17. Я тебе не враг

Джинни вернулась домой заполночь. Её до сих пор била дрожь от того, что произошло в тёмном переулке, куда она отправилась после работы. Джинни хотела проверить брошь — понять, правда ли артефакт защищает, или то, как задрожал стол, было случайностью. Но стоило тёмной твари выползти из-за мусорного контейнера, как украшение в ладони завибрировало, и через секунду от чудовища остались лишь обугленные клочья. Сила броши была не защитной. Она была карой! Джинни не знала, пугаться ли ей или благодарить вещь за своё «спасение», но Том оставался Томом. Может, на людей-волшебников она действует иначе — не стал бы Риддл испепелять гостей Блэков в их собственном доме. В гостиной на диване молча сидел Гарри, и вид у него был недобрый. Отблески огня из камина создавали причудливые тени на стенах, но из-за выражения лица Поттера они выглядели зловеще. Джинни эта картина напомнила момент, когда Том ждал её так же, сидя без движения в кресле, за исключением того, что тогда было темно. И она была не в себе. Джинни сглотнула, прежде чем сделать шаг и дать понять Гарри, что пришла. Он даже не повернул головы. Джинни села рядом, ожидая, что Гарри первым нарушит молчание. И действительно: Поттер шумно вздохнул и, нервно ковыряя заусенцы на большом пальце руки, произнёс: — О чём ты только думала, когда подписывала записку для Министерства? — вопрос прозвучал как укор и угроза одновременно. Сердце Джинни ухнуло вниз, но она спокойно отразила атаку: — Можешь пояснить? Гарри, наконец, медленно повернул голову, глядя с недоверием и презрением. В его лице было что-то непривычно жёсткое, таким Джинни его ещё не видела. — Я узнаю твой почерк из тысячи, Джин, — проговорил Гарри тихо, но с примесью стали в голосе. Она выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза. — И что? Брови Поттера сошлись. Он взял с чайного столика клочок бумаги. — Это была ты. «Подарок от Алой Совы». Вот эта фраза, — он помахал запиской перед носом Джинни, — ты писала её. Ты! Лично. Не вздумай врать. — Кто следующий? Заподозришь самого себя? Служба в Аврорате, похоже, повредила твои мозги. Гарри резко встал. Даже слишком. — Где ты была? — прошипел он. — На работе. — Поздно ночью? — Да. — Я не верю тебе. Джинни впервые почувствовала страх, но не из-за Гарри, а за него. Он изменился, и перестал быть собой прежним, превратившись в аврора, человека-винтика на службе. Его чрезмерно накрывали чувства, но он не знал, как с ними справиться. Поттер еле сдерживал себя, и из-за этого воздух в комнате наполнился электрическими разрядами. — Гарри… — она медленно поднялась. — Я тебе не враг. — Докажи, — выплюнул слова он. — Скажи, что Алая Сова — не ты. Джинни смотрела на него и понимала, что он в любом случае не поверит, потому что уже всё для себя решил. — Зачем? Ты уже сказал, что не веришь мне. — Я буду вынужден! Вы-нуж-ден доложить об этом, ты понимаешь?! — Тогда я облегчу твою участь. Мы больше не можем быть вместе. Я ухожу от тебя. И в этот раз по-настоящему. Сдавай меня Робардсу и не мучайся, что твоя бывшая отправится в Азкабан. Поттер будто получил удар под дых. Боль, злость и отчаяние взорвали голову Гарри изнутри, он отвернулся и заорал в пространство, сжав кулаки. Джинни закрыла лицо руками, и тяжко выдохнув, убрала их. — Кто он? — спросил Гарри хрипло, оборачиваясь. — О, Моргана, это ещё о чём? — всплеснула руками Джинни. — Ты нашла себе кого-то?! — Не всё в жизни из-за кого-то третьего, — ответила она. — Иногда мы просто перестаём быть теми, кого любили. Гарри подскочил вплотную к Джинни, и чуть наклоняясь, с издёвкой спросил: — Это опять Том, да? Тот третий, из-за него это всё? Ты не можешь забыть? И как удобно, ведь меня хотят со света сжить, и ты нашла отличный предлог, чтобы под шумок ретироваться! — Гарри… — А я тебе расскажу, как всё на самом деле, — он начал повышать голос. — Ты, именно ты пишешь эти статейки. И о, нет, не чтобы помочь! А чтобы помешать расследованию. Твоя любовь, да, та, настоящая, любовь промыла тебе мозги. Ты ведь заодно с ним, признайся наконец! Все эти годы ты использовала меня! Ждала момента… А я дурак, верил! — Гарри! — И ты мне врёшь, врёшь постоянно! Джинни