Chapter 1: A — Apologies

      Детектив-сержант Элли Миллер была гордой матерью двух прекрасных мальчиков, которых она очень любила и о которых очень заботилась. Однако с тех пор, как у неё появился новый начальник, иногда ей казалось, что она воспитывает ещё и третьего большого ребёнка.              В полицейском участке Бродчёрча нечасто случалось так, что большая часть команды была вынуждена задерживаться в офисе до утра. Только в крайних случаях офицеров просили остаться. В ту ночь они просматривали огромное количество досье на подозреваемого. В данный момент он спал в камере, однако времени у них было в обрез. Если они не накопают достаточно улик, то утром его придётся отпустить.              Было около трёх часов ночи, и большинство офицеров с трудом держали глаза открытыми, когда раздался грохот, за которым последовал крик боли, заставивший всех проснуться.              Элли выскочила из-за своего стола и увидела, что Кэти прыгает на одной ноге, держась за другую и спотыкаясь, пытаясь сохранить равновесие.              На мгновение лицо молодой женщины исказилось от боли, затем её глаза расширились от шока. Элли удивлённо наблюдала за тем, как она начала хватать со стола листы бумаги и бесцеремонно пихать в стопку на ближайшем стуле. Что произошло, стало ясно, когда следующие листы, которые она взяла, оказались пропитаны тёмной жидкостью.              — Нет, нет, нет, нет!              Кэти отчаянно пыталась стереть как можно больше чернил, но в итоге размазала их по бумаге. Один из констеблей быстро пришёл ей на помощь с полотенцем, но это было бесполезно. Документы были испорчены.              — Констебль Харфорд! — знакомый раздражённый шотландский голос пронёсся по офису. — Не потрудитесь объяснить, из-за чего такой шум?              Все взгляды обратились к инспектору. Они молча наблюдали, как Харди пересёк помещение офиса. Он быстро осмотрел беспорядок, а затем посмотрел на Кэти.              — Что случилось? — спросил он.              Его голос был опасно спокоен.              — Это случайность, — пробормотала она, запинаясь. — Я не заметила кружку, её там раньше не было.              — Случайность, — повторил Харди, приподняв бровь.              Он поднял одну из бумаг, с которой капали остатки чая, и показал её всем.              Кэти кивнула и отступила на шаг, когда выражение лица Харди сменилось с раздражённого на разъярённое.              — Это не случайность, — он швырнул листок на стол. — Это рабочее место. Соблюдайте правила чистоты на рабочем столе. Это касается и ваших напитков.              Кэти сглотнула и виновато сделала шаг назад, чем снова привлекла внимание Харди.              — Уберите этот беспорядок и распечатайте необходимые документы ещё раз, — приказал он. Затем он обратился ко всему офису: «Кто из вас, идиотов, оставил здесь свой чай?»              Сотрудники обменялись взглядами, но никто не поднял руку.              — Вы, люди, просто невероятны, — пробормотал Харди, качая головой.              Он в последний раз с отвращением оглядел офис, прежде чем удалиться в свой кабинет.              — Подождите, сэр, — Кэти присела на корточки и сунула руку под стол. — Разве она не ваша?              Харди уставился на кружку в её руке и нахмурился. Затем он оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что чай, который он собственноручно приготовил ранее, действительно не стоит у него на столе. На мгновение на его лице отразилось замешательство, но затем сердитое выражение вернулось на место.              — Не дайте этому повториться.              Он резко повернулся и захлопнул дверь своего кабинета.              — О, чёрт возьми, — сказала Элли, швырнула бумаги на стол и направилась за ним.              Не удосужившись постучать, она вошла в его кабинет.              Харди хмуро смотрел на неё из-за своего стола.              — Что вам нужно?              — Вы, — она указала на него, а затем на дверь. — Вон. Сейчас же.              — Миллер, — он собирался возразить, однако она заставила его замолчать строгим взглядом, который обычно приберегала для своих детей.              — Я сказала, сейчас же.              Она скрестила руки на груди и смотрела, как он неохотно встаёт. Она последовала за ним, когда он медленно прошел мимо неё, избегая её взгляда.              — Почему вы заставляете меня это делать? — почти простонал он. — Неужели нельзя просто оставить это?              Она проигнорировала его вопрос. Вместо этого она громко прочистила горло и слегка подтолкнула его, так что он был вынужден сделать шаг вперёд и снова оказаться в центре внимания.              Он, казалось, съёжился под взглядами, направленными в его сторону. Его глаза искали помощи у Элли.              Она неотрывно смотрела на него.              — Ну же.              Он неловко кашлянул и уставился на свои ботинки.              — Я... э-э... Кэти была права, я заварил этот чай, — пробормотал он, слабо указывая на кружку. — Простите.              — Что?              Харди неловко переминался с ноги на ногу и выглядел так, словно хотел только одного — убежать и спрятаться. Однако он знал, что Элли ему не позволит, поэтому решил продолжить: «Это была не ваша вина. Давайте-ка я тут приберусь».              На этот раз его голос был ясен.              Кэти покачала головой.              — Всё в порядке, сэр, я справлюсь.              — И? — подсказала Элли, не давая ему так легко отделаться.              Он глубоко вздохнул и проглотил остатки своей гордости.              — И мне правда жаль.              Не было произнесено ни слова, но лица вокруг него, пожалуй, стали немного дружелюбнее. Он оглянулся и почувствовал облегчение, когда Элли одобрительно кивнула. Она отступила в сторону, позволяя ему уйти.              Он быстро прошёл мимо неё, и она последовала за ним, на этот раз закрыв за собой дверь.              — Неужели это было так трудно? — спросила она.              Харди застонал в ответ и откинулся на спинку стула. Его лицо залилось краской от смущения.              — Почему, Миллер? Почему вы заставляете меня это делать?              — Я помогаю.              — Из-за вас я выгляжу как ребёнок, — парировал он. — Это не помощь.              — Тогда не ведите себя так, и нам не придётся этого делать.              — Вы мне не мать, Миллер, — заворчал он.              — Вам повезло, что я — не она.              — Вы невыносимы.              Она равнодушно пожала плечами.              — А вы — придурок.              Харди потёр глаза и закрыл лицо руками. Его следующие слова были произнесены почти неслышно, но Элли всё равно их услышала.              — Я вас ненавижу.              — Нет, не ненавидите.              Она покачала головой, почти смеясь над тем, как сильно он напомнил ей Тома в детстве.              Он опустил руки, чтобы встретиться с ней взглядом, и вздохнул.              — Нет. Не ненавижу.              На её лице появилась лёгкая улыбка. На языке Алека Харди это было равносильно признанию в любви.              — Хорошо. Я вернусь к работе.              Её рука уже была на дверной ручке, когда он вновь заговорил.              — Миллер, я действительно не испытываю к вам ненависти.              Он помолчал, покраснев ещё больше, а затем неуверенно добавил: «Простите, что я это сказал».              Она гордо улыбалась, садясь за свой стол. Казалось, что в ближайшее время им не придётся снова прибегать к подобному методу перевоспитания.