожитель.       Точно – глобальная перемена в жизни.       Ким Рок Су уронил голову на руки. Что ему делать теперь, в этих невозможных обстоятельствах, с новой ответственностью и собственным моральным упадком? Он уже давно не вспоминал о нормах и дилеммах, но оставление в живых монстра и укрывание его у себя даже звучало как-то отвратительно.       Ким Рок Су абсолютно ничего не знал: ни чем должен питаться монстр, ни каких габаритов он достигнет, ни зачем вообще держать его на собственной, чёрт возьми, кухне. Он вертел кинжал в руках и не знал ещё, хочет ли – если да, то что – что-то с этим сделать. Он уже взял ответственность за это существо, и вряд ли сможет теперь его убить. Слишком часто уже сейчас запись прокручивала в его голове воспоминания об истерзанном тельце, но упрямо горящих глазах.       Ким Рок Су почти наверняка ошибся, и теперь ему придётся с этим жить.       Сегодня он впервые за долгое время взял выходной, и Ким Рок Су остался дома, чтобы ненавязчиво понаблюдать за поведением монстра. Большую часть дня он жался в своём углу, но чем больше времени проходило, тем смелее становился монстр: к вечеру он ещё неуверенно, но уже вполне целенаправленно бродил по квартире, изучая её. Было это любопытство, поведение зверя или затравленной жертвы, Ким Рок Су не знал и не пытался угадать.       Сам Ким Рок Су продолжал заполнять бесконечные документы, когда вдруг диван под ним – старый как мир и трёхместный, продавленный – прогнулся.       – Что ты делаешь?       Почему-то Ким Рок Су сразу подумал, что его пытаются вывести из себя.       Почему-то монстр, заинтересованный и в то же время настороженный, напомнил Ким Рок Су зашуганных детей, которых они с первой командой изредка находили в начале апокалипсиса. Эти дети с опаской смотрели на любое проявление доброты, воровали еду, прятали в рукавах лезвия и совершали возмутительное, чтобы понять, где находится грань чужой жалости, где расположен конец их уважаемости и комфорта – он легко мог видеть тот же страх неизвестности в глазах монстра-дракона. С каких пор бездумное, движимое одним лишь инстинктом охоты существо может вести себя как травмированный ребёнок?       Ким Рок Су смотрел на монстра и зачем-то вспоминал своё собственное проклятое детство. Приют, сиротство и дядя едва ли были главной трагедией его жизни, но что-то забытое, подавленное всколыхнулось в нём при виде этих робких жестов и свободолюбия, которое едва удалось сохранить.       Ребёнок-дракон, ребёнок-монстр, монстр разумный, боящийся людей... «Мир дошёл до самого странного состояния», – отдалённо подумалось Ким Рок Су.       – Работаю, – ответил он, проигнорировав колоссальное количество времени, потраченное на собирание расплывшихся мыслей в кучу.       Ким Рок Су не сочувствовал и не жалел, но также и не знал, что с ним в этот момент происходило.       – Что значит работать?       Монстр всё ещё держался максимально далеко, но то, что он вообще пришёл, уже было занимательно. Без выпущенных когтей, способностей и отчаянных попыток вырваться, Ким Рок Су понятия не имел, чего ожидать от монстра в собственном доме. Вернётся ли он в руины, когда уйдёт? Проснётся ли утром? Сможет ли выгнать явно территориальное существо, если однажды всё же надёт растерянный где-то между освобождением и подворотней разум?       – Работать - делать то, что должен, – объяснил Ким Рок Су монстру, – даже когда не хочется.       – Кому ты должен? – Голова монстра по-совиному наклонилась.       – Себе. Своей команде. – Ким Рок Су отогнал назойливые записи, вынуждавшие сказать ещё и «им».       – Твоя команда – те, кто помогали меня освободить?       Ким Рок Су даже не знал, что монстр заметил следы присутствия других людей.       – Нет, – ответил он, немного помолчав. – Тебя хотел освободить только я.       Монстр не стал в очередной раз спрашивать, зачем, и разговор утих. Он недолго посидел рядом, пока Ким Рок Су методично заполнял документы и периодически откладывал их, чтобы свериться с мысленным планом, и ушёл некоторое время спустя, когда понял, что больше не получит внимания. Это было удивительно похоже на поведение кошки, и Ким Рок Су едва повёл плечом, задумавшись, может ли монстр быть аналогом питомца.       Совершенно глупая случайная мысль. Это существо было готово отдать жизнь за единственный взгляд на мир за пределами оков, и оно никак не могло быть лишённым сознания домашним зверьком. Убийца – да, но никак не избалованное одомашненное существование.       Ким Рок Су подумал, в какой момент жизни быть непокорённым и запятнанным стало в его глазах престижнее, чем стать закубованным в рай.       Ночь подкралась незаметно, вплетясь в промежуток между полупродуктивной работой и отупляющим глазением на стену – Ким Рок Су сидел, сгорбившись, и впервые за долгое время терял контроль над записью. Оказалось неожиданно сложно больше не быть одному в своём спящем доме – исчезло бесконечное ожидание, что вот-вот Чхве Чжон Су выйдет из-за двери с глупой шуткой, а Ли Су Хёк появится откуда-то из-за спины, как всегда умел, и растреплет волосы. Теперь, когда другое существо, монстр, своим присутствием потревожило стазис этого места, всё стало казаться более реальным. Изменения как будто впервые настигли Ким Рок Су, и он не знал, лучше было бы остаться одному или всё же знать, что кто-то дышит тем же воздухом в том же доме.       Всё стало более реальным, когда монстр оказался рядом и одним своим присутствием мог разбить запись. Раньше, возвращаясь домой, Ким Рок Су оказывался в склепе, где ни одна деталь не могла доказать ему, что время прошло – ни одна деталь не изменилась здесь за семь лет. У Ким Рок Су так и не поднялась рука.       Монстр же дышал, изредка хлопал крыльями, фыркал и елозил хвостом по полу, слегка стуча когтями при ходьбе, и это привязывало к реальности сильнее, чем Ким Рок Су мог бы надеяться. Это было и проклятием, и благословением одновременно.       Ким Рок Су понял, что смог бы научиться с этим жить.

