10. Ваш сын

— Джинни, послушай… ты знаешь меня. Ты должна знать. Мы… — он запнулся, потому что на перроне было слишком много ушей. Она отступила ещё на шаг, в голосе прозвенела сухая оборонительная нотка: — Не знаю, кто вы, сэр. И прошу держаться подальше. Гарри в отчаянии протянул руки, но вовремя сдержался. — Хорошо… Тогда просто скажи, куда тебя отвезти? Ты знаешь, где твой дом? Джинни напряглась и крепче вцепилась в ремень сумки. — Я не обязана вам ничего говорить. Разглядывая Гарри, она не испытывала ничего, хотя что-то ей подсказывало, что она должна была его знать. Похоже, происходящее было связано со Спиралью, ведь она сама на днях писала статью, что творится неладное. А этот Гарри выглядел слишком несчастным, чтобы быть ей угрозой. — Сейчас здесь будет твой брат, и мы все уладим, только не беги от меня, Джинни, пожалуйста. Она кивнула, решив всё же дать мужчине шанс, потому что провал в памяти пугал её не меньше, чем его. Поттер судорожно вытащил зеркальце связи. — Рон. Срочно. На вокзал. Гарри сказал что-то еще, но она не расслышала. Наверное, объяснил, что именно происходит, потому что уже через пару минут в толпе показался высокий рыжеволосый мужчина. Он пробирался сквозь людей, крича: — Джинни! Она обернулась на голос. — Эй, сестрёнка, — сказал Рон мягко, стараясь не спугнуть. — Это я. Рон. Ты меня узнаёшь? — Рон… — Джинни обняла его. — Мне нужно домой. На Гриммо. А я… я не знаю, кто этот человек. Уизли мрачно посмотрел на обеспокоенного Гарри, увидел растоптанный букет, и всё понял. — Я боюсь, что тебе нужно не домой, а в Мунго. — Нет! — слишком резко отрезала Джинни, но увидев оглядывающийся на них людей, добавила уже тише: — Мне нужно отдохнуть, я очень устала. Внутри неё всё кричало, что Рону можно доверять, но разум, переписанный чужой волей, держал оборону. Гарри подался вперёд: — Давайте, мы сейчас все вместе поедем к нам домой и попытаемся разобраться. Здесь не место для разговоров. — К нам? — с ужасом отозвалась Джинни. — Я живу одна. Рон мягко приобнял сестру за плечи. — Похоже, это шок. Мы сейчас не будем тебя тревожить, а просто поедем туда, ладно? Гарри, я думаю, что лучше использовать маггловское такси. Никакой больше магии сегодня. Пойдемте. Они двинулись в сторону выхода.

