16. Паук

После ссоры с Драко Пэнси всю неделю злилась, и Люциус Малфой понимал, что любовницу необходимо задобрить. В день размолвки её номер выглядел помятым: подушки раскиданы, шкафы распахнуты, повсюду валялась одежда и открытые чемоданы, будто она вознамерилась покинуть отель навсегда. Люциус застал её за хождением взад-вперёд по комнате: она была как грифон, которого посадили в клетку. Всё закончилось утешительным сексом, уговорами не уезжать и обещанием подарка. Паркинсон была слишком важной пешкой, или скорее теперь уже офицером в шахматной партии Малфоя. И то же время она не вполне осознавала, что обладает не только некоторым влиянием, но ещё и увязла по полной. И если бы Пэнси стала сопротивляться, то Люциус бы выложил новые карты на стол. Те карты, которые могли полностью поменять её картину мира. Через несколько дней Люциус отвёл Паркинсон в один из самых шикарных магических ресторанов Эдинбурга, и уже не таясь, подарил пару изумрудных серёг. Она их тут же надела, и выглядела просто роскошно, как подобает молодой аристократке. Подарок остудил её порывы уехать, и она затихла. И вот теперь Малфой-старший вновь возник на пороге её номера. Спокойный. Безупречный. С видом человека, который никогда не является без причины. — Моя дорогая, — начал он мягко, — я пришёл с одной просьбой. Касательно сына. Пэнси вздёрнула подбородок. — Ты же знаешь, я видеть его не хочу. Люциус подошёл к ней и поцеловал тыльную сторону ладони. Галантный и старомодный жест, который всегда растапливал сердца дамам. — Не нужно драматизировать, Пэнси. — Драматизировать? Драко дал мне понять, что я для него ничто! — Сын лишь сказал, что не влюблён в тебя, но это не означает, что ты для него ничего, милая. В меня ведь ты тоже не влюблена, и мы оба это понимаем, — он хищно улыбнулся. — Это другое, — огрызнулась Пэнси. — Драко хотел унизить меня. — Ты выдаешь желаемое за действительное. Тебе ли не знать, что мужчины любят казаться непробиваемыми, когда чувствуют угрозу? — Люциус элегантно сел в кресло. — Драко не любит, когда его контролируют. Держат в клетке. Приказывают. В том числе и в личных делах. А ты сделала это открыто. Пэнси метнула злой взгляд. Её задело и то, что Люциус был прав, и то, что он всё видел. — И что ты хочешь? Чтобы я опять изображала подругу детства, которая будет гладить по головке? — Я хочу, чтобы ты стала его опорой. — Что?! — Пэнси расхохоталась, но смех был невесёлый. — Зачем? Чтобы он всё равно предпочёл Уизли? Люциус поднял руку, как будто режиссировал её эмоции. — Послушай внимательно, Пэнси. Драко никого не выбирает. Его сейчас толкают. Со всех сторон. А ты — единственный человек, кто может дать ему верные ценности. Не как любовница. А как старый друг и союзник. Пэнси неохотно опустилась на край кровати. — Зачем это тебе? — спросила она, понизив голос почти до шёпота. — Потому что если он сорвётся, мы потеряем слишком многое. И я, и он, и ты сама, — Люциус послал ей многозначительный взгляд. — А если он опирается на тебя, ты становишься частью решений. Частью власти. Ты ведь хочешь иметь влияние, Пэнси? Или предпочтёшь, чтобы его забрала рыжая девчонка, которая сама не знает, чего хочет от жизни? Пэнси затаила дыхание — удар пришёлся точно в цель. — Драко молод, горяч, горд, — продолжал вещать Люциус. — И в то же время смертельно устал. Ваше поколение… — тут он осёкся, — точнее, мой сын, он лишь кажется сильным. Но в глубине души его раздирают сомнения. И он потянется туда, где почувствует поддержку. Где увидит уважение и стабильность. — А он разве увидит её во мне? — с сомнением спросила Пэнси. — Доверие разорвано в клочья. — Пока