демонстративно запустила руку в карман, и Поттер инстинктивно (аврорская привычка) сделал то же самое. Когда они резко вытащили палочки и наставили их друг на друга, раздался сухой хлопок. Появившийся Кричер поклонился Джинни и встал между ней и Гарри. — Кричер, собери мои вещи, пожалуйста, — обратилась к нему Уизли. — Я хочу убраться подальше отсюда. — Куда… куда ты пойдешь? — опомнился Поттер. Эльф снова поклонился. — Миссис Блэк не может просто покинуть дом, — произнёс он. — Он принадлежит и мистеру Гарри Поттеру, и ей. Магия Гриммо признаёт её хозяйкой. Это закон рода. Гарри повернул голову к эльфу. — Какой ещё закон рода? — Кричер говорит правду. Миссис Блэк была хозяйкой раньше вас, хозяин Гарри. Она не может уйти. Дом не отпустит. Гарри побледнел. — Не может быть, — прошептал он. — Это же был фиктивный брак! — Для магии рода Блэков фиктивных браков не существует. — Так вот почему ты зовешь Джинни — миссис Блэк?! Маленькие чёрные глаза эльфа метнули взгляд в Гарри, но ответа не последовало. Джинни опустила палочку и впервые за час почувствовала, что крепко стоит на своих ногах. Тот же самый дом, который наградил её проклятьем в 1950-м, теперь будто принял под свою защиту. И она её чувствовала. Гарри недоумённо смотрел то на неё, то на Кричера. Он тоже теперь опустил палочку и перестал выглядеть угрожающе. — Значит… — сказал он медленно, — ты… не можешь уйти? — Могу, — ответила Джинни, поднимая подбородок. — Но только после того, как мы решим вопрос с домом. — А пока? — Пока всё как обычно. Но мы не вместе, Гарри. И что бы я тебе сейчас ни сказала, ты не станешь меня слушать. Поэтому я не хочу с тобой разговаривать. Поттер запустил руки в волосы и бессильно опустился на диван. Джинни повернулась и, не оборачиваясь, вышла из комнаты. Гарри услышал, как скрипнула лестница, — Джинни поднялась наверх. Её шаги были быстрыми и громкими. Так обычно ходят люди, которые приняли бесповоротное решение. Пламя в камине как-то сразу опало, свет в комнате погас, и вдруг дом показался ему слишком большим и пустым. Гарри упёрся ладонями в лицо и остался так сидеть, пока дыхание не стало рваным, как при плаче. Как она могла так просто уйти? Гарри откинул голову на спинку дивана и почувствовал тяжесть. В груди была плотная, тяжёлая боль. Именно сейчас? Именно тогда, когда меня стирают из памяти магического мира? Его трясло от бессилия. Ему казалось, что дом смотрит на него. Что портрет Сириуса улыбается как-то криво и с укором. Гарри подскочил и начал ходить кругами по комнате. — Мерлин… — прошептал он, теряя остатки самообладания. — Мерлин, Джинни, почему сейчас? Он ударил кулаком о край каминной полки. Боль отозвалась резкой вспышкой, но это было хоть что-то реальное. Он сел обратно, уперев локти в колени, и уткнулся пальцами в край лба. Она меня бросает. Она уходит. Гарри закрыл глаза. Если Алая Сова — это правда Джинни, то она поставила под угрозу всё. И меня. И дело. И — Мерлин, неужели у неё есть кто-то ещё? Он сжал зубы, пытаясь вытолкнуть эту мысль, которая впилась занозой. Но кто, кто это может быть? Коллеги? Молодой фотограф из газеты? Вдруг он вспомнил допрос. То, как на Джинни посмотрел Драко Малфой. Всего на секунду, но это не укрылось от цепкого взгляда аврора. Гарри вскочил, как от удара током. — Нет… Ревность резанула как реальный клинок, и Поттер опёрся на столик, чтобы не пошатнуться. Джинни смотрела на него сегодня так, будто давно не любила. Было в её глазах что-то чужое. И это чужое меняло всё. А взгляд был точно таким же, как тогда, в Министерстве. Гарри снова сел на диван, пытаясь найти в комнате хоть что-то, что могло бы успокоить. Взгляд зацепился за записку. Он посмотрел на нее как на бомбу. И всё же Гарри коснулся бумаги, а огненно-красные линии вспыхнули в полутьме. Он снова увидел подпись, поставленную рукой Джинни. И внезапно всё сложилось: Её тайны. Её скрытность. Её ночные исчезновения. Её злость на Министерство. Её странная холодность. Её внезапная твёрдость. Её желания уйти. Он прошептал: — Джин… Почему ты не сказала мне? Почему ты не доверилась? Гарри закрыл глаза. По щеке тихо скатилась одна-единственная слеза от непереносимой смеси обиды и отчаяния.