***

Машина остановилась у Гриммо, и Джинни первой шагнула к тяжёлой двери. Она провела ладонью по створке, та отворилась, впуская их в сумрак старинного дома. Запах сухого дерева был до боли знаком, и Джинни почувствовала себя в безопасности. Она поставила сумку у лестницы и тяжело вздохнула. Из глубины коридора появился сгорбленный Кричер. — Миссис Блэк, наконец-то вы вернулись, — пробормотал он, поклонившись так низко, что костлявый нос почти коснулся пола. Рон застыл, недоверчиво уставившись на домовика: — Эм… что ты сейчас сказал? Ответом его не удостоили. Джинни смотрела прямо на Кричера в надежде услышать правду. — Кричер, — тихо сказала она, указывая на Гарри. — Кто этот человек? Домовик метнул косой взгляд на Поттера и буркнул: — Такой же хозяин, как и вы, миссис Блэк. Дом слушается вас обоих. Рон ошалело смотрел на них. Почему Кричер зовет её так? Джинни же только кивнула. — Джинни… — начал было Гарри, но Рон положил ему руку на плечо. — Хватит. Дай ей время, — жестко отрезал Уизли, и повернулся к сестре. — Джинни, ты попала под удар Спирали. Они вырезают воспоминания. Ты должна верить нам. — Верить? — она вскинула голову. — Я чувствую пустоту, Рон. Я знаю, что мне что-то стерли, и это хуже любой лжи. Но если вы правду говорите — кем он работает? — она показала на Гарри, и голос её сорвался. — Кто он? — Заместитель Главы Аврората, — ответил Рон. — Мы с ним работаем вместе. И он… твой парень. Джинни прижала ладонь к виску, словно пытаясь удержать прорывающиеся воспоминания. Драко, поцелуи. У меня нет никого парня. — На финале… — она заговорила быстро, сбивчиво. — Было облако. Оно накрыло стадион. Все потом вели себя так, будто ничего не случилось. Никто даже не обсуждал. Я хотела что-то кому-то сообщить, но забыла. А теперь, кажется, понимаю, что это была магия, и именно она вырезала память. Все, кто был там, наверняка забыли о чём-то важном. В глазах Гарри и Рона мелькнул холодный ужас. — Это уже массовое нападение, — всплеснул руками Рон. — Гарри, это теракт! — Проверить я смогу только в понедельник, — добавила Джинни. — В редакции. Я спрошу коллег, кто был там — помнили ли они своих… близких. Тогда у нас будет хоть какая-то зацепка. Но сейчас… — она поджала губы. — Сейчас я понятия не имею, что делать. Рон нахмурился, посмотрев на Поттера. — Мы должны придумать план прямо сегодня. Пока они не ударили снова. Соплохвостов им в задницы! — в отчаянии он стукнул кулаком по стене. За окнами сгущались сумерки. Казалось, весь дом Гриммо замер, вслушиваясь в их разговор. Гарри всё это время молчал, стоя у самой двери и сцепив руки. Его лицо оставалось напряжённым, но в глазах горела та же решимость, что Джинни помнила… вернее, должна была помнить. — Слушайте, — наконец заговорил он. — В Мунго уже работали с людьми, у которых память стёрта. Не «обливиэйт», не травма, а что-то иное. Похожие случаи, как у Джинни. В груди у Джинни что-то ёкнуло. Она сама не понимала, чего боится больше — услышать правду или узнать, что правды уже не вернуть. — И? — она наконец-то опять посмотрела на Гарри. — Есть успехи, — продолжил Поттер. — Люди начинают вспоминать. Сначала смутные образы, потом — целые дни. Иногда помогает магический шок, иногда — вещи из прошлого. Но лучше всего работает Омут Памяти. Я могу показать тебе свои воспоминания. Как мы были вместе. Как ты смеялась на кухне в этом самом доме. Как летала за снитчем быстрее всех. Как мы… — он осёкся, проглотив лишние слова, и добавил мягко: — Как мы жили здесь. У Джинни пересохло в горле. Она чувствовала, что должна что-то ответить, но губы не слушались. — Это всё звучит… правильно, — наконец выдавила она. — Но я не могу. Не сегодня. И не завтра. Рон нахмурился, уже готовый возразить, но Джинни подняла руку, словно ставя щит. — Нужно сначала увидеть Луну, — твёрдо сказала она. — Она всегда понимала меня так, как никто другой. Если всё, что вы говорите, правда… я должна услышать её слова. Гарри посмотрел на Рона. Тот только пожал плечами, мол, спорить бесполезно. — Хорошо, — произнёс Поттер наконец. — Лавгуд так Лавгуд. Но, Джинни… обещай хотя бы, что не будешь закрываться. Мы рядом. И мы всё равно вернём тебе то, что у тебя забрали. Рон неодобрительно покачал головой. Как авроры, они с Гарри должны были немедленно доставить пострадавшую в больницу, а потом допросить. Потому что время играло против них. Но он также представил себя на её месте. Не узнавать своих любимых — это страшно. Джинни кивнула словам Поттера. Но в глубине души знала: впереди её ждёт разговор, которого она боялась ещё больше. Разговор с Луной.