нет. Но может, если ты не будешь пытаться привязать его к себе эмоциями, всё изменится. Действуй умно. Ненавязчиво. Как друг. Как человек, который понимает его лучше остальных. У тебя уже есть преимущество: он знает правду о нас. И всё равно не отвернулся от меня. Значит, он не отвернётся и от тебя, если ты будешь действовать правильно. Пэнси сжала губы. — Он не отвернулся от тебя, потому что ты — его семья. А я ему никто. Что мне делать? Люциус по-отечески улыбнулся. — Для начала — поговори с ним не о чувствах, а о вашей работе. О том, что у него хорошо получается. Попроси совета для себя. Он любит, когда его считают компетентным. Покажи, что доверяешь ему несмотря ни на что. Вы росли вместе, Пэнси. Неужели ты считаешь себя посторонней? И… — Люциус понизил голос, — помни, милая: я умею быть благодарным. Очень благодарным. Те, кто помогают мне, никогда не остаются в проигрыше. Пэнси улыбнулась медленно и жадно, как кошка, которой наконец предложили что-то по-настоящему вкусное. — Хорошо. Я попробую. — Мириться — это просто, — кивнул Люциус. — Драко нужно чувствовать, что ты не угроза и не тяжесть. А партнёр. Он поднялся. — И ещё… никаких сцен. Ни ревности, ни упрёков. Он терпеть этого не может, ты ведь знаешь. Дай ему пространство, но будь рядом. И он сам вернётся к тебе. Если не как мужчина, то как союзник. А союзник Драко Малфоя — это… — он улыбнулся, не договорив. Пэнси встала. Слова Люциуса вдохновили её, ведь если они помирятся, месть станет ещё более сладкой. Она подошла к Люциусу и страстно поцеловала его. День Пэнси Паркинсон начинался прекрасно. И она намеревалась провести его, чистя пёрышки. А завтра можно будет начать охоту на Драко.

***

Джинни не хотелось возвращаться на Гриммо. Она сидела в опустевшей редакции и смотрела в одну точку, прокручивая в голове события уходящего дня. Брошь всю ночь пролежала совсем рядом с кроватью, и не произошло ничего. Никаких странностей или снов с участием Тома. Утром был очередной сеанс по восстановлению памяти. Недостающие кусочки наконец-то склеились, но лицо Волдеморта всё ещё зияло дырой. Возрождать воспоминания о нём было сродни самоистязанию, однако она понимала, что раз целью Спирали было стереть и Тёмного Лорда, значит, это имело для них значение. Её размышления прервал стук в дверь. И кого дементоры принесли в такой час? На пороге показались консьерж редакции «Ежедневного Пророка» и тот, кого Джинни хотела видеть меньше всего. — Мисс Уизли, простите, пожалуйста, но этот молодой человек отчаянно рвался сюда. Сказал, что это вопрос жизни и смерти! Вы можете с ним поговорить? Джинни смерила уничижительным взглядом Нотта, который делал вид, что мялся за спиной старенького волшебника. Его можно было принять за того, кто извиняется за само своё существование, однако, Теодор определенно притворялся. — Мистер Кирелби, вы ведь знаете, что сюда нельзя пускать посторонних, — грозно сверкнула глазами она. Тот виновато повесил нос, однако, не сдался. — Простите меня, но вы должны его выслушать! Пожалуйста. Не бойтесь, я буду ждать в коридоре, — и он вышел, ободряюще толкнув Тео в кабинет. Дверь закрылась. — Какого дракла, Нотт?! — Мисс Уизли, Джинни… Могу я называть вас Джинни? — Тео буквально кинулся к её столу, который стоял у противоположной стены, преодолев расстояние в несколько шагов. — Вы не понимаете всю важность той информации, которую я хочу вам передать. Пришлось идти на некоторые уловки, но, — он заулыбался, — когда вы всё поймете, то сразу простите меня. Джинни кипятилась так, что ей хотелось ударить его. Нотт был тем человеком, который вызывал в ней дичайшее отвращение. За