***

Джинни с силой захлопнула дверь и оперлась на неё, а потом сползла и осталась сидеть на полу, чувствуя опустошение. Ссора с Гарри, его отчаяние и боль — всё это давило. Она хотела выть в голос, но в горле стоял ком. В окне мерцали редкие огни ночного Лондона и Джинни тупо пялилась в одну точку куда-то между кружками света. Раздался хлопок. — Кричер, ничего нужно, оставь меня, пожалуйста, — всхлипывая, произнесла Джинни. — Миссис Блэк, вам письмо от господина Малфоя, — прошипел тот с каким-то несвойственным ему восторгом, протягивая конверт. Сердце подпрыгнуло. — Спасибо, Кричер… Эльф склонил голову и исчез. Конверт был тёмный, цвета ночного неба, и запечатан серебряной нитью, которая вспыхнула мягким светом, когда она коснулась её. Его почерк. Аккуратный, немного угловатый. Строгий. Очень «малфоевский». Глаза бегали по строчкам, и с ресниц наконец-то закапали слёзы. Какое облегчение знать, что тебя ждут, скучают и беспокоятся. Она улыбнулась и со смешком поцеловала бумагу. — Чёртов Малфой… — пробормотала она с теплом. — Что ж ты делаешь со мной. Она наконец нашла в себе силы встать, умыться и упасть на постель, положив письмо под подушку.

***

Среди ночи Джинни проснулась от поцелуев и ласк: мужские руки нежно гладили тело, останавливаясь на груди и массируя её. Это было невообразимо приятно, и в полудрёме она не сразу поняла, что происходит. Но как только в голове чуть прояснилось, и она вспомнила события прошедшего вечера, ей захотелось кричать. Неужели Гарри ничего не понял, и теперь пытается таким образом «помириться»? Она резко повернулась, но увидела не Поттера. На неё смотрел Том, и он лежал прямо в её постели на Гриммо. — Я так горжусь тобой, Любовь моя, — сказал он ей, смахивая прядь её длинных волос, с лица. — И так скучааааю, — продолжил он, растягивая последнее слово, будто мурчащий кот. — Ты не настоящий… — ошарашено ответила Джинни. — Ну конечно нет, Джиневра, но это не мешает тебе мечтать обо мне. И ты не будешь сопротивляться, потому что сама меня позвала. Риддл в мгновение ока оказался на ней верхом, продолжая улыбаться. — Я не звала тебя, Том. Больше всего сейчас я хочу оказаться в объятиях Драко, а не с галлюцинацией. — А знаешь, почему я тобой горжусь, — продолжил тот, игнорирую ответ и кладя её безвольные руки над головой на подушку, — потому что ты очень хорошо себя ведёшь. Нашла мой подарок, бросила Поттера. Умница. Я просто пришёл утешить тебя, не бойся. Джинни не могла пошевелиться, однако, ей и не было страшно. Если Том не собирается её убить, значит, это очередной сон. Его голос звучал так ласково и убаюкивающе, как никогда прежде. Она просто прикрыла глаза, потому что прикосновения начали распалять, и Джинни задышала глубже. — Ты никогда от меня не откажешься, — он начал снова целовать её, — и никакой Малфой мне не помеха. Видишь? Твоё тело не обмануть. — Это… всё… брошь? — еле выдохнула Джинни, пока Том водил пальцами между её ног. — Расслабься, Любовь моя, тебе просто нужно наконец расслабиться. Мы так давно не были вместе. Может, разрыв с Гарри, а может, что-то иное вызвало это видение. Но оно было до невозможности восхитительным. У Джинни не было ни сил, ни желания бороться с Томом. Она попыталась обнять его, и руки подчинились. Риддл не удерживал её силой, она могла бы закончить эту блаженную пытку. Но вместо этого отдалась происходящему. Том стащил с Джинни белье и медленно раздвинул её ноги своим коленом. — Я так люблю тебя, Джиневра. Когда комнату прорезал не по-осеннему яркий солнечный свет, Джинни открыла глаза. Разумеется, рядом никого не было, а одеяло на второй половине кровати даже не смялось. Она позвала Кричера и начала выспрашивать, слышал ли тот что-нибудь ночью, и не приходили ли какие-нибудь «гости». Домовик лишь отрицательно качал головой, давай понять, что хозяйке приснился очередной сон. Однако, он что-то буркнул под нос про тёмную вещь, которая насылает всякую гадость. Под рёбрами неприятно засосало: Джинни почувствовала себя предательницей. Словно пьяница из «Кабаней Головы», который каждый день обещает себе отказаться от огневиски, а назавтра снова тянется к бутылке. Но Том в её сне был так прекрасен, каким никогда не бывал в реальности. И она поддалась. Ей и самой хотелось этого, особенно после ссоры с Гарри. А Риддл был её самым близким… врагом. Наверное Луна права: это лишь желания Джинни, и они никак не связаны с реальностью. Риддл там, в своём прошлом, совершает убийства и создает крестражи, чтобы стать Тёмным Лордом и умереть от руки Гарри. И есть только один верный способ выкинуть Тома из головы. — Кричер, открой нашу каминую сеть для мистера Драко Малфоя. И передай ответ на письмо, я сейчас напишу.

