Пролог

Толпа за окном успела в третий раз исполнить свою победоносную песню и уже начать расходиться, когда орк наконец признал, что его подчиненный не уйдет, пока не добьется своего. Он глубоко вздохнул и устало потер переносицу, желая хоть на миг скрыться от настойчивых глаз. Перевел взгляд с завалившейся набок входной двери, единственная целая петля которой вот-вот готова была оторваться, на темнеющее небо за окном, больше не окрашенное алым, словно гора уже начавших разлагаться перемазанных кровью тел под ним. Вновь вздохнул и вернулся к собеседнику. Тот продолжал опираться на длинную толстую палку, но далеко не всем весом, как обычно это делают настоящие калеки. По штанине медленно стекала свежая кровь. — Подведем итог, — орк напротив, сам того не заметив, поддался вперед, дожидаясь вердикта, — ты внезапно захотел оставить отряд из-за раны и того, что неожиданно почувствовал себя слишком старым? По лицу подчиненного он видел, что тот почувствовал насмешку в тоне. Он рассчитывал на это. На такие глупые заявления даже нет желания отвечать серьезно. Однако калека не отступал. — Ты мне не веришь, но при первом же набеге сам прогонишь, потому что толку от меня будет мало. Дай мне уйти сейчас. — Раз уж так хочешь сбежать, притворился бы мертвым что ли, — это упрямство начинало раздражать, — или хоть ради приличия правда бы под нож подставился утром! Калека на мгновение одернулся, но быстро вновь принял напористый вид, чем вызвал новую волну гнева у капитана. — Ладно, раненного отпускать не хочешь. А лжец и трус тебе нужен? — начинал скрываться уже он. — Ты даже не стараешься, Эзбер! — капитан быстрыми шагами преодолел разделявшее их расстояние и вырвал имитацию костыля из чужих рук. Раненный лишь немного пошатнулся, но не упал. — Еще в полдень все было нормально, а тут внезапно рана. Ты себя послушай! Ладно, Саурон с тобой, вот придет к рассвету основное войско, там разберемся. Эзбер заметно напрягся, пусть и пытался не выдавать этого. Капитан озадачено вскинул бровь. Несмотря на гнев, он бы действительно хотел услышать реальную причину такого нетипичного желания, пусть и догадывался о ней. Однако допытывать подчиненного ему не пришлось и истинный мотив сам раскрыл себя, когда в затянувшейся тишине раздался резкий скрип заржавевших петель, и из-под крышки сундука у стены показались два глаза. Человеческих. Капитан схватился за ятанан на поясе, но Эзбер перехватил его руку и испуганными глазами посмотрел на него. — Не убивай ее, — едва слышно проговорил он. Капитан выпустил рукоять, в очередной раз за сегодня тяжело вздохнул, и отмахнулся от подчиненного. — Уходите, пока не рассвело. Казалось, Эзбер не поверил ему, но попытаться стоило. Он тут же метнулся к сундуку, открыл его и поднял на руки ребенка, на вид не старше восьми, завернутого то ли в слишком большой, а потому полностью укутавший его плащ. Бросив последний взгляд на бывшего соратника, он выскочил за дверь, так же протяжнл скрипнувшую, как и сундук, и скрылся за деревьями. *** Следующая пока еще жилая деревня была в полудне пути от прошлой. Но Эзбер, подгоняемый приближающимся солнцем, дошел до нее за ночь. Первый час пути девочка постоянно озиралась и крутилась, чем несколько замедляла путь, но не проронила ни слова. Эзбер их и не требовал. Не от той, кто имеет полное право соскочить с его рук и в ужасе убежать, но все же каким-то удивительным образом доверившаяся ему. Или просто не рискующая сопротивляться. Как бы то ни было, когда луна прошла зенит и начала медленно опускаться, ребенок уснул, и орк ускорился. Достигнув первого дома в деревне, он аккуратно положил его на порог, но в дверь стучать не стал. Не стоит ни свет ни заря никого будить, а потом в спешке убегать, опасаясь показать свой нечеловеческий облик. Подкидыша найдут и без этого — найдут, скорее всего накормят, может даже приютят, а если не смогут, то отведут тем, кто сделает это. Так будет правильно. Он посмотрел в сторону леса, через который всего через несколько часов будет идти еще большая армия, чем та, частью которой был он. Успеют ли эти люди убежать, чего не смогли жители прошлого поселения? Или Эзбер просто заставит ее пережить весь тот ужас второй день подряд? Он вновь повернулся к ребенку. К живому напоминаю о своих ошибках. Он хотел свободы — и не только физической, но и душевной — и если он сейчас уйдет не один, то на нем будет лишь новое бремя, которое будет терзать его ближайшие пять лет. Схватившись за голову, Эзбер готов был взвыть от сомнений. Слишком много домыслов. Есть ли хоть какой-то расклад, при котором его не будет преследовать чувство вины? Ответ был один — тот, бесследно исчезнувший, в котором он никогда не рождался в Мордоре. Или вообще нигде не рождался. Первые лучи солнца обожгли кожу, и орк тут же посильнее натянул капюшон и спрятал руки под плащ. Скоро и люди начнут просыпаться. Ему нужно было решать. Цокнув языком с мыслями, что он еще об этом пожалеет, Эзбер подхватил девочку и понес прочь от этого проклятого юга.