его симпатичным лицом скрывалось нечто зловещее, и этим он напоминал ей жалкое подобие Тома. Лишь подобие, поскольку Нотт был слишком плохим актёром. Или только она видела его насквозь? Она скрестила руки. — Нет, не можете. У вас проблемы со слухом? Или вы не поняли меня вчера? — А давайте пари? Я просто покажу вам некоторые документы, и если вам будет неинтересно, я просто тихонечко удалюсь, будто меня тут никогда и не было, — он поднял руки, словно сдаваясь. Джинни резко встала. — А давайте, вы просто свалите! — перестала церемониться с непрошеным гостем Уизли. — Джинни, ну за что вы так со мной? Это очень грубо. — А разве вы такой уж нежный? — если бы слова были ядом, Тео бы уже был бездыханным от подобных интонаций. — Да, знаменитая Джинни Уизли может и крепким словцом приложить. Как же я мог забыть, — Нотт картинно хлопнул себя по лбу. — Шесть братьев, игра в квиддич. Сильная женщина. Мне стоило бы подумать об этом заранее. Я пришёл с миром, поверьте. Джинни убрала руки в карманы. В одном лежала палочка, а в другом брошь. Когда пальцы коснулись металла, стоящие на столе кружки, пергаменты и перья дрогнули. Это не укрылось от взгляда Нотта, и она поспешила выпустить вещицу, снова вытащить руки и опереться на стол. — Вы злитесь, Джинни, и я понимаю, почему. Да, я за вами следил, виноват, — Нотт заговорил с ней как с буйной, которую пытался успокоить, — но и вы меня поймите: мне нужно было убедиться, что вам можно доверять. Уизли молча взирала на него, скептически склонив голову. — Я хочу справедливости, — он улыбнулся. — И, возможно, небольшой помощи. Или наоборот — предложить помощь вам. Тут уж как карта ляжет. — Ах вот как, — наконец ответила Джинни. Справедливости. Но вы разве не из тех, кто не делает ничего просто так? — Вы правы. — Тео медленно вытащил из внутреннего кармана сложенный пергамент. — Поэтому, скажем, у меня есть кусок головоломки, но не хватает вашей части. Он развернул свиток. На старом пергаменте виднелись выцветшие строки: «Проклятие Барона Моргана» — название зачёркнуто толстой линией, поверх которой магические чернила вывели другое: «Северные Скалы». Подписи менялись прямо на глазах — то проступали, то исчезали. — Где вы это взяли? — Джинни подалась вперёд. — В архиве старых сделок. Я помогал разбираться с документами, связанными с вашим любимым отелем. Любопытная история: прежние владельцы утверждали, что никогда не продавали здание. Но в министерских реестрах значится, что продали. Причём с их подписями и печатями. Только вот сами подписи не настоящие. — Зачем вы мне это показываете? — Понимаете, похоже, кто-то тогда впервые попробовал воспользоваться такой необычной магией, чтобы изменить не просто цифры, а саму волю людей. Я знаю, что подобные фокусы начали проявляться сейчас, и таких следов всё больше. Если всё это не совпадение, то кто-то уже тогда начал переписывать историю, — Тео говорил очень спокойно. Джинни смотрела на пергамент, стараясь не выдать себя. Внутри всё продолжало кипеть, но теперь злость сменилась волнением. Нотт, будь он неладен, принёс действительно важные документы, которые могли стать подспорьем в расследованиях — и её, и Гарри. — Вы думаете, меня это заинтересует, только потому что я журналистка? — Она подняла глаза. — Потому что вы не умеете проходить мимо лжи, — ответил Тео вкрадчиво. — Я видел ваши материалы. Вы иногда так разносите судей, что на их месте я бы побоялся вашего гнева, — он усмехнулся. — Гриффиндор однажды, Гриффиндор навсегда, верно? «Да если бы ты только знал, Нотт, чему я научилась «благодаря» Тому, то не был бы так уверен.» — молнией пронеслось в её голове. — И