***

Драко весь день избегал Пэнси. Проснувшись и страдая от сильнейшего похмелья, он принял зелье, которое избавило его от тремора и головной боли. Потом аппарировал в свой номер, и заперся там, откисая в ванной и не реагируя на внешние звуки. То и дело к нему в номер кто-то стучался, а к вечеру под дверью лежала стопка конвертов. Всем срочно понадобился управляющий. Единственным человеком, с которым он хотел бы поговорить, по иронии судьбы оказался Тео. Но Флитти доложил, что мистера Нотта нет, поэтому Драко, пиная себя, взял конверты и отправился работать. В кабинете, прямо за его столом восседала Паркинсон. Вид у неё был как у разъярённой мантикоры. Драко швырнул записки на столешницу и навис над Пэнси, упираясь кулаками в деревянную поверхность. — И как это понимать? — Это ты мне скажи, как понимать твой игнор, — ровным тоном произнесла она. — Я задержался с гостями. И Тео меня дождался, в отличие от тебя. Держу пари, ты даже пришла сюда, чтобы проконтролировать меня. Я прав?! Драко смотрел на Пэнси исподлобья, и она чуть вжалась в спинку кресла под тяжестью этого взгляда. Но все же продолжила атаку. — Вероятно, это были очень важные гости. Те самые. Из «Пророка». Не лги мне, Драко! — Да ты понятия не имеешь, о чём мы могли говорить, однако строишь догадки из своих представлений о мире. — Тогда расскажи мне, — Она встала. — Чем меньше ты говоришь, тем большую ложь можно придумать! — А что, если я сожалею о том, каким был раньше?! Я постоянно задирал их компанию, а вы с Винсом и Грегом смеялись, одобряли. — И теперь ты ищешь их одобрения? — Пэнси сказала «их» с таким омерзением, будто почуяла неприятный запах. — Горы золота и чистая волшебная кровь это не всё, Пэнс. — Что ты несёшь? Драко пошёл к Пэнси ближе. — А то, что у меня не осталось счастливых воспоминаний о школе, понятно? — И тебе теперь кажется, что они — счастливы?! Предательница крови не выглядела бодрой, скорее наоборот. — Мне неважно, счастливы они или нет. Я думаю, что поступал тогда несправедливо, и это мучает меня. Пэнси открыла рот от изумления и возмущения. — А тебя не мучает твоя новоявленная совесть за то, как ты обходишься со мной?! Малфой вздохнул. Как можно любой разговор перевести на себя? — Я честен. И не люблю тебя в том смысле, в каком хочешь ты. Мы оба это знаем. Я не давал тебе надежды. Слишком жёстко? Или ты хотела бы сладкой лжи? Пэнси, пойми, я не держу тебя, и ты вольна быть с кем захочешь. — Я с детства хочу быть только с тобой. — Так вырасти! — взбеленился Драко. — Оглянись вокруг. Ты вбила себе в голову, что я — твоя судьба?! — Я тебе не нужна, — с дрожью в голосе произнесла Паркинсон. — Это все из-за неё?! — она вдруг перешла на крик. — Из-за кого? Пэнси со злости начала стучать кулаками по груди Драко: — Ты всё это сделал специально! И обманываешь меня, как последнюю дуру. — Перестань так делать, я ненавижу истерики! — Драко схватил её запястья и сжал так, что Паркинсон стало больно. — Ты тиран, вот ты кто! — она стала вырываться. — Пэнс! Дело не в том, что я якобы люблю другую. Я просто не люблю тебя! Как ты не можешь этого понять?! Он отпустил её. Пэнси отшатнулась и со злобой произнесла: — И напился ты тоже не из-за этой другой! — Это тебя не касается. — Тогда о наших ночах и моей помощи ты можешь забыть, Драко Малфой! Драко сжал пальцами переносицу и закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. — Знай, что я очень ценил твою помощь с бизнесом. — И всё? — И твою преданность в школе. — Я всё ещё предана тебе. — Поэтому ты спишь с Люциусом? Пэнси замерла. Ей казалось, что Драко настолько не интересуется её делами, что не замечает даже очевидных вещей. Не то, что знает об их с Малфоем-старшим тайне. — Это тебя не касается. Паркинсон гордо вскинула подбородок и вышла, стараясь создать как можно больше шума. Драко с горечью подумал, что она этого разговора так не оставит. Тем хуже для неё.

***

За два года до текущих событий.