***

Драко ужинал, когда Пэнси появилась на пороге приватного зала ресторана. Он поднял бровь, но жестом пригласил сесть за стол. — Давно не виделись, Драко. Как Лондон? — она говорила так просто и буднично, будто между ними ничего не произошло. Он слегка сжал пальцами вилку. — Нормально. — Нормально? — повторила Пэнси, чуть склонив голову. — Странно слышать от тебя что-то настолько неопределённое. Ты обычно более красноречив. Драко напрягся. Она заметила и улыбнулась едва-едва, уголками губ. — Если ты пришла выяснять отношения, я не в том настроении, — Малфой вытер губы белоснежной полотняной салфеткой и швырнул её на стол. — Я не пришла скандалить, Драко, — тихо сказала она и закинула ногу на ногу. — Если бы хотела — ты бы узнал об этом в первую минуту. Мы… сорвались в тот раз, — она выдохнула, признаваясь, но не извиняясь. — Иногда мы провоцируем друг друга. Иногда — задеваем, даже не желая этого. Но, — она подняла глаза. — Я не враг тебе, Драко. Малфой наоборот отвёл взгляд. — Мне кажется, в последние дни враги у меня повсюду, — буркнул он. Пэнси всмотрелась в него внимательнее. — И всё же ты здесь. Работаешь. Держишь всё под контролем. Как всегда. Драко устало завалился на спинку стула. — Я не хочу больше этих игр, Пэнси. — А я тебе их и не предлагаю, дорогой, — прошептала она. — Я предлагаю перемирие. Мы с тобой связаны, хотим ли оба этого, или нет. Она невзначай коснулась серёжки, и от Драко не укрылся этот жест. — Я слышала, что проверка прошла хорошо, — мягко добавила она. — Тео молодец. Но я знаю, что ты не доверил бы работу никому другому, если бы я была рядом. Мы создавали «Северные скалы» вместе, Драко. Он встретился с ней взглядом впервые за весь разговор. Пэнси знала, о чём говорит, и была права. Уж лучше она, чем этот проклятый Нотт. Драко кивнул сдержанно, но без колючести: — Ладно. Перемирие. Пэнси улыбнулась — тоже коротко, по-деловому. — Ты молодец, Малфой, правда. С тобой приятно иметь дело. Она уже встала и повернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась, вспомнив что-то. — И ещё, Драко, — сказала она, не глядя на него. — Иногда то, что кажется угрозой, ей не является. Иногда это всего лишь новая часть твоей жизни, к которой надо привыкнуть. Драко нахмурился: — О чём ты? Пэнси обернулась — и впервые за разговор её улыбка стала живой: не наигранной, но опасной. — Ты ведь знаешь, что я всегда слышу больше, чем мне говорят. Она задумчиво провела тыльной стороной пальцев по подбородку и добавила: — Когда ты захочешь поговорить, зови. Малфой вдруг сам того не ожидая, кинул ей вслед: — Пэнси, будь осторожнее с Ноттом. — Я уже большая девочка, Драко, но спасибо за заботу, — она кинула ему очередную улыбку через плечо и вышла.

***

Утром следующего дня Драко получил записку от Джинни. Флитти вручил ему конверт, едва тот открыл глаза. «Дорогой Драко, Всё так стремительно меняется: накануне я просила тебя подождать, а позже ночью мы сильно поругались с Гарри, и я сказала, что ухожу от него. Он наговорил мне гадостей, и я хотела было покинуть дом, но возникли обстоятельства, о которых могу рассказать только лично. Я велела Кричеру открыть нашу каминную сеть для тебя, однако пока нам лучше видеться не на Гриммо. Есть ещё кое-что насчёт нашего общего знакомого. Ты нужен мне так сильно! Я хочу видеть, слышать и чувствовать тебя… Мы сможем встретиться сегодня вечером? Целую, Д.» Внутри все запрыгало от восторга, как если бы Драко было пять лет, и он ждал подарков на свой день рождения. Лишь бы дождаться вечера!