всё же… вы ведь не филантроп. Зачем вам это? — Мне надоело, когда прошлое продают как поддельное зелье: красивая этикетка и некачественное содержимое. — Он пожал плечами. — А ещё я не люблю, когда сильные делают вид, что могут решать, что нам помнить, а что — забыть. Он многозначительно посмотрел исподлобья. — Думаю, вы и Поттер сталкиваетесь с тем же самым. Возможно, Алая Сова тоже. Не знаю, как с ней связаться, но, может быть, вы знаете? Джинни на мгновение застыла, но быстро взяла себя в руки. — Даже если бы и знала, то вам точно бы не сказала. — Конечно, — с лёгкой усмешкой сказал он. — И всё же, если вам или вашим коллегам попадётся что-нибудь похожее — скажем, другие документы с такими чернилами — сообщите мне. Я смогу определить их источник. — И что же вы хотите взамен? — Всего лишь, чтобы вы пока не рассказывали об этом Малфою. Он не тот, кем кажется. Джинни усмехнулась про себя. В обед она уже отправила письмо Драко, где рассказала, что Нотт её преследует. Тедди опоздал. — Забавно, — прищурилась Джинни. — С чего вы вообще решили, что я с ним общаюсь? — О, простите, кажется, я выдал чью-то тайну, — брови Тео взлетели в сожалении. — Драко интересуется вами. И будьте уверены, что скоро начнет проявляться в вашей жизни. Но мой вам совет: держитесь от этой семьи подальше. Джинни сглотнула. Что за игру вёл Нотт? Но придется ему подыграть, чтобы это выяснить. — Знаете, я слышу в ваших словах какую-то зависть к нему. Ревнуете? — Скорее — жалею, — нахмурился Тео. — Он хороший игрок, но плохой стратег. Его отец — вот кто настоящий архитектор. — И все же: почему вы так безжалостно сдаёте мне Малфоев? Что-то личное? Тео еле заметно дёрнулся, вероятно, не ожидая этого вопроса. — А вы проницательны. Не зря я здесь. Скажем, — он набрал побольше воздуха, но тут же шумно выдохнул. — Простите меня, я расскажу эту историю не сегодня. Достаточно того, что меня интересует справедливость. Как и вас. — Если вы хотите, чтобы я поверила, что всё это ради правды, то вы ошиблись адресом. Нотт чуть поклонился. — Но журналисты ведь живут сомнением, не так ли? Джинни скептически ухмыльнулась. — Почему вы просто не пошли в Аврорат? Вам всего лишь нужно было из архива подняться на другой этаж. К чему такие сложности? — К тем, кто посадил моего отца? Вы и правда считаете, что это уместно? — Нотт испытывающее посмотрел на неё и столкнулся с полным непониманием в глазах. — Посадили… вашего отца? За что? Он открыл рот и судорожно соображая, пытался подобрать слова. — Эм, ему инкриминировали финансовые махинации. И я думаю, — он тут же нашелся и голос стал увереннее, — что в этом замешаны Малфои и их чернила. — Ах, вот как. Хорошо, чем же я могу помочь вам? — Донести до людей правду! Не дать Малфоям манипулировать целым волшебным миром. Я вас очень прошу помочь мне. Поверьте, я в долгу не останусь. Джинни покачала головой. — Теодор, вы же понимаете, что я живу с мистером Поттером, и мне не составит труда узнать про вас чуть больше, чем вы говорите. — Без проблем. У них есть целое досье на мою семью, можете почитать. Я не лгу вам, Джинни, — добавил он горько. — Может, вы всё же потрудитесь объяснить, что делаете рядом с их семьей? — Втираюсь в доверие. А как по-вашему, я получил эти документы? Мне нужны улики, что моего отца подставили, понимаете? И я докажу, что виновен Люциус. — Хорошо. Вы хотите огласки, но боитесь за себя, поэтому пытаетесь действовать анонимно, верно? Я действительно не знаю, как связаться с Алой Совой, но что-нибудь придумаю. Что у вас ещё есть на них? — Да! Пока только это, и это крупицы, но, Джинни, я смогу достать ещё. Пообещайте мне, что