Прошло несколько недель со встречи в библиотеке. Люциус не звал её, не писал, не подавал никаких знаков. Пэнси почти решила, что тот странный эпизод с архивам был просто театральным актом, и уже начала злиться. Именно в этот момент она получила новое приглашение. Малфой встретил её в саду. Ночь была ясная и неестественно тихая. Люциус стоял у изогнутой ограды, серебряные пуговицы на его мантии блестели в лунном свете. — Я думала, вы забыли, — бросила Пэнси, приближаясь. — Я никогда не забываю, кого впустил, — ответил Люциус спокойно. — И не повторяю приглашений дважды. Он жестом указал на скамью. Она села медленно и грациозно, но испытывая по этом внутреннее напряжение. — Есть одно письмо. Я хочу, чтобы оно попало в нужные руки. Это — проверка. — Что нужно сделать? — Магглорожденный чиновник при Министерстве. Не особо влиятельный. Пока. Он не должен получить повышение, но если ты передашь письмо — не получит. Ты ничего не поймёшь из содержания, и это неважно. Просто доверься. Он протянул запечатанный конверт, покрытый мерцающим узором, в котором угадывалась защитная магия. — Почему я? — Потому что ты знаешь, как проходить незамеченной. Потому что у тебя достаточно ума, чтобы не задавать лишних вопросов. И потому что ты хочешь доказать свою ценность — не телом, не истериками, а действием. — Это не преступление? — тихо спросила она. Люциус усмехнулся. — Преступление — ничего не менять. И позволять хаосу разрастаться. Он сел рядом. Говорил вкрадчиво, почти ласково: — Вы хотели быть частью чего-то важного. Доказать Драко, что можете быть рядом. Я дам вам больше: вес, влияние, смысл. Но вход только один. После первого шага назад дороги нет. Пэнси взяла письмо. — Я всё сделаю. Люциус протянул небольшой листок с адресом. — Отнесёте утром. — Я думала, вы не доверяете мне. — Я и не доверяю. Но вы можете научиться быть полезной. А это — первое условие. Пэнси встала и исчезла в темноте сада. Она несла письмо и листок, слово сокровища, а внутри неё рождалось нечто новое — трепетное предвкушение, что скоро она вновь почувствует вкус власти. Через неделю Паркинсон явилась в кабинет Люциуса с отчётом о проделанной работе. — Вы справились. Помните, о чём я предупреждал, мисс Паркинсон: вход только один. После первого шага назад дороги нет. — Я согласна, — прошептала она. Люциус склонился чуть ближе. Его голос стал ниже, мягче: — Ты поняла, что значит быть в круге. Умница. Пэнси стояла, не отводя взгляда. Она уже привыкла к его холодным поучениям. Но сейчас что-то изменилось. — И вы всё ещё считаете меня полезной? Он усмехнулся. — Ты доказала. Он медленно провёл пальцами по её щеке. Пэнси вздрогнула, но не отшатнулась. — Ты ищешь власти над Драко, — произнёс Люциус почти шёпотом. — Но я могу дать абсолютно другую власть. Гораздо больше. Без иллюзий. Он не спрашивал. Просто констатировал. А Пэнси молчала. Она знала: если скажет «нет», её вытолкнут обратно в мир, где для неё нет места. Таким образом Малфой стал давать ей небольшие поручения и по крупицам предоставлять сведения о своих планах и махинациях. Поначалу Паркинсон не видела в них никакой взаимосвязи, но лишь только потому, что ей была недоступна полная картина. Люциус оставался максимально осторожным. Но её не интересовала ни политика, ни поставки запрещённых артефактов. Она по-настоящему желала лишь Драко, который оставался безразличным. Однажды в приступе очередного отчаяния Пэнси без предупреждения ворвалась к Люциусу. — Ваш сын не любит меня! Он внимательно посмотрел на заплаканную девушку, встал с кресла и подошёл. — Пэнси, когда дело касается величия, любовь лишь мешает, — он проникновенно заглянул ей в глаза. — Ты знаешь его с детства лучше всех. Его боли и страхи, его потаённые желания. Твои эмоции мешают. Управляй им. — Я для него всего лишь пустое место. Неужели я не достойна любви? — Ну что ты, — Люциус протянул за ленту на её блузке, обнажив ключицы и грудь в кружевном бюстгальтере. — Ты потрясающая роскошная молодая привлекательная женщина. — Малфой остановился, следя за её реакцией. Паркинсон не шевелилась. — Ты позволишь? — он улыбнулся, положил руки на её талию и начал целовать шею Пэнси, двигаясь ниже. Для Паркинсон внимание Люциуса не оказалось неожиданностью. Она понимала, что рано или поздно он сделает её своей любовницей. Это означало, что теперь она связана с семьей Малфоев настолько близко, насколько это вообще возможно. И её влияние росло. От безответности Драко было больно, поэтому она мстительно приняла ласки его отца. Пусть. Однажды Драко почувствует её боль сам. А пока Люциус займется её утешением.

***

Поднявшись на второй этаж, Джинни приняла душ, легла в кровать и попыталась восстановить в памяти все, что происходило с ней за эти дни. Сумбурные мысли и вопросы мучали сознание. Ведь она точно знала, что живет одна, в бывшей штаб-квартире Ордена Феникса, потому что… Стоп. Что-то не сходилось. По словам домовика, этот дом считает её хозяйкой через этого Поттера? Сама мысль о том, что Джинни состоит в отношениях, будучи влюбленной в другого, была неприятна, как заноза. Неужели Малфой прав, и она использует других мужчин, будто они целебные зелья от болезни под именем Том? Джинни встала, подошла к окну и посмотрела вдаль на ночной Лондон. Потом щелкнула пальцами, и перед ней предстал домовик. — Кричер, расскажи мне всё, что знаешь обо мне, Гарри Поттере и нашей жизни тут, — попросила она.