Chapter 2: B — Breakfast (and Burned toast)

      Было рано, даже слишком рано, когда Элли Миллер поднималась по лестнице в полицейский участок Бродчёрча. Было воскресенье, и до начала рабочего дня оставалось ещё несколько часов, но она уже была здесь, согнанная с постели собственными снами.              Кошмары начались едва ли не через неделю после начала работы над делом Дэнни Латимера. В её сны постоянно вторгался один и тот же окровавленный песок. Каждый раз, просыпаясь в слезах, она проклинала момент, когда увидела безжизненное тело мальчика, лежащее на пляже.              Она пролежала без сна целый час, прислушиваясь к тихому похрапыванию Джо, когда больше не смогла этого выносить. Если это дело не даёт ей уснуть, то лучше приложить все усилия, чтобы его раскрыть. Поэтому она встала с постели, оделась, поцеловала Фреда в лоб и бесшумно покинула дом.              Когда она приехала, в участке было темно и безлюдно. Она зажгла свет и направилась к своему столу, чтобы включить компьютер, когда услышала голос позади себя, заставивший её вздрогнуть.              — Миллер?              Она быстро обернулась и увидела Алека Харди, стоящего в дверях своего кабинета. Он выглядел таким же удивлённым, увидев её, как и она его. На нём не было ни пиджака, ни галстука, а рукава рубашки были закатаны до локтей. Волосы выглядели необычайно взъерошенными, как будто он только что встал с постели.              — Что вы здесь делаете? — спросила она.              Он выглядел так, словно пробыл в участке всю ночь, и она подозревала, что вполне реальна вероятность того, что он заснул на своём диване.              Он пожал плечами.              — Не мог уснуть.              — Я тоже.              Элли вздохнула, роняя сумку на пол. Она опустилась на стул и прикрыла рот рукой, чтобы подавить зевоту.              — Чёртовы кошмары.              Харди подошёл к ней и понимающе кивнул. Он присел на край её стола, протирая глаза. Она заметила тёмные круги под глазами и покрасневшие уголки. Он выглядел очень усталым.              — Как давно вы здесь?              — Неважно, — отмахнулся он от вопроса, вызвав у неё подозрение, что он вообще не уезжал.              — Кошмары о Дэнни?              — Да.              Она не стала уточнять, просто туманно уставилась вдаль.              Она заметила, как он неловко переминается с ноги на ногу, пытаясь придумать ответ. Было очевидно, что он не знает, что делать.              — Вы хотите, э-э... — он беспомощно пожал плечами. — Может, поговорим об этом?              — Боже, нет.              Она пришла сюда, чтобы отвлечься, а не для того, чтобы вести, без сомнения, крайне неловкий разговор на эту тему со своим боссом.              — Хорошо.               Напряжение немного спало с его плеч.              — А вы?              — Нет, — коротко ответил он.              Они уставились друг на друга, с ужасом осознавая всю неловкость ситуации. Затем Элли покачала головой и медленно поднялась на ноги.              — Мне нужно подышать свежим воздухом.              Она пересекла помещение и открыла дверь на балкон. Когда она вышла на улицу, утренний воздух обдал кожу прохладой, и это помогло ей прийти в себя. Небо над головой было ярко-голубым, а несколько облаков на востоке окрасились в ярко-оранжевый цвет, возвещая о восходе солнца. Она услышала, как Харди встал у неё за спиной, и на мгновение испугалась, что он подойдет к ней сзади с новыми вопросами, однако он этого не сделал. Шаги удалились в противоположном направлении и затихли.              Элли была знакома со своим боссом всего два месяца, но знала, что он сам страдал от ночных кошмаров. Харди никогда не говорил ей об этом, но она замечала усталое выражение его лица, сутулые плечи и излишне резкие замечания в адрес любого, кто попадался под горячую руку. В такие дни он, скорее всего, проводил в участке и раннее утро, и поздний вечер. Втайне её беспокоило, что по мере того, как дело затягивалось, она всё чаще заставала его в таком состоянии. Но, если быть честной, её собственные кошмары тоже становились всё хуже. Она подозревала, что Харди тоже знал об этом, но просто не упоминал.              Она не была уверена, испытывает ли по этому поводу облегчение или нет. С одной стороны, это был Алек Харди, её босс, который, как правило, был никудышным во всём, что хоть отдалённо напоминало общение. Он был последним человеком, к которому кто-либо пошёл бы делиться своими чувствами. С другой стороны, иногда казалось, что этот человек более чем способен справиться с подобными ситуациями. Элли знала, что у него есть и более мягкая сторона, просто он почти никогда не показывал её.              Элли не знала, как долго она там простояла, когда запах чего-то горящего вывел её из задумчивости. Как раз в тот момент, когда она хотела крикнуть боссу, чтобы тот не поджигал помещение, она услышала приближающиеся шаги.              Харди вышел на балкон, неся тарелку с чем-то, что можно было принять за тосты, и кружку с чаем. Он молча протянул всё это ей, прежде чем вернуться в помещение. Через несколько мгновений запах подгоревших тостов усилился, и он появился снова, на этот раз со своей тарелкой и кружкой.              