будете со мной работать. — Я всё же решительно не понимаю, почему бы вам не попробовать связаться с «Искрами Феника». Кажется, эта газета любит подобные истории. — Как я уже сказал, Драко попытается подобраться к вам. Похоже, у него есть на вас компромат. Правда, — он виновато улыбнулся, — я даже представить не могу, что это такое и в чём можно обвинить Джинни Уизли, но Драко как-то проболтался. Может, он станет давить на вас. Или они воспользуются этими чернилами, чтобы изменить вашу биографию! Они способны на всё, и не перед чем не остановятся. Вы нужны мне, Джинни. Уизли зажала рот рукой, изображая удивление и негодование одновременно. Игра продолжалась. — Спасибо вам за честность, мистер Нотт. Будем на связи. Я могу оставить документ себе? — Да, пожалуйста, — он опять поклонился. — А мне пора. Извините за представление. Нотт вышел, а Джинни шумно выдохнула. Теодор, верно, держит её за полную дуру, если решил, что она поверила. Конечно, лгал он весьма искусно и на какое-то мгновение она усомнилась. Но насколько Джинни помнила, брошь работала в случае возникновения опасности. А значит, прикоснувшись к ней, она на секунду активировала её. Артефакт умел распознавать врагов, и даже несмотря на свою тёмную природу, был сейчас весьма кстати. В голове всплыл образ Тома, а в груди неприятно заныло. Джинни решительно накинула мантию и вышла на улицу.

***

Драко откинулся на спинку стула. Он ещё раз взглянул на стопки документов, разложенных на столе. Утром их занёс Люциус — так, мимоходом, словно не придавал особого значения. Но Малфой-младший слишком хорошо знал отца: если тот что-то оставляет мимоходом, значит, это было подготовлено давно. Драко отложил чтение на потом, весь день занимаясь делами отеля. И вот, когда опустилась ночь, а шум в коридорах стих, Драко, наконец, смог уделить время просьбе отца. Он провёл ладонью по ближайшему свитку, медленно разглаживая края. Слова Люциуса всё ещё крутились в голове. «Наследие и репутация. Покровительство библиотекам. Фонды. Люди должны видеть, кто ты есть». А ещё вскользь брошенная фраза: «Сын, ты ведь не пытаешься сказать что-то, что меня расстроит?» Драко казалось, что отец стал мягче. Или опять притворялся? Люциус теперь не давил, и это само по себе настораживало. Драко принялся за чтение. Его глаза выцепили довольно витиеватые и на первый взгляд бессмысленные фразы от которых хотелось зевать: «Благотворительный фонд культурной хронологии», «Комиссия по верификации исторических фактов», «Защита истинной версии истории от искажения». И кому в голову приходили все эти формулировки? Также в документах значился финансовый план. До двадцати процентов бюджета предполагалось отдать под исследовательские цели. Интересно, что это ещё за исследования? Напротив графы «Центральное хранилище фонда» было пустое место. Похоже, что помещение ещё не выбрали, поэтому Драко не придал этому значения. Для его подписи отводилось место под занятым заглавием: «Подтверждение участия стороны в качестве почётного куратора фонда». — Почётного… — Драко усмехнулся. Внизу уже стояли подписи — Люциуса, Тео, и пустовало место для пока ещё безымянного секретаря комиссии. Вездесущий Нотт! И как он везде поспел? Драко поморщился. Инициатива отца выглядела вполне безобидно, если не учитывать детали, которые вызывали вопросы. Драко сложил документы в аккуратную стопку. Они будто смотрели на него молча и выжидающе. Если сказать «да», то назад пути уже не будет. Но с другой стороны, вдруг это действительно ключ к новой жизни? Он так устал быть в обороне, устал ждать, когда придут и снова начнутся проверки, ложные обвинения, косые