• • •

      На следующее утро Ким Рок Су проснулся в некотором раздражении, сразу нахмуренный – он осознал, что так ничего и не решил. Монстр уже не спал, будто почувствовав его пробуждение.       Ким Рок Су не поздоровался и не получил никакого признания собственного присутствия в ответ. В полной тишине он набрал себе кружку воды из-под крана и только после этого задумался, пил ли монстр. Налив воды в глубокую тарелку, он пододвинул её к монстру.       Тот, всё ещё молча, косо на него посмотрел, и начал пить так, будто воду отнимут.       – Ты хочешь есть?       Продолжительное молчание послужило Ким Рок Су достаточным ответом. Вновь взглянув на тощую, истерзанную фигурку монстра, он понял, что это существо голодно постоянно. Это заставило в сознании родиться вопрос, почему Ким Рок Су проснулся, а не был загрызен ночью из чистого инстинкта самосохранения.       Видимо, монстр действительно хорошо владел собой.       (Были ли такими же монстры-дегустаторы, направлявшие на людей толпы низкоуровненных монстров? Если да, то зачем они это делали?)       (А зачем люди, даже оказавшись в такой ситуации, до сих пор грызли друг друга?)       Ким Рок Су молча достал из холодильника завалявшиеся хлеб и остатки варёного риса. И то, и другое он пододвинул к монстру, едва ли надеясь, что он станет это есть.       – Попробуй. Я ухожу.       – Туда, где много людей? – Спросил монстр, видимо, кое-чему научившись из своей слежки.       – Да, на работу.       Если монстр и появился в середине рабочего дня Ким Рок Су, после получив от него взятый с обеда кусок мяса, то дома они об этом не говорили.

• • •

      Даже эти события не смогли выбить Ким Рок Су из протоптанной колеи выгорания, усталости и собственной слабости.       Дни текли рекой. Монстр рос, не наедаясь, и всё чаще Ким Рок Су видел в его глазах выражение слепой жажды, появлявшееся каждый раз, когда он остервенело раздирал мясо. Команда Альберу подозрительно молчала. Ревизоры отдела надзора за командами нахаживали в главный офис компании как к себе домой. Тень формы неизвестного мечника периодически мелькала на задворках сознания и краях бокового зрения.       Ким Рок Су чувствовал, как с каждым днём всё сильнее угасает. Утрами он вставал всё тяжелее и тяжелее, ночами ложился спать хуже и хуже, и запись пожирала его заживо. Каждое мгновение сделалось невыносимым – бессмысленные и в то же время невероятно долгие секунды отравляли усталый разум.       Вместо разговоров с информаторами иногда Ким Рок Су стал захаживать на их могилы.       Он никогда не разговаривал с безжизненными камнями и не чувствовал себя лучше в этом сомнительном обществе, нет; он безжизненной кучей оседал рядом, погружаясь в оцепенение, с которым нельзя было спорить. Имена насмешливо смотрели на него с надгробий, а об эпитафиях, так и не написанных, Ким Рок Су даже не думал.       Он сам был их живой эпитафией – всё, что они могли сказать, всё, что они сказали, Ким Рок Су нёс под сердцем. Он – след их жизни, тень, отблеск и горькое напоминание в одном флаконе. Из них троих Ким Рок Су никогда не был тем, в ком нуждался мир, но по иронии судьбы один и выжил. Единственный, почему-то оказавшийся достойным настоящего, он искал если не спасения, то помилования или самообмана в прошлом. Чувство собственной неблагодарности изнутри скребком опустошало грудь, и Ким Рок Су дышал рвано, неполно, опасаясь задеть отсутствие чего-то важного внутри.       Монстр быстро понял, что на такие походы его лучше не сопровождать, и стал в таких случаях чаще оставаться дома.       Жизнь слишком быстро нашла новый баланс.       Всё изменилось, и всё осталось таким же неважным.