Элли подумала, что теперь, когда его галстук был на месте, а пиджак прикрывал большую часть мятой рубашки, он выглядел немного лучше. Казалось, он приложил немало усилий и к тому, чтобы привести в порядок волосы.              — Не возражаете? — спросил он, старательно сохраняя дистанцию и давая ей возможность уйти, если она предпочтёт побыть одна.              Когда она покачала головой, он немного расслабился и встал рядом с ней, облокотившись на перила балкона.              Она отставила кружку и с подозрением оглядела содержимое своей тарелки, после чего поднесла один из кусочков поближе к лицу, чтобы рассмотреть горелую часть. Харди сначала наблюдал за её тщательным осмотром с лёгким удивлением, но когда она начала нюхать хлеб, то не смог промолчать.              — Вы всегда так придирчивы к еде? — раздражённо проворчал он.              — Только когда готовите вы.              Она поморщилась и попыталась соскрести самое тёмное пятно. Невозможная задача с одной свободной рукой.              — Как вы умудрились испортить что-то такое простое, как тост?              Харди застонал.              — Боже, просто съешьте его. Если бы я хотел вас отравить, я бы сделал это давным-давно.              Это вызвало у неё смешок.              — Полагаю, так оно и есть.              Он поморщился и откусил большой кусок от своего собственного, ещё более подгоревшего тоста. С некоторым облегчением он заметил, что Миллер решила, что можно хотя бы начать откусывать корочку.              — Что это вообще такое? — она указала на их тарелки.              — Я приготовил вам завтрак, — заявил он так, словно это было очевидно.              Она подняла брови.              — Вы даже чаю мне не заварили.              — К вашему сведению, он у вас в кружке.              Элли, казалось, хотела что-то сказать, но Харди поднял руку.              — Миллер, — вздохнул он. — Пожалуйста, замолкните и ешьте.              Они продолжили завтракать в тишине, жуя подгоревшие тосты и глядя на спящий город. Солнце висело низко и отбрасывало на дороги длинные тени. На улицах не было ни души, но скоро все жители приступят к своим утренним делам. Было так спокойно стоять здесь, обдуваемые утренним ветерком, и чувствовать, как лучи солнца ласкают их лица. Единственными звуками были шум ветра, плеск волн и крики птиц.              Внезапно Элли заговорила, нарушив молчание: «Почему вы так добры ко мне? Я не доверяю вам, когда вы так вежливы».              — Не к вам, — ответил он. — Я добр к самому себе. Я не могу допустить, чтобы вы весь день действовали мне на нервы, потому что недостаточно питаетесь. Это самый важный приём пищи за день.              Она фыркнула.              — Вы всегда пропускаете завтрак.              Он пожал плечами.              — А вы — нет.              Они молча пили чай. Было удивительно спокойно стоять здесь, в обществе друг друга, хотя ни один из них не признался бы в этом другому. Они не разговаривали, и Элли поняла, что это было прекрасно, это соответствовало их отношениям. Может быть, в будущем настанет время, когда он научится доверять ей настолько, что откроется, а может быть, он сбежит из этого города задолго до того. Или может, так будет всегда. В любом случае, она знала, что, несмотря на все пререкания и грубость, она ему небезразлична, даже если он не может выразить это словами.              Харди чуть не пролил чай себе на рубашку, когда Миллер неожиданно толкнула его локтем. Он бросил на неё сердитый взгляд, который исчез сразу, как он увидел, что она смотрит на него почти с нежностью.              — Знаете, вам идёт быть милым, хотя бы ради разнообразия.              Он сделал ещё глоток, чтобы не отвечать. Внизу по лестнице поднимались первые офицеры, и Элли с энтузиазмом помахала им рукой.              Харди откинул голову назад и быстро сделал последний глоток чая.              — Ладно, за работу, Миллер.              Он взял обе тарелки и прошёл на маленькую кухню, чтобы поставить их в раковину, затем пустил воду и собрал разбросанную по столу посуду, пока вода нагревалась. Элли с удивлением наблюдала за происходящим. Сначала завтрак, теперь посуда… этим утром он действительно превзошёл самого себя.              — Сэр, подождите.              Она поставила кружку на стол и поспешила за ним.              — Я сама помою.              — Вы не обязаны.              Она застонала от разочарования.              — Уходите, пока я не передумала.              Он приостановился, раздумывая, как поступить, но затем отошёл в сторону, оставив мытьё посуды для неё.              — Спасибо.              Один из только что вошедших констеблей прошёл между ними и открыл шкафчик у неё над головой. Потянувшись за стаканом, он прошептал: «Вы слишком добры к нему, Элли».              Она усмехнулась, взглянув на своего босса, который уже уходил, но всё ещё мог их слышать.              — Поверьте, я просто стараюсь быть добра к самой себе.