взгляды. Устал чувствовать себя тенью своих ошибок. Нужно показать им, что я — другой. Не отец. Он убрал документы, решив, что поговорит с Люциусом для прояснения деталей прежде, чем поставит свою подпись. Малфой уже собирался идти спать, как в окно постучалась небольшая сова. Обычно почту ему доставляли либо сотрудники отеля, либо Флитти, поэтому он напрягся, не ожидая ничего хорошего. Но получив конверт без печати Министерства, и увидев незнакомый почерк, он скорее принялся за чтение. «Дорогой Драко, Мне кажется странным писать тебе письмо, когда ещё вчера мы были рядом. И я бы хотела как можно скорее увидеть тебя снова и обнять, но пока нам нужно повременить со встречами. В Лондоне сумасшедший дом. Я каждое утро вынуждена посещать колдомедиков в Министерстве. Память возвращается рваными кусками. Самое дикое, что я не знаю, что именно стёрто. Как оказалось, вырезали не только Гарри. Но я не могу поделиться подробностями в письме, это может быть небезопасно. Мне всё ещё нужно разорвать с ним отношения, и я хочу сделать это честно, без бегства. Я уже попыталась поговорить с ним, и его реакция была, конечно, весьма болезненной. Он попросил подождать до конца моего лечения, но я знаю, что это ничего не изменит. Поэтому я пока не могу приходить в твою квартиру. Есть ещё одна неприятная деталь. Вчера утром я снова встретила Теодора Нотта. Теперь он вышел из роли наблюдателя и попытался поговорить. Когда я отказалась, он заявил что «в ближайшее время мы точно пересечёмся». Мне бы хотелось обсудить это с тобой. Не знаю, насколько близки вы были в школе, но он явно интересуется чем-то, что касается либо меня, либо того, что произошло в Шотландии. И мне это совсем не нравится. Будь осторожен. Не знаю, когда смогу увидеть тебя вживую. Но я точно знаю, что хочу этого сильнее, чем предполагала. Д.» Драко сложил письмо и приложил его к груди. Сердце билось быстрее, чем обычно — и от новостей, и от того, что день заканчивался весточкой от Джинни. Но теперь, когда он узнал, что Нотт в очередной раз приблизился к Уизли, Драко опять засомневался насчёт предложения отца. Слишком быстро Тео ворвался в его текущую жизнь и заполонил её, будто паук, расставляющий сети по всем углам. И хуже всего было то, что Малфой вообще перестал понимать, кому можно верить. Он тут же взялся за перо чтобы скорее написать ответ. «Дорогая Джинни, Я перечитал твоё письмо три раза. Никогда бы не подумал, что оно сможет выбить из равновесия, но теперь я волнуюсь за тебя. Рад, что память возвращается, пусть и частично. Мне так хочется быть рядом, чтобы держать за руку, пока ты проходишь через подобное. «Северные Скалы» шумят и живут, но без тебя я больше не чувствую себя тут как дома. Однако, разрыв с Поттером — это шаг, который должен принадлежать только тебе. Я не тороплю. Хочу лишь одного: чтобы мы были вместе, когда это станет уместным. Но и запретить себе скучать тоже не выходит. Теперь о Нотте. Ты пишешь, что он тебя преследует, и поверь, что это не паранойя. Люциус упоминает его слишком часто и очень хвалит. Это на него не похоже. Мне тоже кажется, что Теодор что-то знает. Или ищет. Я не позволю ему приблизиться к тебе так, как он задумал. Милая моя, с Ноттом игры никогда не бывают простыми и ты тоже будь осторожна. Я чувствую, что он плетёт сети. Нам нужно увидеться хотя бы для того, чтобы поговорить обо всём этом. Сможешь, приходи в мою квартиру. Я буду ждать. Отправляю это письмо через Флитти, так надежней. Целую. Твой, Д.М.» После того, как письмо было написано, Драко вызвал эльфа. Уж тот-то точно сможет доставить письмо адресату в мгновение ока. И никаких больше сов.